весь в твоих поцелуях

Прошло четыре года. Они были сложными, но Джейк, словно главный герой романа, все превозмог и теперь счастлив и успешен, вопреки всему. Это конечно же неправда. Если в мягкой форме. А если, по существу, Джейк все-таки такой идиот, которых свет не видел и рановато он сбросил идею татуировки со счетов. —Твою мать, ну! Пока еще его конспектами никто не интересовался, но, если преподаватели невзначай заметят алые кляксы на листах – точно решат, что он кровопусканием занимается. Хотя, чему тут удивляться, соседи Джейка, например, дымят травкой так, что весь коридор приходы ловит. Вытащив салфетку, коробка которых уже почетно заняла свое место на рабочем столе рядом с ноутбуком, скручивает шарики и пихает в нос. Вкус и запах остается во рту и начинает слегка подташнивать. А если слегка, то можно еще почитать. Пока в Роттердаме десять вечера – в Сеуле пять утра. Семичасовая разница стала ощутимой спустя недели проживания тут. Довольно-таки ощутимой. Джейк помимо своей программы подписался на все свободные курсы, плюс Немецкий язык экспрессом, ведь "О, сюрприз!" нидерландский входит в группу германских языков, логичнее было бы выучить его, ведь и количество литературы и носителей больше. Преподавание для иностранцев велось на английском, но второй курс, освоив хотя бы немецкий, можно было бы проходить с основным потоком. На это Джейк и рассчитывал, правда с подсчетами немного промахнулся. Его занятия зачастую заканчивались после восьми вечера, потом подготовка рефератов, эссе, да и конспекты не мешало бы повторять. Заканчивал он это дело после двух ночи, запихивал что-то из еды, что именно даже не помнил и отключался. Душ оставлял на утро, в целях экономии времени на сон. А Сону, Чонсон, Хисын и, ладно уж, Сонхун, живут теперь как скаченное приложение с симуляцией чата. Только в первый день ему удалось провести рум тур, экскурсию коридора и первых этажей универа и то ужасно поздно, после того как расправился со всей документацией и заселением. Неделя слилась в одну кашу из кип бумаг, вечно включённого ноутбука и четкого ощущения нехватки. Когда терпеть было слишком тяжело, а таких моментов было много, Джейк поглубже заседал за учебу. «Доброе утро» Зависнув над эмодзи на пару минут, все-таки тыкает на красное сердечко и отправляет пользователю чей контакт подписан как "Хисына♡". Через пару часов он проснется, может даже застать ответное смс, если прямо тут, за столом, не отключится. В первый же день Хисын вычитал получасовую нотацию о том, что Джейк не должен был всего этого делать, если причина только в нем и мать его слушать не должен был, и вообще позвонить как только она вошла и бла бла бла. Толку бубнеть, все равно ничего уже не изменить. Все о чем Джейк мог думать это нормальные конспекты, выполнение заданий и те слова, которые Хисын ему сказал. Они чудодейственным образом заставляли его краснеть и переспрашивать что там и кто говорил. «Доброе утро» Оторвавшись от монитора и взглянув на телефон Джейк прикусывает губу, устало вздыхая. Вот она. Еще одна хреновая штука в череде хреновых штук – Хисын не использует эмодзи. И какое по настроению это его доброе утро, хрен, мать его, знает. Но они вроде как встречаются, значит нормальное утро? Хотя, какое утро начинясь в пять будет нормальным? Джейк его разбудил и теперь Хисын не сможет уснуть и будет ходить раздраженный весь день и вспоминать его с этим добрым утром? Ну пусть хоть так вспоминает, честное слово. И пока Джейк успевает разгоняться в своем познании отношений на расстоянии до уровня мастера, телефон вибрирует, «Хисына♡» хочет поговорить. — Почему ты не спишь? — отложив ручку в сторону, вытаскивает пропитанные кровью ватные шарики. — А ты? — Хисын шуршит подушкой и Джейк точно знает, что разбудил. Этот хрипловатый, сонный голос вряд ли можно спутать. — Если ляжешь сейчас, поспим вместе. Ого. Нет, Джейк парень простой. Отказываться от такого? Ага, разбежался. Просто встанет пораньше и доделает, тут немного осталось, а завтра все равно воскресенье. — Ладно, ладно, открывай одеялко, — Джейк тушит свет, до одноместной кровати добирается легко, ведь окна зашторивать тут не принято, а отражение звёздного неба на глади реки никогда не делает ночь по настоящему темной. — Устал? — растекается лужей, когда Хисын понижает голос до ласкового шепота. Джейк что, жаловался сегодня? Вот дурак. — Неа, а ты? — Немного, голова болит из-за погоды. Как у вас там? Все еще тепло? — Уверен, что твоя голова болит из-за погоды? А не из-за того, что ты на связи все время и… — И нет, это тебя не должно заботить, Джейк. Мы