The Star Gatherer

[12 лет назад] — Джей! Джей-хён! Проснись! — Сону трясет Чонсона, заставляя подняться с кровати. — Айщ, Сону, че те надо?.. — бубнит Чонсон, еще слишком сонный. — Звезды вышли! — взволнованно шепчет Сону: безоблачная ночь в Королевских Землях — такое же редкое явление, как снег летом. Чонсон сонно потирает глаза и садится, глядя туда, куда показывает его шестилетний брат. Небо теперь похоже не на серый ковер облаков, каким они привыкли его видеть, а на акварельное полотно с рассыпанными по нему бриллиантами. — Вау… — в восторге тянет Чонсон. Звезды величественно сверкают, и, когда на небе нет луны, ничто не может затмить их красоту. — Пора загадывать желание, хён! — говорит ему Сону, в предвкушении соединяя ладони. Чонсон за его спиной делает то же самое, только чуть более неуверенно. Ему требуется время, чтобы определиться с желанием — и даже тогда он не уверен, что оно имеет хоть какой-то смысл. «Пожалуйста, верните нас с Сону домой», — молится семилетний Чонсон. Это так эгоистично с его стороны. Приют — это его дом. Сону — это его дом. Но Чонсон слишком давно мечтает о семье, и о теплом ужине, и о жизни где-то за пределами низших кругов. Он знает, что он не там, где родился. Он не знает, слышат ли его звезды — но сегодня ночью они ярки и красивы, и они присматривают за двумя маленькими братьями, не ограниченные небом. — С днем рождения, Сону, — шепчет Чонсон брату. — С днем рождения, Чонсон-хён! — радуется Сону. Сегодня день летнего солнцестояния, самая короткая ночь в году. Звезды будут видны в небе еще только пару часов. — Что ты загадал? — интересуется Чонсон. — Уметь летать! Сестра Хелена постоянно рассказывает, что можно очень быстро путешествовать с помощью огонька свечи, так что я хотел бы иметь такую силу! — Сону ударяет воздух, представляя себя с большими мышцами, напитанными силой огня. — Сону, но эта история же бессмысленная… — Чонсон вздыхает, нежно улыбаясь младшему брату. — Ну и ладно. А что загадал ты, хён? — Сону высовывает язык. Чонсон просто подпирает голову руками, глядя в небо. Красная звезда то загорается, то снова исчезает. Он решил, что эта звезда — его любимая в этом безграничном море звезд, которые он может разглядеть. — … чтобы мы вернулись домой.

______________________

Выяснилось, что «Святая Папская История Королевской Семьи» — это скука смертная. Чонсон провел за чтением добрую часть утра, а сейчас солнце уже в зените. Его голос уже скрипит от усталости, а они едва осилили четверть книги. — Черт, Ни-ки, так не пойдет, — стонет Чонсон, прочищая горло, пересохшее от чтения вслух, уже раз в десятый. У каждого члена королевской семьи, всходившего на трон, была одинаковая история. Их всех выбирала Богиня Луны, благословляла звезда, потом они вырезали ее сердце и съедали, и оно наделяло их магическими силами, чтобы они могли править землей. Для такой ценной церемонии, дарующей всемогущество, это выглядело слишком однообразно. — Богиня Луны просто дарит им звезду, мы знаем хоть одну богиню луны? — вздыхает Чонсон. — Она не просто дарит, Джей-хён. Так грубо. Это целый ритуал, в котором члены королевской семьи получают возможность выбирать, — Ни-ки морщит нос. Для человека, который вырос среди торговцев, у него слишком шикарная аура, которую Чонсону хочется из него вытрясти. Его инстинкты уличной крысы готовы предать этого пацана в любой момент, но Чонсон подавляет их. Он вздыхает, уже теряя терпение. Ни-ки это замечает и кладет руку на его плечо. — Давай передохнем, хён. Пора набить животики. Чонсон собирается отказаться: у него нет времени на перерывы. Потому что Сону буквально на берегу Смерти, ожидающей его. Но потом, как по команде, его живот урчит, и его лицо заливается краской. — Л-ладно. Надеюсь, здесь хотя бы хорошо кормят.

