весь в твоих поцелуях

— Привет, ребята сказали ты меня искал? Я присяду? — отрываясь от ноутбука, Джейк смотрит на незнакомую девушку, напрягая память по максимуму. Выходит плохо. Улыбнувшись, она садится напротив, сдвигая макулатуру Джейка чуть в сторону, чтобы на крошечном столике, рассчитанном на одного, размесить еще и свое пирожное со стаканчиком кофе. — Я Джу, отвечаю за общежитие и распределение. У тебя какие-то проблемы с соседом? Ах, так вот оно что. Джейк уже и забыл, что искал ее. Это, если не изменяет память, было в первую неделю их с Чонвоном сожительства и тогда оно было действительно напряжным. Но спустя месяц дела обстоят совсем иначе. То есть, его интерес к картине никуда не делся, но за парные проекты они всегда получают высшие отметки. Ну и наконец-то, Джейку не нужно никого искать, чтобы не казаться социофобом. Они иногда сидят за одним столиком в читальном зале или кафе и со стороны выглядят довольно дружелюбно. По крайней мере, Джейк на это рассчитывает. Так что… какой там был вопрос? — Нет, уже все в порядке, спасибо. — А, ну и ладно. — Кивнув, она принялась крошить песочное тесто десерта, зачем-то размазывая его по стенкам небольшого блюдца. — Я тут доем и пойду, хорошо? Кивнув блондинке европейской внешности, вернулся к изучению биографии Мильтона. Джейк рассчитывал на то, что Джу тихо-молча доест и уйдет, но в ее планы это точно не входило, а планы самого Джейка ее явно не заботили. — Кстати, это правда, что ты встречаешься с самым богатым человеком Кореи? — вопрос задан из чистого любопытства, а этот мотив никогда Джейку не казался оправданным настолько, чтобы позволять себе соваться в чужую личную жизнь. И да, про их отношения каким-то образом прознали даже тут и постоянно перешептывались, стоило Джейку появиться в людном месте и без наушников. — Ты же знаешь ответ, зачем спрашиваешь? — отвечает не отрываясь от ноутбука, меняя вкладки местами, ведь на чтении сосредоточиться стало в разы труднее. — Я имею в виду, правда ли то, что он самый богатый в стране. — Наконец распотрошив чизкейк, набирает небольшую горсть на чайную ложку и отправляет в рот, тут же запивая кофе. — Не знаю. И Джейк не врет. Он действительно не в курсе материального положения семьи Ли и вряд ли когда поинтересуется. Они вряд ли самые богатые в стране, потому что Раэль всего лишь ведущая актриса, а отец Хисына всего лишь владеет компанией мобильной связи, которой пользуются все. Возможно, они очень богаты, но не самые богатые. И когда Джейк об этом думает ему становится максимально неловко. Успокаивает только тот факт, что по сути, приходится иметь дело только с Хисыном, а он, кто бы что ни говорил, для самого Джейка самый комфортный человек из всех. — Понимаю, никто не считает деньги, когда их достаточно. Он не собирается это комментировать. Джу доедая свое месиво, когда-то довольно симпатичного десерта, дергает ногой под столом, ужасно этим напрягая, но, к счастью, уже молча. Мильтон уходит на второй план, вместе со своим «Потерянным раем». Джейк оглядывается. Переполненный зал, гудящий голосами студентов, кофемашины и цокота посуды, стал уже привычным делом. Вместо того чтобы сосредотачиваться на «без», старается сосредотачиваться на «будет». Ли Раэль права: пока они оба не станут независимыми, глупо говорить о своих чувствах в обществе, которое этого просто не понимает. Джейк хоть миллион раз через рупор прокричит о том, что Хисын ему нравится, потому что он чертовски домашний, потому что он умеет успокаивать, умеет заботиться и всегда, всегда старается. Но что толку если окружающие слышат только «Ли Хисын – богатый наследник». Слухи только начались, скрывать страничку в инстаграм на пике их новой волны популярности было бы глупо, потому Джейк ничего не делает. Это не самое худшее, что с ним случалось, честно говоря. Он хорошо справлялся, спасаясь игнорированием. В комнате Чонвон не спрашивал по этому поводу и Джейк ему даже впервые был благодарен. Но когда его зовут в деканат, рука нервно дрожит, дергая ручку стеклянной двери на себя. На самом деле его не могут отчитать из-за слухов. И отчислить тоже. И вообще, может это у них дружба такая? Ну, знаете, у