Калугина и Новосельцев

Пару недель назад, сказав Новосельцеву, что едет по служебным делам, Калугина отпустила водителя и отправилась на Малую Грузинскую. Ноябрьский дождь то неистово барабанил каплями по ее зонтику, то внезапно стихал. Подходя к дому, Людмила замедлилась, сжав руки в крепкий кулак. Она осознавала, что ей предстоит непростой разговор. Вдруг бывшая жена посмеется над ней и поведет себя нахально и грубо? А если эта Лиза все еще такая же миловидная, как на фотокарточке, и Людмила вновь почувствует неуверенность в себе? Но решительности ей все-таки было не занимать, поэтому она поднялась по скользким от дождевой воды ступенькам крыльца и медленно открыла дверь подъезда светло-коричневой кирпичной сталинки. Подойдя к нужной двери на втором этаже, Людмила тут же резко надавила большим пальцем на кнопку звонка. В квартире не раздалось ни единого шороха. Она позвонила еще раз – ничего. «Что ж, - подумала Людмила, – зря были все эти душевные терзания». Смотря себе под ноги, она спустилась по лестнице и столкнулась в дверях с каким-то высоким мужчиной. Людмила сразу интуитивно поняла, что это он. Подождав с минуту на крыльце, она вновь поднялась на второй этаж и с замиранием сердца нажала на звонок. Шорох послышался совсем рядом, казалось, она даже почувствовала, как он посмотрел на нее в глазок. Дверь приоткрылась, и в проеме появилось недоверчивое лицо пожилого мужчины. На вид ему было лет пятьдесят, в волосах проглядывала заметная седина, а в грубоватых чертах и строгом, слегка высокомерном взгляде угадывался высокопоставленный военный или чиновник. - Кто Вы? – спросил Старогородский, оценивающе осматривая Людмилу с головы до ног. Даже если они когда-то пересекались по работе, он вряд ли бы узнал ее в новом образе. - Григорий Васильевич, здравствуйте! Меня зовут Люда, я бы хотела поговорить с Вашей женой. В его глазах мелькнула тревога. - Ее нет дома. - А когда она будет, не подскажете? - Не знаю. Уходите. – отрезал он и потянул за ручку, намереваясь закрыть дверь. - Но я собиралась побеседовать с ней по поводу детей… Стагородский отпустил ручку. Его тонкие губы пришли в быстрое движение, будто передавая волнообразный ход мысли. - У детей есть отец. Вот с ним и свяжитесь, – сказал он чуть более мягким тоном. – А сейчас извините: у меня много срочных дел. - Григорий Васильевич… – начала Людмила, но Старогородский захлопнул дверь, не дав ей закончить. Ей ничего не оставалось, кроме как уйти, унеся с собой чувство унижения и разочарования. Когда Людмила вышла из подъезда, на нее обрушился сильный ливень, и только попутное такси спасло ее от осипшего горла и промокших ног. Остался только один источник сведений, к которому Людмиле до последнего не хотелось обращаться. Верочка. Ведь одно дело – расспрашивать секретаршу о проблемном подчиненном, а другое – заваливать вопросами о бывшей жене своего жениха. Людмиле было крайне неудобно заниматься поисками Лизы через Веру, но, похоже, это был единственный выход. Как-то раз Вера забежала в кабинет к Калугиной по какому-то стороннему делу и была застигнута врасплох вопросом: - Вера, простите, а Вы не знаете, кто-нибудь из наших сотрудников – девушек, например – общается с Лизой Леонтьевой? Голос Калугиной немного дрожал, она инстинктивно поправила прическу. Вера с неожиданно понимающим взглядом, без свойственной ей ироничной улыбки присела за стол. - Людмила Прокофьевна, надо бы подумать… Кажется, Наташа Иванова из строительного отдела с ней дружила. Я выясню. Кстати, а что надо выяснить? - Да ничего особенного, Вера… Хотелось бы с ней связаться. - А через Старогородского пробовали? Калугина в очередной раз поразилась осведомленности своей секретарши. - Пробовала, не получилось. - Все понятно. Я слышала, он человек непростой. Хорошо, Людмила Прокофьевна, я осторожно разузнаю, и что найду, Вам на блюдечке принесу. Обещание было сдержано: не прошло и половины рабочего дня, как на рабочем столе Калугиной оказался заветный листок бумаги. Людмила по инерции полезла в сумочку за сигаретами и сразу же недовольно отдернула руку: из-за беременности от курения пришлось отказаться. Тело каждый раз напрягалось, требуя привычной разрядки: это добавляло нервов в затянувшую ее воронку дел. Сегодня она собралась съездить по адресу, который для нее достала Вера, и необходимо было немного успокоиться. В кабинет, как всегда без стука, влетел Новосельцев. - Как дела, моя красавица? – Он подбежал к креслу Людмилы и чмокнул ее в щеку. - Ты когда-нибудь будешь стучаться? – Ее голос был строгим, в то же время усталая улыбка и ласковый взгляд не позволяли усомниться в нежном отношении к нему. - А чем таким ты занята? Ты что, здесь переодеваешься? – Анатолий фамильярно присел на стол и наклонился к ней. – Дети пристроены к бабушке, семейных дел у нас на сегодня нет, может быть, нам… - У меня полно работы. И сегодня еще надо в министерство. – Людмиле не хотелось врать ему, поэтому она смотрела куда-то влево, делая вид, что проверяет время на настольных часах. – Поезжай к себе. Я не знаю, во сколько буду. Анатолий слез со стола и, наклонившись еще ближе, начал целовать ее в губы. Людмила не отстранилась, но отвечала на поцелуй как-то медленно и нехотя. Анатолий прервался и внимательно посмотрел сперва ей в глаза, потом на живот, заподозрив неладное. - Ты себя хорошо чувствуешь? - Да, милый, просто вымотана, мысли где-то витают. - Позволь мне на минутку поймать твои мысли. - Дома они будут целиком и полностью твоими. - Ну ладно. Он направился к двери и, уходя, еще раз бросил на нее обеспокоенный взгляд. Через некоторое время в кабинет заглянула Вера, уже одетая в очередное модное пальто: - Людмила Прокофьевна, Вас там водитель ожидает! Спешно собравшись, Калугина выбежала из здания и села в автомобиль, предварительно смахнув с сидения унылый осенний листочек. Рявкающий звук мотора, визг шин, не дружащих с неровностями влажного асфальта - и машина тронулась с места. Водитель взял курс на юг Москвы. Людмила напряженно наблюдала, как мимо нее проплывают суровые очертания зданий и приветливые огни московских окон. Она знала, ЧТО находится по добытому Верой адресу, и ее сердце учащенно билось, отдавая в виски. Свернув с Ленинского проспекта, они вскоре оказались на месте. Людмила вышла из машины и попросила водителя немного подождать ее. Проходя мимо небольшого пруда, она заметила неподвижную темную фигуру. Фигура внезапно зашевелилась и стала перемещаться в ее сторону. Людмила ахнула сначала от страха, а затем от изумления. Перед ней стоял Новосельцев.