______________________

В обеденное время в таверне оказывается больше людей, чем было утром. Посетители толпятся у барной стойки, заказывая медовуху, чипсы и Свит Мадам. Насчет последнего — Чонсон не знает, что это, но надеется, что это вкусно. Ни-ки, благодаря своей худобе, ловко пробирается через толпу и делает заказ. Чонсон занимает место за столиком. В нескольких футах от него барды готовят инструменты к выступлению. Юная девушка с кудрявыми русыми волосами, словно грива львицы, сидит в центре, держа гучжэн на коленях. На ее пальцах надеты заточенные металлические кольца, которые, полагает Чонсон, нужны для игры на инструменте. Их песня начинается быстрой мелодией, когда умелые пальцы начинают перебирать струны. Потом девушка открывает рот, и ее нежный, глубокий и многогранный голос заполняет залу. There will come a soldier Who carries a mighty sword He will tear your city down, oh lei-oh lai-oh Lord Все остальные в таверне начинают подпевать, Чонсон удивленно оглядывается. Глубокие мужские и мягкие женские голоса следуют за словами песни. Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will tear your city down, oh lei-oh lai-oh Lord. Ни-ки подсаживается к нему, победно улыбаясь, потому что сумел сделать заказ. — Узнаешь песню, Джей-хён? Чонсон качает головой, но слова ему знакомы. Он сидит, завороженный ее голосом, а песня продолжается. There will come a poet Whose weapon is His word He will slay you with His tongue, oh lei-oh lai-oh Lord Чонсон вздыхает, понимая значение слов. — Это пророчество, да ведь? Ни-ки довольно кивает, оборачиваясь к Чонсону и следя за его выражением лица. Тот просто трясет головой. — Вам это, кажется, нравится. Вы верите в это. — Это послание надежды, Джей, — мягко говорит Ни-ки. — Ты о нем знаешь, получается? — Меч Пламени, Язык Имен, — Чонсон повторяет то, что всегда говорила ему Сестра Хелена. — Так называлось Писание, которое нам читали. Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will slay you with His tongue, oh lei-oh lai-oh Lord — … Если вы все ждете, чтобы пришел Принц, почему ваше войско ищет его? — спрашивает Чонсон, ощущая тревогу в груди. Стремительное крещендо песни бардом заполняет таверну симфонией. — Это Генерал, — глаза Ни-ки опасно сверкают, и он наклоняется вперед, говоря тише. — Это известный всем его приближенным секрет — что он нацелен на трон. Если Принц придет, тогда… — Чонсон понимает: Генерал — узурпатор. И он захочет его смерти. — Генерал всегда надеялся, что пророчество говорит о нем — гордость и заблуждение высшей степени, — Ни-ки качает головой, выглядя таким напуганным и юным, каким Чонсон его никогда не видел. Он пытается разрядить атмосферу: — Тогда ему придется сначала узнать, как поджечь свой меч, — Ни-ки разражается громким смехом. Певица переходит к последнему куплету. Таверна поет вместе с ней, и Чонсон с Ни-ки тоже напевают себе под нос. Песня надежды вырывается из здания, раздаваясь эхом на улицах. Для людей Пограничья, которые, без сомнения, слышали о парне, выбравшемся из железного леса. Для тех, кто слушает песню тихо, боясь неподчинения, но надеясь на спасителя. There will come a ruler Whose brow is laid in thorn Smeared with oil like David's boy, oh lei-oh lai-oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord Smeared with oil like David's boy, oh lei-oh lai-oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will tear your city down, oh lei-oh lai… oh

