The Star Gatherer

Сону падает. Он не знает, как долго. Ветер свистит вокруг, пока он летит сквозь открытое пространство. Выжатые из него слёзы вызваны то ли порывами ветра, то ли всепоглощающей горечью, поднимающейся внутри. Он совершил ужаснейшую ошибку, какую только мог совершить — и теперь все было напрасно. Он не уверен, как может это определить, но пространство вокруг него внезапно раскрывается. Вместо глубокой дыры он падает в пещеру, и воздух вокруг становится таким ледяным, что Сону чувствует, как у него коченеют суставы. Даже ледяная вода озера была бы лучше этого, чем бы это ни было. Земля быстро приближается, и Сону ничего не остается, кроме как принять то, что грядет. Но он так и не касается земли — крепкие руки обхватывают его в самую последнюю секунду и мягко останавливают. Вокруг так холодно, что Сону даже не замечает, что все еще жив. Он тут же падает на колени, тяжело дыша, сворачивается клубочком, и в голове становится пусто. Затем на него что-то накидывают, и это ощущение мгновенно проходит. Это не совсем тепло — скорее абсолютное отсутствие всего. Прежние чувства рассеиваются, превращаясь в оцепенение. Трясущимися руками Сону дотрагивается до материи, накинутой на него, и обнаруживает, что это плащ — чернильно-черный, как пустота. Сонхун. Взгляд Сону сразу же устремляется вверх: Сонхун смотрит на него, выглядя растерянным. Сону хочет схватить его, накричать на него, проклясть за эту жестокую уловку. Но в то же время… он сам навлек это на себя. Где бы они ни были, ему придется смириться с последствиями своего решения довериться этой тени. Рука Сонхуна протянута к нему, но Сону отводит от нее взгляд, будто это зрелище обожгло его. Он представить себе не может, как снова возьмет его за руку. Сону с огромным трудом поднимается на ноги, укутываясь в оставшуюся часть плаща. Даже без него Сонхун, видимо, в порядке, не подверженный влиянию холода. Он медленно убирает руку, сжав губы в тонкую линию. Сону наконец может хорошо разглядеть, где он. Земля представляет собой пыльную каменную породу и лёд, походя на поверхность кометы в космосе. Просторная пещера, в которой они находятся, настолько огромна, что Сону не видит ее потолка — вместо этого туман нависает над всей её площадью подобно вечным дождевым облакам. И они не одни. По всей пещере, насколько может видеть Сону, разбросаны тонкие, смутно напоминающие людей существа. Их, должно быть, тысячи — по крайней мере на той территории, которая доступна взгляду. Они проплывают мимо без какого-либо конкретного направления или причины. Когда одно из них оказывается слишком близко, Сону может различить на нем бледные остатки лица, пустые и бесчувственные. Сонхун шипит на него, и призрак двигается прочь от них двоих. Сону в конце концов заставляет себя заговорить, наблюдая, как существо уплывает в другом направлении. — М-мы в Пещере Теней, не так ли? — он ненавидит то, насколько испуганно звучит его голос. Сонхун не смотрит на него, пока он говорит. Его голова по-прежнему опущена, а рука протянута за спину Сону, направляя его куда-то. Его голос хриплый, такой непохожий на теплый и счастливый смех, которым они смеялись на озере всего несколько мгновений назад. — … Да. Они идут в тишине, которая тянется, по ощущениям Сону, целую вечность. Они минуют бесчисленных призраков, и кажется, что пещере никогда не будет конца. Сону оглядывает каждого, мимо кого они проходят, и у них всех одинаковый пустой взгляд: ни печальный, ни радостный — просто… умиротворенный. Как будто они ждут чего-то, что, они знают, рано или поздно произойдет. Он мог бы убежать прочь, оставить Сонхуна. Но куда бы он пошел? Какое направление дало бы ему передышку? Сону может предположить, что вся пещера примерно такая же — повсюду его ждут только холод и призраки. У него нет иного выбора, кроме как следовать за Сонхуном снова, ненавидя каждый их шаг, который, кажется, ведет в никуда. Но, спустя столь долгое время, в тумане проступают смутные очертания строения — замка, возвышающегося на скале. Сону помнит условие Сонхуна — что он отведет его к своим хозяевам, — и его сердце сжимается в страхе, когда он задается вопросом, что принесла ему эта сделка с дьяволом.

