Когда боги сошли с ума

      «Октагон» на первом этаже шумел так, что Гимеросу заложило уши. Эрот приехал в клуб пораньше и предусмотрительно занял место в баре, чтобы избежать лишних ушей и поговорить с братом наедине. Спускаясь по винтовой лестнице вниз, Чонгук встретил бармена, который поклонился ему, идя навстречу.       — Сегодня вас обслужит Чон Хосок, — с загадочной улыбкой предупредил бога парень и проследовал по ступенькам вверх. Гимерос на его слова никак не отреагировал, а Эрот, что встретил у входа, похлопал парня по спине и сказал:       — Ничего, втроем мы что-нибудь придумаем.       Мягкий, едва заметный свет поглотил посетителей, как только они открыли массивную тяжелую дверь.       — Привет! — обернулся официант, когда услышал звук открывающихся створок.       — Привет… — только и выдавил из себя Гимерос, увидев перед собой Диониса. — А ты как здесь оказался?       — Подрабатываю ради тебя, видишь? — Дионис задорно перекинул через руку полотенце и повесил на стойку идеально чистый, сверкающий бокал. — Я знаю, что ты соскучился по мне, мелкий.       Дионис вышел из-за бара и обнял Гимероса, похлопывая его по спине.       — Арес спрашивал о тебе, — негромко шепнул Дионис. — Он думал, что ты давно вернулся, а циклопы уже с ног сбились искать, но пока мне удается замылить им единственный глаз.       — Я не могу выполнить его задание, — Гимерос прошел к столику, где Эрот уже разливал спиртное. Старенькая запыленная амфора была наполнена вином с Олимпа, и Чонгук привычно осушил целый бокал. — Сразу видно, что ты делал, — похвалил он бога виноделия.       — Рассказывай, что у тебя, — небрежно бросил Сокджин, наполняя бокал снова. В его интонации чувствовалось, что он что-то знал.       — Я влюбился, Эрот, — Чонгук виновато опустил голову, потрясая кудрями над столом. — Я не знаю, как отец отреагирует на это, но я не буду брать Чимина силой.       — Ты можешь очаровать смертного, — хмыкнул Дионис. — На Олимпе ты часто пользовался соблазнением, что на этот раз мешает выполнить задание?       — Нет. Это подло по отношению к нему. Он такого не заслуживает, — покачал головой Гимерос.       — Ну да, раньше тебя такое не беспокоило, — хмыкнул Дионис. — Совсем уже человеком стал.       — Так я и знал, — многозначительно сказал Эрот. — А я ведь предупреждал…       В углу бара застыла тишина.       — Ты думаешь, твое предупреждение подействовало бы? — горько ухмыльнулся Гимерос. — В него невозможно не влюбиться.       — Как и в Тэхена, — прошептал Джин.       — Кажется, ребята, вы оба попали, — Дионис перевел взгляд с Эрота и Гимероса и понял, что тут все крепко и надолго. — И что ты теперь будешь делать?       — Не знаю, — Гимерос выпил еще один стакан и его глаза начали сверкать от ударившего в голову хмеля. — Но на Олимп я без него не вернусь.       — Ты не можешь забрать смертного, — вздохнул Джин. — Когда-то я уже разговаривал об этом с Аидом. Он непреклонен. В мире мертвых каждая земная жизнь на счету. У Аида нет вариантов для обмена, он не может даровать бессмертие ни Чимину, ни тем более Тэхену. В нем нет даже божественной крови.       — Да, со смертными полная жопа, — задумался Дионис. — Но если даже мы, боги, не можем решить эту ситуацию, то кто вообще способен повлиять на нее?       — Гимеросу в этом плане проще, — намекнул Джин, поглядывая на брата. — Я вселился в тело смертного потому, что не могу покинуть Олимп. Только так я проживу с Тэхеном всю его земную жизнь. А ты можешь переложить свои обязанности на Потоса. Насколько я знаю, брат продолжает блудить на небесах и его это вполне устраивает. Земная жизнь его не прельщает.       — Мы давно не виделись с ним, — задумался Гимерос. — Думаю, что он заменит меня.       — Но если ты избавишься от своих божественных обязанностей, то сможешь… — Дионис аж рот открыл, осознавая идею, которая пришла ему в голову.       — Верно, — кивнул Эрот. — Он станет человеком.       — Ты правильно понял меня, брат, — Гимерос откинулся на высоком стуле, упершись ногой в стойку стола. — Именно об этом я и думал в последнее время, но мне нужна ваша поддержка у Ареса. Он может не согласиться.       — Тогда последний вариант — Крон, — подсказал Дионис. — Ты вернешь ему вечность.       — Не все так просто, — заметил Эрот. — Только после того, как Гимерос выполнит задание. Даже Крон не пойдет против воли Ареса. Из-за одного омеги разразится великая война.       — То есть Гимерос сначала должен зачать ребенка, а потом уже разговаривать с отцом? — переспросил Дионис.       — Да. И даже после этого я уверен, что отец не отпустит его, — Джин мял в руках салфетку, раздумывая над тем, как помочь брату.       — Я все равно останусь с Чимином, — сказал Гимерос. — Я поговорю с Кроном, даже если отец против.       — Пока держи это в секрете, — вздохнул Джин. — Ты хорошо подумал? Земная жизнь скоротечна, а ты отказываешься от всего, чем наделили тебя небеса.       — Подумал, — твердо сказал Гимерос. — Вечность без него мне станет клеткой. Я не хочу жить, если он умрет.       — Понимаю, — согласился Дионис. — Свидания с Ариадной тоже лишают меня разума, и хотя Зевс обещал подарить ей бессмертие, но пока это только пустые слова.       — Решено! — Гимерос стукнул рукой по столу так, что подскочили бокалы, но тут же на его ладонь легла утонченная кисть Эрота.       — Не забывай, что тебе понадобится помощь Асклепия. Если ты станешь человеком, связь с богами оборвется. Люди позабыли, как принимать роды у омег. Лучше всего подготовиться к этому заранее.       — А если им уехать? — предложил Дионис. — Куда-нибудь, где можно официально оформить отношения?       Гимерос смотрел на дядю с удивлением. Ему на Земле не нужны никакие разрешения любить Чимина и делать его своим, поэтому к таким условностям бог относился крайне негативно. Эрот, имевший больший стаж общения со смертными, только лишь вздохнул.       — Ты хочешь заставить их пройти через все круги бюрократического ада? — усмехнулся Джин. — Поверь мне, проще договориться с самим Аидом, чем получить на Земле бумажки. Да и люди без проблем воспримут омег: в народе хранится память про них, а ты думаешь откуда все эти фанфики...       — Да, столько всего… — всегда улыбчивый и веселый Дионис призадумался, разводя руками. — И какой же выход?       — Сказать правду, — решительно ответил Чонгук. — Я ни за что в жизни не откажусь от своего ребенка. Да и Чимин тоже.       — Как он тебя изменил… — Дионис смотрел на Гимероса и не мог понять, когда он стал таким… человечным. На Олимпе боги вообще не заботились о детях, а богини строили козни, чтобы соперницы не смогли произвести на свет наследников. Дионис это хорошо знал. Ему жизнь сохранил Зевс, зашив того в собственное бедро, чтобы уберечь от злых чар Геры. Поэтому вопрос потомства олимпийцев беспокоил лишь отчасти, а выжившие дети поистине считались счастливчиками.       — Возможно, но я точно знаю, что хочу бороться за него. Чего бы мне это не стоило, — в голосе Чонгука слышалась сталь, а глаза приобрели темный, почти черный оттенок. — И если нужно отказаться от вечности, я это сделаю.       Боги обняли Гимероса, а Дионис даже всплакнул. Так получилось, что они с Чонгуком были почти одногодками, родившись с разницей всего в полторы тысячи лет, поэтому бог виноделия не мог поверить, что лишится своего закадычного друга. Эрот же сдержанно похлопал парня по спине, одобряя его решение. Если есть возможность прожить свою жизнь вместе с любимым, то ее нужно обязательно использовать.       — Я пойду, — шепнул он. — Тэ скоро вернется. А ты ступай к Чимину. Думаю, что ты ему сейчас нужен, как никто.       Гимерос решил не брать такси и прошелся пешком. Пользоваться навигатором не так сложно, а даже интересно. На Олимпе до дворца Зевса любая тучка довезет, на худой конец пегасы таксовали на каждом углу, а здесь нужно преодолеть хитросплетения разноцветных улиц с дергающейся точкой — настоящее приключение! Чонгук сверил адрес и отправился по стрелке. На дорогу он потратил больше часа, но за это время его голову покинул алкоголь, а гнетущая трезвость настаивала решить самый главный вопрос — поговорить с Чимином и… и что-то еще сказать на букву «л», но Гимерос забыл. Что он должен сделать — совершенно вылетело из головы. А ведь Джин еще и на прощание напомнил, но как бы парень не тер виски, озарение к нему не приходило. С другой стороны, по ходу разговора все станет ясно.       