The Star Gatherer

Сонхун ведет Сону через Пустошь. Учитывая, что она представляет собой полноценное продолжение Сумеречного Леса, и принимая во внимание предыдущую погоню солдат, Сону ожидал, что это будет ужасающий опыт. Но с Сонхуном рядом с ним лес кажется совершенно мирным, почти усмиренным, пока они пробираются между деревьями. …За исключением нескольких групп солдат, на которых они натыкаются; но быстрый взгляд на Сонхуна — все, что нужно Сону, прежде чем они объединяются, чтобы быстро расправиться с ними. Ему неприятно это говорить, но эта новообретенная сила быстро овладевает им. Они идут пешком долгими часами; Сонхун приспосабливается к человеческим ногам Сону и ступает рядом с ним вместо того, чтобы парить над землей, как обычно делает. Сону спрашивает его, куда они направляются, есть ли определенное направление, которому они могут следовать, чтобы найти Чонсона. Сонхун на мгновение задумывается над этим. — Есть… место, куда мы можем пойти. Это самый исток Лесов. Любой путешественник, проходящий через Пустошь, скорее всего пройдет через эту область, — с готовностью отвечает ему Сонхун, хоть и кажется немного обеспокоенным этим. Его темные глаза перебегают от Сону к окружающей обстановке. — Что ж, отлично! Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда? — оживляется Сону, не ожидая от него конкретного ответа. Найти Чонсона будет легче, чем он- — …при том темпе, в котором мы двигаемся, несколько дней пешком, — отвечает Сонхун, улыбаясь позитивности Сону. От этого заявления Сону прикладывает руку ко лбу, уже чувствуя усталость, что вот-вот просочится внутрь.

______________________

— Знаешь, нам, вероятно, стоит нормально представиться друг другу, — выпаливает Сону, пока они идут через лес. — Ммм? — Сонхун бросает взгляд на Сону, не понимая, что он имеет в виду. — Ты впервые встретил меня, когда я умирал. Это наверняка было не слишком хорошее первое впечатление. И твое было… каким угодно, но не звездным, — признается Сону, вздрагивая при воспоминании о том, как Сонхун просто материализовался из темноты в углу комнаты. — Нет, но, понимаешь ли… У меня была цель напугать тебя до чертиков. Так что я думаю, что мое первое впечатление было идеальным, — Сонхун вправду звучит обиженным этим намеком. — …Я не боюсь тебя теперь, — возражает Сону, карабкаясь по особенно крупному корню дерева, пока Сонхун терпеливо ждет его. Он задумчиво смотрит на парня, на расслабленное, почти раздраженное выражение его лица, когда тот смотрит на Сонхуна. — Думаю, нет, — признает Сонхун. — Тогда я начну, — Сону отряхивает штаны и продолжает непринужденно следовать за Сонхуном. — Я Сону. Житель Королевских Земель. А Чонсон — мой старший брат, которого ты, вероятно, уже знаешь. — Да, — кивает Сонхун. — Парень, который пересек Лес. — Хей, я тоже пересек Лес! — повышает голос Сону. — Тебе понадобилась моя помощь, — указывает Сонхун, в ответ на что Сону вынужден признать, что действительно в ней нуждался — Сумеречный Лес был к нему безумно враждебен. Если Чонсону удалось пройти через него самому, это показывало, что так было задумано. — Ладно, я в любом случае закончил. Твоя очередь, — вздыхает Сону, жестом предлагая Сонхуну говорить. — Ты уже знаешь мое имя. Я Сонхун, — только и говорит тот и не уточняет больше ничего, продолжая свой путь. — Это все? — недоверчиво спрашивает Сону, и Сонхун приходит в такое же замешательство, как и тогда, когда тот впервые поднял эту тему для разговора. — Есть… что-то еще, что можно сказать? — спрашивает его Сонхун. — Объясни, что ты такое! — восклицает Сону. — Что ты за создание? Я все продолжаю называть тебя тенью, но понятия не имею, кто ты. Тебя призывают, позвав по имени, у тебя есть темные магические силы, ты можешь летать, у тебя чувство стиля потрепанной летучей мыши… — бессвязно бормочет Сону. — Прошу прощения? — фыркает Сонхун в ответ на последнее замечание. — Ты вампир? Демон? — спрашивает Сону. Сонхун качает головой, почти смеясь над всей этой ситуацией. — Окей, я определенно не вампир. — Я просто проверяю! Что, если я и мой брат нужны тебе, чтобы выпить нашу кровь и украсть нашу дьявольскую красоту? — рассуждает Сону. — Сону. Какое отношение это имеет к Лесу? Или Старфеллу? — спрашивает Сонхун, отчаянно пытаясь вернуть его в реальность. — Наша внешность ценится в любых краях, — уверенно отвечает Сону. Сонхун не может заставить себя поспорить с этой логикой.