будем снова это обсуждать? — Ладно. Ладно! Не будем. Это тоже раздражает. Заботиться о нем отсюда еще сложнее, чем было до. Джейк толком и не научился проявлять это чувство, просто предложил встречаться и свалил. На три года. Самый лучший бойфренд на земле. Магистратуру-то можно пройти в Корее? Мать Хисына хоть тут сжалится? И аспирантуру? Может, еще и докторскую степень получать тоже тут придется? — Расскажи мне, что интересного ты там видел. Когда поедешь в Киндердайк? — Ну… скоро. Ребята, в особенности Хисын и Сону, решили будто Джейк сюда путешествовать приехал. Киндердайк - старое поселение с мельницами в часе езды от центра и его почему-то Джейку очень нужно увидеть собственными глазами. И местный рынок, и смотровую башню, и ресторан с селедкой и еще кучу мест, на которые у него просто нет времени. Так уж устроено, в сутках 24 часа, 20 из которых уходят на учебу. Пока вводные лекции, структурирование материала и проверка общих знаний не то, что Джейк представлял себе при словосочетании «учеба искусствоведа», но это начало, это уж он понимал. Только он понимал, судя по всему. Поэтому, глянув в интернете то, что от него хотят говорил «вау, супер, было так красиво, даже фото забыл сделать». Хисын еще ведется, а вот с Сону уже сложнее. — Вы не собираетесь в Амстердам в ближайшее время? Даже если нет, поезжай один. Всего сорок минут на поезде, насколько верна информация в интернете. Скажи дату и я забронирую тебе отель. Джейк душит вздох подушкой. Какой нахрен Амстердам, ну? Ему бы преподавателя по религиоведению найти и попросить впихнуть его в курс на второй семестр, запись на который была в электроном виде еще до начала занятий. И еще напроситься к второкурсникам, которые сбились в некое комьюнити и купили себе принтер. А принтер в этом мире круче всяких там денег, статуса и связей. — Ты уснул? — Нет, тебя слушаю. Давай-ка лучше поспим, м? — Твой сосед еще не приехал? — Хисын поддается и переводит тему. — Завтра может, а может в понедельник. Джейка заселили в комнату на третьем этаже, предупредив о том, что жить он будет не один. Какой-то слишком занятой парень должен подъехать к началу второй недели. Честно говоря, без него Джейк тут уже неплохо обжился. Не уверен на счет других студентов, но сам он учится допоздна, вдруг соседу это не понравится? Письменные столы расположены противоположно друг другу, но свет от лампы или ноутбука так или иначе попадет на кровати. Ладно, к черту. Пока проблем никаких нет, желательно их не придумывать. — Джейк? — М? — Я не могу спать. А я не могу поцеловать тебя. Черт. Джейк укутывается в одеяло в лиловом пододеяльнике, пахнущем жвачками. Ароматизатор Сону положил в отдел с одеждой и теперь жвачками пахнет абсолютно все. Хисын говорит об этом не первый раз. Да и Джейк сам знал. У них всех нормального режима сна никогда не было, по-видимому и не будет. У Джейка и Сону из-за работы, у Чонсона... эм, из-за того, что он много думает? Смс от него приходят днем и ночью, такое чувство, будто сон в его обычный распорядок дня никак не вписывается. У Хисына снова бессонница, говорит, это сезонное. Похоже, "сезон" начался, когда Джейк уехал. Хреновая вещь по счету номер тысяча тридцать три. — Может, сходишь к психиатру? Он выпишет рецепт на таблетки, если те, что без рецепта не действуют. И постарайся ложиться пораньше, перед этим проветрив комнату. — Для этого мне придется рассказать о том, что меня тревожит. А вряд ли доктор выпишет рецепт, потому что мой парень очень далеко, и я никак не могу быть рядом. Джейк определённо самый плохой человек на земле. В то время пока Хисыну плохо, ему очень хорошо. Жар со щек растекается по всему телу, приходится сбросить одеяло до живота, чтобы не задохнуться. — Можешь сказать еще раз? — Что сказать? — они неосознанно переходят на шепот, шепот смешивается с дыханием, динамик вместе с ним ловит все движения на подушке и простыне, щеки Джейка даже не думают прекращать краснеть. — Когда я… ну, когда я улетал, в общем. Хисын приглушенно смеется. Его грудь вибрирует и содрогается, если бы Джейк лежал на ней. Но Джейк лежит на подушке, которая и капли на него не похожа. — Что смешного? — Ничего… хах, просто тогда мы были такими крутыми. Определённо момент, который не забудется. А сейчас ты стесняешься, да и я чувствую, как мои уши пламенеют. — Говори давай, мы пара или кто? — Хисын смеется еще громче, и окей, теперь он не сонный. — Ах, господи, — от его выдоха в динамик у Джейка бегут мурашки по всему телу. Последняя стадия. — Если я скажу, ты скажешь тоже? — Ты мне нравишься. — Нет, не это. — В его