нас в Корее парни довольно тактильны, особенно я, вот поэтому столько недоразумений. И какого хрена? Буквально вчера в центре был какой-то ЛГБТ митинг. Двойные стандарты, да? Как низко и подло. И самое ужасное… — Шим Джейк? Ох, здравствуй! — продумать линию защиты Джейк не успевает, подходит к столу машущей ему женщины, усаживаясь на жёсткий стул. — Здравствуйте. Надо бы спросить, что случилось и почему он тут, но Джейк все еще не придумал стратегию. — Выпьешь чего-нибудь? — вообще прекрасно. Если обжечь язык, возможно, удастся перенести разговор для лучших времен. — Можно американо? — Конечно! Бони, дорогая, принеси нам два американо! — В деканате помимо мисс Линды де Грут располагались еще парочка столов, правда пустующих, а у входа, за самым загруженным, судя по количеству бумаги на нем, как Джейк понял, новенькая аспирантка. Она часто заходила передавать важную информацию, краснея пятнами по всему веснушчатому лицу. Даже сейчас, низко опустив рыжеватую голову сразу же выбежала из кабинета, оставляя бумаги на принтере печататься самостоятельно. — Итак, Джейк. Поправив очки на переносице в форме полумесяцев, что делало ее образ довольно интересным для изучения или хотя бы просто разглядывания. Зачастую она носила приталенный костюм из плотной ткани приглушенных тонов, острые, но низкие каблуки, довольно много увесистых ожерелий, бус, подвесок и никогда не меняла прическу, предпочитая низкий пучок туго собранных пшеничных волос. Преподавала она чтение живописи и стала для Джейка, пожалуй, единственной женщиной, встреч с которой он действительно ждал. Кроме сегодняшней, конечно. Он вообще не знал на кого наткнется в деканате, так что ее присутствие даже немного успокаивает. — Что-то не так? — проверяя записи в своем ежедневнике, мисс Линда, хмурясь снимает очки, оставляя их висеть на тонкой цепочке поверх деревянных бусинок с выгравированными рунами. — На самом деле да. Ты плохо понимаешь мои задания или все же предпочитаешь самый тернистый путь их выполнения? Прежде чем Джейк успевает спросить, Бони возвращается с кофе и не дослушав благодарности, на которые мисс Линда не скупится, возвращается к принтеру в угол светлой комнаты с довольно высоким потолком. Помимо сладковатого запаха старых бумаг теперь в комнату пробиваются слабые нотки арабики. — Что вы имеете в виду? Ваши отметки, вопреки словам, отличные. — Отхлебнув кофе, Джейк садится ровнее, выдерживая оценивающий взгляд преподавателя. — Когда я прошу принести размышления на такую-то тему, то я действительно ожидаю страничного размусоливая из пустого в порожнее, ну или хотя бы слегка подправленного реферата, скаченного студентом прямо перед парой. Вижу я это уже десять лет. Не подумай, были в моей практике похожие на тебя, но для счета мне и правой ноги хватит. — Женщина снимает одноразовую крышку со стаканчика, принюхиваясь. По-видимому, аромат кофе ее удовлетворяет, поэтому она делает маленький глоток. А Джейк уже в край запутался. Ясно только то, что он тут не из-за слухов, а из-за учебы по главному предмету, в котором оказался каким-то не таким. Хороший день, ничего не скажешь. — Можете мне объяснить, что не так и я постараюсь это изменить. — Ничего менять не нужно. Кем я буду, если попрошу студента, пишущего вместо размышлений целые статьи пригодные для печати, опуститься на ступень развития? — Мисс Линда подмечает реакцию на лице Джейка, скрывая улыбку за кромкой стаканчика. — Значит, у меня все в порядке, а это… — А это всего лишь фарс, ты прав. Извини, — коротко засмеявшись, она достала стопку скрепленных файлов и положила на край, чтобы Джейк мог их рассмотреть. — В общем, мне действительно нравится как ты пишешь и размышляешь, натыкаться на твои работы, которые становятся из раза в раз все лучше теперь мое новое хобби. Однако, основ риторики и правил грамотного построения текста у вас еще не было. Суть я уловить могу, признаться, твои эссе мне нравятся в сыром варианте намного больше, но для печати тебе придется применять установленные трафареты. Курсы, связанные с писательством, у вас начнутся во втором полугодии, до этого времени я предлагаю тебе потренироваться самостоятельно. Вот