The Star Gatherer

— Я ваш должник. Куда бы вы ни пожелали отправиться, о какой бы услуге ни попросили — Ноктюрн сделает всё возможное, чтобы обеспечить это. Клянусь честью. Капитан, Чонвон, заверяет их, что не планировал сбрасывать их с корабля — по крайней мере, больше нет, — что творит чудеса с душевным спокойствием Хисына и Ни-ки. Он также обещает доставить их обоих в безопасное место, какое бы они ни сочли таковым. Хисын по-прежнему несколько насторожен в его отношении, но парень просто пожимает плечами. — Хей. Воспринимайте мои слова как хотите. Но я бы предпочёл, чтобы вы никому не говорили об этом. Репутация, понимаете? Целая жизнь, чтобы построить — секунды, чтобы разрушить. Их отправляют в спальные каюты с настоящими кроватями. Комната, которую им дают, тёплая и уютная; свет лампы освещает мягкое покрывало на постели и деревянные панели на стенах. Тут только одна кровать, так что Ни-ки и Хисыну приходится делить её. Но ни один из них не возражает — всё лучше, чем спать на холодной земле в лесу. Это должно быть комфортно. Это почти роскошь после всего того, с чем они столкнулись. Но ни у Ни-ки, ни у Хисына не выходит как следует выспаться: они сидят на кровати до восхода солнца.

______________________

На рассвете Джейк врывается в их комнату ни свет ни заря и удивляется, видя, что они уже не спят — или, скорее, всё ещё не спят. Оба Хисын и Ни-ки, изможденные, стонут от его вторжения, как зомби, что снова приводит Джейка в беспокойство. — Чонвон-а, что за людей мы подобрали? Джейк проводит им экскурсию по кораблю. Хисын сказал капитану, что им с Ни-ки толком некуда пойти — им нужно дождаться Чонсона, если он сможет когда-нибудь выбраться из Пещеры Теней, — так что им предстоит устроиться поудобнее на корабле. В утреннем свете бронзовая обшивка судна ярко сияет, как только что начищенная монета. Палуба пребывает в оживлении, члены экипажа снуют вокруг, подготавливаясь к грядущему дню. Джейк продолжает болтать, увлеченно рассказывая о количестве мачт, о размерах их парусов, и Ни-ки слушает в восторженном внимании, ооо-кая и ааа-кая в восхищении от мастерства строения целого корабля. Хисын должен признать, Ноктюрн впечатляет. Он быстро поворачивается на месте, оглядывая весь корабль. Высоко над головой, среди мачт, в вороньих гнёздах, сидит мальчик, высматривая захватчиков или любые другие угрозы. Он окружён яркими белыми парусами, развевающимися на ветру, как развешанное на верёвке постиранное бельё. На квартердеке Чонвон спокойно управляет кораблём. Время от времени он выкрикивает приказы экипажу внизу; те выполняют их с предельной точностью. Это почти пугающе — то, насколько всё здесь скоординировано. Джейк подводит их к носу корабля, направленному вперёд, к горизонту. Хисын чувствует, как ветер ерошит его волосы, треплет одежду. — Вот и она, — гордо улыбается Джейк. Он похлопывает по передней части корабля, где, прямо внизу, под ними, располагается массивная носовая фигура Ноктюрна: бронзовая девушка с распущенными волосами, одетая для битвы. Её спина приварена к переду корабля, но она выглядит так, будто готова вот-вот ринуться в бой. — Она красивая, — замечает Хисын. Её аккуратно вырезанное лицо застыло в ясном выражении. Даже одежды на ней высечены очень точно — настолько, что Хисын мог бы подумать, что они сделаны из ткани, а не металла. — Я построил её сам, — говорит Джейк. — Ты построил это? — с восхищением произносит Ни-ки. Он, спотыкаясь, подходит вперёд, почти притягиваемый к фигуре. Он пробегается руками по её голове; его собственная магия струится сквозь неё, и его глаза расширяются в тревоге. — Погоди. Тут что-то внутри…? — Ни-ки отступает назад. — А… да. Она не закончена, — Джейк пожимает плечами. — Я планировал кое-что для неё, но… немного трудно работать с бронзой. Я не смог придумать, как её нормально двигать. Хисын не до конца понимает, что Джейк хотел сделать с фигурой; она выглядит идеально такой, какая есть. Но Ни-ки начинает шёпотом бормотать, что-то просчитывая. — Эмм… у неё есть имя? — спрашивает Хисын, повышая голос, чтобы его было слышно поверх Ни-ки. Джейк относится к фигуре почти как к живой — а Хисын знает, что всё живое заслуживает имени. Джейк заметно оживляется от его вопроса. — Её имя Энджин, — мечтательно отвечает он. Хисын чувствует, как от этого имени у него отвисает челюсть. Оно… ладно. Очень нестандартное, но каким-то образом подходящее воинственной бронзовой фигуре. Он старается сохранять нейтральное выражение лица, дабы не обидеть Джейка. Впрочем, Ни-ки, кажется, находит имя чудесным, поскольку восторженно хлопает в ладоши, услышав его. — Это тупейшее имя, которое я когда-либо слышал, — доносится голос позади них. Ян Чонвон материализуется из воздуха — по крайней мере, так кажется Хисыну. Он подавляет испуганный вдох и спешно отступает при его внезапном появлении. Хисын оглядывается вокруг и видит, что теперь Квартирмейстер управляет кораблем. — Йа, Чонвон! — ноет Джейк. — Не будь злюкой. Она тебя слышит! — Она не живое существо, Джейк, — невозмутимо заявляет Чонвон. — В моём сердце она жива, — искренне отвечает тот. — К тому же! Я не один раз слышал, как ты называешь её Энджин и гладишь её по голове. Ты обожаешь её настолько же, насколько и я! — Я ничего такого не делал, — легко отвечает Чонвон. Он, однако, действительно проводит рукой по голове фигуры, говоря это. — Если вы, ребята, закончили с экскурсией, вам стоит найти себе дело. Не ждите, что будете жить на этом корабле бесплатно, — Чонвон одаривает Хисына и Ни-ки доброжелательным взглядом. Ни-ки немедленно вцепляется в руку Джейка. — Джейк. Джейк-хён. Думаю, я могу тебе помочь, — с энтузиазмом говорит он. Он подпрыгивает на месте, как маленький ребёнок, его взгляд взволнованно метается к носовой фигуре, которую Джейк только что показал им. Старпом выглядит несколько скептично, но в конце концов уступает, уводя Ни-ки с собой туда, где работает. Что оставляет Хисына с Чонвоном. Чонвон бросает на него один взгляд, а после двигается обратно туда, откуда пришел; его плащ развевается позади него. Хисын молча следует за ним, неуверенный, чем может заняться на корабле — не то чтобы у него был большой опыт жизни в облаках. Он даже на земле не прожил и месяца — какая польза могла быть от него на этом корабле?