______________________

Ночью Лес кажется гораздо более враждебным, чем при свете дня. Высокие ветви деревьев тянутся к ночному небу, словно руки, пытающиеся заслонить мерцание звезд. Тогда они разводят ревущий костер, и тепло возвращается в тело Сону, позволяя спокойствию снова поселиться в нем. Сонхун передает ему мясо, которое сам поймал и приготовил, и Сону с благодарностью его принимает. Они разделяют трапезу так, будто это естественно для человека и тени. — Итак, — говорит Сонхун, пытаясь начать разговор сам, что, по мнению Сону, для него крайне нехарактерно. — Что такой мальчик, как ты, делает в таком лесу, как этот? — спрашивает он с улыбкой. У Сону отвисает челюсть — он и впрямь немного напуган. — …что ты несешь? — выдавливает Сону, почти подумывая о походе в темноту Пустоши в одиночку, лишь бы убраться подальше от Сонхуна. Он молится, чтобы тот не догадался о значении его слов. Сонхун просто выглядит сбитым с толку. — Я… просто хочу знать, почему ты заставил себя отправиться в это путешествие. Это крайне… — …Глупо? — услужливо предлагает Сону. — Импульсивно, — по-доброму говорит Сонхун. Сону пожимает плечами. Он подбрасывает палку в огонь, наблюдая, как дерево сгорает, превращаясь в золу. — Чонсон… он отправился в это путешествие первым. Не заботясь о том, выживет он или нет — просто ради шанса, что я смогу жить, — он думает о своем брате, надеясь, что тот не один сейчас в этой зловещей тьме. — Каким бы я был братом, если бы не мог сделать для него того же? — …ты часто его упоминаешь, — вслух размышляет Сонхун. — Мы… знаем о его присутствии. Мой вид. Его появление в Старфелле потревожило силы, которые ждали уже давно, — объясняет Сонхун. — Например? Хотя он понимал, что пересечение Леса само по себе было невыполнимой задачей, чем-то, о чем люди в Королевских Землях могли только мечтать, он не знал, что это значило для жителей Старфелла. — Лес дал ему пройти. Звезда упала. Генерал сорвался с места, чтобы перехватить его, со всем своим войском за плечами. Граждане дают отпор в ответ на это… Сонхун перечисляет то, что знает. Сону не понимает, что все это значит. — Я хочу знать, что он за человек — способен ли он собрать все эти силы и проложить свой собственный путь в этом мире. Сону размышляет о словах Сонхуна. Похоже, Чонсон, или, по крайней мере, Принц был кем-то, кого все ждали. Люди были полны решимости помочь ему или навредить. Сону не знает, что станет делать Чонсон перед лицом всего этого, но может по крайней мере описать, что он за человек. — Чонсон… Он добрый, — это первое, что выпаливает Сону. — Ему нравится думать, что это не так. Он считает, что не достоин того добра, которое может принести мир. Но я ни разу не видел, чтобы он отказал кому-то, кто нуждался в помощи, даже если бы это навредило ему самому, — Сону качает головой. — Это худшее и лучшее, что в нем есть. — Похоже на кого-то, кого я знаю, — Сонхун серьезно смотрит на него, легкая улыбка появляется на его губах. Сону краснеет. — Я- Я думаю, ты слишком хорошего мнения обо мне. Сону смущенно зажимает руки между коленями. Сонхун умиленно качает головой, видя выдумки Сону насквозь. — Ты… — пристальный взгляд Сонхуна почти слишком тяжел, чтобы его вынести. — В тебе что-то есть, Сону. Я никогда не понимал, почему люди жертвуют собой ради друг друга — а я видел много людей, заглядывал в их души. Видел их мотивы. Рука Сонхуна вытягивается, обхватывая руку Сону, чтобы коротко сжать ее, как будто убеждаясь, что он действительно здесь. Что он реален. Сону не знает, что и думать о том, как Сонхун смотрит на него прямо сейчас — словно он представляет собой что-то такое, чего тот никогда не видел прежде. Сонхун кивает. — Но теперь… думаю, я понимаю. Затем он поднимается, уходя достать еще дров. Он не объясняет Сону ни слова из этого, оставляя его в еще большем замешательстве, чем когда-либо. . . . На следующее утро Сону просыпается от запаха дыма. Костер погас посреди ночи, и теперь их лагерь окутан туманом в холодном, сыром лесу, в котором они находятся. Но тут по-прежнему уютно. Он уснул на плече Сонхуна, и тепло от этого все еще убаюкивает его, погружая в спокойную дремоту. Сону задается вопросом, почему это ощущается так хорошо.