университетские журналы, журналы местного культурного центра, так же несколько заграничных, электронные журналы отправлю по почте. И еще… — Подождите. Минутку. Вы не сказали для чего это все. Для еще лучших эссе что ли? Боюсь, вынужден отказаться, у меня на это, — Джейк бросает взгляд на стопку пожелтевших журналов, — просто не хватит времени. — Ох, точно. Я же, чёрт, забыла сказать о главном. Первокурсников мы не печатаем, особенно без пройденного курса риторики. Однако, помимо университетского журнала я так же являюсь редактором издания KINFOLK и там я бы хотела видеть твои статьи. Как ты на это смотришь? Понимаю, время у студента дороже золота, именно для этого могу предложить тебе пару месяцев на раздумья и тренировку. KINFOLK Джейк читал в свободное время, если оно было, конечно. В основном журнал был электронным, а печатные выпуски представляли собой ограниченный тираж, коллекционировать который хотели все, кто интересовался искусством. Чонвон имел наглость похвастаться всеми существующими выпусками, так как для его семьи журнал приходит вообще по членской подписке. — Мне не понятно, что конкретно я смогу там писать. Брать интервью у художников? Обозревать выставки? Оценивать новых авторов? С моим статусом первокурсника это будет немного нелепо. Журнал печатал известных критиков, меценатов, объявлял анонсы планируемых выставок и каким боком тут Джейк он сам не понимал. Однако, это чертовски хороший шанс. Время придется сократить по минимуму, но зато можно набраться опыта, пусть даже в простом редактировании текстов. Ну и хвастаться перед Хисыном пятерками не то же самое, что и печатью в известном журнале. Кстати, о нем. Это же не его рук дело по типу простого, ничего незначащего и никого не принуждающего диалога между предпринимателем и экономистом? Потому что, если так, Джейк вытерпит кровопускание в самолете в обе стороны и хорошенько стукнет его по голове. А потом поцелует. Так стоп. Об этом чуточку позже подумает. — Через полгода один из моих студентов заканчивает университет и место Нидерландского отдела новостей будет свободным. Поэтому, я предлагаю его тебе. Не думай только о минусах, возьми в расчет и плюсы. Преподаватели охотно пойдут нам навстречу, если событие, о котором тебе нужно будет написать находится в другом городе. К тому же, у тебя будет доступ к абсолютно любой выставке и мероприятию. — Я согласен. Вот это мне нужно просмотреть? Есть что-то еще? — поднявшись, Джейк сгребает в охапку стопку журналов, кивая уже по инерции. Не будь дураком, Джейк, от такого предложения в здравом уме не отказываются. Мисс Линда улыбается, надевая очки обратно. Обменявшись контактами, надеется успеть отнести все это в комнату, но надежда, виляя рыжим хвостом, сбегает, когда на часах до начала последней пары остается две минуты. Плюхнувшись рядом с Чонвоном, который бросает заинтересованный взгляд на его вещи, вот всегда он так делает, клептоман доморощенный, как-то многозначно хмыкает. Будто уже знает, что произошло и что Джейку предложили. — Тебя тоже спрашивали? — вообще-то это было бы даже логично. Кто Чонвон и кто Джейк. Даже не расстроился бы, если узнал, что Чонвон отказался, по своим каким-то причинам, а Джейку это скинули, потому что он вовремя голову не прикрыл. — Как думаешь, почему в наших проектах письменная часть на тебе? — Потому что ты ленивая задница? — Ладно, думай, как знаешь, в конце концов ты не трусы, чтобы я тебя поправлял. От себя добавлю, пишешь ты действительно занятно, так что даже не удивлен предложению мисс де Грут. И побольше уверенности в себе, Шим Джейк, а то смотрю на тебя и плакать хочется. — Плакать мне хочется, когда осознаю сколько еще тебя видеть. — Ты знаешь, как это закончить. — Не дождешься. Дни проходят очень быстро. Вернее, времени не хватает, но и летит оно почти со свистом. Опали листья с деревьев, лысые ветки царапали окна, скрежетали, будто железные. Джейк заседал за домашкой, по-прежнему избегая социальной активности по типу университетских мероприятий, никак не влияющих на отметки, разве что диплом об университетской активности по окончанию выпишут, но Джейку он прозаично никуда не вперся. Спустя