Чимин сидел в квартире, чесал мурчащую Белоснежку за ушами и крутил в руке телефон. Ему очень хотелось позвонить домой и поговорить с отцом, но пока он точно ничего не знал, а слова Гимероса — лишь идиотские предположения. Он не мог городить эту ересь приличному человеку, кандидату наук, уважаемому исследователю истории Кореи периода трех государств. Входная дверь стукнула едва слышно, и Чимин напрягся.       — Почему ты зашел через дверь? — спросил он, когда в проеме показался Чонгук и улыбнулся блондину своей очаровательной улыбкой.       — Тренируюсь. Хочу привыкнуть к тому, что люди входят в помещение через дверь, — откашлялся бог и начал расстегивать рубашку. По мере того, как под тканью все больше и больше обнажалась его бронзовая кожа, Чимин начал нервничать. Хотелось плюнуть на все и отдаться божеству, пусть даже это будет их единственная ночь, но полная неясность мешала сделать глупую ошибку.       — Почему ты напрягся? — бог подергал бровями, а Чимин фыркнул:       — Чтобы переодеться, есть спальня.       — Я обязательно ею воспользуюсь, но по назначению, — Гимерос вытащил рубашку из брюк, расслабил пояс и направился к Чимину. Пак, поджав под себя босые ноги, выставил вперед котенка и заорал:       — Не подходи!       — Не кричи, — прошептал Чонгук. — Я ничего не сделаю против твоей воли. Можно…       «…тебя поцеловать» осталось неозвученным, но блондин и так все понял.       — С хуя ли? — воспротивился Чимин, но про себя подумал, что от этого детей не бывает.       — У меня еще есть время, чтобы тебя соблазнить, — слова бога звучали слишком самоуверенно, а Чимин уже почувствовал, как рушится его последняя броня. — И я напомню, что ты должен мне поцелуй.       — Я расплатился вчера, — Чимин громко сглотнул, выдавая в абсолютной тишине свое волнение.       — Ты сам так захотел, — пожал уже оголившимися плечами бог, откидывая рубашку в сторону. — А сейчас это мое желание. И ты не откажешь мне.       Чимин не мог позволить проиграть сделку. Он продержался почти до конца оговоренного срока, и теперь осталась самая малость — несколько суток, отсчитывать которые можно часами. Но Чонгук был слишком близко и от него веяло такой сексуально опасной аурой, что Чимин сдался. Позволил наклониться над ним, как над пойманной трепещущей жертвой, и сам захлопнул клетку, впустив зверя. Внутри от страха и волнения что-то оборвалось, и блондин задержал дыхание, непроизвольно напрягаясь. Проклиная собственный организм, который так странно реагировал на близость бога, Пак молился, чтобы у него не встал член на Гимероса.       Белоснежка, почувствовав себя третьей лишней, смоталась в спальню, оставив нерадивых родителей выяснять отношения. У Чимина не осталось никаких аргументов, чтобы отказать. Все чудом выдуманные отмазки вдруг испарились, хотя перед богом врать было бесполезно — он видел Пака насквозь. Чонгук расставил руки по обе стороны дивана, упираясь в спинку и продолжая нависать над Чимином, взгляд которого уперся в грудь бога.       Рельефные мышцы размеренно поднимались от ровного дыхания, и только сердечко у Пака заходилось от бешеного адреналина, выброшенного в кровь. Ему страшно и волнительно, он растерял только что всю свою смелость и решительность, а наглец напирал так, словно ему никто и никогда не отказывал. Чимин бы хотел стать первым, кто собьет спесь с божества, но только он подумал о своем великом предназначении, как на его губы легли горячие губы Гимероса. Поздно. От мимолетного прикосновения зашевелилось то, что должно было спокойно спать в труселях.       Пак, заглядевшись на торс, протормозил и опомнился, когда по его нижней губе медленно скользнул напористый язык. С каждой минутой голова все больше отказывалась соображать. Он не хотел думать о том, что сейчас происходило, как о своей очередной ошибке, но и согласиться на это снова было выше его сил. Особенно после того, что он узнал от бога.       — Ты пил? — спросил Чимин, смакуя горечь спиртного с губ Чонгука.       — Немного, — прохрипел бог севшим голосом. — С братом и дядей. Или ты ревнуешь?       — Ни капельки! Я отпраздную бутылочкой соджу день, когда ты свалишь, — прошептал Чимин, и на его лице появилась дерзкая улыбка, испытывающая терпение бога.       — Я не подарю тебе этого удовольствия, — Чонгук с легкой злостью рявкнул, смотря на упертого блондина.       — Не неси хрень. Я не пущу тебя в свое сердце, — Чимин замотал головой, пытаясь увернуться от поцелуя.       — Поздно, я уже забрал ключи.       — Отпусти меня, — жалобно всхлипнул Пак, понимая, что сам бороться больше не в силах.       — Не могу. С тобой все по-другому, Чимин, — Гук обдал его горячим дыханием с остатками спиртного. — Я не знал, что такое любовь. На Олимпе я успешно освоил свое дело, но не более того. Я могу соблазнить тебя в два счета, но не хочу, и ты знаешь, что я не пойду против твоей воли. Ты сам противишься себе. Посмотри, как ты хочешь меня…       Шепот Чонгука завораживал, а взгляд намекал, что маленький грязный секрет раскрыт. Домашние шорты Чимина неоднозначно оттопырились, громко крича о фиаско.       — И я здесь не причем, — Чонгук прошептал на ухо и потерся щекой о щеку партнера, захватывая зубами небольшую сережку и пошло облизывая мочку.       — Еще как причем, — выдохнул Чимин, откидывая назад голову и подставляя шею под требовательные развязные поцелуи. — Я надеюсь, что ты не поставишь мне метку, — хотелось хлопнуть себя по лбу за очередную глупость.       — Если ты захочешь — поставлю, — острые зубы сомкнулись на нежной коже Чимина, и Пак дернулся, вырываясь от Чонгука. — Но предпочту сделать это в другом месте.       — Ты какой-то извращенец, — Чимин уже весь горел от возбуждения, а по спине под футболкой потекли капельки пота.       — Что такое извращенец? — бог нашел время, чтобы истолковать земное слово, но если его рот был занят разговором, то руки проворно спустились на талию Чимина, проворачивая не менее захватывающие действия.       — Не отвлекайся, Чонгук. Прикоснись ко мне…       Плевать. Сам попросил. Чимин готов признать, что это не чары богов, а его гребаный жаждущий организм, от которого он почувствовал запах собственных феромонов. Этот кобель таки добился своей цели ценой падения его гордости. Разбитой вдребезги гордости, ошметки которой разлетались по комнате так, как разлетелись кусочки футболки, с которой Чонгук не стал церемониться — разорвал к херам. Чимин только и услышал, как треснула ткань и его кожа обнажилась летнему теплу. Бог оседлал бедра партнера, не давая ему даже поёрзать в стальных тисках, и наклонился к нежной коже плеча, целуя каждый сантиметр.       — Ах, что ты делаешь…       — Грех скрывать от меня такое тело, — промурчал Гимерос, довольно осматривая блондина. — Ты совершенство.       Пак впервые услышал такой комплимент. Как ни странно, Миён просто не замечала, или специально не хотела хвалить успехи Чимина в спортзале. А от слов Гимероса блондин терял голову. Оказалось, что похвала от парня заводила ничуть не меньше, и Чимин смутился, краснея щеками. Одна рука Чонгука массировала шею возле загривка, надавливая на особенную точку, от которой ноги и руки отказывали, а все тело становилось словно пластилиновым, а вторая рука кружила возле чувствительного вставшего соска, раздражая ореолу вокруг, но не касаясь горошины.       — Блядь, какой же ты ловкий, — Пак улыбнулся в поцелуй, а язык Гимероса запечатал его рот, не давая болтать. — Я щас умру и воскресну нахуй.       Чимин сам потянулся к богу, обняв того за шею и поглаживая мощные плечи. От напряжения мышцы на спине обозначились, а под руками блондина появились мурашки. Чонгук реагировал на него, не как секс-машина, а как совершенно обычный человек. Чимину вставил тот факт, что он нашел в нем более глубокое и потаенное, чем божественный облик и суперспособности. Выглядеть ебабельным мачо мог каждый, но не каждый так по-особенному реагировал на Чимина. А ему от этого просто крышу сносило.       