______________________

В те дни, которые они проводят, бродя по лесам, пробираясь сквозь узловатые корни и высокие стволы, они продолжают разговаривать, узнавая истории друг друга. Хотя по большей части рассказывает их Сону. Сонхун со всей серьезностью слушает, по-прежнему полный решимости ничего не говорить о своем прошлом. Иногда Сону поет — чтобы отогнать лесную тьму, чтобы развлечь их обоих. Это бессмысленные песни, некоторые из которых он выучил в детстве; какие-то он подхватил от женщин, поющих на улицах Королевских Земель. Он также пытается вспомнить ту, которую пела Юци в таверне в день, когда он прибыл в город. Его голос звучит жутковато в пустом лесу. Heed the sirens, take shelter, my lover Flee the fire that devours — М-можешь не петь эту? — осторожно просит его Сонхун, вспоминая пожар, охвативший Сумеречный Лес несколько дней назад. — А… извини, — Сону немедленно прекращает. — Тебе… не нравится огонь? — он заговаривает о том, что припоминает о Сонхуне. — Мне он вполне нравится, — быстро отвечает тот. — На него приятно смотреть. Благодаря своему теплу и полезности, он является центром всей человеческой цивилизации. Но священный огонь, которым владеют звезды… это одна из тех вещей, которые могут полностью покончить с тенями. — … оу, — все, что Сону может на это ответить. Он не ожидал, что Сонхун просто открыто признает перед ним одну из своих величайших слабостей. Хоть он и не знает, как добыть огонь звезды, довольно смело со стороны Сонхуна рассказывать об этом, демонстрируя оказанное ему доверие. — Возможно… ты можешь спеть что-нибудь еще? — ненавязчиво предлагает Сонхун. — Например? — спрашивает Сону, легко уступая. Это было меньшее, что он мог для него сделать — Сонхун был единственным, что поддерживало его в здравом уме в этом лесу. Сонхун учит его новой песне; его голос такой же мягкий и чистый, как нежный ручей посреди леса. Сону понимает, что этот звук успел ему понравиться. There will come a soldier Who carries a mighty sword He will tear your city down, oh lei-oh lai-oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord He will tear your city down, oh lei-oh lai-oh Lord

