весь в твоих поцелуях

Телу очень тепло. Со всех сторон. Только-только проснувшись, Джейк чувствует, будто он где-то на пушистом летнем облачке, проваливается внутрь и даже если побарахтается немного, только лишь глубже заберётся. Потом облачко приобретает более привычную и узнаваемую форму. Когда в щеку в очередной раз долго целуют, Джейк обнимает Хисына за шею крепче, придвигаясь так, чтобы, не открывая глаз, чмокнуть его в носик. — Доброе утро, — губы Хисына проходятся по всему лицу чаще и быстрее, напоследок останавливаясь на губах. — Ммм, ещё, — перебравшись наверх, Джейк разваливается на Хисыне поудобнее, запуская руки в немного спутанные волосы. — Который час? — Час полежать ещё немного. — Понял. Дыхание постепенно выравнивается, с более глубокого и ещё сонного возвращаясь в норму. Остатки сна растворяются, переключая внимание Джейка на размеренный сердечный пульс под футболкой. Накрыв сердце Хисына ладонью, пытается сопоставить со своим. Хисына немного смешит. Улыбнувшись самому себе, Джейк быстро целует его в шею, наконец поднимаясь так, чтобы рассмотреть лицо. — Просыпайся. — Хисын моргает через раз, механически поглаживая по позвонкам, но на просьбу Джейка всё-таки отзывается, начиная потягиваться и разминать тело, прижав Джейка к своей груди. — Стоит ли что-то говорить о "лучшем добром утре" за столько месяцев? — быстро сменив позиции, Хисын убирает с лица Джейка челку, разглядывая его уже ясным взглядом. — Ты вчера был очень красноречив, Хисына. Только не делай так больше, ладно? Это приятно, но я прилично переволновался. — Хисын понимающе кивает, оставляя руку в волосах Джейка и мягко массируя кожу. — Можешь сказать, из-за чего конкретно ты переживал? Я подумал, что писать о том, что соскучился и если не увижу тебя - умру на месте, будет слишком глупо, поэтому взял и приехал. Мне так проще. Но признаю и каюсь, в следующий раз предупрежу. — Буду очень благодарен. — Приподнявшись, Джейк быстро чмокает его в щеку, после возвращаясь на подушку, — о чём думал конкретно?... О всяком. Но больше всего склонялся к тому, что ты устал ждать и расстаться по-нормальному у тебя духу не хватило, поэтому ты меня игнорировал. Несколько минут Хисын просто изучает его лицо, не размениваясь на улыбки и поцелуи. И, наверное, это ему и было нужно. Потому что, как Джейк уже понял, Хисын довольно простой, но в своей простоте очень сложный. Когда он выбирает что-то, он видит в выборе только две грани, полностью друг другу противоположные. Да-Нет. Буду-Не буду. Черное-Белое. Отсюда, наверное, и его отношение к брату. Он просто решил, будто Тэо хороший, а родители плохие. В его картину мира полутона не вписываются, они путают и дезориентируют. Если у него и были чувства к Кею, то Джейк охотно верит в то, что принять их он попросту не успел и после того, как Кей его предал, обменяв на деньги, тот тоже стал плохим. Но Джейк совсем другой. Он изначально был на отрицательной стороне, но, как ему кажется, не был по натуре плох настолько, чтобы даже не стараться его понять. И, в отличие от Хисына, в мире Джейка все было относительно. В нём не было хорошего как такового, не было и плохого. Была реальность, к которой он сумел как-то присосаться, как пиявка, потому что умирать страшнее. Поэтому Джейк никогда не думал так, как думал Хисын, и наоборот. Поэтому Хисыну и интересно что в мире другого человека делится на белое и чёрное и делится ли вообще. — Если мы и расстанемся, я сделаю это по-нормальному, не волнуйся. — Джейк фыркает на такое утешение, но все же продолжает смотреть ему в глаза. — Ага, я тебя тоже предупрежу. — Но нам желательно этого не делать. Понимаю, со мной в основном сложно. Но, если ты не против, давай разговаривать и обсуждать всё? Обещаю меняться. Или, знаешь, хотя бы выслушивать друг друга. Ведь, как оказалось, я к тебе хоть на край света полечу. Главное, не забыть предупредить. В груди