______________________

Джейк уводит Ни-ки под палубу, к люку в полу прямо у носа судна. Он ловко отпирает её и спрыгивает вниз, исчезая из виду. Ни-ки останавливается, не уверенный, следовать ли за ним. Загорелая рука протягивается из-под пола; ей встряхивают, предлагая ухватиться. — Ты идешь или нет? Ни-ки тяжело сглатывает, пытаясь успокоиться, когда берёт Джейка за руку и следует за ним вниз. Прямо под половицами располагается мастерская. Она не слишком впечатляющая — потолок достаточно низкий, чтобы Ни-ки пришлось наклониться, чтобы не удариться ни обо что головой. Но она полная: ряды инструментов тянутся вдоль стен и свисают с потолка, покачиваясь вместе с кораблём. В угол втиснуты несколько спальных мешков, как будто сон был просто запоздалой мыслью. На столах по сторонам комнаты разбросаны бронзовые приспособления, полузаконченные проекты. Когда Ни-ки берёт в руки один из них, он удивляется его замысловатости. Тут также имеются его чертежи и наброски, пригвожденные к столу ножами и любыми приборами, достаточно подходящими для того, чтобы служить для закрепления бумаг. Всё место тёплое, освещенное лампами и светом, струящимся сквозь половицы. — Всё это… твоё? — Ни-ки в неверии оглядывается вокруг. Это… рай. Пахнет машинным маслом и металлом. Креативом и инновацией. — Ага. Тебе нравится? — однобоко улыбается Джейк. Ни-ки просто молча кивает, следуя за ним вглубь комнаты. — У меня есть собственная комната, но я предпочитаю быть здесь. Если честно, к нынешнему моменту Чонвону стоит просто отдать мою каюту Квартирмейстеру… — бормочет Джейк. Ни-ки смотрит на наброски, покрывающие стены; это безумно точные зарисовки человеческой анатомии. Тут есть расчёты, формулы, написанные поверх всего — попытки Джейка пробиться сквозь безумие магического ремесла с помощью логики. — У тебя… есть магия? — выдыхает Ни-ки. Всё это, даже носовая фигура, было создано исключительно благодаря его изобретательности. — Ну… немного? Я могу придавать форму металлу. Но не очень хорошо. Меня никогда не учили, — пожимает плечами Джейк. Его рука зажигается золотым, слабый блеск бежит по его пальцам. — У всех умельцев есть немного магии, не так ли? Но я не владею ею так, как ты. Джейк поворачивается к Ни-ки, ссылаясь на то, как тот спас их всех прошлой ночью, управляя буквально материалом корабля, как пожелает. Его разум перебирает возможности, которые Ни-ки для него открывает — если, разумеется, он захочет помочь. — Ты гений, — Ни-ки неверяще качает головой. — Так мне говорят, — улыбается Джейк. Он берет некоторые из чертежей и отдаёт их Ни-ки. Тот в тревоге отступает на шаг. — А… я не могу-, — Ни-ки поднимает руки, как будто пытаясь защититься от этого. — Я не умею читать, — побежденно признаёт он, готовый к ругани или, по крайней мере, некоторому осуждению со стороны старшего. Джейк просто смотрит на него секунду, обдумывая его слова, а после пожимает плечами. — Всё в порядке. Думаю, рисунки довольно точные. Так что я просто скажу тебе, что делать! — отмахивается от этого он. Ни-ки ловит бумаги, которые Джейк бросает ему, ошеломленный. — Ты… ты не против? — спрашивает Ни-ки, всё ещё в защитной стойке. — С чего бы мне быть? Все мы хороши в чём-то, — Джейк продолжает двигаться, не улавливая выражения Ни-ки. Тот стоит неподвижно мгновение, ошарашенный. Потом быстро трет глаза рукавом, стряхивая с себя это ощущение. Он догоняет Джейка, готовый помогать. Джейк доходит до конца комнаты. Стена впереди — не из твердой древесины, покрывающей оставшуюся часть комнаты, но из бронзовой пластины, которую можно отодвинуть, открыв, как окно. Исходя из того, где они стоят, Ни-ки может понять, что они почти у самого носа корабля. — Ладно. Я намерен подвергнуть испытанию эти твои причудливые навыки, — воодушевленно говорит Джейк. Он потирает руки в предвкушении. Его глаза безумно сверкают, как у ученого, который только что совершил открытие всей своей жизни. — Всё ещё хочешь помочь мне? — уточняет он у младшего, приподняв бровь. Ни-ки активно кивает. — Я готов, — он взывает к своим силам; биение его сердца подпитывает их. — Окей. Погнали! — Джейк открывает люк, впуская внутрь утренний свет и ветер. ------ Хисын смотрит, как Ни-ки подхватывает Джейк. Приятно снова видеть его улыбающимся, выглядящим младше, чем в течение долгого времени прежде, а не стабильно переживающим за свою жизнь, придумывающим, как обезопасить его и Чонсона среди всего происходящего. Чонсон. Каждый раз, когда мысли Хисына возвращаются к этому парню, щемящее чувство охватывает его, будто земля вот-вот разверзнется, проглотит его и унесет вниз, в Пещеру Теней, вместе с ним. Хисын не должен переживать, не должен. Он сделал свой выбор, он выполнил своё предназначение. И что теперь? Ян Чонвон правит кораблём рядом с ним, молчаливо наблюдая за внезапно замершим Хисыном, поглощенным собственными мыслями. Его голос едва слышен за свистом ветра, пронизывающим весь корабль, с учетом того, как высоко в небе они находятся. — Хисын-щи… вы в порядке? Хисын рассеянно поворачивается к нему, широко раскрыв глаза. Чонвон, честное слово, не знает, что делать с этим парнем. — А… я в порядке, Капитан. Спасибо, что спросили. Вежливый. Настороженный. У Чонвона нет времени на эти вещи. Он впивается взглядом в глаза Хисына, пытаясь извлечь то, что его беспокоит. Или, скорее, отсутствие чего-то. — Если ты беспокоишься о своей безопасности, не волнуйся. Никто на этом корабле не причинит тебе вреда — не когда я за главного, — клянется