голосе легкая улыбка и вот сейчас Джейк понимает, насколько сложно говорить эти слова, без особой на то надобности. Вот если бы их рейсы сейчас снова разошлись по разным полюсам и они бы определённо точно никогда бы не увиделись… ох, черт. — Я очень тебя люблю. — Хисын молчит, Джейк краснеет, ничего нового. Неловко немного. Рядом с ним этого чувства не было бы, оно вообще рядом с Хисыном теряется, но они далеко. Очень далеко. — Ты жулик, говори давай. — Еще никогда в жизни не жалел так сильно об отсутствии телепорта. Я бы тебя сейчас поцеловал. И не один раз. Если бы Джейк был водой в этот момент наступила его точка кипения. Думать о поцелуях чревато последствиями. Поэтому, прокашлявшись, Джейк просит почти жалобно: — Давай спать, Хисына. Положи телефон на подушку и закрой глаза. — Расскажешь мне сказку? — Хисын слушается, тихо засмеявшись, Джейк слышит шуршание динамика, то, как отдаляется его голос и почему нет? — Хочешь? Не сказка, конечно, но тоже ничего. На самом деле поверье было странным и до одури драматичным, но витраж на одной из лестниц заставил Джейка остановиться и проглазеть на него весь перерыв. Под рассказ о рыбаке, уехавшем за заработки в море, оставившем невесту на хозяйстве и о том, как рыбак не вернулся, влюбившись в русалку, Хисын засыпает. Собственно, вот почему роттердамцы не вешают шторы. Чтобы первым увидеть друг друга, когда корабль причаливал к берегу. В воскресенье Джейку наконец-то удалось поспать и выспаться. Все потому что, разговаривая с Хисыном будильник он забыл поставить, вот и проснулся в час дня отдохнувшим и с опухшим лицом. Организм не привык к таким поблажкам, но явно был рад, в отличии от самого Джейка. На первом этаже расположен кафетерий, учебные залы, библиотека и прочее. Со второго и до шестого комнаты студентов с маленькими кухнями и видом на реку. Готовить, к сожалению, Джейк не умел, поэтому спустившись на первый этаж, взял с собой два стакана кофе и спагетти с куриной грудкой. Питательно, хватит по крайней мере до вечера. Не то, чтобы Джейк жмотился на еду, просто за нормальной и свежей придется идти в город, а у него, благодаря самому себе же, на сегодня внеплановая нагрузка. Еще бы в костел успеть, но это уже вряд ли. И как только Джейк разложился, кое-как прибравшись на столе, дверь его комнаты открыли без стука. — Прошу прощения? — все еще держа стаканчик кофе, обернулся, рассматривая парня с таким же интересом, с каким и он его. — Помоги чемоданы затащить. — Бросив это на чистом английском, вышел, оставив Джейка с немым вопросом на лице. Чего? Развернувшись обратно к ноутбуку, сидит так секунду, после чего снова пялится на оставленную парнем открытую дверь. Ладно. Или не ладно? Джейк, честно говоря, не знает, но со стула поднимается, оставив кофе на столе. Парень был корейцем, к слову. С очень прямым разрезом глаз и характерной для азиатов шелковистостью черных волос. Еще он был мелким, бледным и худым. И невежественным по всей видимости. Находит его Джейк на первом этаже у лифта. Парень держал в руках что-то по типу клатча? Как эти штуки вообще называются? И терпеливо ждал, пока Джейк подойдет. — Коробки я возьму сам, а ты чемоданы. — В смысле чемоданы? — они почему-то общались на английском, но больше всего Джейка заботило почему он должен тащить его два чемодана по размерам однокомнатной квартиры, а он всего лишь две обувные коробки. — Пожалуйста? Сюр какой-то. Парень, улыбнувшись, похлопал пару раз длинными ресницами и зашел в лифт. Ладно, это в какой-то степени даже смешно. Особенно то, что Джейк заходит в лифт, перед этим вкатив два чужих чемодана. И только сейчас до Джейка доходит – вот эта наглая корейская морда — его сосед. — Я Ян Чонвон, кстати. Но думаю ты и так знаешь. Ах вот оно что. К счастью или, к сожалению, Джейк его не знает, а для того, чтобы знать слухи нужно быть ближе к одногруппникам хотя бы на расстоянии метра, чего Джейк конечно же не делал и пока не планирует. — Шим Джейк, но ты тоже должен быть в курсе. — Шим? — он выходит первым на этаж, окидывает Джейка взглядом, пропуская вперед. — Никогда не слышал, чем занимаются твои родители? — Спят вечным сном, — закатив чемоданы в их комнату, Джейк сразу же садится за свой стол, выводя ноутбук со спящего режима. — Будь потише, я занимаюсь. — Ты какой-то грубиян. Джейк тихо фыркает, отпивая глоток кофе. Это он еще и грубиян? Пока Джейк проверяет тест на наличие ошибок парень действительно тихо, что уже огромный плюс, разбирает свои вещи. И наверное, они бы так и сосуществовали, если бы не одно но. — Охх, — выдох Ян Чонвона заставляет Джейка