уже три месяца он точно знает, как получить пятерки по всем предметам и просто их получает. Вернее, если недосып и трясущиеся руки от низкого давления и переизбытка кофе можно назвать «просто». Но так он хотя бы не тратит много времени на бессмысленное самобичевание. Например, когда Хисын заболел все, что Джейк мог это звонить и писать ему. Ну и заказать лекарства с доставкой на дом. Это все. И это чертовски раздражало. Или когда Хисын вступил в партнерскую программу и отмечали они это все без него. Или когда собрались смотреть фильм, на который Джейк специально освободил время, но взял и отрубился, а Хисын, потому что это так по-Хисыновски, не позвонил, догадавшись о том, что Джейк уснул. Да Джейк если бы мог вообще не спал, но тогда он откинется раньше, чем вернется домой. Кстати, о доме. Еще немного. Осталось дотянуть до зимних каникул и Джейк полетит в Сеул. Еще месяц. От того чтобы не зачеркивать квадратики календаря останавливает себя почти что силой. — Проходи. Не пил в течение двух дней, надеюсь? Джейк снимает футболку, бросает на ярко оранжевый диван и садится перед парнем на кресло, ерзая от яркого света лампы. — Нет, все в порядке. — Ладно, тогда если будет больно разрешаю плакать. Но не громко. Протерев кожу под ребрами салфеткой, отдающей спиртом, парень прикладывает трафарет в виде губ, сложенных таким образом, что напоминает поцелуй и начинает обводить контур иглой. Машинка не громко жужжит и пока никакой боли Джейк не чувствует. Не чувствует даже, когда татуировщик меняет насадку на более тонкую иглу с краской и проходится по ребрам. Неприятно, но не так больно, как писали в интернете. Да и если бы было невыносимо Джейк все равно вынес бы. Это же Хисын, его распечатанная на цветной бумаге часть, которая через час работы мастера останется навсегда с ним. Маленьким поцелуем под левым ребром. — Эх, обожаю такие слащавые истории, — снова меняя что-то в игольной машинке, татуировщик с какой-то странноватой улыбкой поглаживает свой аппарат, после чего снова касается раздраженной кожи, — особенно, когда какую-то Изабеллу приходится перебивать на Саманту. Но даже так, думаю Изабелла была немного счастлива. И благодаря мне. Джейк не собирается делать свою Изабеллу счастливой. По типу "а ну на, смотри, я сделал татуировку для тебя". Нет, по факту, Джейк сделал ее только для себя. Фотографии можно удалить, с человеком расстаться, память, как бы печально ни было, но даже ее можно потерять. А единственная вещь, которую Джейк никак не хочет забывать это Хисын и его поцелуи. — Неделю не пить, не чесать, пленку не снимать, кожу не сдирать, Изабеллу свою любить и уважать. Покеда. Посмеиваясь, Джейк оставляет кабинет татуировщика, печатая на ходу отзыв, подкрепляя все это дело пятью звездами. Ничего не зажило еще и возможно придется сдать тест на гепатит, но Джейк парень простой – ему за пятьдесят евро подарили то, чего он никогда не лишится. А гепатит лечится. Или нет? «Спишь, Хисына? Я расскажу тебе кое-что, когда проснешься. Целую» После девяти вечера Роттердам переходит в режим спального района, поглощая им весь город. Не работают магазины, торговые центры, даже аптеки практически не найти. Зато после девяти на полки достают марихуану и вполне легально ее можно купить и расслабиться после долгого дня. Наверное. Иначе зачем ее вообще курить? Проходя по мосту, Джейк останавливается ненадолго, смотрит на покачивающиеся лодки, на желтые фонари на глади реки вперемешку со звёздными отблесками. Хорошо. Вот так вот остановиться и просто постоять. Не гудят лайнеры, не сигналят авто и "о чудо!" не бренчат велосипеды, город спит, тихо и сладко. Сняв капюшон толстовки, Джейк идет вдоль улицы, вдруг начав улыбаться просто тому, что он есть. Вот тут вот, идет. И идет в один из лучших университетов среди европейского стандарта, да и сам он оказывается не тупой и сегодня мисс Линда де Грут прислала отзывы на его первую статью, пока что для узкого круга редакторов на тему корейской ментальности, в разрезе своего опыта будучи студентом за границей. Его там хвалили и «с нетерпением ждали работы вместе». Был кстати грузный дядька, назвавший Джейка малолетним