______________________

Свит Мадам оказывается вкуснейшей курицей, запеченной с медом, а Чонсон любит мед, так что он поедает все блюдо в одиночку, а Ни-ки довольно смотрит на него, ведя себя за едой гораздо более прилично. Барды, закончив свое выступление, собирают инструменты. Та самая певица с распущенными волосами подходит к их с Ни-ки столику. Ни-ки с ней здоровается. — Джей-хён! Это Юци-нуна! — представляет он ее. Ее сине-зеленые шелковые рукава спущены, освобождая руки. Она тепло смотрит на него. — Приятно познакомиться, — ее голос, когда она разговаривает, оказывается даже ниже, мягкий, словно накатывающие на берег волны. Чонсон торопливо бормочет: — Ваша песня была прекрасна. Она довольно улыбается. — Эта песня, мальчик, — боевой клич против Генерала. Уверена, вы оба слышали слухи. Здесь, в Пограничье, разговоры распространяются быстрее огня, — она нетерпеливо перекидывает волосы на плечо. — Какой-то парень вышел из леса. Чонсон выглядит спокойно, но заинтересованно. Он тихо кивает. — Да. Мы с Ни-ки только что говорили об этом, — она одаряет его заинтригованным взглядом, наконец понимая всю странность этого незнакомца. — Никогда не видела тебя здесь, Джей. Как так вышло, что ты познакомился с нашим Ни-ки? Здесь? — спрашивает его Юци, наклоняясь над их столом. Чонсон тревожно привстает. Он открывает рот, чтобы, без сомнения, выкрутить какую-нибудь запутанную историю о том, как он познакомился с ним, что-нибудь, что делает его не таким… виноватым, но Ни-ки сражает его наповал правдой. — Джей спас меня, — коротко говорит Ни-ки. — От войска Генерала, когда они проходили сегодня утром, — Ни-ки смотрит на девушку многозначительным взглядом. Ему можно доверять. Он хороший. Видя это в глазах Ни-ки, Юци заметно успокаивается. Она с уважением склоняет перед ним голову. — Тогда я у тебя в долгу. Нужно быть очень смелым, чтобы вступиться за того, кого ты даже не знаешь. Еще до того, как Чонсон успевает с ней не согласиться и разрушить ее сентиментальность монологом о том, как он оказался в нужном месте в нужное время, Юци без приглашения присаживается к ним за столик. Она видит книгу, которую Чонсон принес с собой из комнаты. — Все еще читаешь эту книгу, Ни-ки? Уже довольно долго. Ни-ки стыдливо краснеет. — Я одолжил ее Джей-хёну. Он хочет узнать, откуда появляются звезды, — защищаясь, бормочет он. Она с горящими глазами поворачивается к Чонсону. — Звезды, парень? Ну, барды могут рассказать тебе о них, половина наших песен — о звездах и о небе. Чонсон наклоняет голову. — А вторая половина? Она улыбается и подмигивает Джею, заставляя его шею гореть. — О любви. Он заставляет себя отвернуться от ее приковывающего взгляда, пока он не совершил еще какой-нибудь невероятной глупости. Она небрежно пожимает плечами. — Я не очень много знаю, но могу сказать, что все звезды падают в одном и том же месте. В месте, от которого и пошло название наших земель: Старфелл. Это долина за Пустошью, созданная огнем и металлом падающих на Землю звезд. Ни-ки оживляется, понимая, о чем идет речь. — Долина Павших Звезд! Юци раздраженно оборачивается к нему. — Ты бы знал, если бы дочитал все полностью, Ни-ки, — и Чонсон недовольно поднимает бровь. Ни-ки что, заставил его читать книгу, которую не прочитал сам? Ни-ки снова стыдливо краснеет, становясь наиболее похожим на себя, и Юци невозмутимо продолжает свою лекцию. Она показывает пальцем, все еще обернутым в сталь, на Чонсона, и ее руки становятся похожи на когти. — Что до того, как падают звезды, — что ж, это сила, которая дана только тем, кто благословлен Богиней. Товарищи по группе зовут ее, готовые путешествовать дальше, и Юци прощается с ними.