Чонвон. Хисын только слабо улыбается в ответ. Ладно, значит, это не оно. Чонвон пробует снова. — Прошу прощения за то, что указываю на это, но ты выглядишь… Взгляд Хисына прикован к горизонту. Из-за того, как они летят, кажется, будто они плывут над морем облаков. Его поверхность окрашивается в розовый и золотой, пока солнце поднимается выше и выше в небе. Это один из любимых видов Чонвона — словно он правит облачным королевством. Но глаза Хисына напряжены, когда он вглядывается вдаль. — …потерянным, — со вздохом заканчивает Чонвон. Он знает этот взгляд. Его пустоту. Хисын со вздохом оборачивается к нему, когда слышит слова Чонвона. — Возможно, так и есть, — мягко признаёт Хисын. Чонвон тяжело сглатывает. Хисын не человек, он знал это наверняка — но прямо сейчас тот выглядит очень, очень смертным. Готовым в любую секунду развеяться по ветру. — Ты звезда, — говорит Чонвон — больше как в напоминание самому себе, чем что-либо ещё. — Тебе, должно быть, любопытно, как мы тут оказались, — говорит Хисын, замечая, насколько Чонвон осторожен. — Ни-ки и я определённо не являемся частью вашего ежедневного улова. — Я знаю, как падают звёзды, — кивает Чонвон. — Вас выбирают те, кто благословлён Богиней Луны. Наследник трона… — Чонвон замолкает, задавая свой вопрос, не произнося его вслух. — Его зовут Чонсон. — Где же тогда Чонсон? — любопытствует Чонвон. — Он в Пещере Теней, — пожимает плечами Хисын. — Э? Принц мёртв? — Чонвон в шоке отшатывается назад. — Тогда Старфелл… Генерал? — взгляд Чонвона метается по сторонам, прикидывая, что всё это означает. Хисын почти смеётся. Серьезно, о чем таком Чонвон так беспокоится? Хотя, как он предполагает, для людей Старфелла истории о принце рисовали его чем-то большим, чем жизнь. — Он не мёртв, — успокаивает его Хисын, пусть и не слишком обнадеживающе. — Он- Он… это вроде как длинная история, — говорит он в конце концов. — Попробуй, — предлагает Чонвон. Это иногда становится скучно — просто вести корабль, не имея тут, наверху, никого, с кем можно было бы поговорить. Так что Хисын пробует. Он рассказывает Чонвону обо всём, через что они прошли: о Чонсоне, и о Ни-ки, и об их путешествиях. И, к его чести, Чонвон действительно хороший слушатель: он кивает в правильные моменты и ни на что не реагирует чересчур бурно — просто позволяет Хисыну почти разглагольствовать об этом. Рука Хисына ползёт вверх, к груди, хватаясь за неё, впиваясь в неё ногтями — пытаясь вызвать в ней хоть какое-то чувство. Он, впрочем, остаётся с пустыми руками; его старания проходят зря. — Так что… я отдал его ему, — голос Хисына дрожит, когда он заканчивает историю. Чонвон моргает. — И ты также столкнул его в ад. Хисын моргает, не ожидая, что это окажется его главным выводом. — Я- полагаю, да? Чонвон вздыхает с видом старика, который слишком многое повидал. Хисын задаётся вопросом о том, были ли те теории о том, что Плеть Небес — вампир, правдой. — Дела сердечные… озадачивают даже мудрейших из людей. — Тебе буквально шестнадцать лет, — отмечает Хисын. — Мне семнадцать с половиной, хён, — поправляет его Чонвон. Это всё ещё слишком мало. Слишком рано, чтобы выслушивать обо всех проблемах и беспокойствах Хисына. — Чонвон, я звезда без ядра. Никто не может помочь мне с этим. Я не думаю, что кто-то вообще проходил через это прежде. Что мне теперь делать? — вздыхает Хисын. Чонвон замолкает на секунду. Ветер над их головами меняется; его рёв движет паруса в другом направлении. Корабль на мгновение накреняется, и Хисын теряет равновесие. Затем Чонвон крутит штурвал, и они выравниваются вновь; в каждом его движении сквозит отработанная лёгкость. — Как думаешь, Хисын: что управляет кораблем? — лениво болтает Чонвон. — Штурвал, который направляет его, или ветер, поднимающий наши паруса? Хисын не даёт ответа. Он просто наблюдает за Чонвоном: есть определенная гордость в том, как он обращается со штурвалом, с людьми под его командованием. — Ни то, ни другое. Это моряки — люди на корабле, которые определяют, куда они хотят отправиться. Корабль, каким бы красивым и величественным он ни был, всегда будет только этим. Судном. — Ты… называешь меня кораблем? — устало спрашивает Хисын. — Зависит от обстоятельств. Собираешься быть таковым? Когда всем твоим существованием руководит один человек? Или будешь моряком? Чонвон в конце концов останавливает свой взгляд на Хисыне. Его зрачки сужены от того, как долго он смотрел на восходящее солнце, так что взгляд его коричневых кошачьих глаз кажется Хисыну ещё более резким. — Не говори Джейку, что я сказал что-то из этого, кстати. Он никогда меня не простит, — Чонвон возвращается к своему посту. — Он любит этот проклятый кусок металла даже больше, чем я. Хисын тоже переводит взгляд на горизонт; его рука медленно опускается с груди, пока не хватается за перила. Он старается спокойно удерживать её на месте, но это то еще испытание. — Интересно, что мне делать теперь, — рассеянно произносит Хисын. — Что ж, можешь начать с того, чтобы помочь Кею-щи с такелажем. Он уже некоторое время борется с этим. Чонвон кивает в сторону их Квартирмейстера, который пытается перенаправить паруса из-за неблагоприятных ветров. Хисын издаёт смешок. — Хорошо. Он начинает спускаться по ступенькам, готовый помочь. Но останавливается, когда его голову посещает одна мысль. — И… как думаете, чем мне заняться потом? — спрашивает Хисын, не оборачиваясь лицом к Чонвону. — Просто жить, — единственный ответ, который Чонвон может ему дать.

