Когда боги сошли с ума

      Утренняя пробежка проветрила Чимину мозги, вместе с тем переложив на плечи кучу нерешенных проблем. От них он едва не сгибался, а невидимый груз давил, словно каменная глыба. Консультация в клинике… О ней он думал с того самого момента, как поверил в бред Чонгука. Но поверить — это одно, а проверить — совершенно другое. И он, без пяти минут дипломированный медик, хотел видеть конкретные результаты. Переться в обычную клинику не вариант: там нормального омеголога не сыщешь, придется надеяться на собственные знания. Тэхен — отличная кандидатура на ассистента!       Чимин остановился у выхода из стадиончика, вытер полотенцем пот со лба и перевел дух. Туман уже рассеялся, поэтому Пак мог лицезреть вереницы школьников, собиравшихся ранним утром у здания на экскурсии. Детишки галдели, мальчики дергали девочек за косички, кто-то играл с дворовым котом, а учительница считала непоседливых учеников и пыталась их построить парами. У всех людей жизнь текла обычно и размеренно, только не у него.       Набравшись смелости, блондин позвонил Тэхену. Долгие длинные гудки настораживали, но потом Пак вспомнил, что Джин сегодня тоже дома, поэтому вклиниться в их сексуальный марафон было крайне сложно. Наконец, друг поднял трубку и что-то промычал уставшим голосом.       — Тэхен, сколько у тебя по ультразвуковой диагностике было? — Чимин понимал, что сходил с ума, но либо он выздоровеет от всего этого, либо поставит себе диагноз и смирится. Он взрослый человек. Он примет любую реальность. Даже если окажется, что он омега.       — Овердохуя от профессора Квана. Четыре поставил, представляешь? А что? — недоуменно пробормотал Тэ.       — Сгодится, — выпалил Чимин. — Мне нужна твоя помощь. Ты можешь сегодня вечером попросить у Сокджина ключи от кабинета узи? Мне нужно, чтобы ты посмотрел меня.       — Я похож на долбоеба? — разговор с другом больше походил на развод. — Чимина, что ты творишь?       — А что ты мне предлагаешь? Я не могу спать уже несколько ночей, эти дурацкие мысли не выходят у меня из головы! Я сойду с ума, но узнаю, наконец, правда это или нет!       — Окей, какую херню мы с тобой еще не творили, — легко согласился друг. В конце-концов, в этом нет ничего страшного, а узи — самая безобидная диагностика. — Приходи к восьми часам, если не будет ургентных больных, то я свободен.       — А врачи?       — Все уходят после шести, а от дежурных Сокджин прикроет, — успокоил друг.       — Хорошо, только не говори ему. Не хочу, чтобы он считал меня психом.       — Ты и так псих, Чима. Поверить в то, что омеги еще существуют, и притащиться на узи — это уже диагноз! — рассмеялся в трубку Тэхен.       — Я хочу, чтобы мы также посмеялись с тобой после обследования, — вздохнул Чимин. — Ладно, с меня пиво, дружище.       Вечером Чимин незаметно выскользнул из квартиры, сославшись на дела, и поехал в клинику. Врать не хотелось, а если Гимерос просекал его ложь, то это максимально глупо. Глупый человек едет совершать глупый поступок. Пак затупил на светофоре и под клаксоны торопящихся водителей двинулся с перекрестка в сторону медицинского центра, где подрабатывал Ким.       В вестибюле клиники его уже ждал Тэхен. Мило улыбнувшись пожилому охраннику, парни поднялись на лифте на пятый этаж. Без пациентов пустой тусклый коридор с лампами в самом конце создавал гнетущее впечатление, будто брошенный космический корабль в эру апокалипсиса.       — Срань Господня! Я все еще не верю, что ты решился на это, — клацнул языком друг. — Заходи, мелкий.       Пак кинул сумку на стул, а Тэхен зажег свет. Включенная аппаратура загружалась, резво мигая цветными индикаторами. С видом настоящего доктора Тэ поправил халат и сел на крутящийся стул перед узи-установкой. Чимин прекрасно знал, как работают датчики, что значат колесики и кнопочки, но сделать процедуру сам себе не мог. Хотя он обязательно изучит результат.       — Ложись, придурок, — кивнул друг на кушетку.       — Иди в жопу! — буркнул Чимин ощущая, как подгибаются от страха ноги. — Мог бы и повежливее, у меня вообще-то стресс.       Он на экзаменах никогда не трясся, как сейчас. Наверное, так чувствуют себя люди в ожидании смертельного диагноза. Чимин искренне проникся мыслями пациентов, ждущих от врачей неприятных новостей. Сейчас он стал в один ряд с теми, для кого приговор человека в белом халате означал жить или умереть. Конечно, от этого Пак не умрет, но и привычной жизни уже не будет. Да нет, это все бред! Чимин старался гнать от себя дурные мысли, попутно расстегивая брюки.       — Чима, у нас не так много времени. Поторапливайся, засранец. Если я понадоблюсь в приемном отделении, то мы ничего не успеем, — Тэхен нервно колотил красивыми пальцами по столику. Аппарат уже готов, параметры засветились на мониторе, а в руках друга оказалась бутылочка с гелем.       Пак лег на кушетку, спустил брюки до бедер и оттянул боксеры. Неприятный холодный гель заставил мышцы живота напрячься.       — Расслабься, — приказал Тэхен и надавил датчиком на паховую зону.       — Сделай снимки, — прохрипел от волнения Чимин.       — Обязательно.       На идеально гладкой выбритой коже датчик скользил, как по по маслу, раскачиваясь в разные стороны, а рука Кима нажимала на живот то сильнее, то слабее. Противная клеенка на кушетке прилипла к уже мокрой от пота пояснице, а ягодицы горели огнем. Блондин пытался прочесть инфу на лице Тэхена, но друг молчал, сведя брови и вглядываясь в монитор.       — Ну что там? — пискнул Чимин, ибо неведение душило хуже страха смерти. — Тэхен, я готов услышать все.       — Полежи тихонько, — попросил Ким, повторяя манипуляцию в одном месте.       — Ты во мне дырку протрешь!       — Не агрись!       Тэхен замолчал, потому что получил заслуженную четверку у профессора Квана не просто так. И Ким отлично знал, как выглядит норма и патология на узи малого таза. И то, что здесь есть что-то лишнее, друг тоже понимал. Он с минуту молчал, вглядываясь в черно-серый экран, делал замеры, клацал на сохранение кадров. Опухоль он категорически исключал, ибо образование полое. Оно очень аккуратно устроилось между других органов мужской репродуктивной системы Чимина, будто было здесь всегда. Активное кровообращение говорило о том, что орган функционирует, а его объем, форма и структура не вызывали опасений — ткани однородны, границы четкие, признаков воспаления нет.       — Все! — Чимин дернулся, ибо терпеть неизвестность стало невозможно. — Что там? Дай сюда.       Пак вытер гель, натянул трусы и застегнул брюки. В абсолютной тишине охреневший Тэхен уступил другу место перед монитором. Нет, из его уст никогда в жизни не выйдет этот приговор! Пусть смотрит сам. Тэ облокотился об ширму и вытер пот со лба. Это совершенно немыслимо и невозможно.       — Еб твою мать, — раздался жалостный голос Чимина. Он разглядывал на мониторе кадры, сделанные Тэхеном, и в режиме записи смотрел, как работает его организм.       — Что это? — выдавил из себя друг. Если есть один процент, что Тэ ошибался, он хотел бы использовать этот шанс.       — Совершенно здоровая омежья матка, — выдохнул Чимин и зарылся пальцами в волосы. Ему все понятно. Гимерос не врал. — А это яичники у боковых стенок таза, — Пак ткнул дрожащим пальцем по сторонам, где располагались в брюшной полости еще два небольших овальных образования.       — Ни фига се.       — Как такое может быть? — Чимин ошарашенно смотрел в монитор, изучая каждый орган. — Это невозможно с научной точки зрения. Мой отец и моя мать — не омеги. Получается…       — Что у тебя просто сошлись два рецессивных гена, — завершил за него Тэхен. — Скорее всего, твои родители — носители этих генов. А ты говорил, что омеги вымерли! То, что твои родаки встретились — не случайность, но родилась же у них такая высокомерная сучка, как ты!       — Не смей говорить обо мне в женском роде, понял? Это неправильно, Тэхен! Почему я?! Почему я должен стать генетическим уродом?! Уебским экспериментом природы!       — Ты не эксперимент, не ори так! Погоди, Чима, давай переделаем, — Тэхен активизировался и согнал друга со стула. — Трансректальное будет надежнее. А если мы и правда объебались? Или ты зассал?       — Нет, спасибо, я не хочу ничего совать в свою задницу, — с горькой усмешкой сказал Чимин, все еще находясь в шоковом состоянии. — Я убью его нахер… — бормотал под нос Пак.       — Чим! — Тэхен схватил его за руку у выхода. — Попробуй сдать сперму на анализ.       — Это еще зачем? — в голове Чимина и так полная каша, он ни хрена не соображал, а Тэхен не отпускал руку и насильно утянул на кушетку.       — Послушай меня, — выдохнул друг. — Ты же помнишь, что написано в учебнике: омеги отличаются не только способностью вынашивать детей. Мужчины-омеги не способны к оплодотворению, понимаешь о чем я?       — Ты хочешь сказать, что я еще и бесплоден, идиота кусок? — эта новость убила Чимина едва не больше, чем первая. Он рассчитывал избавиться от Гимероса и держать информацию в тайне. Никто не должен знать об особенностях его организма, пока это не всплывет по необходимости. Потом он уже что-то придумает, а пока возможность создания семьи с женщиной и ощущение того, что он мужик, еще маячила на горизонте.       — Омеги не могут иметь детей, их семенники просто не вырабатывают сперматозоиды, — пожал плечами Ким. — А в остальном мужская половая система такая же, как у людей. Если у тебя азооспермия, то…       — То я никогда не смогу стать отцом, — Чимин прикрыл глаза. Как он скажет своей будущей спутнице, что бесплоден? Разве он виноват в том, что его тело бракованное? Он никогда не возьмет на руки собственного малыша, не споет ему колыбельную, не будет убаюкивать его, когда у того заболит животик или начнут резаться зубки…       На глазах выступили слезы. Чимин не плакса и никогда им не был, но когда в двадцать три года мир человека рушится за пару минут, хочется рвать на себе волосы. Слезы — это меньшее, что его сейчас беспокоило.       — Чимин, послушай, но ты можешь родить…       — Совсем ебанулся? Что ты, блядь, несешь? — Пак подскочил, понимая, что хочет сказать Тэхен. — Психи!       Блондин выбежал в пустой коридор клиники, задыхаясь от спирающего чувства паники. В груди катастрофически не хватало кислорода, будто кто-то схватил его за шею и умело душил. Ощущение чужих пальцев на коже не покидало, и Чимин стал у открытой форточки окна, выходящего во внутренний двор. Чимин в порядке. Это не смертельный диагноз, он может жить. Отрешенным взглядом парень уставился на подъезжающий автомобиль скорой и услышал тихий звук мобильника за дверью. Тэхена вызывали в приемное. Друг клацнул светом, закрыл дверь на ключ и, проходя мимо Чимина, сочувственно похлопал его по плечу.       — Мы что-нибудь придумаем, Чим, — кинул он и побежал к лифту, а Чимин поплелся в сторону лестницы.       Домой он пришел ближе к полуночи. Возвращаться не хотелось совершенно, но и бесцельно жечь бензин на трассах Сеула тоже не было смысла. Он кинул ключи на полочку, сбросил кроссовки и посмотрел в коридор. На ковре отражалась линия света из приоткрытой двери в спальню. Гимерос не спал. Ждал. Пак горько ухмыльнулся: они похожи на супружескую пару, живущую много лет вместе. Один не засыпает без другого. Из кухни донесся ароматный запах еды. Внутри что-то кольнуло. Гимерос старался изо всех сил, а у Чимина даже нет сил похвалить его стряпню.       — У тебя что-то случилось, — в дверях спальни сложив руки в замок стоял бог. И это был не вопрос, а утверждение. Как же он тонко чувствовал настроение Чимина. Вот бы Миён хоть раз понимала его с полуслова.       — Я хочу побыть один, — Пак поплелся в гостиную и закрыл за собой дверь. Сегодня впервые за последнее время он будет спать один.