______________________

Чонсон и Ни-ки удаляются в свою комнату вскоре после этого, и Чонсона все еще потрясывает от слов мисс Юци. Он врезается в рабочий стол Ни-ки, опрокидывая его инструменты на пол. — Ай! — Ни-ки тянется руками, чтобы поймать нечто похожее на кусок воска до того, как оно окажется на полу. Чонсон быстро за собой убирает. — Прости. Это?.. В его руках металлические инструменты. Они гораздо более высокого качества, чем он ожидал от четырнадцатилетки. Они из стали и с прекрасными деревянными ручками. Рядом со столом стоят чаши с воском и лежат катушки ниток. — Ты… свечник? — предполагает Чонсон. — Ты ими торгуешь? Ни-ки возвращает восковой шар обратно на стол. Он не выглядит как-то особенно — черный воск с вырезанными на поверхности узорами. Он кривится. — Вроде того. Это одно из дел, которыми я занимаюсь. Чонсону правда хочется узнать, чем же занимается Ни-ки, но ему кажется, что парень специально держит это в секрете. Вместо этого Чонсон говорит: один из его талантов — всегда развязывать людям языки. — В моем городе свечников считают ремесленниками. Они стремятся сделать свечу, которая горит так ярко, что может привести тебя куда угодно, потому что в этом и есть смысл всех свечей для человечества. Они зовут ее- — Вавилонской свечой, — заканчивает Ни-ки. — Сказки в нашем городе несильно отличаются, — он тепло ему улыбается. Чонсон бросает книгу, «Святую Папскую Историю Всякого Разного», на кровать Ни-ки. — Где Долина Павших Звезд? — спрашивает Чонсон, уже понимая, что миссия будет намного сложнее, чем он предполагал. Ни-ки принимается рыться в тумбочке: она вся заполнена бумагами и свитками, запылившимися и неоткрытыми. Он достает большой свиток, гораздо более длинный и потрепанный, чем остальные. Ни-ки разворачивает его, пока он не становится настолько большим, что покрывает весь пол его комнаты. На карте нацарапаны рисунки, хотя Чонсон все еще может разобрать слова. Ни-ки присаживается на бумагу так аккуратно, будто бы она готова порваться в любой момент. На карте нет никакой информации о Королевских Землях, замечает Чонсон: два королевства разделены уже так долго, как это только возможно. Территория на карте выглядит гораздо меньше, чем есть на самом деле. — Мы здесь, — Ни-ки указывает на точку рядом с Сумеречным Лесом, подписанную как «Пограничье». — А Долина Павших Звезд, — его палец скользит по карте, пока не останавливается на точке в самом низу, — тут. Чонсон чувствует, как ком подступает к горлу. Это далеко. Если Чонсон доберется дотуда, если звезда чудесным образом упадет, если он сможет вернуться до того, как Сону сыграет в ящик. Так много «если», так мало уверенности. — Как туда добраться? — спрашивает Чонсон, фокусируясь на фактах. — Есть дорога. Между Небесными Горами и Пустошью есть путь, который соединяет Город с Пограничьем, — Ни-ки показывает на линию между двумя регионами. — Но недавно Генерал взял дорогу под контроль, чтобы люди не путешествовали. Чтобы не встретиться с ним, нужно идти через Пустошь. — Зачем Генералу закрывать такую важную дорогу? — спрашивает Чонсон. — Он пытается оставить что-то в городе? Ники качает головой, сухо улыбаясь. — Он пытается оставить что-то за городом, — он поднимает палец между собой и Чонсоном, довольно дергая бровью. — Понял. А Пустошь? — спрашивает Чонсон, уточняя. — Это лес, который считают продолжением Сумеречного Леса. Там легче ориентироваться, но… ночью там разгуливают темные существа. Это место, где похоронены павшие звезды, — с дрожью говорит Ни-ки. — Ты можешь не пережить путешествие. Чонсон трет себя руками, внезапно ощущая холод. — То есть я… в любом случае могу умереть. Должен быть другой способ. Лицо Ни-ки погружается в сомнения. — Я… мне придется подумать над этим. Он сгибает пальцы, длинные и узловатые. Руки ремесленника. Чонсон смотрит на него и вздыхает. Ему всего четырнадцать лет. Чонсон не должен ожидать от него того, что он знает способ пересечь целую страну. — Все в порядке, Ни-ки. Я что-нибудь придумаю, — Чонсон тяжело похлопывает его по плечу. Ни-ки качает головой, непреклонный в своих намерениях. Он выглядит слишком уверенным, выполняя задание, которое было бы не под силу даже самым опытным путешественникам. — Нет. Я у тебя в долгу за то, что ты спас меня. Я должен тебе отплатить.

______________________

В ближайшие несколько дней Чонсон изучал карту, а Ни-ки неустанно трудился за своим рабочим столом. С каждым днем Чонсон ощущал, что время Сону подходило к концу, но отказывался верить в то, что он умрет. Он отказывался лишаться надежды. За стенами гостиницы «Полярная Звезда» Пограничье впало в ужас: Генерал велел обыскать и разграбить рынки в поисках мальчика из леса. Жестокость стала привычным шумом улиц — точно так же, как Чонсон привык в Королевских Землях. Его грудь разрывала вина, но Ни-ки взял с него обещание не выходить из гостиницы, пока он не придумает, как попасть в Долину Падших Звезд. Люди были напуганы, но не сломлены. Они знали, что Принц где-то среди них — и пока он не найден, надежда остается. Каждый день и вечер Юци со своей группой пела пророчество в тавернах, не давая погаснуть огню в людских сердцах. Она часто навещала Чонсона и Ни-ки, чтобы убедиться, что они хорошо питаются, заходила к ним после выступлений. Он спрашивал у Ни-ки, не старшая ли она его сестра, хотя они были совсем не похожи, и Ни-ки просто качал головой. — Господи, хотел бы я. Я бы убил, чтобы иметь такую семью, как она. Настало Летнее Солнцестояние, в пылу солнца и самых коротких ночей. Это день рождения Чонсона и Сону, но Чонсон не с ним. Это первый день рождения, который они празднуют не вместе. Когда опускается ночь, Чонсон в одиночестве сидит в таверне. Посетители ушли спать, бармен признал свое поражение и оставил рабочее место до утра, даже барды прекратили играть. Чонсон один, если не считать потрескивающего камина, за которым он пообещал присматривать. Он сидит у большого окна и смотрит в ночное небо. Звезды мерцают миллионами цветов: желтые и оранжевые, синие и красные. Это прекрасный вид, напоминающий ему особенные моменты из детства. Сону думал, что звезды показываются в Королевских Землях, только чтобы отметить их день рождения, и всегда обязательно загадывал желание. Чонсону кажется, что это по-детски, но у него больше нет вариантов, время поджимает. Ему остается только молиться. Чонсон благодарен, что здесь хотя бы нет никого, кто бы смотрел за ним и насмехался над тем, как он держится за эту надежду. Он опускается на колени перед окном, выбирая ярко-красную звезду, попавшуюся ему на глаза. Он соединяет ладони в молитве, как Сестра Хелена учила его много лет назад. Он склоняет голову. Ночь безмолвна, как будто бы мир затаил дыхание, чтобы услышать слова Чонсона. — Пожалуйста, помогите мне, — молится Чонсон. Его голос похож скорее на шепот, разносящийся по пустому залу таверны. Ветер уносит его настолько далеко, насколько возможно. — Кто-нибудь. Пожалуйста, помогите мне спасти брата, — что-то горит в его груди, но он не обращает на это внимания. Чонсон сидит на коленях. Он не знает, насколько долго, но пока колени не начинают болеть, пока его глаза не прорезает свет, который он видит даже сквозь опущенные веки. Он открывает глаза — и звезды сияют ярче, чем он когда-либо видел. Чонсон не верит своим глазам, потому что прямо там, в небесах, звезда начинает падать.