______________________

Это легче сказать, чем сделать. Хисын помогает по кораблю. Он всё ещё сильнее обычного человека, так что его атлетизм служит ему хорошую службу. Он выполняет поручения, помогает с подъёмом тяжестей и драит палубу, пока солнце не садится, утопая в облаках. От всех мыслей у него голова идет кругом. Жить. Жить. Что означает быть живым? Он снова видит Ни-ки только за ужином. Тот весь в смазке и пахнет маслом, но с глубоко удовлетворенной улыбкой до ушей. Хисын решает не давить на него по поводу того, что Джейк заставляет его делать, чем бы то ни было. Мальчик, который подаёт им ужин, с виду кажется ровесником Ни-ки. Хисын осознаёт, что все на корабле ещё юны: большинство из них едва миновали подростковый возраст. Самый старший — Кей, которому, кажется, около двадцати с небольшим. Что это за экипаж такой?

______________________

Следующие несколько дней проходят в созерцании и размышлениях. Хисын взбирается по такелажу корабля так высоко, как только может, успевая испугать мальчишку, сидящего в вороньем гнезде, в процессе. Хисын стоит над парусами, вдыхая горный и небесный воздух. Он на вершине мира, но это отличается от его времени в небесах — это вовсе не одиноко. Солнце согревает его лицо, ветер свистит у него в ушах. Ниже он слышит крики членов экипажа, разговаривающих друг с другом — отпускающих шутки, ссорящихся, существующих. Просто бывших друг с другом. Даже Чонвон, стоящий у штурвала, хранит некое удовлетворение в своей осанке, хоть и не так уж часто участвует в увеселениях — шума его экипажа достаточно, чтобы его развлечь. Хисын чувствует, что начинает понимать немного лучше.