романтиком, но и сам Джейк понимал это. Так что активно работает над реализмом своих статей. В общем-то, наверное, его мать гордилась бы им. Наверное. Джейк хочет верить в это. Несмотря на то, что после школы хотел сбежать, сейчас, будь она живой, он бы приехал к ней на первых же каникулах. Они, как всегда, могли бы просто помолчать. Пусть она даже проспала бы всю их встречу, Джейк был бы и этому рад. Но он больше не зайдет в их гробовую коробку, ведь даже коробки не осталось. Он все еще должен ей кое-что. Урну с самыми красивыми цветами сирени. Джейк ее найдет, обязательно, и тогда уже вернется. Телефон вибрирует в кармане, возвращая Джейка из Сеульского колумбария в привычный мир. Университетское общежитие горит огнями в пару метрах от него. — Чонсон? Привет. — Джейки, извини пожалуйста, на следующей неделе не получится встретиться, отцу перенесли командировку из-за проблем со здоровьем, — Джейк кусает губу, чтобы не выпустить свой разочарованный вздох. — Все в порядке, у него все хорошо? — Чонсон с отцом должен был приехать в Бельгию по делам компании, один вечер у него был свободным и они уже договорились провести его тут. Джейк хотел показать ресторан, в котором они с Чонвоном ели селедку и отвести в парочку музеев, взяв на себя его роль. А еще подняться на Евромачте на смотровую площадку 185 метров над землей, потому что одному страшно. Но. Ладно. Это же не значит будто у них никогда больше такой возможности не будет? — Да, мой старик еще меня переживет. Так вот, Джейки, у меня есть всего пару часов, чтобы увидеть тебя. Выйди из общежития, Джульетта. — Подожди, что? — Я под общагой и задубел уже. Накидывай куртку и спускайся. Мозг Джейка после короткого замыкания начинает работать в усиленном режиме. — Ты тут? Правда? Правда ведь? — Даааа, я тут, Джейки, если хочешь меня увидеть просто спустить. — Черт, я не в общаге еще. Давай поднимайся ко мне и погрейся. Все равно сейчас только бары работают, а если у тебя мало времени, давай его нормально проведем. — Умно. И куда мне идти? Джейк объясняет путь, надеясь на то, что охранник как обычно спит или смотрит бразильский сериал, сам же переходит на бег и добирается до ступенек с колотящимся сердцем в висках, задышкой и белыми пятнами перед глазами, но за 10 минут. Охранника вообще на месте не оказывается. Чонвон должен быть дома и открыть дверь, этот парень как часы, по нему можно ориентироваться в пространстве и времени. Забегая к себе, Джейк видит Чонсона возле его стола и это, пожалуй, все что он видит, поэтому улыбку, от которой начинают болеть щеки, пытается утихомирить, но пока безуспешно. — Чонсон, — он оборачивается и Джейк, ну камон, они друзья, понятно? Поэтому он может его обнять. Что и делает, стискивая худощавое тело в холодной темной джинсовке. — Так, молодой человек, что за внешний вид? Ты решил податься в модельное агентство? — Чонсон отодвигает его за плечи, рассматривая с доброй улыбкой, но с ноткой негодования в голосе. — Что за скулы? Ты вообще, чем питаешься? Святым духом и малокалорийными томиками Гёте? — И я тебя очень рад видеть. Хочешь порцию святого духа? Или может по томику Гёте? Рассмеявшись, Чонсон стискивает Джейка уже сам, снова быстро отстраняя, говоря куда-то в стену позади. — Теперь ты. На чем мы там остановились? — вывернувшись, Джейк видит Чонвона в углу. Чонвона в углу, прикрывающего собой картину, растопырив руки и ноги, смотрящего на них как на грабителей, рецидивистов, маньяков и всех с той же криминальной оперы. — Джейк, не мог бы ты своих наглых друзей водить в другие места? Ты, в конце концов, не один тут живешь. Джейк смотрит на них по очереди и черт. Он и забыл кто тут и кому приходится. — А что? И отойди оттуда, сколько тебе говорить? — Чонсон, оценив ситуацию, меняет позу, скрещивая руки на груди, но с места не двигается. — Не отойду, иначе этот идиот опять полезет ногтем колупать картину. — Эй! Кто тут идиот? И вообще, что тут происходит? — теперь Чонсон смотрит на них по очереди, ничего не понимая. На самом деле, это забавно. Но будет еще забавнее: — Чонвон, познакомься, это Пак Чонсон, тот кто эту работу написал. — Ага! Да, так я и поверил! — Джейк не