неосознанно дернуться, он уже и отвык слышать в этой комнате кого-то кроме себя. — Это твоя картина? Джейк застает Чонвона сидящем на корточках у его кровати, где оставил подаренное Чонсоном полотно. С этого все и началось, оставить картину в Сеуле он просто не мог, поэтому позаполняв кучу бумаг, о том, что эта работа не является историческим или дорогостоящим объектом культуры смог забрать с собой. — Да, моя. — А кто художник? — у Джейка назойливое желание игнорировать этого парня. Что он, собственно, и сделал бы, если бы он не пялился так пристально на его вещь. — Ты его точно не знаешь. — Готов поспорить. Так кто? — Ты мешаешь, в курсе? — резко развернув голову, прищурив глаза, Чонвон даже не просит, а как-то требует: — Тогда продай ее мне и у нас с тобой будет самое лучшее сожительство, которое вообще можно представить. — И сколько? — спрашивает из-за чистого интереса. Не потому, что хочет продать, нет. Что-то подсказывает – с головой у этого парня не все в порядке. — Начнем торговаться с миллиарда. Если дашь мне достойные основания сомневаться в этой сумме – я ее удвою. Ведь, сам понимаешь, художник новичок, возможно на этом его способности и заканчиваются. — Миллиард вон? — Если я кореец, совершенно не значит будто другой валютой пользоваться не умею. Евро, мы же в Европе. — Агх, — Джейк давится кофе, быстро затыкает рот салфетками, чтобы слюной не испачкать конспекты и не заляпать ноутбук. — Эм, ты в порядке? Ладно, можешь назвать свою сумму. Кашляя, Джейк отворачивается к столу, потому что Чонвон не шутит! Твою мать, Чонсон был бы, наверное, счастлив, узнать, что его картина спровоцировала такой ажиотаж. — Я чуть не умер, мог бы и по плечу постучать, — Чонвон не двигается с места, что Джейка уже напрягает чуточку больше, чем было до. — Я не буду ее продавать. Это подарок. — Уверен? — Уверен. На этом Джейк думал все закончится. Но все только началось и Джейк в усиленном режиме пытается найти человека, распределяющего комнаты, чтобы его переселили. Кладовка тоже подойдет. — Снова здравствуй, Джейк, — вернувшись с занятий видит в комнате привычную картину: слишком улыбчивый Ян Чонвон с какой-то хренью в руках. — Ты голоден? — Я тебе ее не продам. — Упертый баран. Но чтобы выигрывать, прежде всего нужно играть. Он ставит на стопку тетрадей коробку с логотипом местного ресторана, которую Джейк переставляет на его стол и забрав несколько учебников спускается в учебный зал. На следующий день у Джейка на столе коробка сладостей, через день безумно дорогой кофе, который варить тут даже не на чем, потом Чонвон меняет тактику и подсовывает журналы по искусству. Самые разные, с живописью, архитектурой, литературой и окей, Джейк отдает их со слезами на глазах, но все равно не продастся так дешево. — Когда ты уже успокоишься? — в основном Ян Чонвон довольно тихий сосед по комнате, если бы не его очевидный минус, проявляющийся каждый раз, когда он видит его картину. — Я не могу успокоиться, дорогой друг, когда у меня нет того, чего я очень хочу. — Помимо комнаты они пересекаются иногда на лекциях, специальность Чонвона, к счастью, другая – реставратор. — Ты не можешь получить то, что уже кому-то принадлежит. — Джейк ложится на секунду, голова болела еще с утра, а дождь, спустившийся только сейчас, способствует раскалыванию в области висков с дружелюбным великодушием. — Ты когда-нибудь умрешь. — Это угроза что ли? — Нет, это факт. — Чонвон методично перелистывает страницу учебника, продолжая ровно водить глазами по строкам. — Надеюсь, я получу картину до того, как ты откинешься. Но даже так, тебе не стоит обращаться с ней так безрассудно. В этой комнате слишком сухой воздух, картина плохо покрыта защитным слоем и может потрескаться. Включить увлажнитель я тоже не могу, ведь не знаю какая реакция будет у красок. — Тактика победителя — убедить врага в том, что он делает всё правильно. Ты идешь не тем путем, Чонвон. — Кто не мошенничает — тот не хочет выиграть. — Ага. Ага оно «ага», но Джейк реально задумался. Однако, пришел к выводу - это его никак не заботит. Деформация картин происходит с годами как ни крути, года эти зачастую подсчитываются нулями. Джейк не планирует так много жить, значит и деформацию ее никак не застанет. Один - ноль, Ян Чонвон. Приходит уведомление от Сону в общем чате и Джейк позволяет себе еще немного отдохнуть, развернувшись к парню спиной. Когда настает момент совместных проектов Джейк хочет заплакать. Потому что, если ты не влился в какую-то группу в первые дни, под конец месяца на это вряд ли стоит рассчитывать. Ничего же страшного не случится, если