Калугина и Новосельцев

В воскресный октябрьский день солнце озаряло красоту разноцветной листвы, превращавшей печаль осени в праздник. Пестрота и радость последних ярких дней проникали в окна маленькой подмосковной квартиры. Людмила и Анатолий с сыновьями гостили у Рыжовых. «Без Люды не могу, да и не хочу приходить, ты уж, извини, Оль», – заявил Новосельцев давней подруге, поэтому ей скрепя сердце пришлось смириться с визитом начальницы. Семья Рыжовых жила скромно, да и к Калугиной Ольга всегда относилась довольно прохладно. Однако неожиданная поддержка и искренняя похвала директора позволили ее сердцу немного растаять. К тому же, она прекрасно понимала, что у начальницы с Толей все серьезно и нужно будет привыкнуть к непринужденным беседам с ней. Осенний ветерок заставлял хлопковые занавески изгибаться и принимать причудливые формы. Ольга рассеянно расставляла свой единственный фарфоровый сервиз, предварительно протирая посуду полотенцем. Грустный взгляд не позволял усомниться в том, что унизительная история с письмами Самохвалову все еще жила в ее памяти. Муж Алексей – подтянутый, но ничем не примечательный лысеющий брюнет средних лет – помогал ей сервировать небольшой раздвижной стол. После возвращения Алексея из санатория между ними будто зияла непреодолимая пропасть: его приподнятое настроение резко контрастировало с ее печальными глазами и натянутой улыбкой. - Главное, что я только приехал, а мы уже в сборе. И главное лицо тоже здесь, – сказал Алексей, подмигнув жене и бросив заинтересованный взгляд на пару, сидевшую в углу возле книжного шкафа на старых поскрипывающих стульях. Но эти двое, судя по всему, были заняты исключительно друг другом. Любовь, подобно погоде за окном, наполняла тот уголок чарующим светом, хотя они не позволяли себе никаких вольностей, кроме легкого соприкосновения плеч. Людмила выглядела ослепительно: на ней была однотонная блузка красивого сиреневого оттенка и черная юбка-карандаш, подчеркивающая изящество ее фигуры. От нее почти всегда исходила уверенность в себе, теперь же в ее поведении появились нотки обаятельной женственности. Анатолий в тот день надел белую рубашку, добавлявшей лоска его опрятному виду. Он что-то увлеченно рассказывал Людмиле, активно жестикулируя; она слушала, слегка наклонив голову и тепло улыбаясь. Только дети иногда заставляли Анатолия и Людмилу отвлекаться и на время покидать свой уютный мир. Старший Вова с виду спокойно сидел за столом, скручивая конфетный фантик: он, конечно же, не удержался и стянул леденец из хрустальной вазы на столе. Отношения с этим мальчиком у Людмилы складывались неплохо: он пока не проявлял к ней явной симпатии, но вел себя воспитанно и охотно вступал в диалог. Гораздо сложнее дело обстояло с младшим Димой, возившимся на ковре со сверкающей красной машинкой – подарком от Людмилы. Он реагировал на будущую жену отца настороженно, обеспокоенно спрашивая Вову: «А что это за тетя? Почему она обнимается с папой?». Не обошлось без хулиганской выходки: в день знакомства Дима стащил сумочку Людмилы и выкинул ее, словно залежавшееся барахло. И выкинул не в мусорное ведро, а прямо в окно. К счастью, сама сумка не сильно пострадала, в отличие от пудреницы, при падении разбившейся вдребезги, заставив кошку встрепенуться от неожиданного шума и пронестись галопом мимо остолбеневшего хозяина. Понимая, как важно терпение в общении с мальчиками, Людмила с трудом взяла себя в руки, чтобы не взорваться от возмущения. Анатолий предупредил ее: «Милая, ребятам нужно время, чтобы принять тебя,» – и она готовилась к тому, что будет нелегко. - Давайте сядем за стол! – сказала Ольга, довольно убедительно изобразив энтузиазм в голосе.   Будущая семья Новосельцевых, пододвинув стулья, расположилась вдоль книжного шкафа, напротив них сели супруги Рыжовы. Их четырнадцатилетний сын Витя убежал гулять во двор, несмотря на уговоры матери остаться и познакомиться с начальницей. - Ой, забыла про пироги на кухне! – спохватилась Ольга. – Леш, пойдем принесем. - Я Вам помогу, – вызвалась Людмила. Из крошечной кухни доносился аппетитный грибной аромат, смешавшийся со сладким запахом яблок. Пышная шарлотка, раздобревшая от сочной антоновки, уже стояла на столе, а сытный пирог томился в духовке, просясь наружу. Ольга ринулась к плите и резко отдернула дверцу. - Еще минутка, и пригорел бы! – выдохнула она, посмотрев на Людмилу, как виноватая школьница. - Ничего, все обошлось, – успокоила та Ольгу. «Неужели она знает о нем больше, чем я? Помнит его бывшую?»  – неприятные, собственнические мысли добавляли капельку дегтя в медово-сладостное настроение Людмилы. - Людмила Прокофьевна, Вы не могли бы порезать яблочный пирог и отнести его в комнату? - Конечно. И ни к чему формальности: можно просто Люда. Ольга вежливо улыбнулась и тут же отвела глаза, сосредоточившись на прихватках, противне и обжигающе-горячем пироге. Неловкая пауза длилась где-то полминуты. - А грибы вы купили или сами собрали? – прервала молчание Людмила. - Сами, – немного задумчиво ответила Ольга. «А Толя ходил с вами?» -  мгновенно мелькнула мысль, но сразу же испарилась, не будучи озвученной. - Знаете, я рада за вас с Толей, – вдруг произнесла Ольга, кажется, искренне, но с ноткой грусти в голосе. – Я его таким очень давно не видела: ощущение, что он помолодел лет на двадцать. Людмила застыла с ножом в руке: ох, ну говори, говори еще. - Вы действительно так считаете? - Да. Толя безумно влюблен в Вас. Не обижайте его, он натура чувствительная. Ольга ушла в комнату, держа в руках блюдо с грибным пирогом, а Людмила так и не нашлась, что сказать. Фейерверки в ее голове стали взрываться с утроенной скоростью. Вернувшись, Людмила элегантно поставила шарлотку на стол и загадочно улыбнулась Анатолию, приподняв бровь. Тот заерзал на стуле: ее флирт ударял в голову посильнее бокала «Советского шампанского». Когда Людмила села рядом, он незаметно для окружающих положил ладонь на ее колено, захватив пальцами тонкий капрон. Вова сразу жадно потянулся к пирогу, манящему пряным коричным запахом. - Подожди, сейчас всем разложат, – машинально остановила его Людмила. Мальчик удивленно посмотрел на нее, но послушно убрал руку. И как она так быстро успела примерить на себя роль матери? Проявления строгости и заботы, для многих ставшие обыденными, как чистка зубов или покупка буханки хлеба, доставляли Людмиле радость. Чай был разлит, лакомства расположились на белых тарелках с цветочной каймой. Попробовали пироги: в сытном, несмотря на свежесть грибов, чувствовалась небольшая горчинка, зато сладкий удался на славу.   Алексей начал рассказывать забавные истории, произошедшие с ним в санатории: - Лежал я в одной палате с мужиком. Так он со своей будущей женой познакомился в отделении милиции: его задержали за какое-то мелкое нарушение, привели в участок, а там – она, протокол заполняет. Говорит, даже хотел, чтобы его оставили подольше, боялся… Внезапно из соседней комнаты раздался грохот. Гости и хозяева мгновенно устремили взгляд на Димин стул: он пустовал. Анатолий и Ольга первыми бросились смотреть, что же произошло, и замерли в дверях. Людмила, привстав на цыпочки, заглянула им за плечи. У кровати сидел Дима, глядя на папу исподлобья и потирая нос рукой. Рядом с ним валялась перевернутая вверх дном картонная коробка и ее содержимое: заграничные марки, новогодние открытки, чья-то похвальная грамота, старые значки и … письма. Белые исписанные листы, словно вырванные из школьной тетрадки, на одном из которых даже издалека виднелось обращение: «Дорогой Юра!». - Ты чего натворил, негодник?! – прикрикнул на сына шокированный Анатолий, явно запоздав с реакцией. Ольга, оцепенев, не произносила ни слова. Глаза размером с кофейные блюдца выражали одновременно страх и смирение с жестоким поворотом судьбы. - Что стряслось? – Алексей, сидевший дальше всех от комнаты, подошел к ним со спины, не понимая всеобщей взволнованности. - Ничего особенного, ребенок рассыпал какие-то мелочи. Вы уж простите, он хулиган, весь в папу, – тут же нашлась Людмила и, обернувшись, одарила его милой улыбкой. – Скажите, я слышала, что Вы окончили МГУ, это правда? Я тоже там училась, на экономическом факультете… Она уводила его все дальше от входа в комнату, увлекая разговором, пока Анатолий поспешно собирал с пола письма и запихивал обратно в коробку, прикрывая другими вещами. Вышедшая из ступора Ольга присоединилась к нему, нервно озираясь на мужа. Когда гости садились обратно за стол, Анатолий поцеловал Людмилу в плечо. Она посмотрела на Ольгу и поймала ее благодарный взгляд. - Ну и пусть грибы немного горчат, – вдруг сказала Ольга. – Зато они наши, собранные в местном лесу. А позже все равно будет сладкое.