Руки Чонгука незаметно оказались на ширинке его шорт, и Чимин, скованный бедрами Гимероса, только жалко и позорно дернулся показывая, насколько чувствительны и желанны руки бога там, внизу. Чонгук из особенного ничего не делал, только приложил свою ладонь на пах парня, слегка сдавливая его член и прочерчивая пальцем полоску по всей длине, но Чимин уже сходил с ума и хотел большего. Никогда в жизни он еще не был так зависим от чужих прикосновений, а от сильных рук мужчины тем более.       Чонгук подтянул блондина выше и спустился на пол, став на коленях перед кроватью, где сидел Пак. Из петельки неслышно выскользнула пуговица, а расстегнутая молния освободила ноющий член. Чимину стало плевать на то, что будет после. В эту минуту его не интересовало больше ничего, кроме продолжения этого дурацкого вечера. Пак приподнял попу, когда Гимерос стянул с него шорты вместе с боксерами, и тяжело плюхнулся на диван. Тело стало единым пульсирующим органом, а когда руки Чонгука замерли в самом интимном месте, Чимин пискнул от удовольствия и предвкушения. От божественного происхождения ему досталась не только исключительная земная красота, но и ямки Аполлона и пояс Афродиты, по которым бог прошелся пальцами.       Гимерос, как настоящий повелитель страсти и похоти, мало болтал и больше делал. Разговоры о любви — это по части Эрота. Чонгук легкими поцелуями прикоснулся к нежной коже младшего и положил руку на подергивающийся член. Контакт с горячей ладонью вставил Чимину не меньше, и он бесстыже простонал.       — Тише, мой маленький, — прошептал Чонгук, а в голове Пака загудел звон. Это обращение такое интимное, но, черт, так заводило… будто он ждал его и хотел.       Волшебные пальцы Чонгука крепко обхватили его член, играя с вершиной и растирая как по команде выделившийся предэякулят. Мокрый, вспотевший и со сбитым дыханием, Чимин представлял собой тот самый желанный земной грех. Пак прикусил губу, чтобы не закричать, и вцепился пальцами в прилипшие пряди волос не зная, куда деть руки.       Чонгук продолжал издеваться и накалять ситуацию. Чимин отвечал ему всем телом и впервые с Чонгуком почувствовал зуд в заднице. Ему хотелось большего, хотелось члена Чонгука везде и там тоже, но предательский страх все еще сковывал сознание. Дернув стопой, Чимин освободился от мешающих брюк, а Гимерос широко развел его ноги перед собой.       Чимин был прекрасен и совершенен. Совсем как существа на Олимпе. Его тонкая нежная кожа была шелковистой, как у девушки; Гимерос не ощутил неровностей, когда лизнул от промежности, обводя языком яички и прокладывая дорожку к лобку. Чимин выгнулся и застонал, а Чонгук скользнул ниже, подцепил пальцами мошонку и сдавил член, слегка массируя у основания.       — Епта… — только и вырвалось у Чимина. — Ты…       Он не хотел думать о том, что творит Гимерос внизу. Пак едва не кончил, когда приоткрыл веки: опьяненный собственной похотью, взгляд Чонгука был пошлым и одновременно очень возбуждающим. Темные шикарные кудри бога разметались по его паху, загорелые мускулистые плечи между коленями Чимина мешали свести от стыда ноги, а руки, что крепко держали бедра, выглядели так…       — Блядь, блядь, блядь…       Пак аккуратно приложил пальцы к макушке, желая полностью зарыться в волосы Чонгука. Губы бога, с напором двигавшиеся на обнаженной головке, дарили неземные ощущения, вбирая до самого основания и почти выпуская и сводя Чимина с ума. Он не хотел покидать этот жаркий рот, поэтому надавил на Гимероса, насаживая его сильнее. Чимин осознал, что повелевать Чонгуком неожиданно приятно. Особенно, когда он приносил тебе божественное удовольствие. От шершавого языка Чонгука головка истекала спермой, но этот подлец не прекращал ее вылизывать, как самый вкусный леденец. У Чимина к богу много вопросов, но пока Пак беспечно расслабился, то пропустил момент, как рука Гимероса нырнула между его ягодиц, зависших над краем дивана.       — Чонгук! — Пак вскрикнул и замер. — Я никогда не…       Чимин слегка испугался, почувствовав, как пальцы настойчиво ищут самое сокровенное, что Чимин берег, как зеницу ока. Ощущения там были новыми и волнительными. Гимерос ловко собрал слюну вперемешку со спермой Чимина и начал поглаживать колечко мышц.       — Я знаю, цветочек, — ухмыльнулся бог и пообещал. — Я знаю, как учащается биение твоего сердца, когда я рядом. Как сбивается твое дыхание, когда я прикасаюсь к тебе. Как горит твоя кожа, когда я ласкаю ее. Доверься мне, я буду аккуратен.       Чимин в тот момент хотел умереть. Если не от наслаждения, так от стыда, потому что он сам придвинулся вперед, давая Гимеросу больше доступа. Бог дразнил, распалял, водил вокруг, но не проникал ни на миллиметр, а попросить Чимину было стыдно. Закинув стройные ножки парня себе на плечи, Чонгук начал целовать и вылизывать пульсирующий анус, терся щекой об половинки, а Чимин извивался, дурея от прикосновений его губ. Никто и никогда не делал этого там. Пальцами бог мягко и настойчиво массировал сжимающиеся мышцы, которые с каждым мгновением расслаблялись и пропускали язык Гимероса по скользким гладким стеночкам. Блондин вцепился руками в обшивку дивана, оставляя лишь полосы от ногтей: в этом мире хотелось удержаться хоть за что-то, лишь бы не потерять сознание от охуительно божественного языка.       — Дотронься к себе вот здесь, — прошептал бог и положил ладонь Чимина на возбужденный член. Как только Пак взял в руку собственный стояк и жар пальцев окутал его ствол, а Гимерос нарочно заставил его провести подушечкой большого по истекающей уретре, блондин чуть не кончил. Терпеть становилось невозможно, но бог не прекращал издеваться над ним.       Чимин дернулся, когда почувствовал, как бережно и медленно в его анус входит первый палец. Гимерос не настаивал, он будто спрашивал разрешения, и Пак к своему стыду еще шире развел ноги от желания. От половины фаланги, погруженной внутрь горячего тела, у него прошла дрожь, сосуды бешено застучали в голове, а под веками в абсолютной темноте разбросались цветные пятна. Пак боялся представить, что будет, если Чонгук вставит его на всю длину. Хотелось немедленно избавиться от этого напряжения, которого в первый раз для парня было слишком. Он вообще не был уверен, что выдержит полноценный секс с мужчиной до конца, поэтому жалобно простонал:       — Дай мне кончить, пожалуйста… Чонгук… — Чимина нехило размазывало и его единственная цель: сбросить бешеное напряжение, накопившееся внизу живота.       Не вынимая пальца из его попы, бог вернулся к члену партнера, насадился до упора и за пару глубоких толчков почувствовал, как по горлу растеклась горячая солоноватая жидкость. Тело Пака в оргазменной дрожи напряглось до предела, он выгнулся на диване, но тут же был подхвачен под поясницу крепкими руками Гимероса. Удерживая блондина, он продолжал глотать последние капли, появлявшиеся из вмиг слабеющего тела. «Да, выдержка у смертных так себе», подумал Чонгук, смачно облизываясь, пока Чимин прикрывал маленькими ладошками горящее от стыда лицо. В следующий раз надо будет полегче с ним. Поди хрустальный, того и гляди раскрошится в руках.       — Боже, что это было…       — Самое вкусное, что я когда-либо пробовал, — ответ Чонгука пришелся невпопад, и Чимин правда не хотел знать, о чем он говорил.       Паку хотелось рвать на себе волосы от того, какое он ничтожество. Причинить самому себе боль, чтобы наказать за слабинку. Он должен был продержаться всего пару суток, чтобы весело помахать ручкой Гимеросу, выставив того под зад из квартиры. Весело помахать уже не получится. Да и выставить тоже.       — П-ф-ф! — Чимин продрал взмокшую шевелюру, пытаясь воспринять реальность. Соблазненный богом, он совершенно потерял разум. Ему только что сделал минет охуенный парень, причем это все случилось с ним впервые за двадцать три года, что он бесполезно топтал эту бренную Землю. Пак понял, он ни хрена не видел в этой жизни. Причем не только образно, а и реально — перед глазами до сих пор появлялись цветные вспышки, а комната, проясняясь, начала кружиться вокруг, будто он наркотой обдолбался.       