***

      Через два дня Чимин записался в медицинский центр. Совет Тэхена сделать спермограмму был здравым. В конечном итоге, лишним не будет, а возможно подарит надежду на нормальную жизнь. Этот кошмар должен закончиться. С волнением выйдя из клиники, Чимин покрутил мобильник. Вечером результаты скинут на электронную почту. Будто чувствуя его волнение, позвонил бог.       — Привет, ты не хочешь прогуляться? — раздался бодрый голос в трубке.       — Выходи к метро, я заберу тебя через пятнадцать минут, — вздохнул Чимин и пикнул сигналкой.       Возможно, в ожидании результатов он немного развеется. Гимерос не такой плохой компаньон, если речь шла об отдыхе.       — Это снова свидание? — Пак грустно улыбнулся, глядя на Чонгука с букетом в руках. Он топтался на обочине, выглядывая авто Чимина. — Я не девчонка, и таскать мне цветы вовсе не обязательно.       — Ты сам не заметил, как улыбнулся при виде цветов, — прошептал бог на ухо. — Одна твоя улыбка стоит больше, а этот букет — лишь способ увидеть ее снова. В последние дни ты очень грустный, поэтому я решил…       — Спасибо, — Чимин аккуратно взял букет и понюхал колокольчики.       Пак устроил цветы на заднем сиденье автомобиля и закрыл машину.       — Куда пойдем?       — Давай просто пройдемся, — вздохнул Чимин. — Меня тошнит, я не хочу есть. Лучше побуду на свежем воздухе.       Гимерос молча плелся за парнем, пока блондин не свернул в безлюдный парк, где они могли поговорить без чужих ушей.       — Я был в клинике, — Чимин набрался смелости. За последние два дня он уже сам не вывозил того, что знал. Ему нужна поддержка и понимание. — Все подтвердилось. Сегодня вечером придут еще одни результаты.       — Что это за результаты?       — Мой шанс на нормальную жизнь, — не кривя душой, ответил парень. — Чонгук, наша связь… твое приключение… — блядь, он вообще не знал какие слова подобрать. — В общем, все это не может длиться долго. Ты не приспособлен к жизни на Земле, а я хочу создать семью и иметь детей, понимаешь?       — Нет, не понимаю… — Гимерос покачал головой и уставился на Пака.       — Результат спермограммы, — признался Пак. — Я смогу узнать, стану ли я когда-нибудь отцом. В нормальном смысле этого слова, — подчеркнул Чимин.       Чонгук обиженно поджал губы и отошел. Стать отцом в нормальном смысле означало продолжить потомство со смертным. Все шаткие мостики, которые он прокладывал, грозились рухнуть из-за дурацкой прихоти земных существ.       — Не злись, — Чимин подбежал и схватил его за руку. — Я не скрываю от тебя это и буду честным до конца. Да, я хочу, чтобы со мной все было в порядке.       — С тобой и так все в порядке, — буркнул Чонгук, а его глаза злобно сверкнули.       — Я хочу жить в мире обычным человеком, понимаешь? — последние аргументы звучали неуверенно. — Посмотри в конец улицы. Видишь, там стоит закрытый магазин? Раньше это был магазин для омег. Теперь там нечего продавать, потому что нет покупателей. Когда-то в Сеуле работала радиостанция специально для омег, издавались омежьи журналы, работали клубы по интересам, но сейчас все это исчезло. Мутации привели к тому, что люди утратили эти гены.       — Но у тебя они есть благодаря божественной крови, — подметил Гимерос. — И ты единственный, кто может вернуть омег в мир людей. Что плохого в том, что мужчины могут быть омегами, а женщины — альфами?       — Раньше все так и было, но…       — Но вы сами придумали кучу условностей. Мир изменился, Чимин, он меняется каждый день. Ты боишься того, что тебя запрут дома и сделают инкубатором для продолжения рода? Ты думаешь, что начнешь страдать от течек и запаха? Сегодня это все не руководит омегами из-за того, что вы перестроили свои организмы. Омеги сильнее, чем ты думаешь. И нет ничего зазорного в том, что ты такой особенный. Мир ждет того, что омеги вернутся. Откроются магазины, вновь заработают клубы, а в поддержку омегам создадут сайты в Интернете.       — Может быть, ты прав, но это решать только мне. Пойдем, прогуляемся в парке.       Чимин потянул бога в парк развлечений недалеко от центра, где они пробыли почти до самого вечера. Гимерос узнал много о том, как развлекаются люди. Больше всего ему понравилось колесо обозрения, с высоты которого он надеялся увидеть замок отца, но плотные облака, затянувшие небо, были настроены против этой идеи.       — Попрошу Эола разогнать их, — недовольно сказал Чонгук.       — Ты соскучился по своим родственникам?       — Нет, — он снова беспечно пожал плечами. — Хотел показать тебе, как прекрасен Олимп. Ничего, как нибудь в следующий раз.       — Обязательно, — Пак сжал его руку и почти поверил в то, что это возможно.       Писк входящего сообщения пришелся не вовремя. Когда они, наевшись сладкой ваты, смеясь вытирали друг другу липкие рты и еще больше пачкались, Чимин почувствовал в кармане вибрацию. И хотя смотреть было страшно, но результат от этого другим не станет. Чимин спешно выбросил в урну салфетку и отошел на скамейку. Гимерос сел рядом, но блондин и не скрывал. Прикрепленное от лаборатории письмо всего в несколько килобайт содержало приговор. Чимин открыл документ и уставился в таблицу.       — Черт… я так и знал…       — Это…       — Да, — Пак поставил локти на колени и закрыл лицо ладонями. — Я не могу иметь детей.       Мир обрушился во второй раз. Слишком часто и больно для молодого человека, который строил планы на жизнь, имел четкие представления о том, каким будет его завтра. Теперь завтра туманное, а надежда на счастье разбилась вместе с хрупким бытием.       — Я ненавижу тебя, — прошептал Чимин сквозь слезы. — Ты понимаешь, что от тебя только проблемы? Нахер ты мне сдался? Ненавижу! Ненавижу!       — Цветочек… — Чонгук вскинул непонимающий взгляд на Чимина и застыл с открытым ртом, когда на него посыпался град проклятий.       — Прекрати! Я сыт твоими комплиментами по горло! — Пак вскочил со скамейки, вытирая выступившие слезы. — Боги просто сошли с ума, делая из нас игрушек!       — Чимин! Успокойся! — Чонгук подошел ближе, не давая ему сбежать. — Просто подумай о том, что я тебе скажу!       Гимерос взял заплаканное лицо Чимина в свои ладони и пристально посмотрел в глаза, чтобы наладить контакт со смертным.       — Ты можешь иметь детей. Как никто другой ты способен сделать больше. Ни один мужчина не имеет таких особенностей, которые есть у тебя. И для меня ты тоже особенный, — от этих слов Чонгука у Чимина кольнуло в груди. — Уникальность твоего организма в продолжении рода и спасении всего человечества. Жизнь на Земле усложнилась. Многие женщины не хотят детей, намеренно избавляются от них еще в утробе, а некоторые больны и не способны произвести потомство. Арес сказал, что омеги должны вернуться в мир, иначе человечество вымрет. В мире идут войны, голодают люди, случаются потопы, катастрофы и землетрясения, которые забирают тысячи жизней каждый год. Вы придумали интернет, запускаете корабли в космос, хотите оказаться на одном уровне с богами, позабыв, что население Земли сокращается. Вы изобрели оружие, способное уничтожить все человечество, но до сих пор не научились жить как люди.       — Чонгук! Ты наговорил много красивых, но бесполезных слов. Не нужно начинать то, что не сможет иметь продолжения.       — Ты должен стать тем, кто вернет на Землю омегаверс.       — Но почему я? Где альфы, которые тоже должны участвовать в этом процессе? — ощетинился Чимин.       — Каждый мужчина альфа, — утвердительно сказал бог.       — А как же…       — Твои дети будут омегами. Омеги будут рождаться до того момента, пока на Земле не восстановится равновесие. Только тогда угроза исчезновения человечества отступит.       — Я не могу, — Чимин выдернул руки из его стальных оков. — Я не хочу нести на себе этот груз. Люди жили и раньше, проживут они и без моей помощи, — блондин отвернулся, кусая губы. — Все, поехали домой.

***

      Нагулявшись на воздухе, Гимерос заснул, а Чимин всю ночь ворочался, не смыкая глаз. Его раздирали мысли о том, что последние дни поставили жирную точку в их с Чонгуком отношениях. Собственно, и отношений никаких теперь не было. Бог терпеливо смотрел, как Чимин отстранялся на край кровати и даже не пытался обнять, только глядя на парня и громко вздыхая. Чимин так и заснул, укутанный одним лишь одеялом.       