______________________

Они входят в замок. Здание сложено из того же камня, который образует всю пещеру, но отполированного и гладкого. Их шаги по полу отдаются четким эхом по просторным залам. С каждым шагом Сону понимает, что вокруг становится все холоднее. Он не чувствует этого, закутанный в плащ Сонхуна, но его дыхание слетает с губ облачками пара, замерзая в воздухе. Каждый звук раздается в его ушах все резче, раздражая разум. Прикосновение руки Сонхуна к его спине отдается покалыванием в позвоночнике, и он бесконтрольно вздрагивает. Он больше не может этого выносить. — Тебе было весело? — выплевывает Сону, и его голос эхом разносится по залам — единственный звук в этом, кажется, пустом месте. — Таскаться со мной на какие-то бессмысленные поиски? Все это время зная точно, как я провалюсь? Сонхун вздрагивает, будто ему дали пощечину. — Это не было моим намерением. Я не знал- Шаги Сону становятся тяжелее, вызывая глухие звуки ударов по ледяному камню под ним. — Конечно ты, нахуй, знал. Мне вручались безвыходные ситуации. Такие, из которых я не смог бы выбраться без твоей помощи. Оглядываясь назад, на каждую из них, Сону понимает, что у него правда не было выбора. Он обращался к Сонхуну, когда не оставалось других вариантов. Всегда, за исключением… Он качает головой: хотя он злится на Сонхуна, он злится еще больше уже на себя. Он чувствует себя таким глупым, таким беспечным из-за того, что на самом деле наслаждался последними несколькими днями с ним. — Но… держу пари, ты не думал, что будет так просто заставить меня произнести твое имя в тот последний раз. Сонхун останавливает шаг, застывая на месте от слов Сону. Тот накидывается на него, его глаза горят ненавистью. — Тебе понравилось? Наконец убедить меня довериться тебе? Сону улыбается — во все зубы, но не взглядом, — приближаясь вплотную к лицу Сонхуна. Он наслаждается тем, как у того дергается глаз, когда Сону обращает на него свой пристальный взгляд. — Разве я не выглядел хорошеньким, когда потянулся поцеловать тебя? Сонхун отталкивает его, отступая назад так, будто боится, что только еще больше выводит Сону из себя. Это он привел его в ебучие недра земли, в край мертвых; не наоборот. — Сону… не говори о себе вот так, — умоляет Сонхун, и Сону не может вынести этого обеспокоенного выражения его лица. Оно оскорбляет его. — Какое тебе дело?! — Сону с силой отталкивает его назад. — Я всего лишь кто-то, кого ты можешь водить за нос. Тебе больше не нужно притворяться, что я тебе небезразличен. Сонхун разводит руки перед собой. — Сону, ты не понимаешь… Сону качает головой. — Я знаю, что ты такое, тень, — Сонхун напрягается. — Я знаю, что это за место. Вот почему ты был в силах вернуть меня к жизни. Сону сжимает кулаки, выплевывая то, о чем подозревал долгое время. — … Ты Смерть, не так ли? — шепчет он, как будто надеется, что это неправда. Глаза Сонхуна расширяются от его слов, и Сону просто хочется исчезнуть. — Нет, не так, — новый голос эхом разносится по залу — глубокий и веселый. Сону приходит в себя, вырванный из вспышки гнева. Он поворачивает голову на голос. В передней части зала располагаются пять огромных тронов, вырезанных из камня, стоящих полукругом. Обстановка величественная, и Сону не уверен, как упустил это раньше. На центральном троне восседает слабо светящаяся фигура, появившаяся, кажется, из ниоткуда. У парня бледная кожа, как будто он никогда не видел дневного света, и светящиеся волосы пыльного оттенка, словно пепел давно потухшего костра. Он сидит, скрестив ноги и подперев рукой подбородок, заинтригованный. — Тем не менее, это была хорошая догадка, — фигура на троне пожимает плечами. Сонхун немедленно вытягивается по стойке смирно, после поднимаясь к нему и низко