______________________

Однажды утром корабль причаливает в одной из деревень, усеивающих горы. Издалека постройки из ели и сосны выглядят как игрушечные кубики — хрупкие вещицы, которые разлетятся при малейшем дуновении ветерка. С учетом того, как ненадежно располагаются дома на горных склонах, Хисын удивлен, как этого ещё не произошло. Команда сходит с корабля, вместе с Хисыном и Ни-ки под их надзором. Чонвон, впрочем, остаётся на борту, отмахиваясь от них. — Вся загадочность будет разрушена, если люди увидят моё лицо, — загадочно говорит им он. Хисын не знает, какие выводы из этого делать; но Чонвон уверяет его, что это обычное дело, пожелав ему хорошо провести время в те несколько коротких часов, которые им доведется пробыть на земле. Он запирается в своей комнате, даже не выслушав доводы Хисына. Они достаточно высоко, так что деревня укрыта снегом. Они хорошо укутались, но Хисын всё равно чувствует покалывание холода на щеках и носу. Ни-ки прижимается к нему, как птенец пингвина, ищущий тепла в стае. Земля под ногами Хисына ощущается твёрже. Воздух свежий и чистый; Хисын может расслышать пение, хоть и уверен, что никто поблизости не поёт. Голос кажется знакомым, хотя у него никак не выходит припомнить, кто это. Джейк раздаёт им всем поручения по закупке припасов для корабля. Солома и веревки, ингредиенты для Даниэля, порох из шахт. Люди, толпящиеся вокруг, кажется, относятся к экипажу с некоторым благоговением. С определенным почтением. Возможно, репутация Чонвона и впрямь хорошо им послужила, поскольку всех их видели сходящими с борта Ноктюрна. Хисыну и Ни-ки пока не доверяют никаких покупок. Так что они бродят по округе, останавливаясь у скромных лавок, устроенных возле людских домов. Ни-ки взволнованно шепчет ему, что Джейк умыкнул ему немного карманных денег, хотя Хисын не знает, где и на что тот их потратит. Добрая женщина предлагает ему выпить. Она укутана в стёганые одеяла и шали — только её морщинистые руки виднеются из-под всей одежды, когда она сидит перед своими товарами. — Ты выглядишь так, будто у тебя ноги вот-вот отвалятся, мальчик. Отведай немного этого. Хисыну вручают металлическую кружку. Жидкость в ней чистая, почти серебристая по своей природе. Он предполагает, что это, должно быть, подогретая вода — но когда он наклоняет кружку и делает большой глоток, то почти выплевывает питьё. Оно обжигает его горло, как будто он проглотил чистый бензин. — Это… отвратительно. Что это? — плюется Хисын, забывая о вежливости. — Лунный свет, — она пожимает плечами, встряхивая рядом стоящую бутыль и опрокидывая её всю. Она держит её так несколько секунд, продолжая просто пить. Хисын понятия не имеет, как она это делает, и это поражает больше всего. Какое подходящее название для мерзкого питья вроде этого. — Белый виски, — уточняет она. — Он отличает мужчин от мальчишек, — добавляет она с осуждающим блеском в глазах. — Я- Я мужчина! — отвечает Хисын, чувствуя, как к лицу приливает жар от смущения… и, возможно, чего-то ещё. — Ну конечно, — отмахивается от него она. Хисын спотыкается, пока Ни-ки оттаскивает его в сторону, убеждаясь, что он не выпьет больше ни капли этой штуки. Хотя Хисын внезапно чувствует себя теплее, его шаги становятся легкими и почти плавными. Было ли то, чем она его напоила, каким-то магическим зельем? — Не зелье. Определенно не зелье, — лихорадочно повторяет Ни-ки, увлекая его за собой. — Хей, Ни-ки! Что это? — Хисын тянет его за руку, уже отвлеченный прилавком другого человека. Хисын разглядывает товары — животных ручной работы, сделанных из грубой шерсти и ткани. Хисын берет в руки одно из них — пушистую овечку — и размахивает ею перед Ни-ки. — Давай купим её для капитана! — взволнованно предлагает Хисын. Она и впрямь прелестная, но эта вещь явно сделана для детей. — Что? Нет, хён, мы даже не должны ходить по магазинам. Ни-ки пытается утащить его прочь. Джейк убьёт его, если он потратит деньги бездумно. Он, вероятно, уже достаточно в беде из-за того, что позволил Хисыну вот так напиться. Но Хисын сильнее его и твердо стоит на ногах, не двигаясь с места. — Но она выглядит точно как он! — Он не оценит сравнение с этим, — умоляет Ни-ки. Хисын переводит на него взгляд оленьих глаз, почти блестящих, когда он смотрит на Ни-ки. — Пожалуйста?

______________________

— Что это, — Чонвон моргает, когда ему на стол бросают комок шерсти. Ни-ки стоит перед ним, выглядя подобающе пристыженным. Хисын — рядом с ним, почти краснеющий и хихикающий. Они вернулись из деревни почти на два часа раньше, чем Чонвон от них ожидал. — Это ты, Чонвони! — указывает Хисын. Чонвон берёт комок в руки. Серая шерсть и стежка грубые, но очевидно сделаны с любовью. Чёрные глаза-бусинки животного глядят на него снизу вверх. Игрушка. Она помещается у него на ладони. — Вы… купили мне овечку, — медленно произносит Чонвон. — Мне жаль, — немедленно извиняется Ни-ки, выглядя слишком усталым для столь раннего времени дня. — Я сделал всё, что мог. — Вам она не нравится, капитан? Я думал, вам одиноко тут, на корабле, одному, — дуется Хисын. — Я могу забрать её обратно… — Хисын протягивает руку, чтобы вернуть подарок. Чонвон инстинктивно поднимает руку, удерживая её вне досягаемости Хисына. — Нет! — выкрикивает он, шокируя всех, но себя — больше прочих, прежде чем быстро взять себя в руки. — Кхм. Эм. Нет. Я нахожу это… приемлемым, — выдавливает Чонвон, не в силах сдержать довольный румянец, разливающийся по его лицу. Ни-ки поднимает бровь, глядя на него и не ведясь на его игру. Чонвон поистине ненавидит это выражение на его лице. — Выметайтесь, — живо поторапливает их Чонвон, больше не в силах вынести ни секунды их пребывания в его каюте. К счастью, Хисын и Ни-ки обходятся без поддразниваний. Но когда Ни-ки тянется к двери, Чонвон окликает его. — Йо. Макнэ, не подпускай Хисын-хёна близко к перилам. Он может свалиться за борт! — ворчит на него Чонвон. — Какого чёрта ты позволил ему пить алкоголь? — Я не виноват! Какая-то пожилая леди заставила его! — беспомощно кричит Ни-ки в ответ, таща Хисына в его комнату. — Хей, я передумал. То зелье было действительно хорошим!