Посмотрев на будильник, Пак снял оповещение, чтобы не разбудить Гимероса. Шесть утра… Через полтора часа в Пусан отправляется скоростная электричка. Всю ночь он думал с кем посоветоваться, и выбор очевиден — отец. Чонгук лежал рядом на спине, он лишь наполовину укрылся черными атласными простынями и был воплощением греха и секса. Чимин жадно наблюдал за равномерно вздымающейся грудью и очертаниями кубиков на животе. Их влечение уже трудно отрицать — Пак пододвинулся ближе, потому что его дико, по-животному тянуло к Гимеросу. Огонь между ними не угас, наоборот, разгорался с новой силой, сжигая все на своем пути. Сегодня Чимину хотелось, чтобы сгорело все вокруг, весь мир с его чертовыми условностями, а они остались вдвоем где-нибудь на необитаемом острове. «Сумасшедший», одернул Пак сам себя за глупость. Внизу живота стало теплеть, по коже прошлись мурашки, а пальцы закололи от желания коснуться губ Гимероса. Он спал так крепко, что Чимин уже занес руку над его лицом, чтобы провести по нижней и поцеловать в родинку на прощание, как его отрезвил охрипший ото сна голос.       — Хочешь заполучить меня во сне?       — Придурок, — дернулся Чимин от неожиданности.       — Куда ты так рано? Сегодня же суббота.       — Мне нужно уехать на пару дней, — недовольно ответил Пак, когда бегство не удалось. — Разберешься тут пока сам. Деньги у тебя есть. Не забудь покормить Белоснежку и отвези ее на прививку.       — Когда ты вернешься?       — Мне нужно побыть одному, Чонгук.       Гимерос замолчал, наблюдая за тем, как Чимин кидает в сумку несколько вещей из нижнего белья, пару футболок, спортивки и мастерку. По объему собранных вещей и правда на пару дней.       — Я буду ждать тебя завтра вечером.       — Не ставь мне условий, — Чимин нервно и показательно докинул еще футболок. Ишь, возомнил тут себе! — Я вернусь, когда приму решение.       — Я могу на него повлиять? — заинтересованно спросил бог.       — Наверное, твои божественные чары с ебанцой и на это способны, но надеюсь, что ты не сделаешь этого, — Пак устало потер лоб и посмотрел на бога. — Моя жизнь — это только мои решения и моя ответственность. Я не собираюсь плясать под вашу дудку. Ищите себе другого дурачка или катитесь к черту, если вы способны на такие поступки.       — Ты все еще обижен на меня.       — Чонгук, — Чимин прислонился к стене и выронил сумку из рук. — Я не держу на тебя обиду. Но я не позволю похерить то, к чему шел столько лет. Я не хочу кривить душой — ты мне нравишься, но только одного этого мало, чтобы прожить вместе долгую и счастливую жизнь. Мы разные.       — А говорил, что мы одинаковые, помнишь? У тебя есть член, и у меня есть член — мы одинаковые.       — Да пошел ты! — Чимин схватил сумку и выбежал из квартиры.       Такси, ожидавшее у подъезда, мигом долетело до вокзала, и Чимин уселся в поезд, прижимая к себе сумку. Он никогда даже не думал, что будет так позорно бежать из Сеула, чтобы не сдаться самому себе. Находиться с Гимеросом рядом становилось все сложнее. Внутри все кричало о том, что он должен остаться с ним рядом, но холодные трезвые мозги перекрывали кислород и заставляли задыхаться от неизбежности: все это невозможно.       Стук колес убаюкал блондина, и он даже поспал с часок, прислонившись щекой к стеклу вагонного окна. Родной город встретил его морской прохладой, голубыми небоскребами, взмывающими ввысь, огромными магазинами, и привычным запахом рыбы с рынка неподалеку. Повсюду толкались шумные туристы, приехавшие посмотреть на Пусан — морскую жемчужину Кореи. Чимин воспрял духом и отправился на автобусе домой.       Небольшой двухэтажный домик утопал в цветах. Ими всегда занималась мама Чимина, вот и сейчас Пак присел возле огромного куста с распустившимися желтыми лилиями, которые Пак Суан с утра уже полила и взрыхлила вокруг землю. Во дворе залаяла собака, и Чимин толкнул железную калитку, проходя внутрь.       — Чимина! — мама высунулась в окно, помахала ему рукой и спустя минуту показалась в дверях, пока сын тискал лабрадора. — Почему ты не предупредил? Я бы испекла твой любимый пирог! Ты надолго?       — Все нормально, мам, — Чимин обнял ее и прижал к себе. — Я на пару дней… наверное… В университете занятий уже нет, у меня есть неделька отдохнуть и побыть с вами.       — Отлично! Заходи, Чихен уже проснулся. Мы все так соскучились по тебе!       — А папа дома? — Чимин хотел дать себе по лбу за глупость. Он так быстро бежал из Сеула, что даже не позвонил перед приездом.       — Должен вернуться к вечеру, — женщина забрала у сына сумку и подтолкнула к лестнице. — У него конгресс в Японии, а потом встреча с профессором Токагами.       — А у тебя как дела?       — Все так же, — отмахнулась мать. — На прошлой неделе запустили новую линию препаратов, а теперь боремся за лицензию на изготовление вакцин. Зайди пока к брату, а я приготовлю завтрак.       