проект по истории города Джейк сделает самостоятельно? Ребята из потока не были агрессивными или огорожены каменным забором, но соваться к ним Джейк все равно не хотел. И кажется он не один такой. — Я просто говорю об эффективности вашей работы, которая с данным раскладом будет нулевая. Познание важно только через чувственный опыт, а не ксерокопировальный. Джейк садится на свободный стул, вернувшись из уборной. Преподаватель оставил им практическое занятие для того, чтобы они могли найти подходящую компанию и начеркать план. Честно говоря, Джейк вообще не удивлен тому, что Чонвона слушать в его же команде не хотят. — Мы уже выбрали лидера, можешь, пожалуйста, подстроиться под большинство? — Элизабет, староста их группы, которая и позвала Чонвона, натягивает улыбку, растягивая «пожалуйста» до невозможности. — Нет, когда большинство не умнее первоклассников я подстраиваться не собираюсь. — Какого хрена? Ты сейчас пытаешься выехать за мой счет? — Майк, или как его там, повышает тон, из-за чего ребята тушуются, а Чонвон, в раза три меньше него, сжимает переносицу тонкими пальцами. — Выехать можно только в том случае, если воз рабочий. А вашу повозку я толкать не собираюсь. Прощайте. — Прощается он на корейском, к слову, со скрипом отодвигая стул. Майк, или как его там, ловит Чонвона за локоть через стол, из-за чего им обоим приходится столкнуться чуть ли не лбами. Сжимает он его руку довольно крепко, по лицу Чонвона проходится судорога, но он ее быстро контролирует. Взглянув на парней и девушек за столом, Джейк понимает - никто их останавливать не собирается. Большинству даже нравится, судя по их улыбкам и довольным лицам. — Пусти. — Чонвон устало вздыхает и парень, скорее всего сталкивавшийся с таким и раньше, легко улавливает за показным равнодушием беспокойство и неспособность постоять за себя самостоятельно. — Думаешь, если твоя бабушка такая влиятельная женщина ты автоматически становишься таким же? Спешу разочаровать. Ты, в отличии от твоей выдающейся семьи, кистью пользоваться не умеешь. Реставратор? Ох, это, к сожалению, все на что ты способен. А быть членом Менса никому, кроме этих самых членов и не вперлось. От чего на самом деле Чонвон попытался вырваться, но не вышло, Джейк не знает. От боли или от слов, похрен если так разобраться. Скрипнув стулом, обходит стол со стороны Майка и, воспользовавшись замешательством со стороны обоих, разжимает пальцы, надавив на запястье. — Какого черта, ты вообще кто такой? Ох, ну Джейк не удивлен, он их тоже не знает. Чонвон, прижав руку к груди, смотрит на них по очереди, после чего снова выравнивает осанку, будто у него там кол. — Вы в детском саду? Еще бы членами начали меряться. — Вернувшись к своим вещам, Джейк складывает их стопкой. Напарника тут у него точно не получится найти. Майк пытался что-то там возразить, но староста усадила его на место. — Чонвон, остынь и тоже присоединяйся. — Эй, Джейк, хочешь лучшую отметку за проект? Тогда пошли. Пафоса этому парню не занимать. Все так же ровно держа спину, он вышел из кабинета. Джейк тоже, потому что количество отведенных ему взглядов напрягало. — Навыки социализации у тебя хромают на обе ноги, — усаживаясь напротив в кафетерии, Джейк снова раскрывает ноутбук, проверяя на чем он там вообще остановился. — Как и у тебя. Иначе ты бы не остался один и без пары. — Моя пара прямо напротив, я просто выжидал время, чтобы получить самое лучшее. Кстати, что такое Менса? — Джейк надеется, не секта каких-то коллекционеров. Хотя, он не удивится. — Крупнейшее и старейшее общество людей, обладающих высоким коэффициентом интеллекта. Почему ты заступился? — Потому что ты бы расплакался. И какой у тебя коэффициент? — Три года назад был 173, — Чонвон открывает свой ноутбук, поправляя челку, — я мог расплакаться разве что от непереносимости тупых людей и громких звуков. Ты часто заступаешься за других? — Вообще-то, раньше за меня нужно было заступаться, но этого не происходило. Поэтому, давай сосредоточимся на проекте. Что там у тебя за гениальнейший подход? — Все гениальное просто. Для того, чтобы понять Роттердам, нам нужно не в интернете и музеях копаться, а с жителями общаться. Как насчёт съездить в Киндердайк? Основа основ, всё-таки. Еды местной поедим, потом двинемся к центру. После второй мировой от города разве что Белый дом остался, но это нам все равно ничего не даст, так как документация в этом вопросе не важна. Все дороги ведут в Киндердайк, в который он все-таки попадает на следующих выходных. За это время Чонвон немного поубавил свой пыл, разве что ежедневно спрашивал не