смеется, как того ожидает Чонвон, а Чонсон все больше и больше хмурится, рефлекторно поправляя выбившиеся прядки уложенных волос. — Подождите… ты правда автор этой картины? — Ну да. И я не колупался, хотел всего лишь краску проверить. — Если бы с двигательным аппаратом все было так просто, Чонвон свалился бы в обморок, но вместо этого он лишь дергает ногой, меняя выражения лица с удивленного до глубоко извиняющееся. — Мне дико жаль. — Опустив голову, Чонвон бьет парочку поклонов, шокировано переводя взгляд с него на Джейка. — Твой фанат. — Джейк хмыкает, наконец снимая куртку и располагаясь на своем диване. — Садись. — Хотите чего-нибудь попить? Или съесть? В качестве извинений. Чонсон остается посреди комнаты, разглядывая парня уже с долей скептицизма, Джейк ставит телефон на зарядку, умащиваясь поудобней. Похоже намечается шоу с Ян Чонвоном в качестве главного актера. Было бы здорово провести это время только с его другом, но так даже интереснее. Ведь в жизни Чонсона появился второй человек, так же, а может даже сильнее, влюбившийся в его работы. — Нет. Спасибо. Я тут вообще-то привез кое-что, — прокашлявшись, Чонсон делает пару шагов к двери, поднимая большую коробку, на которую никто не обращал внимание. — Принтер. Хисын сказал купить, а у меня почему-то вылетело из головы. Он уже заправленный, бумага и насадки в пакете. Странным образом татуировка под толстовкой напоминает о себе покалыванием. Так всегда будет при упоминании Хисына? Джейк не против. — Спасибо большое. Садись уже, во сколько у тебя вылет? — Чонсон вместо того, чтобы сесть вскрывает коробку и достает инструкцию. — Через полтора часа. Соберу эту штуку и поеду. — Тогда точно чай. Скоро вернусь. Джейк уходит на кухню, прихватив две своих чашки и заварку. Когда возвращается с дымящейся жидкостью, Чонсон сидит на полу, переложив все детали туда, а Чонвон, по виду напоминая отруганного котенка, читает инструкцию, тем самым предугадывая следующий его шаг, подавая нужную деталь. — Как там ребята? Держи. — Джейк ставит кружку возле Чонсона, тоже усаживаясь к ним на пол. — Спасибо. У них там своя Санта Барбара, ну ты в курсе. — Сону не звонил еще, так что не знаю, чем закончилось. Переезд Сонхуна его родители не оценили. Если мягко. Но им пришлось, потому как Сонхун шантажировал их тем, что просто уйдет со льда, если они не позволят ему быть самостоятельным. — Сдались, конечно. Вырастили манипулятора на свою голову. Но зато, наш с Хисыном сын сделал нам яичницу. Я заплакал. — Серьезно? — Да, на этом его кулинарные способности пока заканчиваются, передай ту детальку, — Чонвон реагирует первым, отдавая в руки парня нужную вещь. — Как ты, мой маленький студент? — Я хотел вам позже рассказать, но… в общем, мою статью одобрили. — Чонвон довольно улыбается, будто даже не сомневался. У Джейка от этого, как всегда, краснеют щеки. — Знаешь, я тоже неплохо учусь. Вернее, довольно-таки хорошо. — Зачем-то вставляет Чонвон, чем вызывает улыбку у Чонсона. — Правда? Какая у тебя специальность? — Реставратор. Так что, если твоим работам нужна будет помощь, пожалуйста, позвони мне. Я в этом очень хорош. Дашь свой номер? — Чонвон протягивает телефон с уже включенной панелью набора. Джейк кусает губу, даже не зная, что делать. Нужно ли ему вообще вмешиваться и останавливать Чонвона? Ведь он та еще заноза и точно просто так не отстанет. Но, с другой стороны, вдруг ему удастся дать Чонсону то, чего он сам не смог? Судя по всему, восхищается его работами Ян уже. — Не думаю, что это пригодится. — Эй, никогда не знаешь, просто возьми номер. — К удивлению обоих парней Джейк, взяв телефон Яна, сам вбивает номер Чонсона, делая вызов. — Чонвон много знает о живописи и твоя работа ему очень нравится. Что делает Джейк, будда, в храме которого он был всего раз? Лезет в чужую жизни? Да? Да. Хотя. Подождите. Чонсон последний человек, кого можно назвать чужим. Каким бы Ян ни был в действительности приставучим, он все равно может быть полезным. Пожалуйста? — Ладно, позволь тогда узнать, чем же тебя так заинтересовала моя работа? Что такого ты увидел? — Чонсон спрашивает не потому, что ему интересно, а потому что он не из тех, кто