______________________

— Хён… — вслух задается вопросом Сону одной ночью, пока костер потрескивает перед ними, — откуда ты родом? Сонхун поворачивается к нему, игриво склонив голову набок. — Ты знаешь, что я такое? — спрашивает он в первую очередь, сочтя это более важным вопросом. Сону размышляет об этом. Сонхун — небесное существо. Что-то… иное. Он могущественен, без сомнения. Он может оказаться где угодно, если его призывают; у него есть некоторая власть над жизнью и смертью, но он не неуязвим. Ничего из того, что знал Сону, не подходит под эти описания. По крайней мере… ничего, чем он хотел бы видеть Сонхуна. — … тень, — неуверенно отвечает Сону, потому что это просто лучший способ описать его. И хотя Сонхун кивает, он знает, что это не вся правда. — Тогда это означает, что я родом из Пещеры Теней, верно? — сладко отвечает Сонхун. Сону закатывает глаза. — О, ха-ха, это наверняка не может быть так легко, — качает головой Сону. — Разве это не место просто… темноты? Пещеры под поверхностью Земли? Это не объясняет всего того, на что ты способен. — Все не так просто, Сону. Вся жизнь должна в конце концов вернуться в Землю, верно? — объясняет он. — Это означает, что именно туда попадают и человеческие души. Сонхун говорит это так просто, будто это уже было общеизвестным фактом. Глаза Сону расширяются. — Поскольку я живу там… у меня также есть власть над этими душами. Сону учащенно моргает. — Так ты говоришь… ты родом из царства мертвых, — упрощает Сону. — Да. — … ты уверен, что ты не демон? — спрашивает он после секундного молчания и качает головой, недоумевая, в чем вообще заключается предназначение тени. Почему вдруг одна следует за ним повсюду? — Зависит от того, как на меня посмотреть, — озорно отвечает Сонхун. Сону закатывает глаза: ничто и никогда не идет ровно с этим человеком. Тем не менее, Сону подпирает голову рукой, пристально глядя на парня рядом с собой. Прямо сейчас, в свете костра, Сонхун был кем-то, кто выглядел до жути по-человечески. Мягкий и залитый теплым, оранжевым свечением. И в той близости, в которой они находились, даже если Сону по-прежнему ничего не знал о нем, он чувствовал себя странно безопасно. Комфортно. — … Я смотрю на тебя, — бормочет Сону. Его взгляд спускается по лицу Сонхуна, минуя глаза, вдоль острой переносицы, к его губам. Он чувствует, как что-то незнакомое вибрирует у него в груди. Сонхун уже смотрит на него в ответ; что-то нечитаемое застыло в его глазах. Он подносит руку к подбородку Сону и приподнимает его, заставляя посмотреть ему в глаза снова. Карие глаза Сону расширяются, когда он встречается взглядом с Сонхуном. — И что ты видишь? — тихо спрашивает Сонхун. Их лица сближаются, как будто притягиваются друг к другу. Сону неосознанно выдыхает задержанный вдох — медленно, пока тепло не наполняет воздух в стремительно сокращающемся пространстве между ними. — Я- я не знаю, — нерешительно шепчет он. Сонхун опускает взгляд, тяжелые веки прикрывают его глаза. Становится слишком жарко, все поле зрения размывается. Ветер дует откуда-то из леса, и Сону невольно вздрагивает. Он вспоминает, где он. Почему он здесь. — Я не знаю, — говорит Сону, на этот раз более решительно, напрягаясь. Сонхун отдергивает руку, когда чувствует это. Они в смущении отворачиваются друг от друга. Сонхун, казалось, видел Сону насквозь: его пронизывающий взгляд проникал в самую душу — но Сону все еще не мог понять, чего Сонхун от него хотел. Но его присутствие рядом по-прежнему дарит ему успокоение. Когда ночь становится холоднее, а костер гаснет, Сону все еще пододвигается ближе к нему в поисках уюта. И Сонхун позволяет ему.