кланяясь. — Субин, — почтительно произносит Сонхун, все еще согнутый под углом девяносто градусов. Субин, светящийся парень, отмахивается рукой. — Должен сказать, Сонхуни, я не ожидал, насколько сложным окажется для тебя это задание. Он встает и подходит к нему, чтобы похлопать рукой по плечу. Сону только и может, что таращиться на него. Этот парень невозможно высок и выглядит совершенно потусторонне — даже больше, чем Сонхун, который, как известно Сону, является небесной сущностью. Сонхун не может ответить: его взгляд метается к Сону, ему неуютно — как будто он ребенок, с которым нянчится мать на глазах у его друзей. Что за хуйня происходит? Парень, Субин, поворачивается к Сону. — Отвечая на твой вопрос, Сону, Сонхун — не Смерть, — объясняет он. — Он тот, кто доставляет души в край мертвых — так же, как и все остальные тени здесь, — он беззаботно небрежно взмахивает руками. — Смерть — чрезмерно популяризованный персонаж. Нет никакого единственного человека, ответственного за нее. Я имею в виду, разве у Жизни есть одно-единственное существо, управляющее ей всей? Сону может только шокировано моргать. Кто, во имя звезд, этот парень? Это хозяин Сонхуна? — Ты заслужил мое уважение, человек. Заключить сделку с Сонхуном, просто чтобы продолжить жить своей жизнью? Требует много мужества, — Субин продолжает говорить, а Сону просто хочет, чтобы тот заткнулся и он смог переварить всю эту информацию. — Сонхун просто должен был доставить твою душу во дворец прямо перед твоей смертью, но в итоге ты закончил тем, что взял его с собой в то еще приключение. Сону заставляет шевелиться свой язык, приклеенный ко дну его рта и ставший тяжелым, как камень, с того момента, как появился Субин. — Ч-чего ты от меня хочешь, зачем ты привел меня сюда? — требует Сону. Субин, к счастью, отвечает ему прямо. — Богиня Луны благоволит твоей семье, — отвечает Субин с негодованием во взгляде. — И я хочу отнять это. Глаза Сону расширяются от страха, он инстинктивно отступает назад. Это о Принце. О Чонсоне и звездах. — Субин. Что… ты делаешь, — раздается другой голос, холодный и безэмоциональный. На остальных тронах из воздуха материализуются четыре фигуры. Все они выглядят стройными и высокими, как Субин, и все они светятся таким же недонасыщенным, пыльным светом. Все убийственно неземные до такой степени, что у Сону, кажется, кружится голова. — Ёнджун-хён, — Субин приветствует фигуру, которая только что прибыла, кивком головы. — Субин-хён, что ты теперь натворил? — спрашивает другая почти задорно. Его волосы темнее и гуще, достаточно длинные, чтобы закрывать заднюю часть шеи. — Пророчество сбывается, Бомгю. Я верю, что это именно та возможность, которой мы так долго ждали, — остальные смотрят на Сону в смятении, анализируя его, как будто он крыса в лабиринте. Он может только стоять неподвижно, застыв от шока. — Он наследник первого человека. Второй сын покойного Короля, — объясняет Субин, проводя рукой перед Сону, словно демонстрируя его. Сону это по-настоящему не нравится. — А еще он жив, — прямо указывает Ёнджун, выпячивая подбородок в сторону Сону. — Почему он все еще жив? — Сонхун ощетинивается в ответ на выражение Ёнджуна, инстинктивно подаваясь ближе к Сону. — На случай, если старший, Чонсон, умрет. У этого парня есть право получить Её благословение вместо него, и тогда мы можем привлечь его на нашу сторону, — говорит Субин. И при этих словах Сону наконец озвучивает собственные мысли. — Извините! Мне обещали, что Чонсон будет жить — что он сможет продолжить свое путешествие и увидеть меня снова, — высказывается Сону. Субин переводит на него немного грустный взгляд. — Мы обещали тебе, что ты сможешь встретиться с ним снова. Мы не говорили, будет ли это в мире смертных. Сону