сжимается горящий ярким пламенем комок, опаляя теплом органы. Джейк думал, со всем своим багажом собранных годами травм, начиная от физической привычки наносить себе увечья, заканчивая даже тем, чего он толком и не осознавал, как секс и близость с другими людьми, ему вот таким вот по-нормальному жить с кем-то просто не светит. Ведь расковыривать его и утешать, отступать на шаг, когда нужно, и ждать никто не будет. Никто. Но. — Люблю тебя, знаешь? Хисын вспыхивает так же, как и Джейк. Щёки всё ещё самые честные из всего, что у них есть, уступает даже сердце, оно предательски может замереть. — Знаю, солнце. А ты знаешь? Вместо ответа, Джейк притягивает его к себе и целует. Знает. Ведь чувство, когда тебя любят, не спутать ни с чем другим. Его сложно выразить словами, но почувствовать, оказывается, очень просто. Поцелуй становится глубже, в попытке быть более ближе, более откровеннее. Пальцы Хисына проходятся по рёбрам, забравшись под футболку, ползут верх, оставляя тёплые дорожки. Когда они отрываются друг от друга на секунду, чтобы снять эту самую футболку, Хисын не спешит возвращать поцелуй на место, хмурясь. Джейк хмурится тоже, привстав на локтях, пока Хисын с застывшей тканью в руках пялится на его грудь. А, точно. Тату. — Что это? — у Хисына припухли губы, налившись ярким сочным цветом, глаза блестят и Джейк очень хочет его целовать. Целовать, а не объяснять. — Ты. Продолжим? — В смысле, я? — пройдясь подушечками пальцев по коже, Хисын поднимает озадаченный взгляд, выпрашивая чуть больше информации. Но это — тату Джейка и, по-хорошему, вообще никого, кроме него, не касается. Ладно, раз уж в этом коим-то боком замешан и Хисын, Джейк должен хотя-бы немного прояснить ситуацию, да? Вздохнув, он тянется к телефону на прикроватной тумбочке, открывает переписку с Чонсоном, переходит в файлы и разворачивает телефон уже с рисунком губ Хисына. На фото набросок на бумаге и распечатанная фотография, так что Хисын быстро понимает, что тут к чему, посмотрев пару раз на фото и на копию под сердцем Джейка. — Ты... зачем? — Захотел. Такой ответ Хисына явно не устраивает и он, приближаясь к татуировке, лишь больше хмурится. — Это больно? — Нет. Вообще-то, некоторых людей тату на ребрах доводит до отключки сознания, но, как сказал тату мастер, Джейк просто особый случай. На самом же деле, эта боль просто ни в какое сравнение не шла с тем, что он уже успел пережить, так что и потерпеть немного не составило труда. — Почему раньше не сказал? — Хисын похож на потерянного олененка. Хлопает глазками, присматриваясь к новой вещице, оценивая наугад все будущие риски. — Это моё тату, ладно? Я его сделал для себя и ставить тебя в неудобное положение не хотел. Ты мне ничего не должен, даже не думай что-то там насчёт парных тату. Просто это мой способ помнить тебя ещё и таким образом. Разместившись между ног Джейка, Хисын, просунув руку под поясницу, спускает его ниже, на подушку, сам же нависает сверху. — Теперь мы точно не расстанемся. А то перебивать всё это на чьи-то другие губы будет просто ужасно. Даже в перспективе. Ухмыльнувшись, Хисын наклоняется за поцелуем, который быстро перетекает в слишком. Слишком долгий, слишком громкий, тягучий, вкусный, влажный, необходимый. От него тело кидает в истому, возвращая в состояние полусознания. О себе напоминает нужда, яркая и отчётливая внизу живота. Исцеловывая шею, Хисын соединяет их бедра, пока через ткань джинс, но Джейку и этого достаточно, чтобы громко выдохнуть ему в рот, а потом задуматься о тонкости гостиничных стен. Вчера они ничего не слышали, а потом просто вырубились. Джейк решает лучше перестраховаться и не позволяет разорвать поцелуй, когда движения их бедер не прекращаются. — Какие планы на сегодня, солнышко? Краснеть от того, что тебя зовут солнышком? Да. Краснеть от того, что ваши бедра трутся друг о друга, а ткань белья наверняка уже мокрая? Нет. Как