передумал ли Джейк. Он не передумал. Деревню таковой назвать можно с огромной натяжкой. Четыре мельницы, все причем являются туристическими. В них можно зайти, потрогать, оглохнуть от шума двигателей и насосов, а ведь тут как-то умудрялись даже жить семьями. Мельницы, как оказалось, служили не только прямой задачей в помолке зерна, а также осушивали земли, ведь почвы и без того в крошечном Роттердаме на каждого не напасёшься. — Вы можете остаться на ночь, есть свободная мельница, — милая женщина, с которой они беседовали уже около часа, прониклась обаянием Чонвона, который умело им пользовался когда нужно. — К сожалению, я этого шума просто не переживу. С корзиной полной домашней еды, они вернулись в город. В основном, работа Джейка в их паре заключалась в записи интервью, старался делать сразу же чистовик, чтобы потом как можно меньше мороки было. По сути, им осталось только зайти в ресторан и отведать местное блюдо. — Ваш заказ. Две продольные тарелки с филе селедки, посыпанной резаным луком, Чонвона явно не впечатлили. Он наклонился к тарелке, принюхался, словно кот, и только больше после этого нахмурился. — Может, ты сам? Я как-то не горю желанием… — Ты предложил этот вариант, давай. Ветер из гавани, где расположены старые ресторанчики на таких же старых лодках, был теплым и мягким. Немного даже покачивало. Ощутимо пахло водорослями, которые как раз чистил буксир, проплывающий по небольшому протоку мимо. У самой гавани пришвартованы впритык лодки самых разных цветов, создавая эффект длинного радужного пианино. Впервые за все время оторвавшись от учебы, от конспектирования и записи интервью местных жителей, Джейк почувствовал во всем этом что-то отдаленно знакомое и понятное. Из схожести Таиланда с Роттердамом, пожалуй, только обилие воды на улицах, но и этого Джейку хватило, чтобы вспомнить то время. У них с Хисыном тогда все произошло очень быстро. И наверное это к лучшему, ведь тогда бы они вообще ничего не успели. Достав телефон, Джейк делает снимок, фокусируя камеру на мостике и немного на реке с лодками. «Тут есть речное такси. Хотя, веслами тоже гребут» — Сердечко? Это твоя девушка? — Хисын – мужское имя, — поправляет Джейк, заблокировав телефон. — А, тогда у меня созрел план. Продай мне картину и никто не узнает о твоих отношениях и никакого презрения. — Взяв все-таки селедку за кончик чищенного хвоста, Чонвон поднимает ее на уровень лица. — Ты действительно думаешь, будто в стране, где ЛГБТ парады проходят чаще, чем государственные праздники на меня как-то не так посмотрят? Я думал ты умнее, Чонвон. — А я думал ты глупее, Джейк. Ладно, я придумаю что-то еще, — зажав нос рукой, Чонвон все-таки опрокидывает голову назад и делает довольно большой «кусь». Джейк следует его примеру, перед этим очистив рыбу от резаного лука. Филе оказывается довольно таки необычным, но вкусным. Сначала нежным, даже каким-то молочным, после отдает солью и еле ощутимым характерным рыбным вкусом. В общем, Джейку понравилось, не на каждый день, но все же. Чего не скажешь по скривившемуся лицу его напарника. — Так и запишем, фантазии у рыбаков в общем коэффициенте ноль, поэтому они рыбу даже на берегу ели, никак не заморачиваясь в кулинарных изысках. — Что бы хоть как-то разбавить вкус, Чонвон опрокидывает рюмку водки. И Джейк ни капли не удивлен, когда он давится и вытирает вступившиеся слезы. — Драться не умеешь, пить тоже, как ты дожил до своих лет? — говорили это самому Джейку тысячу раз и он всегда хотел попробовать это на ком-то другом. Нифига не весело. — Да уж как-то, ты вообще-то до сих пор не выпил, чтобы мне что-то говорить. Усмехнувшись, Джейк выпивает залпом небольшую рюмку. Его в свое время от банки пива развезло, но об этом история умалчивает. Чонвон похоже не из тех, кто способен принять поражение, будто бы Джейк в этом сомневался, но вот чего он явно не ожидал, так это того, что и сам не захочет проигрывать. А кто выиграл, честно говоря, понять трудно. Ясно только, что они выпили два графина водки и селедка Чонвону под конец очень даже понравилась. — О, чайки! — секунду назад парень был рядом, а сейчас уже норовит свалиться с пирса на лодки или сразу в реку. Ну или Джейк слишком медленно моргает и прошла далеко не секунда, а целый мини сон. — Эй, иди сюда, если упадешь я тебя доставать не буду. Чонвон его не слушает, становится на колени и, как ему кажется, подбирается к стае чаек незаметно и очень тихо. Вообще-то, это не так. Уже горят фонарики и если белые движущиеся пятна, приглядевшись, как-то видно, то вот Чонвона в его излюбленном черном пиджаке уже нет. Джейк