______________________

— …Сону. Мы на месте, — говорит Сонхун, когда они идут уже далеко за полночь. Спустя несколько дней после того, как отправились в путь, они наконец дошли до места, о котором говорил Сонхун. Центр Пустоши. Сону и Сонхун останавливаются перед широким просветом — это огромный круг без единого дерева, поверхность которого покрывает озеро серебристой воды. Вода совершенно неподвижна, и ее поверхность достаточно обширна, чтобы отражать все ночное небо. Котловина со всех сторон окружена отвесными скалами. — Воу… — выдыхает Сону, делая шаг в сторону озера, будто притягиваемый к нему. Сонхун протягивает к нему руку, настороженный, но он не обращает на него никакого внимания. Сону присаживается на колени на черном, стеклянном песке — тот больше походит на зазубренный и шершавый камень у него под коленями — и смотрит в серебристую воду. Он не может разглядеть дна: вода лишь полупрозрачная и служит идеальным зеркалом, в которое можно смотреться. Он ясно видит собственное отражение в ней. — Будь осторожен, Сону, — тихо произносит Сонхун за его спиной. — Это место наполнено магией. Это место крушения павших звезд. Самый исток Леса. — Леса? — Сону оборачивается, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он не понимает истинного значения озера, чем оно является на самом деле — и Сонхун не хочет ему говорить. — Его всего, — уточняет Сонхун. — Пустоши, Сумеречного. Сону смотрит на другой берег озера. Вода кажется почти твердой от того, насколько она безмятежная — как будто озеро было серебристым супом из звезд. Он хочет пройтись по нему пешком, так, чтобы звезды оказались у него под ногами. — Не было бы быстрее пересечь его вместо того, чтобы обходить? — вслух размышляет Сону, хотя не ожидает, что Сонхун что-то с этим сделает — не то чтобы они вдруг смогли ходить по воде. Но он чувствует, будто они близки к чему-то. Чонсон, несомненно, проходил здесь по ходу своего путешествия. — А ты этого хочешь? — мягко спрашивает его Сонхун. Сону склоняет голову набок, не уверенный, что он имеет в виду. Сонхун медленно приближается к краю озера. Когда его нога касается воды, та немедленно превращается в лед под ним, крошечные узоры замерзшей воды расползаются в разные стороны. Он делает еще несколько шагов, и ледяной мост образуется у него под ногами. Если звезды могли управлять теплом и светом пламени, Сонхун мог делать обратное: он мог высосать с поверхности все тепло. Он позволяет себе парить над землей, едва касаясь льда, скользя по нему. Он слышит, как Сону ахает у него за спиной, пораженный его магией: его глаза светятся детским удивлением, улыбка медленно расползается по его лицу. Сонхун хочет видеть эту улыбку чаще. Он скользит по озеру быстрее, его ноги грациозно двигаются над поверхностью, почти как будто он катается на коньках. Лед расползается по озеру узорами, которыми повелевает Сонхун. Он делает небольшое аккуратное вращение, от которого Сону радостно хлопает в ладоши; Сонхун чувствует, как безмерное удовлетворение переполняет его. Улыбается ли Сонхун? Возможно. Но, быть может, это просто что-то, что Сону всегда удается вытянуть из него. Он делает еще несколько трюков, каждый из которых вызывает у Сону большую реакцию, чем предыдущий. Затем он проезжает на коньках по краю озера, убеждаясь, что оно полностью покрыто льдом, прежде чем медленно остановиться перед Сону. Парень теперь стоит на берегу, все еще на черном стекле; Сонхун — прямо перед ним, едва нависая надо льдом. — Что за представление! — Сону хлопает в ладоши в знак уважения. Сонхун отвешивает шутливый поклон в знак признательности, его глаза озорно блестят; он предлагает Сону руку, протягивая ее перед собой. — Стоит ли нам? — приглашает его Сонхун. Сону не сомневается на этот раз, прежде чем взять Сонхуна за руку и последовать за ним.