говорится, расставляй приоритеты правильно. — В универе пара бумаг ждёт, а вечером встреча с мисс Линдой, до четырёх я свободен. — Поднявшись немного, Джейк снимает с Хисына рубашку, после утаскивает его на себя. — Можно мне с тобой? — Предлагаешь оставить тебя тут? Нет уж. Возобновляя поцелуй, Хисын сильнее жмется бёдрами и Джейк понимает, что такими темпами долго не протянет. Но, в то же время, прекращать это тоже не хочется, поэтому, ухватившись за тазовые косточки, Джейк старается подобрать подходящий им обоим ритм. Им хватает всего пары минут и Хисын, подмяв Джейка под себя ещё больше, целует его лицо, выравнивая дыхание. — Кажется, я идиот. — Эм? На этот раз почему? — засмеявшись, Джейк выбирается из-под Хисына. Дико хочется в душ. Хисын становится на колени, вдавливая матрац, и Джейк наконец лицезрит причину. На чёрных брюках довольно заметное пятно в паховой зоне. Джейк смотрит на свои джинсы и смеётся чуть громче, ведь у него ткань тёмная и практически ничего не заметно. — Пошли, застираем и феном отсушим. Тут есть вообще фен? — Может, есть прачечная? — А понесём мы им вещи, обмотавшись куртками? — надув щёки, Хисын сползает с кровати, сбрасывая брюки. — Ладно, пошли в душ, потом решим. Сначала они застирывают вещи и то, с каким важным видом делает это Хисын наверняка впервые, Джейка смешит почти до слез. Развесив вещи на стульях, они возвращаются в душевую кабинку, играясь минут пять с выбором комфортной температуры. Джейк привык к прохладной, Хисын обожал кипяток. В итоге просто начинают целоваться. Становится уже не важно, какая там температура воды. Кабинка запотевает, Джейк прижимается к стеклу ладонями, пока Хисын размещается сзади, на этот раз уже проникая внутрь. Тут уже можно было не сдерживаться. Шум воды заглушал стоны, поцелуи и шлепки. Да и сдерживаться, при всем желании, не вышло бы ни у кого из них. По итогу, они решили вычеркнуть душевую кабину из вариантов, где можно сблизиться, потому что практически всё время отвлекались на мысли о безопасности друг друга, как бы кто не навернулся в узком и скользком пространстве. Ближе к трём часам они все-таки выбираются из отеля, сразу же отправляясь в торговый центр за одеждой для Хисына. Но в итоге покупкой одежды только для него дело не заканчивается. Джейку тоже выбирают куртки в нескольких расцветках, теплые спортивные костюмы и зимнюю обувь. И Джейк протестовал, ладно? На его недовольное лицо оборачивались и обращали внимание все, кроме Хисына. — Вкусно? — Джейк, пожав плечами, проходит мимо, обходя Хисына и пристраиваясь близко к перилам моста Эразма. Слева шумит река, служащая местом водному такси и суднам побольше, справа полосы автомагистралей и Хисын, который все же скупил половину торгового центра. И теперь в комнате Джейка просто нет места - только пакеты и коробки. — Хочешь попробовать? — в любимой кофейне Джейк купил американо для Хисына и для себя что-то со сливками. Пока учебы не было в привычном объёме, он переключался на сладкие напитки. Все тот же кофе, потому что без него уже никуда, но хотя бы не такой крепкий. — Мг, — больше не спрашивая, Хисын притягивает Джейка за талию, цепляясь губами за трубочку, а блестящими довольными глазами за Джейка. И почему он такой красивый? И милый? И как на него обижаться вообще? Сдавшись, Джейк берет его за руку, вздохнув, и дальше они идут по мосту уже так. Дни, проведенные вместе, запоминаются Джейку смятыми простынями и запахом кофе. Пьют они его много, гуляют много, целуются и обнимаются ещё больше. Фокусируясь на этом, Джейк понимает, что он просто счастлив. Всего три дня вместе, а сил и новых идей на сотню дней вперед. Джейк наконец-то поднялся на Евромачту, самую высокую точку в городе. С высоты 185-ти метров все казалось невероятно маленьким и не имеющим значения. С мачты даже удалось разглядеть Гаагу, сделать пару фото и с колотящимся сердцем спуститься вниз. Ходить по