чувствует, как его сердце уходит в пятки, когда он пытается вспомнить, на что договаривались они с Сонхуном. Но это не имеет значения: Сонхун знал, что имел в виду, что пытался сделать, почему они путешествовали так долго. Но… тогда все это было напрасно? Сону приходит в ярость и набрасывается на Сонхуна. Его кулаки вцепляются в его одежду и тянут вниз, на свой уровень. — Ты. Ты обманул меня, — выдавливает Сону, встряхивая его со всей силой, на которую только способен. Сонхун не сопротивляется. Он закрывает глаза, готовый ко всему, что Сону может дать ему; будь то удар по лицу, пинок под ребра — он не станет возражать. Он чувствует, что заслуживает этого. — Человек, Сонхун не хотел… Если тебе необходимо обратить свой гнев на кого-то, это должны быть мы. Субин оттаскивает Сону от него, и он почти бьет того по лицу в гневе. Он останавливает себя в последний момент, зная, что это будет невероятно глупо с его стороны. — Кто вы такие? — требовательно спрашивает Сону; его рука в дюйме от лица Субина. Субин бросает взгляд на остальных четверых на тронах, в тревоге поднявшихся со своих мест из-за гнева Сону, а после переводит взгляд обратно на него. — Мы — Пятеро. Звезды, которые были изгнаны Богиней Луны во время Великого Восстания. Глаза Сону расширяются, и он немедленно отступает. Это? Это была звезда? — Мы приветствуем тебя в наших владениях, Пещере Теней, — говорит Субин сухим голосом, как будто только что рассказал очень плохую шутку. Он проводит рукой перед лицом Сону, шепча несколько слов, и мир погружается во тьму, когда тот теряет сознание.

______________________

Сону просыпается в роскошной постели в спальне из мрамора и камня. Это лучшее место, где он когда-либо бывал, и самый комфортный отдых, который у него был за долгое время. И он ненавидит это. Сону немедленно бежит к двери и обнаруживает, что она заперта: даже нет ручки — несомненно, открывается какой-то магией. Он проверяет окна и выясняет, что его комната находится в сотнях футов над землей — все еще, конечно, в пределах мрачного ландшафта Пещеры Теней. Он бы умер в краю мертвых, если бы попытался выбраться из окна. Он кричит, он визжит, он колотит в дверь, чтобы узнать, может ли кто-то его услышать. Когда никто не отвечает, он рвет подушки и простыни на своей кровати — а после наблюдает, ошеломленный, как они чудесным образом сами собой сшиваются обратно, возвращаясь в первозданное состояние. Независимо от того, что он делает, как громит комнату, пытается сбежать, поднять шум, никто не приходит отчитать его. Никто не выпускает его из комнаты. Магия этого места обрекает его наслаждаться комнатой во всем ее великолепии, ибо желанный гость Пятерых, наследник Первого Человека, несомненно, должен жить в комфорте. Из всех вещей, которые, как думал Сону, произойдут в результате его сделки с Сонхуном, пребывание под ебучим домашним арестом в Пещере Теней не входит в число возможных вариантов. Он даже пробует снять плащ, который Сонхун дал ему; но когда он это делает, его пронзает пробирающий до костей холод — такой глубокий и болезненный, что он падает на пол, шаря руками вокруг себя, чтобы надеть его снова. Конечно Сонхун спас его, даже когда в буквальном смысле привел на порог Смерти, раздраженно думает Сону, надевая плащ покрытыми инеем пальцами. Его дыхание все еще клубится паром в воздухе, пока он тяжело дышит, а его разум отчаянно ищет ответ. Ему нужно сосредоточиться. Пятеро не ожидают, что Чонсон выживет — или, скорее, они не станут ничего делать, если Чонсону суждено встретить свой безвременный конец где-то там, в Старфелле. Он не знает, что все это значит, почему они с Чонсоном так заботят их, и ему нужно что-то с этим сделать. Но сперва ему нужно выбраться из этой проклятой комнаты.