подбирается чуть ближе, отвлекаясь на телефонный звонок. — Привет, Хисынааа, — со стороны Джейк слышит свой голос и он какой-то писклявый. Как это изменить? — Ты пьян? — Я? — Ты пьян. Джейк пожимает плечами, после кивает. Потом осознает, что его не видят и от этого факта поджимает губы, чтобы не расплакаться. Потому что такое чувство, зареветь он может в любую секунду. — Что делаешь, а? — Собирался спать с тобой, уже десять по твоему времени. — Хисын вздыхает, Джейк старается представить, что он сейчас там делает, как и где сидит, куда смотрит, но почему-то все больше и больше расстраивается. — Я надеюсь, ты уже в комнате? Или… черт. Если вам там весело, то иди еще отдохни. Только напиши мне как вернешься или позвони, хорошо? — Но я… — Джееейк! Поймай мне чайку, это тупое создание ни один язык не понимает, — откуда ни возьмись появляется Чонвон и плюхается Джейку на колени. А когда Джейк сесть-то успел? Ладно, никакой больше выпивки. По крайней мере, вне дома. — Свали, ты тяжелый и я разговариваю. — А ты такой тепленький и мягенький, согрей меня, давай же… Пока Джейк старался отбиться от рук Чонвона он упустил несколько важных моментов. Во-первых, теперь ничего кроме фонарей не видно. Во-вторых, он и сам замерз в одной тонкой толстовке на футболку. В-третьих, как добираться до общежития в это время суток он смутно представлял. Ну и последнее. Кое-кто слишком притих и когда Джейк вспоминает с кем он, собственно, разговаривает, притихает тоже. — Греетесь? — вполне логичный вопрос, особенно если Джейк молчит, а Чонвон, привалившись к нему боком, довольно что-то там напевает. — Ну, не то, чтобы греемся, на самом деле. Просто сидим, знаешь… — В обнимку конечно же? — Конечно же! Как еще греться если не в… — Джейк закрывает Чонвону рот ладонью, тот шипит и кусается, но пусть хоть отгрызет ее, что-то подсказывает больше ему разговаривать нельзя. — Эм, мы, наверное, пойдем. Надо бы адрес вспомнить еще… — Улица Мэр Удлан, дом 50. После того как вызовешь такси набери меня. Джейк хотел было спросить, что это за адрес такой, но Хисын уже сбросил. Придется вызывать туда, куда он сказал. А вот где они, Джейку пришлось объяснять еще минут пять, в конце концов сбросив геолокацию таксисту по смс. Завтра Джейку будет стыдно. Но это будет завтра. — Только не брось меня тут, если я усну, понял? Иначе я буду тебе сниться. — Теперь точно не брошу. Поездка занимает около десяти минут и по тысяче и одной причине Джейк не смог сразу же позвонить Хисыну. Как только он достал телефон, Чонвон выхватил его, чтобы рассмотреть обои. Немного подравшись с ним за право владения своим же телефоном, вследствие чего Чонвон обиделся и уставился в окно, Джейк все-таки добрался до контакта Хисына в ватсапе, но батарейка сдохла. На входе охранник, оценив двух подпитых парней профессиональным взглядом, сморщил лицо, но все же открыл дверь, когда они предъявили пропуск. И ладно с этим охранником, честное слово, но этот Чонвон… — Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума все замечают и ни на что не обижаются. Франсуа де… Вся ладонь Джейка уже в укусах и чужой слюне. И прежде, чем охранник пытается понять суть высказывания, Джейк уже тащит Чонвона к лифту. В комнате он даже почти никак не реагирует на то, что Чонвон сворачивается клубочком у его картины, ставя телефон на зарядку. — Может, подаришь ее мне? Она мне так нравится, ты и представить не можешь. — Как раз-таки могу, поэтому не продам и не подарю. — Не очень старый, но и не очень новый самсунг отказывается включаться пока не набежит хотя бы три процента. — Давай хотя бы переставим ее на мою сторону? Пусть она будет моей хотя бы эти три года. — Нет. — Говнюк ты, Джейк, даже не понимаешь, насколько жестоко со мной обходишься. Соглашайся хотя бы на эти условия, пока у нас мирный уговор, но если ты его расторгнешь я пойду на крайние меры. — И что же это за меры такие? Мне переводиться в другой универ что ли? — телефон наконец-то включается, запуская систему еще пару минут. — Я расскажу все бабушке. Она мне и тебя купит, и картину твою, — Джейк бросает на Чонвона тревожный взгляд. А, он серьезно… что ж, ладно. — Иди в душ и не ломай трагедию. Я же не запрещаю тебе на нее смотреть. — Чонвон все-таки поднимается с пола, бросив на Джейка обиженный взгляд, который конечно же не работает. — Высшее здравомыслие наименее здравомыслящих людей состоит в умении покорно следовать разумной указке других. — Иди мойся, Чонвон. — Ладно. Избавившись от Чонвона Джейк, наконец-то открывает контакт Хисына. Выбор между звонить и не звонить сводится все-таки к