грубо прерывает разговор, даже, если ему неприятно. — Это как фобия, знаешь, — Ян воодушевляется, садится ровно, даже улыбается слегка, смотря на Чонсона с опущенной на бок головой, — на бабочек, например. Мозг отказывается нормально реагировать, паникует, тело бежит, бежит, а потом резко тормозишь, осознавая простое – это бабочка, это, мать твою, просто бабочка. — То есть, — Чонсон, забыв на секунду что куда пихать, просто смотрит на сидящего напротив парня с детальками в руках, — моя картина — это «мать твою, просто бабочка»? — Не просто бабочка. А та самая бабочка. На которую я наступил, раздавил и теперь весь мир движется без нашего на то согласия. Если угодно, весь мир ждет, чтобы этот крошечный, появившейся из ниоткуда человечек был показан именно мной. То есть, иногда ты просто понимаешь, что тебе нужно делать, понимаешь, если не сделаешь, будешь жалеть. Жалеть о чем-то не входит в мои принципы. Поэтому, ладно. Пусть эта картина и принадлежит Джейку, для других твоих работ я смогу найти хорошее место. Ого. Нет, правда. Вместо «охуеть» нужно говорить «я впечатлен». Джейк впечатлен. Да и Чонсон, похоже, тоже. С Чонвона он переводит взгляд на детальки в своих руках, смутно вспоминая, что это вообще за фигня такая. — А теперь попьем чай и я тебя проведу. — Джейк подсовывает кружку Чонсону, берясь за принтер уже сам. Тут всего-то осталось подсоединить крышку и вставить картридж. Чонсон уходит загруженным, скомкано обнимая на прощание. Провести его тоже не выпадет возможности, так как ехать ему придется в Амстердамский аэропорт. Так что, Джейк остается один, Чонвону тоже зачем-то понадобилось в Амстердам. Он сказал будто бабушка прилетает, но вчера вечером Джейк слышал ее голос, когда Ян говорил с ней по телефону и женщина собиралась в Италию на неделю. Если только она не может перемещаться в пространстве и пользоваться телепортом. На самом деле, Джейк чувствует вину. Чонсон редко показывает то, что он расстроен, но, если показывает, это не просто слегка негативная эмоция. Это значит его мозг кипит и сам он вряд ли притормозит в своих выводах хотя бы немного. Но, может так лучше? Джейк надеется. Все же, он его понимает. Если бы к нему, учитывая график, приставали с картинами, он бы и сам был не в восторге. Но с другой стороны, это то, чем он хочет заниматься. "Если Чонвон будет надоедать - дай знать. Хорошего полета" Вытирая волосы после душа полотенцем с ромашками, на которое его сосед до сих пор странно реагирует, Джейк смотрит на свой принтер, вспоминая слова Чонсона. Нет, он и сам мог его купить, они были не такими дорогими. Да даже если бы Джейк купил его, все равно больше радовался тому, что подарил Хисын. А свой бы продал. Ну или отдал Чонвону. А, эта аристократическая задница его бы не приняла, ну да ладно. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, когда Джейк, переодевшись, выбирает между сном и между тем, чтобы еще немного почитать. — Доброе утро, — улыбаясь, Джейк садится на кровать, отвечая на звонок. — Я соскучился. — Ох, ты… семь утра, ты пьян? — Хисын икает, пытается что-то сказать, но получается только череда вздохов. — Ты где? — Корпоратив был. Какая-то женщина, которую я даже не знаю, раздала нам пригласительные на свадьбу, и все решили будто напиться после работы всем офисом это самая лучшая идея. Ик. — Джейк обнимает колени, покусывая нижнюю губу. Он еще никогда не видел Хисына настолько пьяным. Поэтому, когда его голос становится таким по-детски обиженным - пальцы Джейка фантомно чувствуют мягкость его кожи на щеках так, если бы он их касался. — Это я понял, но где ты? — Дома. Ик. Лежу тут. Совсем один. Еще на свадьбу эту дурацкую переться. — Нельзя так говорить о чужих свадьбах. — Хисын фыркает, Джейк отодвигает динамик, чтобы посмеяться немного. — Что ты хотел мне сказать? — Спасибо за принтер. — Хисын довольно мычит, Джейк слышит еще какое-то шуршание тканей. — Что делаешь? — Раздеваюсь. — Ого. — Ага. Если включишь видео звонок я тебя соблазню. — Нет, спасибо. — Джейк-то смеётся, но вот за секунду вспотевшим ладошкам, учащенному ритму сердца и дурацкому воображению вообще не весело. Если уж честно, Джейк уже об этом