______________________

Ночью команда собирается на палубе. Они рассказывают истории, поют песни. Джейк играет на своей скрипке, а остальные танцуют под его музыку. Это совсем не серьезно. Если Хисын будет до конца честным, это больше походит на то, что мальчишки прыгают вокруг друг друга и толкаются, когда ситуация становится слишком игривой. Капитан внимательно наблюдает за ними, но и в этом есть определенная дистанция. Он не участвует в веселье, но держится рядом с Джеюном, тихо напевая, когда песня ему подходит. — Хей, Хисын! Не споешь нам что-нибудь сегодня? — спрашивает его Кей. Ни-ки взволнованно хлопает в ладоши. Из них двоих он осваивался в жизни на корабле как рыба в воде; он даже одевался так же, как члены экипажа: рубашки свободной посадки, шарфы, повязанные на руки, цветные и яркие. Он выглядит таким юным. — Хисын-хён превосходный певец! — гордо объявляет Ни-ки под одобрительные возгласы других членов команды. Хисын уверенно выступает вперёд, выходя в центр. Он не уверен, что ему стоит спеть, хоть и знает много песен, всегда считая своим долгом вслушиваться в любую музыку, которую только может создать человечество. Он думает о Чонсоне снова. Он пытался не делать этого — но тихими ночами он был всем, о чем Хисын мог думать. Был ли он в безопасности? Был ли он жив? Потому что Хисын по-прежнему ждал. Но сегодняшний вечер был не о Чонсоне. Хисын верил, что он в порядке. Хисыну нужно было продолжать жить — это было лучшее, что он мог сделать для него теперь. Хисын открывает рот. Он вспоминает одну старую песню, которую пели мужчины на войне, прежде чем отправиться в свои битвы. Он так ненавидел войну. Человечество разрывало друг друга в клочья из-за вещей, которые большинство людей не могло контролировать. И большинство погибших были невинными. Of all the money that e'er I had I spent it in good company And of all the harm I've ever done Alas it was to none but me Все деньги, что когда-либо имел, Я растратил в славной компании И весь вред, который я когда-либо причинял, Был, увы, лишь самому себе For all I've done for want of wit To mem'ry now I can't recall So fill to me the parting glass Good night and joy be with you all И все ошибки, совершенные мною по неведению, Я и не упомню теперь Так наполни мою чашу на прощание Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами Среди команды воцаряется тишина. Голос Хисына звенит в ночи. И всё же, даже невзирая на войны и кровопролитие, одна вещь приковывала взгляд Хисына к Земле. Заставляла продолжать верить в доброту человечества, несмотря на всё, что они делали с его видом. Несмотря на то, что они делали друг с другом. Of all the comrades that e'er I had They're sorry for my going away And of all the sweethearts that e'er I had They'd wish me one more day to stay Каждый, кто когда-нибудь был мне товарищем, Сожалеет о моём уходе И каждый, кто когда-нибудь был мною любим, Желал бы мне остаться ещё хотя бы на день But as it falls unto my lot That I must go and you must not I’ll gently rise and softly call Good night and joy be with you all Но если выпавший мне жребий таков, Что я должен уйти, а вы должны остаться, Я легко поднимусь и тихо скажу Доброй ночи, и да пребудет радость со всеми вами Это была любовь. Столетия любви. Хисын верил в любовь, которую человечество питало по отношению друг к другу. И в то, что люди могли распространить её на тех, кого не знали. Члены команды опираются друг на друга к концу песни Хисына, подхваченные его голосом. Ни-ки тянется к нему и берёт руку Хисына в свою.

______________________

Шторм приходит во второй раз за то время, что Хисын и Ни-ки на корабле. Но не зверь, способный перекусить корабль пополам, сопровождает его — только живительный дождь. И тем, кто приглашает их на палубу, на этот раз оказывается не Джейк, а сам Ян Чонвон. Он один раз стучится к ним в дверь, прежде чем открыть её без приглашения. Солёные струи воздуха врываются внутрь, когда он распахивает дверь, развевая его одежду и взъерошивая волосы. — Вы, ребята, правда должны это видеть, — глаза Чонвона блестят от восторга. Хисын и Ни-ки следуют за ним за дверь. Дождь холодит их кожу, почти обжигающий в том, каким освежающим он ощущается на их лицах. Хисын выдыхает, улыбка расцветает на его лице. Вода сладкая; он ловит капли ртом и пьёт. — Ты задавался вопросом, каков наш обычный улов, Хисын, — Чонвон слегка толкает его плечом в кошачьей манере. — Сегодня мы собираемся наловить немного молний. — Что? — Ни-ки в тревоге оборачивается к нему. Как по сигналу за спиной Чонвона вспыхивает молния, обрамляя его фигуру тёмной тенью. Вдалеке зловеще гремит гром. Чонвон маниакально улыбается. — Штормы дружелюбны. Если знаешь, как обуздать их, — к ним присоединяется Джейк. К его спине привязана металлическая канистра около двух футов длиной. Его сильные руки наготове, пока он привязывает какую-то веревку к поясу. — И… если поблизости нет никаких драконов, — запоздало добавляет он. — Авввв, никаких драконов? — дуется Ни-ки. — Тебе драконов подавай? — недоверчиво спрашивает его Хисын. Этот опыт был один из наиболее ужасающих в его жизни. Зубы небесного дракона могли расколоть этот корабль надвое, и даже Ни-ки не смог бы удержать половины вместе. Ни-ки пожимает плечами, невозмутимый. — Было довольно круто, когда мы его видели. — Молния продается по хорошей цене на черном рынке, — объясняет Чонвон, положив руку на спину Хисына и ведя его к грот-мачте. — Мы временами продаём их в Пограничье. Но наши запасы истощились в ходе последней драконьей атаки. — А, — кивает Хисын, хотя всё ещё чувствует себя немного ошеломленным. Он просто старается слишком не увлекаться всем этим.