______________________

Сидя в комнате, сквозь стекла своего окна Ни-ки видит комету, нет- это звезда — прямо за его окном. Он вскакивает, сгребает все, над чем работал, со стола, горячий воск все еще обжигает его пальцы. Она не идеальна. Но должна сработать. Он бежит вниз и встречает в таверне Чонсона, светящегося от радости. Он уже смотрит на звезды, соединив ладони в молитве, сидя на коленях. И вот тогда Ни-ки понимает. — Я знал! Я знал, что это ты! — кричит Ни-ки, и его грудь наполняется надеждой. — Ни-ки, звезды падают… — ошарашенно отмечает Чонсон — достаточно бесполезно, потому что это и так всем видно. Красная звезда падает с небес и сияет все ярче и ярче, приближаясь к земле. За стенами таверны люди выбегают на улицы, показывая пальцами на небо. Голоса людей, радость, крики заполняют воздух. Чонсон не представляет, что он только что сделал. — Эта звезда — твоя, Джей-хён. Иди туда, — говорит ему Ни-ки. Чонсон отступает назад, шокированный. — Ага, да, обязательно! Мы смотрели по карте, помнишь? Долина Падших Звезд в сотнях миль отсюда, — беспомощно говорит Чонсон. — А какой быстрейший способ путешествовать? — Ни-ки задает ему вопрос, ответ на который знает любой ребенок. Чонсон непонимающе смотрит на него. — … с помощью огонька свечи, — отвечает он. Его взгляд прикован к свече, которую держит Ни-ки. Это старая поговорка, которую используют в женских сказках. Но Чонсон всегда думал, что она о мужьях, которые ночью возвращаются к своим любимым, ведомые только светом, который собственноручно создали. Что-то о том, что любовь — величайшая сила, или еще какая-то глупость. Чонсон начинает понимать, что такие истории имеют значение в Старфелле. Ни-ки закрывает глаза, кладя руки на сердце. Потом, когда он вновь открывает их, его зрачки светятся кислотно-зеленым, и золотой свет вырывается из него, переливаясь в свечу, которую он держит в руках. — Ни-ки! Что ты- Чонсон открывает рот в изумлении. Он не может поверить тому, что видит. Это. Это магия. Золотой свет струится вокруг них, вытягивая яркость из камина и фонарей, развешенных по стенам. Ни-ки направляет всю энергию, витающую вокруг, в свечу — длинную, из черного воска. Он передает ее в руки Джею. — Здесь только на три путешествия, так что используй ее с умом, — еле дыша, говорит Ни-ки. Вавилонская свеча, которую, по поверью, могут создать только самые умелые и мудрые люди государства, сейчас в руках у Чонсона. Сила путешествовать где только пожелаешь, огонь, который осветит дорогу. — Кто ты, Ни-ки? — полный заинтересованности, спрашивает Чонсон. — Я буду молиться, чтобы ты никогда не узнал, — отвечает Ни-ки. Его волосы витают в золотом облаке вокруг него, его руки все еще излучают тот свет. — А теперь иди. Ты должен найти звезду раньше, чем это сделает Генерал. Чонсон засовывает свечу в камин и исчезает.