Суан занесла сумку в комнату сына, и спустилась вниз, а Чимин отправился к брату, который досыпал после очередной вечеринки. Он — студент Пусанского университета иностранных языков. Чимин потянул мелкого за кудри и позавидовал — на третьем курсе он тоже мог беззаботно спать и гулять, не думая ни о чем. Золотое время, не то, что сейчас.       Глава семейства, как и обещала мама, вернулся к вечеру. Ужинать Минджу не захотел, а вот по Чимину так сильно соскучился, что долго не выпускал сына из крепких мужских объятий.       — У тебя что-то стряслось? — спросил он, осматривая старшего отпрыска.       — С чего ты взял? — дернулся Чимин и выдал себя.       — На тебе лица нет. Я же вижу, что маме и брату ты улыбаешься через силу.       — Тебя не проведешь, — Пак прочертил кроссовком линию на земле и ковырнул камешек. — Пройдемся по набережной к пляжу? Я хотел с тобой поговорить.       — Предупреди маму, а я возьму нам куртки. Вечерами на море холодно, ты же знаешь.       Море и правда было прохладным. Чимин снял кроссовки и пробежался по кромке берега, как в детстве, когда они с Чихеном летели наперегонки до пристани и обратно. Вода, захлестывающая ноги выше щиколоток, заморозила Пака до покрасневшего носа. Он вернулся к отцу, сел на лавочку на пустынном пляже и отряхнул песок с ног.       — Как дела в Японии? — поинтересовался Чимин, оттягивая неловкий разговор.       — Хорошо. Есть небольшое продвижение. Но ты же не об этом приехал поговорить. Что тебя волнует, сын? — отец сжал руку Чимина и положил себе на колени, поглаживая пальцы, словно маленькому.       — Я не знаю, как тебе рассказать, пап, — у Чимина вдруг в горле собрался комок. От всех невыплаканных слез и близости самого родного человека хотелось разрыдаться прямо у папы на груди, чтобы он приласкал и сказал, что все обязательно будет хорошо. — Наверное, — черт, как же тяжело говорить, — ты будешь разочарован мной.       — Я не могу разочароваться в своем ребенке, — возразил Пак. — Ты и Чихен — мои дети, частица меня. Я вырастил вас и все, что заложено — это мое воспитание. Как же я могу разочароваться в самом себе?       Чимин вытер мокрый нос. Он ожидал, что отец отреагирует не так остро, но подобные слова его полностью расквасили.       — Похоже, что я гей, — выпалил Чимин одним махом и тут же покраснел от стыда.       — Я рад, что ты мне не признался в убийстве, ограблении или изнасиловании, — вздохнул мужчина. — Этого я действительно не хотел бы слышать никогда.       — Но папа! Ты не воспитывал меня геем! — Чимин вскочил с лавочки и с обидой посмотрел на отца. — Я не хочу быть таким.       — Чимина, сядь и успокойся, — Пак потянул сына за куртку и устроил рядом с собой. — Гей ты или нет — неважно, пока ты мой сын. И ты всегда останешься им, что бы ни случилось. А то, что ты не хочешь таким быть — это не твое желание. Мы выбираем, кем мы хотим стать: пекарем, учителем или врачом, но мы не выбираем то, кто мы есть. Я приму любое твое решение, если ты сам примешь его.       — Я не знаю, пап, — выдохнул Чимин.       — У тебя, кажется, была девушка… Мина… Мин…       — Миён, пап. Мы расстались.       — А кто этот парень?       — Он… — Пак подумал, что отцу не стоит рассказывать обо всем, иначе он сочтет его психом. — Мы случайно встретились.       — И как же зовут твоего избранника?       — Чон Чонгук, — Чимин снова ляпнул первое попавшееся на ум и жалостно промямлил. — Только не называй его избранником. Я его не выбирал.       — Ну хорошо, значит просто друг, — Пак легонько хлопнул Чимина по ладони.       — Но это еще не все, — позориться, так до конца. — У меня есть проблемы со здоровьем, пап.       — Это не проблемы, Чимин, это твоя особенность. Я не хочу, чтобы ты относился к этому с негативом, — Пак-старший уставился на сына, изучая эмоции на его лице.       — Что?! — блондин чуть со скамейки не свалился. — Ты все знал? И мама тоже? Но как? Почему?! Почему вы мне не сказали?!       — Не кричи, сынок, — отец снова ласково погладил его по руке. — Когда ты в детстве упал с велосипеда, я повез тебя в клинику, потому что ты жаловался на боль в животе. Мама тогда тоже приехала на осмотр, и врач сказал нам, что строение твоего тела отличается, понимаешь?       — Но почему вы мне ничего не сказали?! Почему я должен узнавать об этом сейчас? — Чимин вырвал руку из ладони отца и схватился за волосы.       — Чимин, мы договорились с доктором, что не будем предавать огласке диагноз, хотя он настаивал на полном обследовании и наблюдении за твоим развитием. Мама долго плакала и уговаривала доктора не портить тебе жизнь. Иначе ты бы не вылазил из клиник, а десятки научных сотрудников защитили диссертации. Врач согласился, но с одним условием — ты приедешь к нему, если захочешь… В общем, если захочешь иметь детей.       — Я не могу иметь детей! — Чимин рявкнул на отца от злости и тут же притих, понимая, что тот не виноват. — Я бесплоден.       — Ты не понял. Если захочешь иметь детей иным образом, нежели все.       — Господи, и ты туда же… — Чимину хотелось кинуться в море и охладить кипящий мозг, а лучше утонуть в черных волнах и покончить разом со всеми проблемами. — Поэтому ты не удивился, что я гей? — горько усмехнулся Чимин.       — Нас предупредили о том, что ты можешь чувствовать симпатию к людям своего пола. Ведь раньше омеги могли жить однополыми семьями и не всегда альфой был мужчина, а омегой — женщина. Родители моего отца — однополая пара.       — Ты никогда мне не рассказывал об этом.       — Ты не спрашивал, но это не меняет сути. Омеги нормально существовали в однополых отношениях, и только современный мир стал навешивать ярлыки. Поэтому спешу тебя успокоить, сын, но ты не гей. Так можно назвать альфу, который любит альфу. В твоем же случае такое определение неправильно. В мире омегаверса отношения с Чонгуком совершенно нормальны.       — И общество не отвергнет меня?       — Нет. Твой организм работает иначе, Чимин. Твоя связь с Чонгуком — не сексуальный эксперимент, не протест против общества, не болезнь и не испорченность. Но даже за это я бы не смог отругать тебя, сын. Поэтому не думай, что мы с мамой станем отговаривать тебя. Мы давно готовы к тому, что это произойдет. И по твоему виду я сразу понял, что ты узнал обо всем.       — Н-да, — Чимин не знал что сказать, но тут его телефон засветился входящим сообщением. Чонгук спросил, как прошел его день, отчитался о посещении ветеринарной клиники и прикрепил фото сладко спящей на его животе Белоснежки. Традиционное пожелание спокойной ночи и три сердечка в конце переписки. Как идиот, Чимин уставился в экран и улыбнулся. Он понял, что сильно соскучился по Гимеросу и малышке. Чимин обвел ее изображение пальцем и показал папе.       — Смотри, это Чонгук, — он удивился теплоте в своем голосе, будто говорил о самом дорогом в жизни человеке. — А это Белоснежка. Мы вытащили ее из подвала, и теперь она живет с нами.       — Вы вместе живете? — удивился отец.       — Так получилось, — вздохнул Чимин. — Наше знакомство было м-м-м… стремительным.       — Может и не стоит противиться тому, что происходит в твоей жизни?       — Я все еще не могу принять это, отец.       — Ты любишь его?       — Странный вопрос. Месяц назад я даже не думал, что буду сидеть с тобой на пустынном пляже и раздумывать о таких вещах. Месяц назад у меня была девушка и жизнь, полная планов. Теперь все это покатилось к черту и я уже не знаю, чего хочу. Хочу разобраться в себе. В своих чувствах. Хочу понять, что все делаю правильно. Это так сложно, пап.       — В жизни никогда не бывает легко. Возьми это, — отец открыл бумажник и вытащил из внутреннего кармана визитку с потрепанными краями. Похоже на то, что она действительно хранилась там двадцать лет. — Это контакты того врача. Если ты надумаешь — обратись к нему.       Чимин аккуратно взял небольшую белую картонку с потертым золотым тиснением.       — Клиника «Асклепий»! Ну конечно! — блондин разразился нервным смехом, держа в руках визитку. — Ловко же он обвел меня вокруг пальца!       — Ты о чем?       — Да так, пап. Не обращай внимания, все нормально, — Чимин засунул картонку под чехол телефона и застегнул курточку. На море совсем стало прохладно. Отец с сыном посидели еще немного вместе и отправились домой.       — Я хочу побыть в Пусане с недельку. Мне нужно подумать одному, — сказал Чимин, устало падая на свою кровать и рассматривая комнату. За время, что он жил в Сеуле, здесь практически ничего не изменилось: на полке стояла его коллекция солдатиков, статуэтка Железного Человека, в конце комнаты прибит дартс с дротиками, а на стене аккуратно подклеены плакаты с популярными группами.       — Мы с мамой всегда тебе рады. И мы всегда поддержим тебя, — подмигнул отец, закрывая дверь в комнату сына.