городу с Хисыном было неожиданно интересно. Не в плане Хисына, конечно же, а в плане города. Ведь у Джейка на прогулки времени не было, но на заданные вопросы он так или иначе мог ответить. Все же, они делали с Чонвоном совместный проект о знакомстве с городом, так что, к своему же удивлению, Джейк чувствовал себя гидом. — Это довольно-таки… — Хисын вертится вокруг себя на центральной площади, разглядывая дома, где ни один друг на друга не похож, — интересно. Я имею ввиду, с точки зрения реконструкции. — Я очень много об этом думал, — Джейк подходит ближе, укладывая подбородок на плечо Хисына, — и не берусь судить с гарантированной точностью, но, как мне кажется, люди здесь не любят фокусироваться на прошлом. Помнят, скорбят, но не живут им. Поэтому, чтобы лишний раз не впадать в давно прошедшее, взяли и отстроили город после бомбардировки совершенно по-другому. — Хм, об этом я не подумал. — Холодным носом Хисын трётся об щёку Джейка и, чтобы лишний раз никого не провоцировать, взяв его за руку, тянет к культурному центру. Через полчаса должна подъехать мисс Линда. — Кстати, сейчас есть какая-нибудь открытая выставка? — Полно. А что, хочешь посмотреть? — Джейк скептически поднимает бровь, пропуская нескольких прохожих вперёд по узкому переулку на углу перевернутой улицы. — Хочу. С Чонсоном я никогда особо не таскался по выставкам, да и рассказывает он так, что половину информации отсеивать нужно. Ну а теперь я стараюсь чуть больше понять, но эти пособия такие огромные, ты наверняка в курсе. — Ты о чем? — пройдя переулок, натыкаются на очередной мостик и спускаются по каменным ступенькам. — Зачем тебе это понимать, если не хочешь? — Дело в том, что я хочу. Потому, что хочешь ты. — Джейк останавливается, обдумывая услышанное, в то время пока Хисын усиленно пытается не краснеть и идти дальше. Наконец понимая всю суть этих слов, Джейк тихо вздыхает, хватается за куртку в области груди и пережидает секунду, пока сердце успокоится хоть немного, после догоняя Хисына и приваливаясь к его боку. — Пойдем. Что-то да найдем. В культурном центре всегда висят репродукции картин, хотя бы по коридорам можно пройтись и посмотреть на что-то, пока закрытые залы готовятся к выставкам. Мисс Линда написала, что у нее в этот раз укатили скутер, из-за чего она задержится. Художник должен вот-вот подойти для подписания бумаг, так что Джейк пока что просто рассматривает лицо Хисына, пока тот рассматривает картины. — Эту я знаю. Мунк, верно? — Верно. Называется "Крик". — И отсюда вопрос, не конкретно к тебе, а в общем. Как и почему эта карикатурная работа стала такой популярной и такой дорогой? Как по мне, кроме психоделического цветового сочетания в картине нет ничего такого, и она не заслуживает тех денег, что сейчас за неё просят. — Высказавшись, Хисын вдруг прикусывает губу, наверное, подумав, что взболтнул лишнего, но Джейк воспринимает это нормально. На самом деле, большая часть его одногруппников на первой неделе обучения считала так же. — Все нормально, говори, что думаешь, в любом случае в искусстве нет правильного ответа. — Обнимая сзади, Джейк умащивается подбородком на плече Хисына и скрепляет руки на его животе. — Мне нравится эта работа. Разве в тебе она ничего не вызывает, кроме разочарования неоправданных денег? — Если присмотреться, кое-что она мне все-таки напоминает. Но это неприятное воспоминание. — Хисын обнимает его ладони, соприкасаясь своей головой с головой Джейка. — У Мунка тоже было полно неприятных воспоминаний. Однажды на полотне посетитель выставки нацарапал "Такое мог написать только сумасшедший". Этот человек был отчасти прав. Эдвард Мунк считал своими ангелами болезнь, печаль и смерть. В пять лет от болезни умерла мать. Старшая сестра Лаура попала в дом сумасшедших, а отец вскоре стал религиозным фанатиком и каждый день твердил об адском пламени. Так что, Эдварду пришлось вдохновляться