______________________

Сону катался на коньках прежде: когда Лунное Озеро замерзало холодным февралем, Сестра Хелена водила детей поиграть туда. Все они были ужасны в этом; Чонсон — ужаснее прочих. Он всегда цеплялся за Сону, чтобы удержаться на скользком льду, и они оба падали, сбившись в кучу. — Хён, ты не должен тащить меня вниз за собой! — жаловался Сону, к смеху Чонсона. — Теперь я не очень-то могу принять падение в одиночку, не так ли? — дразнил его Чонсон. И Сону чуть было не решал оставить его на озере, вынуждая ползти обратно к берегу без его поддержки. Но те дни были веселыми, полными смеха. И когда Сону пытается проскользить на ногах по льду, то внезапно вспоминает о своем прошлом — и о том, как плох он был в катании на коньках, когда рядом не было Чонсона для сравнения. — Сону, ты в порядке? — поддразнивающе спрашивает его Сонхун. Сону стискивает зубы, шаркая ногами по льду и вцепляясь руками в его предплечья, чтобы сохранить равновесие. Он чувствует себя новорожденным олененком, впервые пытающимся использовать ноги. — Возможно, это была не лучшая наша идея, — признает Сону между попытками выпрямиться. Сонхун же может себе позволить невозмутимо парить надо льдом. Каждый шаг Сону вызывает потрескивания льда, отдающиеся эхом в бескрайней пустоте озера. — Не беспокойся. Я поймаю тебя в твоей неуклюжести, — говорит Сонхун, легкая подколка в сторону Сону. Парень скалит зубы от досады на тень, но не отпускает его, потому что как еще он сможет пересечь это чертово озеро? — Это… может быть лучше, если ты расслабишься, — мягко учит его Сонхун, потряхивая руками, чтобы ослабить хватку Сону. — Я могу перетащить тебя на ту сторону. С некоторым трудом Сону заставляет свои ноги выпрямиться и расслабляет железную хватку на парне; Сонхун продолжает осторожно тянуть его за руки, отклоняясь назад, и Сону продвигается вперед. Так получается гораздо быстрее: Сонхун тянет его по льду, и ноги Сону плавно скользят под ним. Теперь он действительно может отвести глаза от своих ног, поднимая взгляд на человека, который его ведет. — Вот так! — ободряюще кричит Сонхун. Он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. Если Сону сосредотачивается на его лице, он… просто выглядит, как обычный парень — до невозможности по-человечески. Он мог бы быть кем-то, кого Сону знал с детства. Сонхун стал чем-то успокаивающим и знакомым — когда Сону начал думать о нем в таком ключе? — Теперь попробуй выбрасывать ноги, как будто толкаешь себя вперед, — учит его Сонхун. Сону следует за ним, и теперь они катаются как следует: Сону самостоятельно передвигается по льду, а Сонхун подстраивается перед ним, летя спиной вперед, чтобы помочь ему сохранять равновесие. Они проносятся мимо звезд, отражающихся во льду, как будто пролетают над ними — и вскоре они уже на полпути через озеро. Сону не может в это поверить, но он наслаждается этим. Затем Сонхун закручивает их, так что они вращаются вместо того, чтобы скользить вперед, и Сону издает протестующий писк. — Хён! — Сону вновь испуганно сжимает руки на его предплечьях. Сонхун смеется над его реакцией, что является ровно тем, чего ожидал от него Сону — потому что Сонхун никогда не мог дать ему поблажки. Он ведет их дальше, скользя то в одну, то в другую сторону, добавляя время от времени вращения и трюки, которые заставляют Сону прижиматься все ближе к нему. — Просто думай об этом, как будто мы танцуем, Сону, — шепчет Сонхун ему на ухо, притягивая его ближе. Сону инстинктивно расправляет плечи, вздрагивая, когда губы Сонхуна слегка задевают его. — Никогда, — отрывисто вдыхает Сону. — Я никогда не буду танцевать с таким, как ты. — Тогда почему ты улыбаешься прямо сейчас? — парирует Сонхун. Сону вынужден признать, что действительно это делает: его губы изгибаются вверх, когда он действительно того не хотел. Сонхун берет его за руку и кружит, будто они стоят на твердой земле. Веселый смех срывается с губ Сону, даже если он чувствует себя так, будто вот-вот упадет, споткнувшись о собственные ноги. Сонхун ловит его прежде, чем он успевает, и они продолжают кататься. Сону просто продолжает смеяться, ведь теперь нет смысла это скрывать. Некоторое время спустя Сонхун замедляет их над серединой озера; здесь лед ощущается намного более твердым под ними. Сону катится, пока не останавливается, по