______________________

Несколько раз в день (по крайней мере, то, что Сону считает днем здесь, внизу, в пещерах) одна из Звезд приносит ему еду. Сону узнает, что его зовут Кай. Он кажется ярче других — в буквальном смысле: его волосы светятся мягким, сливочно-кремовым светом вместо бесцветного серого, как у остальных, будто огонь в нем еще не полностью истощился. Он легко улыбается. Он бесконечно терпелив с Сону. Что действительно ужасно, потому что Сону отказывается съесть хоть кусочек той еды, что ему приносят. Он пододвигает Сону серебряный поднос. Он полон роскошных блюд, фруктов идеальной формы, мясных нарезок, ттокбокки, которые были любимой едой Сону. Как они узнали его любимую еду? Сону чувствует, как у него урчит в животе, и выбивает поднос из рук Кая, прежде чем успевает поддаться искушению. Честно говоря, было бы проще, будь Кай гневливым человеком. Сону смог бы переносить это лучше: искажать его слова, манипулировать им до тех пор, пока он не сломается под натиском своих эмоций и не выпустит Сону из комнаты. Но Кай просто одаривает его этой маленькой, грустной улыбкой, которая заставляет Сону чувствовать себя полным куском дерьма, и уходит. Проходит около трех дней, прежде чем остальные начинают беспокоиться, и Сону чувствует, как его силы начинают убывать. У него начинают трястись руки, и он все время ощущает головокружение. Но он чувствует, что это работает — Кай задерживается возле его комнаты, разговаривая с ним через дверь, убеждая его поесть. — Сону-щи. Пожалуйста. Ты не сможешь продержаться дольше, ты знаешь это, — раздается голос Кая из-за дерева. Сону сидит спиной к двери, потеряв силу в ногах вскоре после того, как захлопнул ту у него перед носом. — Я могу продержаться столько, сколько захочу. Я хочу договориться о выживании моего брата, — Сону остается твердым, даже если чувствует приближающуюся пульсирующую головную боль. Кай вздыхает. Затем его голос переходит на более дружелюбный тон. — … з-знаешь, это место было настоящей развалиной до того, как нас пятерых отправили сюда. Сону знает, что он делает: меняет тему, поддерживает дружескую болтовню и рассказы, чтобы развязать язык, ослабить бдительность. Он знает это, потому что Чонсон всегда делал ровно то же самое — с идиотами из высшего кольца, с местными мальчишками на улицах, — чтобы получить то, что хотел. И все же, он потакает ему. Сону скучно. Он заперт здесь, и ему нечем занять свои мысли. — О, да? Как это было? — Человеческие души часто терялись по дороге сюда. И тени, которые в конечном счете поселились здесь, делали всю ситуацию еще хуже: они мучили их. Сбивали с пути своим шепотом. — Похоже на кого-то, кого я знаю, — ворчит Сону. Он слышит доносящийся из-за двери веселый смешок Кая, понимающего, откуда берется горечь Сону. — Все предметы, все создания имеют свое предназначение в жизни. Звезды предназначены для того, чтобы направлять людей. Люди созданы для того, чтобы любить друг друга. Но что насчет теней? Что происходит, когда кто-то теряет то, для чего был предназначен? — объясняет Кай. — Это не было легко, — продолжает он. — Потребовалось много времени, чтобы убедить их довериться нам, дать повести их за собой. И теперь… все они сосредоточены на том, чтобы указывать душам путь сюда, вниз, в пещеры. Это выполняет их предназначение снова, ты так не думаешь? — Кай… что ты пытаешься