тем, что было вокруг. Болезнью, печалью и смертью. Кстати, это место на мосту, на котором стоит фигура, существует в реальности, не далеко от дома самого Мунка. По воспоминаниям самого художника, он шел по мосту, закат вдруг окрасился в кровавый красный, и показалось, будто крик доносится из самих небес. Недалеко от моста и дома Мунка были скотобойня и дом сумасшедших, поэтому, кто знает. Может, в действительности кто-то и кричал из одного из соседствующих зданий. — Мне не нравится тот факт, что, чтобы что-то понять, мне нужно знать биографию автора. — Помолчав немного, комментирует Хисын. — Суть в том, что красивые работы читать как-то еще нам не обязательно и нет абсолютно никакой нужды. А такие без предыстории не понять. Конечно, если хочешь узнать. — Если бы кто-то вдруг собрался объяснять концепт моей выставки, я бы предпочел послушать тебя. — Джейк вместе с Хисыном поворачиваются, сталкиваясь взглядами с незаметно подошедшим Гу Хивоном. — Ой, вы уже тут? — отойдя от Хисына, Джейк быстро кланяется. С Хивоном они уже почти на «ты». Пару дней назад он даже показал Джейку оригинал своей самой первой работы, которую всегда возит с собой. Предложил, когда Джейк подвозил его до отеля, а он и не отказался посмотреть. Не дурак же. Чонсону знать не обязательно. Он умрет от зависти. Хотя, кажется, он не умеет завидовать. — Здравствуйте, — Хисын разрывает их гляделки, встав чуть впереди, — рад слышать, что вы такого высокого мнения о моем парне. Хивон понимающе кивает, пока сам Джейк постепенно превращается в свеклу. Он уже в курсе, если что. — Я высокого мнения не о вашем парне, молодой человек, а об отличном студенте с большими перспективами. Насчет личной жизни предпочитаю не вдаваться в подробности. — Хисын, кивнув, пожимает плечами. — Тем лучше. Ну, первая их встреча проходит довольно неплохо. Не то, чтобы Джейк вообще волновался на этот счёт, разве что только о том, что Хисыну будет скучно, поэтому все три дня оставлял его в каких-то кафешках или интересных местах. Сегодня тоже планировал, но вышло как вышло. И зря Джейк расслабился, ох как зря. Потому что когда уже после приезжает мисс Линда де Грут, и когда они уже в сотый раз обсуждают сдвиг планированных выставок, под конец попивая кофе на выходе из выставки, Хисын начинает разговор о Джейке с его преподавателем при нем же. Причем делает он это искусно, как умеет, издалека. О популярности журнала, о прибыли печатных изданий, о прибыли от спонсоров, о том, сколько вкладывается Джейк и почему ещё ни копейки не получил за свой труд. Под конец его тирады Джейк просто боится уже и взгляд с пола поднять, не то, что рот открыть и хоть как-то оправдаться. — Хисын, давай пойдем. Пожалуйста. — Дернув пару раз за рукав, Хисын все-таки поддается, переплетая их пальцы. Что вообще не делает ситуацию лучше. — Все просто – иностранные студенты первого курса не имеют права трудоустраиваться. Поэтому я рассчитывала на составление контракта сразу же на втором курсе, но если Джейк нуждается в финансовой поддержке прямо сейчас, уверена, я могу что-то предпринять. — Закутывая шею, как всегда увешанную парой тонких ожерелий, в красный вязанный шарф, мисс Линда добродушно улыбается, поглядывая на дорогу в ожидании такси. — Да уж, постарайтесь что-то… — Извините, мы пойдем! Ухватившись за куртку Хисына, Джейк прикладывает максимум усилий, чтобы, во-первых, сдвинуть его с места и, во вторых, заставить все-таки отойти подальше от смеющегося художника и его преподавательницы. — Эй, что не так? — Ты еще спрашиваешь? — Ну да, — притормозив в более-менее безлюдном переулке, Хисын берет ладони Джейка в свои, чуть сжимая для привлечения внимания. — Деньги имеют свойство заканчиваться, Джейк. Пока ты не зарабатываешь, я не могу нормально этот факт воспринимать. Тем более, когда от моих денег ты отказываешься. А учитывая, сколько усилий ты прикладываешь к своей даже не