______________________

Джейк привязывает их к канатам, а Чонвон ведет их, пока они карабкаются. Некоторые другие члены экипажа присоединяются к ним. Мелкий парнишка из вороньего гнезда, Таки, ловко взбирается наверх, раскачиваясь на веревках с обезьяньим мастерством. — У него лучшее зрение. Так что он проводит большую часть времени тут, наверху, — пожимает плечами Чонвон. Таки показывает им пальцы вверх, и Ни-ки оживленно машет ему в ответ. — Так что нам делать? — Хисын кричит, чтобы его было слышно сквозь дождь. Из-за воды и ветра несколько затруднительно разглядеть, куда они двигаются. — Добраться до самой высокой точки. Направить свою канистру в небо… и надеяться, что в тебя ударит, — лаконично объясняет Чонвон. — В нас должно будет ударить? — у Хисына отвисает челюсть. — Для этого и нужны веревки! — кричит Джейк оттуда, где карабкается на другую мачту в двадцати футах от них. — Думай об этом как о банджи-джампинге! С поправкой на то, что тебя сбивает со столба ударом тока. — Я даже не знаю, что это такое! — Хисын начинает дрожать, немного испуганный за собственную жизнь. Может ли звезда пострадать от удара током? — Канистры заколдованы… — замечает Ни-ки. Он встряхивает собственную для пущей убедительности. — Они перенаправят ход молнии. Нас не ударит током. Вероятно. — Крайне обнадеживающе… — ворчит Хисын. Они добираются до верхушек своих мачт; Чонвон в последний раз проверяет веревки Хисына, с силой дергая за них, и Джейк делает то же самое с Ни-ки с другой стороны. — Ладно. Удачи вам, ребят! — Чонвон быстро салютует ему, прежде чем без промедления ринуться вниз и прочь от них. — Погодите. Вы не собираетесь делать это с нами?! — вопит Хисын. Сильный ветер раскачивает веревки. Доски, на которых они стоят, скользкие от дождя. — Посвящение! — подбадривает Джейк. — Вы наши новоиспеченные члены команды. Это традиция, — он похлопывает Ни-ки по спине, прежде чем тоже улететь прочь. Ни-ки, впрочем, не выглядит слишком обеспокоенным. Его глаза с готовностью устремлены в небо. — Испытание огнём, — закипает Хисын. Но сжимает в пальцах канистру. Внизу, на палубе, другие члены экипажа подбадривают их, прикрывая лица, чтобы защитить глаза от дождя. Джейк и Чонвон тащат по полу огромную подушку. Таки висит поблизости, готовый подхватить их, если что-то пойдет не так. — Да ладно, Хисын-хён! Один раз живем, верно? — смеется Ни-ки. Он бесстрашен; ветер треплет его светлые волосы. Он уже стоит, готовый поймать всё, что небо может дать ему — будь то дождь, или молния, или даже дракон. — …верно, — выдыхает Хисын. Он собирается с духом, заставляя себя выпрямиться на мачте. Небо затянуто тучами — ни луны, ни звёзд, чтобы сопровождать их ночью. Но, как ни странно, Хисын предпочитает, чтобы всё было именно так. Ему действительно нравится. Он здесь. И он готов. Хисын поднимает руку к небу. — Ну давай! Давай её сюда! — кричит он в небо. Шторм отвечает, почти сбивая его с ног ветром, но он остается стоять. Это почти невозможно, но Хисын видит удар молнии до того, как чувствует его: яркая дуга белого света устремляется вниз в поисках ближайшей точки соприкосновения. Хисын вытягивает руку так высоко, как может, решительно настроенный поймать её. Она ударяет точно в него, сбивая с ног, и он свободно падает, прижимая к груди металлическую канистру, все ещё гудящую от энергии. В тумане собственного сознания он замечает, что веревка вокруг его талии сгорает из-за электричества. Протянутая рука Таки стремительно ускользает из поля зрения. Но он обнаруживает, что ему, на самом-то деле, всё равно. Это чувство напоминает ему падение с небес, когда Чонсон выбрал его — но оно также отличается: это холодно, это освежающе. Он свободен. Хисын впечатывается в подушку на палубе с такой силой, что у него вышибает воздух из лёгких. Другие члены экипажа бросаются к нему, волнуясь о его целости и сохранности; обеспокоенные лица Чонвона и Джейка вплывают в его поле зрения. — Чёрт возьми, Джейк! Что за дерьмовая веревка сгорает дотла от капельки молнии? — бесится Чонвон. — Любая из них, Чонвони, — Джейк изо всех сил старается сохранять самообладание. Хисын смотрит на них обоих, а после разражается истерическим смехом, к совершенному замешательству остальных. Он часто дышит, отчаянно пытаясь набрать воздуха в лёгкие, почти давясь дождём, который попадает ему в рот. — Это было весело, — осознаёт Хисын. — Я хочу сделать это снова. — Снова? — Джейк смотрит на него с явным изумлением. Ещё одна молния ударяет в корабль, и несколько секунд спустя Таки спускается на палубу в охапку с Ни-ки, который ярко улыбается. Его волосы стоят дыбом и немного опалены сбоку. Таки кланяется Хисыну в знак извинения, но Хисын просто отмахивается от него — ничего страшного. — Это было офигенно! Можно ещё раз? — Ни-ки подбегает к Джейку. Джейк потирает лоб. — Серьёзно, Чонвони, что за людей мы подобрали?