первому, потому что в таком состоянии Джейк себе точно голову сломит, пытаясь понять все его смс без смайликов. — Алло? Ты спишь? — Хисын отвечает спустя два гудка. — Нет, ты уже в комнате? — ровный голос Хисына без всяких там одеяла и подушек, дает Джейку понять, что он уже не в постели. — Да, извини, телефон сел, поэтому не набрал. — А где этот парень? — Хисын то ли намеренно звучит равнодушно то ли еще какая причина, абсолютно непонятная Джейку, и это заставляет его поежиться. Давно он не слышал его таким отстраненным и чужим. — Хисына, ты злишься на меня? — Сначала была тишина. Потом громкий выдох и негромкий хлопок. Хотя, может это Чонвон там в ванной свалился, плевать вообще, Джейк сейчас все равно не пойдет его спасать. — Нет. То есть да. То есть, извини. — И чтобы это могло значить? Я плохо понимаю, — Джейк улыбается, прекрасно понимая, что его не видят. Но, может, хотя бы чувствуют. — Я веду себя как дурак, да? — Хисын тихо смеется и Джейк немного расслабляется, укладывая голову на стопку учебников. — Я вообще не понимаю, как ты себя ведешь, если честно. Кажется, будто злишься, но я не… ладно, не надо было пить водку, будучи студентом, претендующем на хорошие отметки и репутацию. Это была часть проекта, хотя никто нас не заставлял, конечно же, но факт фактом и… — Остановись, Джейк. Ты действительно не понимаешь? — Хисын перебивает и если Джейк пытался в разглагольствовании найти нить ведущую к сути, то сейчас похоже придется с самого начала. — Извини, нет. — Я ревную. — Понятно. Подожди, что? — Джейк даже садится ровно, отдирая от щеки прилипший стикер. — Ревную говорю. Тебя. Сам только что понял, так что пока не знаю, что мне с этим делать. Но то, что я так отреагировал это глупо. Извини. Что. Нет, что? Зачем кому-то из них ревновать друг друга? Особенно, зачем ревновать Джейка? Знал бы тот в каких он отношениях, вернее, их отсутствии с одногруппниками, Джейк состоит, Хисын бы об этом даже и не подумал. Усмехнувшись, откидывается на спинку кресла, рассматривая потолок. Сам Джейк Хисына никогда не ревновал. Он вообще вряд ли сможет идентифицировать это чувство и зачем оно нужно тоже вопрос. Но если оно есть, значит нужно. Кому-то. Не Джейку. — Если тебя это успокоит, целовать я хочу только тебя. — Нет, меня это не успокаивает. — Хисын фыркает и Джейк чувствует его улыбку. — Очень жаль, что тогда мне сделать? — 'Cause this house is not a home. Without my baby, where are you now when I need you most? I gave it all just to hold you close. Джейк с первых секунд, как Хисын начал тихонько петь, забывает о том, что дышать и вообще существовать как бы то автоматическая функция и людям об это не свойственно волноваться. Что и на каком языке ему говорят, Джейк уже не понимает. Корейский, Английский, Немецкий, Нидерландский смешались в кучу, позволяющую даже не задумываться о языковом роде, а просто отвечать, если все сказанное ему понятно, или переспрашивать, если нет. Единственный язык, который Джейку понять сложно - это язык Хисына. — В вашем бойз бенде вокалистом был ты? — Хисын пропел только эти три строчки, дальше просто очень тихо насвистывал. — Эм, нет, я играл на электронной гитаре брата, потому что акустическую он прятал. Ложись спать, ладно? — Полежишь со мной? — Конечно. — И, еще кое-что, — забираясь на кровать, Джейк подсоединяет зарядное устройство к розетке у изголовья, быстро скидывает одежду и душ похоже снова переносится на утро. — Что такое? Ты лег? — Да, так вот. Не мог бы ты использовать какие-то смайлики или стикеры когда пишешь? Не всегда, возможно по утрам или на ночь. — В комнате тепло? — Ага, — Джейк накидывает одеяло до подбородка, придвигаясь к телефону максимально близко. — Хорошо, я их не использую, потому что они стремные. Скачай телеграм, ладно? Сонхун присылал стикеры с Юдзуру Ханю, они забавные. Какие тебе нравятся? С животными? Я могу поискать. Ну или можно напрячь Чонсона пусть нарисует что-то. Спишь? Ты так быстро уснул? Серьезно? Ладно, крошка. Спи хорошо. Кстати, ты приснился мне вчера. Обычно, когда ты мне снился, это значило, что ты рядом, но я знал, что этого нет в действительности, поэтому не просыпался намеренно. Прокачал свой скилл в контролировании снов, так сказать. И еще кое-что. Я… — Ты заткнешься или нет? Не «Хисына», а радио шансон без перерыва на рекламу. Чонвон сбрасывает вызов, блокирует телефон Джейка и напоследок взглянув на картину плетется в свою кровать, попшикав ее перед этим дресрумом с запахом хлопка. Прежде чем надеть повязку на глаза, выгибается так, чтобы видеть картину снова. — Бабуля, похоже я стану вором.