официальной работе, тебе просто обязаны за это платить. — Ты в точности как твоя мать, — Хисын недовольно хмурится, и, пока тот не напридумывал себе чего лишнего, Джейк поясняет: — в хорошем смысле. Она мне даже понравилась немного. — Мг, понимаю, не поддерживаю. — Ццц, твои действия я тоже не поддерживаю, но так как мы договорились разговаривать, то слушай. Не делай так больше, не поговорив со мной. Это смущает, ладно? Я прекрасно понимаю, что ты заботишься обо мне, но… — Ладно. Я понял. Но и ты не отказывайся от моей помощи, только потому что тебе неловко, хорошо? И если что-то нужно, просто скажи мне. Я буду только рад быть тебе полезным и нужным, и не важно, каким образом. — Проведя ладонями по щекам, Хисын наклоняется и целует. Сначала в нос, после в холодные щёки и, наконец, в губы. Простояв так в обнимку минут пять, Джейк наконец приходит в себя, прекрасно осознавая, в чём причина его этой вспышки. Прогуливаясь по опустевшей улочке вдоль реки, Джейк слушает о компании Хисына и о том, что ему это неожиданно нравится. — Не все эти посиделки с сотрудниками, я даже не представляю, откуда в них силы после работы, а именно работа. Финансовый отдел на удивление чётко работает, даже документация не хромает. От нечего делать начал ошиваться в отделе разработок, и там прикольно. Сейчас, кстати, разрабатывают мобильное приложение нашего оператора. — И когда я смогу его скачать? — Секрет. — Да ладно! — Ладно, за поцелуй расскажу. Оглянувшись, Джейк толкает Хисына к кирпичной стене подальше от фонаря. И, когда довольную улыбку с губ Хисына практически удается стереть своими губами, телефон в кармане куртки внезапно вибрирует. — Привет? Что-то случилось? Стоит ли сказать, что Чонвон ни разу так и не позвонил с того момента, как они обменялись номерами? — Общага горит. Я спас картину, всё остальное на тебе. Чонвон сбрасывает, а Джейк еще минуту пялится на экран. Что? К счастью, динамик в его телефоне достаточно громкий, и Хисын все слышал. Он вызывает такси и всю дорогу пытается успокаивать Джейка. Джейк же не особо волнуется, чему там гореть, собственно, вещи только да ноутбук. Картину Чонвон спас, но какой ценой её удастся вернуть обратно? А! Стоп! Его конспекты! Если они сгорят, Джейк умрёт на месте. Застонав в голос, Джейк просит водителя ускориться, за что получает неодобрительный взгляд. Практически у самого общежития Джейк всматривается в стеклянное здание, но ни дыма, ни пламени не видит. Хисын выходит первым, расплатившись, Джейк плетется следом, смутно осознавая, что его, походу, надули. — Может, в вашей комнате пожар? — Тогда вообще не удивлюсь, если Чонвон прихватил мою картину и свалил. Когда Джейк ставит ногу на последнюю ступеньку у входа, его практически сбивают с ног, и он не сразу понимает, "что?", "кто?" и "как?" его обнимает. И почему он слышит голоса Чонсона и Сонхуна. — Чт… ну какого вы припёрлись? Это был мой отпуск! — Хисын громко стонет, обходя Джейка так, чтобы он не свалился с лестницы вместе с обнимающим его Сону. — А он не твоя собственность. Тебе вообще нет прощения за то, что поехал сюда один. — Пытаясь задеть Хисына ногой, Сону наконец-то отстраняется, солнечно и по-знакомому улыбаясь. — Привет, Джейки. — Привет. — Отвечает машинально, всё еще хлопая ресницами. Так. Секундочку. Почему до Джейка всегда так долго доходит? — Чего стоите? Пройдем может? — наконец Джейк видит и Чонвона в его тёмной шелковой пижаме, придерживающего входную дверь. — Смотреть больно. — Чонсон снимает куртку, накидывая её на отбивающего чечётку Чонвона. — Вообще-то, я красивый, — Чонвон фыркает, но куртку натягивает, никак не реагируя на осуждающий взгляд Джейка. — Ну что, пошли? Холодно. — Подталкивая обоих к двери, Сонхун с Хисыном плетутся сзади Сону и Джейка. — Если холодно, надо было на Бали лететь, а не сюда. — Сону захотел, вот мы и прилетели. И не гунди, сам такой же. — Ццц, справедливо.