мне сказать, — выдыхает Сону. — Они делают то, чему их учат, — просто констатирует Кай. — Так было в течение долгого времени. — Ты хочешь сказать, что Сонхун просто выполнял приказы? — вздыхает Сону. — Тебе не нужно говорить мне об этом — Субин довольно ясно дал понять это. Кай смеется. — Нет. Я говорю, что он нарушил эти правила ради тебя, — Сону застывает на том месте, где сидит на полу, в то время как Кай продолжает говорить. — Ему не нужно было заключать с тобой сделку — он мог бы забрать тебя силой. Это было бы выполнением приказов. Но он… Он что-то увидел в тебе. Сонхун хотел посмотреть, из чего ты сделан — чего могла достичь эта безмерная любовь внутри тебя, — говорит Кай, и Сону чувствует, как что-то у него в груди выворачивается наизнанку. –… Учитывая, как долго его не было — я бы сказал, довольно многого. Субин был в восторге. Сонхун всегда был не из тех, кто заботится о людях — и вот он, гоняется за одним парнем по всему Старфеллу! — Кай смеется, высоко и слегка пискляво, и это заставляет Сону улыбнуться тоже. — Он был полностью очарован тобой, Сону. Сону качает головой, пытаясь стряхнуть комплимент с ушей. Подавить надежду, растущую в сердце. — Не мог бы ты выпустить меня из этой комнаты, чтобы он смог сказать мне все это лично? — сухо спрашивает Сону. Кай смеется снова. Сону может услышать, как он поднимается; он тихо стучит в дверь в знак прощания. — Ничего не поделаешь, Сону-щи: ты нужен нам здесь. У тебя тоже есть предназначение.

______________________

Еще два дня, и Сону больше не может подняться с постели, чтобы подойти к двери. Кай стучит в нее, спрашивая у Сону разрешения войти внутрь — Сону не отвечает ему, ворочаясь в постели. Приступы голода давно исчезли, сменившись растущим, грызущим оцепенением. Что-то подсказывает Сону сдаться, уснуть. Сегодня снова раздается стук в дверь. Сону бросает в нее подушку и сворачивается клубочком на боку. — Уходи, Кай. Ты уже знаешь мой ответ. — …Нет, я не знаю, — тихий голос раздается из-за двери. Это тот самый голос, который преследует Сону во снах. Его грубость напоминает о том дне, когда Сонхун сказал ему бежать прочь от него, борясь с собственными силами. — Сону, я вхожу, — говорит ему Сонхун, и Сону не может собраться с силами, чтобы возразить. Или это, или он просто застыл при звуке голоса Сонхуна. Сону не меняет своего положения — ни когда Сонхун ставит поднос на прикроватный столик, ни когда опускается перед ним на колени, положив руку на простыни. Сону держит глаза закрытыми. Сонхун наблюдает за ним. Даже если его тело полностью укрыто одеялами и его собственным плащом, он может заметить его худобу. Его волосы растрепаны из-за дней валяния в постели. Он идет на убыль. — Ты сдаешься, — шепчет ему Сонхун. Это вызывает судорогу на лице Сону. — Не сдавайся, Сону. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, — шипит Сону в ответ, по-прежнему не глядя на него. — Я никто, — с грустью отвечает Сонхун. — Я всего лишь тень в твоем свете. В тебе так много всего, и оно исчезает. Не позволяй этому случиться. Сону стискивает зубы. Каждое слово медом растекается по его ушам; он ненавидит то, как это заставляет его себя чувствовать. Горячие слёзы щиплют его закрытые глаза. — Ты сон. Ты просто плохой сон, вот и все, — повторяет он про себя. — Сону, мне так жаль, — шепчет Сонхун. Он опускает голову на матрас в