думал. Но это охринеть как смущает. — Ццц, даже не представляешь от чего отказываешься. Вот сейчас, например, я снимаю рубашку. Так, а где тут пуговицы? Так, стоп… — динамик ужасно громко трется об ткань и Джейку приходится отодвинуться немного, чтобы не оглохнуть. — Ты потерял пуговицы? Серьезно? — Не то, чтобы потерял, просто… попасть не могу. Ты бы справился с этим гораздо лучше, чем я, верно? — Хочешь, чтобы я снял с тебя рубашку? — Так очевидно? — Да. Джейк сдается. Тушит свет и ложится под одеяло, прижимая телефон к уху. Как и что он собрался учить, если от одного только дыхания через динамик бегут мурашки по всему телу, а губы пересыхают так часто, что даже раздражает. — Прости. Это потому, что я ужасно пьян, вот и заносит. — Тебя еще даже никуда не занесло. Нашел пуговицы? — Хисын согласно мычит, — тогда снимай. — Эй, ты… используешь не те формулировки, знаешь? Не делай так. — Голос Хисына повышается на октаву, а свой пульс Джейк слышит уже во всем теле. — Ты первый начал, так что не жалуйся. Ты снял рубашку или нет? — Снял. — Хисын никогда не краснел перед ним, но сейчас почему-то Джейк представляет его именно с розовыми щеками, такими розовыми, что хочется откусить. Как торт. — Что на тебе? — Пижамные штаны. — Потому что тереть татуировку первое время нельзя. В комнате нормальная температура, поэтому он вполне может спать, укрывшись до пупка. — Снимешь? — Джейк очень старался, но все-таки, это смешно. Хисын недовольно фыркает, — я тоже. Пытаюсь, по крайней мере. Задержав дыхание, привстает на лопатках и, ухватившись за резинки штанов, стягивает их полностью, отбрасывая на быльцу дивана. Только бы Чонвон со своей бабушкой не вернулся. — Джейки? — Ммм? — Знаешь, что мне нравится? — Я? — Хисын коротко смеется, похоже избавившись от одежды и умащиваясь на кровати, так как почти минуту Джейк ничего не слышит кроме звука его одеяла. — Конечно, ты. Я… дурак. Тогда, когда говорил, что не буду принимать свои чувства, даже если они появятся. Было слишком самонадеянно с моей стороны, особенно… особенно если говорить это тебе. Ты меня переиграл и теперь я… я жалею, что не сдался раньше. — Эй, не будь таким, когда я не могу тебя даже обнять. Если хочешь поговорить – дождись пока я приеду на каникулах. — Осталось 34 дня, и я увижу тебя, да? — Да. — В это время у Хисына будет сессия, ведь он перешел за заочку, чтобы разобраться с компанией как можно раньше, но это все равно лучше, чем ничего. — Пойдем на свидания. Я тебе задолжал. — Ага, пойдем. Ничего что нам якобы пока не желательно пересекаться? — Да к черту, моя мать наконец-то отстала. Да и свидания всегда можно устроить в спальне, знаешь. В моей. Тут много места, можно смотреть кино, есть, спать. Любить тебя. Если приложить палец к голове Джейка наверняка получится что-то по типу «пшшш», как капелька воды на железный чайник на плите. — Так чертовски сильно хочу тебя поцеловать. В щеки, в каждую много-много раз, пока они не станут розовыми. Потом… мне нравится целовать твои глаза. Звучит крипово, но это на самом деле очень приятно. Твои веки, словно крылья бабочки, только не острые, а мягкие. Потом губы. Мне кажется, когда мы целуемся, мы еще и общаемся на каком-то клеточном уровне. Ведь что бы ни сделал я, тебе нравится, и наоборот. Это, наверное, комплементарность. Мы просто подходим друг другу и все. — Хисын замолкает на некоторое время и сколько этого времени в действительности прошло Джейк ни за что не ответит. — Мне остановиться? Честно говоря, он уже не знает. С одной стороны, хочется, чтобы все это прекратилось как можно быстрее, потому что все тело уже ноет и от бессилия можно разве что заплакать. Но если они прекратят легче все равно не станет. — Хисына, — Джейк выдыхает в динамик, слышит такой же вздох и в который раз покрывается мурашками, — я не знаю, что тут говорить, я просто буду думать о тебе, а ты обо мне ладно? — Ладно, солнце. Джейк неуверенно касается себя, зажмуриваясь до звездочек, но когда слышит Хисына совершенно раскованный стон, его стыд просто покидает эту комнату. Вернется под утро и будет весь день подбавлять жару его щекам, но Джейк стойкий мальчик, это он точно выдержит.