инерции слегка врезаясь в Сонхуна. По какой-то причине он не отступает. Он больше не может заставить себя пошевелиться. Они стоят, просто держась друг за друга. Улыбки, украшающие их лица, медленно тают, смех утихает. Время останавливается на секунду. Сону должно быть холодно стоять на льду посреди ночи, но единственное, что он чувствует, это Сонхун. Его руки на нем, нерешительно поднимающиеся вверх к его спине. То, как он задевает его своей чёлкой, когда наклоняется к Сону. Мягкое дыхание между их ртами. Сону единственный, кто дышит, ведь Сонхун не человек. Но он теплый, и Сону никогда не чувствовал себя более живым с того момента, как проснулся на смертном одре в Королевских Землях. Лунный свет окрашивает бледную кожу Сонхуна в серебряный. Сону поднимает руку, чтобы прикоснуться к его щеке, желая узнать, каково будет ощутить ее под своими ладонями. Их носы сталкиваются, когда Сонхун накрывает губы Сону своими. Лед трещит под ними, когда их вес смещается; Сону не обращает на это никакого внимания. Он отвечает на поцелуй Сонхуна, потому что, как и многое другое, что пришло в его жизнь с этим парнем, это ощущается хорошо. Сонхун держит его так, будто ничто не может причинить ему вреда, пока он в его объятиях, и он опьянен этим чувством. Они отрываются друг от друга спустя секунду, но не отодвигаются. Сонхун прижимает лоб Сону к своему, лелея этот момент, лелея его. Сону тяжело дышит, его глаза все еще закрыты. Он не замечает, хотя на самом деле должен был заметить. Но в такую прекрасную ночь, какой была эта, он чувствует себя как во сне, и ничто не кажется реальным. На одном дыхании он совершает самую большую ошибку. — Сонхун… — едва слышно шепчет Сону, и в его голосе сквозит чистая радость. Третий раз, когда Сону зовет тень по имени, совершенно случаен. Он звал его не за помощью, не за тем, чтобы призвать того к себе. Он стоял прямо напротив него. И все же. Все же, Сону хотел назвать его по имени. Ощутить его вкус на языке. Глаза Сонхуна широко распахиваются. Холод внезапно подкрадывается к ним, будто чары рассеялись. — НЕТ! — выдавливает тот. Он отталкивает от себя Сону, и тот падает на лед. Сону приземляется на спину, и это выбивает весь воздух у него из легких. Он садится и видит, как Сонхун сворачивается калачиком: темные тени льются из него, клубясь завитками и облаками, будто он не может контролировать это. Они просачиваются сквозь лед, в чернильную пустоту под ним. Лед между ними трескается, угрожая сбросить их в воду. Он осознает свою ошибку слишком поздно — Сону зажимает себе рот рукой, но то слово уже сорвалось с его губ. Страх охватывает его, но он не боится Сонхуна. Парень сгорбился, пытаясь сдержать свои силы. Но Сону знает, что он ведет заведомо проигранную битву. — Сону! Беги! Выбирайся отсюда! — отчаянно кричит на него Сонхун, прежде чем издать гортанный вопль, падая, когда тени, кажется, вырываются из него. Сону не нужно повторять дважды: он срывается с места и бежит. Его ноги стучат по льду, и гулкие звуки разносятся позади. Берег озера по-прежнему в нескольких сотнях футов от него, но Сону рвется вперед изо всех сил. Он оглядывается назад: тени увеличились в размерах, разветвляясь на спине Сонхуна подобно крыльям, достигая двадцати футов в высоту. Это ужасающее зрелище. Сонхун поднимает на него беспомощный взгляд. Он кричит что-то, что теряется в порывах ветра, и тени устремляются вперед, словно сотни дымчатых рук, тянущихся схватить Сону. Сонхун исчезает подо льдом, трещины расползаются вокруг него. Сону заставляет свое тело двигаться зигзагообразно. Дымчатые щупальца пробивают лед рядом с ним там, где Сону едва удалось от них уклониться. Они проламывают опору под ним, огромные куски замерзшей воды тонут во тьме внизу. Сону спотыкается, когда щупальцу удается обернуться вокруг его ноги. Он плашмя падает на живот с паническим криком, и его стремительно тащат туда, куда провалился Сонхун; берег суши так же стремительно отдаляется. Он размахивает руками, отчаянно вцепляясь в снег и лед в поисках опоры, ища, за что бы уцепиться. Но Сонхун сделал свою работу слишком идеально — лед слишком гладкий. Ничто не может предотвратить его падение. Сону затаскивают в дыру посреди озера. Но не вода встречает его — вместо нее это внезапно огромная полая пустота, и Сону падает навстречу своей смерти.