Приподнявшись на локтях, Чимин чуть в обморок не хлопнулся, увидев между своих ног довольного Гимероса, который смачно причмокивал, вытирая губы рукой.       — У-уйди оттуда, — блондин резко дернулся и пополз подальше от Чонгука. Будто это уже что-то могло изменить.       Гимерос тут же схватил его за щиколотки и не дал сбежать, резко притянув к себе. Подхватывая Чимина за талию, он усадил его на быльце кровати и поцеловал, делясь с парнем послевкусием от семени. Чимин, не готовый к таким откровениям, разорвал поцелуй и смущенно поморщился. Не то, чтобы ему не понравилось, но вдруг стало интересно попробовать Чонгука. Пак уставился на ширинку, что топорщилась на брюках, и мукнул:       — Ты тоже… это… ну… надо, — блондин подумал, что готов отдаться Гимеросу, если божественное тело тоже хочет наслаждения, но Чонгук лишь громко рассмеялся, глядя на смущенного Чимина.       — Не здесь, — он щелкнул пальцем по кончику носика-кнопки и прижал блондина к себе. — И не сейчас. Ты не готов.       — Спасибо.       Чимин сам того не заметил, как обнял Чонгука за талию, крепко прижавшись к его груди пылающей щекой. Диван неудобно давил в задницу, но близость Гимероса компенсировала все неудобства — с ним Пак почувствовал себя на седьмом небе от счастья и, черт возьми, он не хотел от него отказываться.       — Я хочу провериться в клинике. Это единственный выход, — брякнул он невпопад.       — Что изменится после того, как ты узнаешь правду? — Чонгук улыбнулся ему, заправляя волосы за ушки и цепляя пальцем сережку.       — Я узнаю правду, — уперто повторил за ним Чимин. — Для меня это очень важно.       — Хорошо, а теперь пойдем в ванную, — Гимерос клацнул зубами возле уха, как голодный волк, поймавший добычу, и легко подкинул Чимина, поддерживая под голую задницу. Пак уткнулся божеству в ключицу, вдыхая ранее неслышимый ему запах. Смесь утреннего тумана и росы… Чимин четко вспомнил, потому что рано утром всегда выходил на пробежку. Только этот запах был особенно тонким и чистым, без примеси городского смога и дыма от машин выезжавших на работу сеульцев.       Пак вдохнул на полную грудь, ощущая свежесть и морозец на коже. Контраст с горячим телом бога творил чудеса: его голова оставалась холодной и здравомыслящей, а вот конечности ослабели так, что Гимерос, поставив Чимина в душевую кабинку, решил не оставлять его и тоже зашел в душ. Струи горячей воды, обрушившиеся сверху, вмиг намочили обоих. Небольшая кабинка стала чрезвычайно тесной. Здесь невозможно держаться на расстоянии друг от друга, поэтому они слиплись, как пельмени в кастрюле. Мир сократился до минимума и все, что осталось за запотевшими стенками душевой, в этот момент перестало их беспокоить.       Пак беспечно рассмеялся наблюдая за тем, как противно липли мокрые брюки к ногам Чонгука.       — Ты забыл снять их, — Чимин ткнул пальцем в пояс, развеселившись от того, как облажался бог.       — Совсем голову потерял с тобой, — смущенно прошептал тот. — Зато будет что вспомнить.       Он, смеясь, крепко прижал обнаженного блондина к себе, нарочно разбрызгивая вокруг воду с волос, чтобы подразнить младшего, а Чимин подумал, что точно также приторно и ванильно ведут себя парочки и говорят подобные слова. Пак дал себя обнять, чтобы потом ему тоже было что вспомнить.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептал Чимин в надежде, что его не услышат. Ему жизненно важно стало сказать именно эти слова. Гимерос завозился с мокрой тканью и кое-как стянул брюки, а Чимин достал с полки гель для душа. Чтобы намылить плечи бога, ему пришлось стать на цыпочки, но Гимерос вежливо наклонился, придерживая Чимина за талию и целуя в шею.       — Мы в силах продлить наш договор, — шепнул бог. — Сделать его бессрочным или вообще отменить.       — Не все так просто, — Чимин смыл мыло с Чонгука, а бог налил гель на мочалку и начал растирать Паку спину. — Мы не отменим ту реальность, в которой я оказался благодаря тебе.       — Но она тебе нравится, признай это, — Гимерос скользнул по груди Чимина, специально задевая соски, и прислонил его к стенке душевой, просовывая руку к животу. Член Чимина в ответ дернулся, и парень застонал от захлестывающего возбуждения. — Ты выдержишь второй раз? — вопрос от бога звучал с вызовом, как будто он брал на слабо.       — Попробуй, — игриво ответил Чимин и выпятил задницу, в которую уперся крупный член Чонгука. Пак тут же пожалел о своем решении, но Гимерос нежно поцеловал его в шею, отключая мозги и рассыпая мурашки по телу младшего. От мыльной воды в распухшем от возбуждения анусе зудело еще сильнее, и одновременно два пальца Чонгука проскользнули, как по маслу. Чимин впервые ощутил фаланги на всю длину, они приятно распирали его нутро и доставали до простаты.       Стоило богу согнуть палец, как тело прошила дрожь наслаждения. Чимин не сомневался, что Гимерос знал анатомию лучше него, иначе как объяснить первое попадание и сразу в яблочко. Вторая рука обхватила член Чимина, нагло хозяйничая по всей его длине, будто сам Пак полностью принадлежит ему. Слаженные ритмичные движения подняли еще не до конца утихшую бурю, и, едва держась на дрожащих ногах, Чимин кончил снова, забрызгивая стену спермой.       — Да что же ты такое, Чонгук? — простонал Пак в унисон с богом, который остался доволен своей работой.       Блондин развернулся лицом к партнеру и обнял его за шею. Плевать, что член Чонгука упирался ему в область пупка, он просто не способен больше отказывать богу. Перед ним хотелось рухнуть на колени и сделать Гимеросу так же приятно, как и он ему, но Чонгук внезапно обломал весь интим: выключил воду, открыл створку и сдернул с полки большое махровое полотенце, укутывая Чимина, как ребенка. Промокнув мокрые ноги на коврике, бог поднял Пака на руки и отнес в кровать, уложив вместе с резвящейся на простынях Белоснежкой.       — Я могу привыкнуть к тому, что ты носишь меня на руках, — смущенно буркнул Чимин. Он не девчонка, чтобы к нему так относились, но такой внимательный и оберегающий его Чонгук обезоруживал своей нежностью.       — Я согласен делать это всегда, только улыбнись, — Чонгук не смог сдержать улыбки, рассматривая распаренного и довольного Чимина, который со своими порозовевшими от страсти и смущения щечками был похож на ребенка. Таких-то и соблазнять нельзя, но за Чимина он готов согрешить перед высшими силами.       Пак почувствовал, как Гимерос впивается в его губы и жадно целует, вылизывая рот. Это полное сумасшествие: его жизнь летит в полные ебеня, а он втрескался в парня, которого знал один месяц. Интересно, это много или мало? Чимин разорвал поцелуй и смущенно уставился на Чонгука. Многие люди живут годами и только после стольких лет брака понимают, что они просто потратили свое время не на того человека. Так случилось у родителей Тэхена, и парень страдал от того, что воспитывался не в полной семье. У Чимина же все наоборот — его мать с отцом души друг в друге не чаяли, но из-за работы проводили времени не так много, как хотелось бы.       — О чем я думаю? — спросил Чимин бога, когда тот выключил свет, поставил окно на проветривание и улегся рядом, прижимая блондина к себе и цепляясь пальцами за соблазнительные булочки.       — О будущем. Ты хочешь узнать, когда я тебе надоем, — Чонгук поцеловал макушку Чимина, зарываясь носом в его волосы, а рукой проскальзывая непозволительно близко. Блондин инстинктивно сжался, но Чонгук настаивать не стал, уважая его желание.       — Мне и так страшно, а ты еще и шутишь.       — Я же сказал, что не трону больше. Расслабься. Чего ты боишься? — от этого тихого голоса стыла кровь в жилах. Действительно, чего можно бояться за спиной Чонгука? Общественного осуждения? Гнева родителей? Потери друзей?       — Не знаю, просто мне неспокойно.       — Спи, если хочешь, я попрошу Морфея…       — Не нужно, — Чимин уперся пальцами в грудь Гимероса, прочерчивая ноготком сердечко. — И запомни: если ты разобьешь мне сердце — я разобью тебе ебало.