нескольких дюймах от тела Сону. — Это всё моя вина. Я должен был… — его голос дрожит. Сону наконец открывает глаза. Он смотрит на черную как смоль шевелюру, лежащую на одеяле рядом с ним, и не может сдержать слезы, катящиеся по щекам. Почему это обязательно должно быть так трудно? — Ты должен был что? — выдыхает Сону. Сонхун поднимает голову, и они наконец смотрят друг на друга; обсидиановые глаза встречаются с покрасневшими карими. Сонхун большим пальцем стирает дорожки слёз с лица Сону, а после наклоняется вперед, чтобы запечатлеть поцелуй на их месте. Сону резко вдыхает и издает всхлип; его руки поднимаются, чтобы обхватить Сонхуна за шею. Он тёплый. Ему так не хватало тепла. Сонхун забирается через него на кровать, оказываясь сверху, осыпая его поцелуями. На лбу, на носу, на шее, все время шепча: «Мне жаль. Мне так жаль.» Сону принимает всё это. — Я не сон. Все это было по-настоящему, даю тебе слово, — шепчет Сонхун, не отрываясь от него. И он может только продолжать плакать, наконец-то позволив себе это после того, как чертовски боялся за свою жизнь всю прошлую неделю. Сонхун обнимает его все это время, позволяя ему оплакивать все, что он потерял. Они лежат в постели, обнимая друг друга; Сону не позволит себе ничего большего и знает, что Сонхун не станет его подталкивать. — Я ненавижу тебя. — Я знаю. — Я зол на тебя. — Мне даже все равно… Я просто так счастлив тебя видеть.

______________________

— Сонхун, я хочу жить, — сипло шепчет Сону, после того как закончил со слезами. Они лежат бок о бок: Сону — по-прежнему свернувшись калачиком на боку, Сонхун — лицом к нему. — Если ты поможешь мне, может быть, я подумаю о том, чтобы простить тебя. Сонхун приподнимается с Сону, взъерошенный и с отчаянным взглядом. Но он беспомощно смеется, когда слышит слова Сону. — Ты всегда за сделку, не так ли, Сону? — Если ты не можешь мне помочь, тебе следует просто уйти, — Сону с огромным трудом садится на кровати. Хотя он был уязвлен предательством, Сону пришел к осознанию, что все сказанное Сонхуном было правдой — он никогда не пытался обмануть Сону. Он был честен, а Сону просто надеялся на слишком многое. И прямо сейчас Сонхун был — снова — его единственным вариантом. — Забирай у меня все, что тебе нахуй нужно, — сердито говорит Сону. — Мне нужен выход отсюда. Сонхун смотрит на него снова — почти так же, как делал это в их первую встречу: любопытный, очарованный, выжидающий. Как будто он представить себе не может, на что способен Сону. Прежде чем потерять самообладание, он оставляет один последний поцелуй на руке Сону, касаясь губами костяшек пальцев. — Твоего прощения мне более чем достаточно, — шепчет он, давая клятву. Сону отдергивает руку, все еще сердитый и сбитый с толку. — Уф. Ладно. Отлично. Сделка есть сделка. И если ты еще раз перейдешь мне дорогу, я разнесу тебе лицо, — угрожает Сону. Сонхун просто улыбается ему: осторожная, медленная улыбка расплывается по его лицу. На взгляд Сону, он выглядит слишком милым. Сонхун уходит, не говоря больше ни слова, дверь за ним плотно захлопывается — и вот тогда-то Сону замечает, что тот оставил чертов поднос с едой на краю кровати, и чувствует, как у него урчит в животе. Он внезапно активизировался снова после нескольких дней, которые Сону провел, валяясь в своей постели. Он раздраженно рычит, беря рисовую лепешку и начиная ее жевать.