______________________

В их спальне, когда Ни-ки решает и впрямь поспать в их комнате вместо мастерской Джейка, они лежат бок-о-бок, уставившись в потолок. — Мне здесь нравится, — выдыхает Ни-ки. Он говорит это тихо — почти как будто это заявление было секретом между ними. — Мне тоже, — признаёт Хисын. — Тут почти идеально. Работать, оставаясь на Ноктюрне, было тяжело — но это было весело. Дни и ночи были полны смеха и новых приключений всюду, куда бы они ни летели. Команда была тёплой. И Джейк относился к ним так, будто он всегда здесь жили. И Чонвон… он по-прежнему был немного холоден, но он был добр. — …За исключением того, что Джей-хёна здесь нет, — Ни-ки прикрывает глаза рукой. Несмотря на всё это, они никогда не смогли бы забыть его — он привёл их сюда, в конце концов. — Он вернется к нам, — говорит Хисын. Он верит в это — ни разу не поколебался в этой мысли. — И когда он это сделает… — он замолкает. — Мы должны быть готовы. Каким бы ни был его выбор. — Я готов, — Ни-ки сжимает кулаки. — Я был готов уже некоторое время. — Это больше не только твоя борьба, Ни-ки. Мы все идем за ним. Это часть пути Чонсона, часть твоего — и я намерен сделать её и своей тоже, — обещает Хисын. — Договор есть договор? — Ни-ки протягивает мизинец, и Хисын сцепляет его с собственным, слегка встряхивая их руки. — And what is made can be unmade, — заканчивает Хисын. — Хотя… будем надеяться, что до этого никогда не дойдет.

______________________

Хисын поднимает эту тему в разговоре с Чонвоном на утро. — Я наконец понял, о каком одолжении хочу вас попросить. — Ммм. Чонвон снова стоит у штурвала, на своем обычном посту. Хисын взял за привычку стоять рядом с ним в эти ранние рассветы, наблюдая за облаками, сквозь которые они проплывают. Хисын тихий, и Чонвон ценит его присутствие, успокаивающее и безмятежное. — Помогите нам сразиться с Генералом. — …Нет, — Чонвон без предупреждения крутит штурвал, и корабль накреняется, рассекая облака. Хисын, однако, держится на ногах, уже слишком привычный к движению к нынешнему моменту. Он встречается с Чонвоном лицом к лицу. — Чонвон. Ты дал обещание, — напоминает ему Хисын. — Я дал обещание помочь вам. Я думал, это будет высадить вас в какой-нибудь чудно́й деревушке или помочь Ни-ки найти его давно потерянных родственников. — Ну, раз уж мы затронули эту тему… — Нет. Я не могу этого сделать, — Чонвон стискивает зубы. — Это самоубийство. Как ты вообще можешь просить нас об этом? — он повышает голос. — Думаешь, вы свободны, потому что плывете выше всего, капитан? — Хисын хватает его за руку, лежащую на штурвале. Чонвон шипит от прикосновения, отдёргивая её, так что теперь Хисын управляет кораблём. Он держит прежний курс. — Думаешь, он не сможет прийти по ваши души только потому, что вы живете в небе? — Я знаю, на что он способен, — шепчет Чонвон; его взгляд пуст. — Никто из нас не в безопасности. Даже здесь. — Тогда помогите нам, — умоляет его Хисын. — Вы не можете просто сидеть сложа руки, пока он захватывает Старфелл. Ради всего святого, ты Плеть Небес. — Я? — Чонвон качает головой. — Он… слишком силен. Мы никак не сможем победить. — Он силен. Но… и мы тоже. Чонсон тоже силен. У него есть благословение Богини Луны. У него есть сердце звезды. — Этого достаточно? — спрашивает Чонвон. — Если нет, тогда ничего не будет достаточно, — говорит Хисын со всей уверенностью того, кто знает исход. Но он не знает — никто не знает. Если этого недостаточно, им всем пиздец. — Хисын. Где Чонсон? — Чонвон поворачивается к нему. — Он вернётся. Он сделает это, — настаивает Хисын. — Я думал, ты решил прожить свою жизнь так, как хочешь, — вздыхает Чонвон, перенимая штурвал от Хисына. — Я могу выбрать прожить эту жизнь с кем-то, — легко отвечает Хисын. Чонвон только поднимает бровь — ему любопытно, что за человек этот принц, раз вызывает эту уверенность во взгляде Хисына, этот румяный блеск его кожи. Чонвон со вздохом переводит взгляд обратно на небо, долго и напряженно размышляя об этом. — Даже морякам нужно возвращаться на сушу, — признаёт он.

______________________

Хисын облокачивается на перила. Он делает вдох, потом медленно выдыхает — и пытается вспомнить, каково это было: иметь сердцебиение. Но даже когда у него не выходит, он не чувствует никакого беспокойства. В его груди было пусто, и он начинал заполнять её другими вещами: золотым сиянием солнца, звуком смеха Ни-ки; мелодией скрипки Джейка и мягким голосом Чонвона. Это было не всё, но это было начало. Ему просто нужно было найти ещё одного человека. Он сделал правильный выбор, не так ли? Ветер почти звучит так, будто зовёт его по имени.