Потерянный

Нет ничего постыдного в страхе перед битвой. ©Генерал Тунг

      Дорога казалась нескончаемой, но солдаты шли спокойно, приученные к режиму и строгости, они сохраняли поистине стойкую выдержку. Впереди их вёл генерал Тунг, позади двигались остальные. Никто не разговаривал, каждый пребывал в молчании и ожидании. Тишина становилась неприятной, отягощая путь. В воспоминаниях Шанга в предыдущий раз всё было куда веселее, по крайней мере, солдаты напевали песню и шли в надежде на лёгкий бой. Никто не знал, что впереди их ждёт печальная картина.       К вечеру они разбивают лагерь и выставляют часовых. Первым вызвался Шанг, ему хотелось послужить общему делу и как-то ускорить происходящее. Нити прошлого истончались, осталось немного до того, чтобы связь была разрушена и он это понимал. Ему казалось, будто всё ускользает и он не способен изменить ситуацию. От того оставался единственный выход — покориться воле Предков.       Он всё думал о словах Мулан и не мог их должным образом прочувствовать. Не всегда голос сердца легко понять, порой он заглушается криками разума. И разум, подобен маленькому ребёнку, который топчет ногой и требует, чтобы было сделано по его желанию. Не так просто следовать за порывом сердца, ему — это сложно. Однако теперь, в тишине, он признавался, что в ту ночь был слишком резок с Мулан, что зря нагрубил принцессам и друзьям. Но он следовал за долгом. И его долг указывал ему доставить их в Ки Гон. А сердце молчало, скрытое суровым голосом рассудка.       Его взгляд привлекает Хуа Дзюн. Он покидал шатёр генерала Тунга и был чем-то озадачен и даже печален. Шанг наблюдал за ним, осознавая, какая тайна лежит на его сердце и как она тревожит душу солдата. И он мог бы как-то рассказать ему правду, но боялся тем самым нарушить равновесие. Ему казалось, что лучше не мешать Хуа Дзюну совершить подвиг, на который способен был Пинг и способна только Мулан. От того он тут же обратил свой взор вдаль. Стоит быть в стороне и не мешать ему идти своим путём. Он сделал всё, что мог. Дальше в путь вступает сила Предков.       Следующий день прошёл так же в пути. Неведомым образом с ним рядом оказался Хуа Дзюн, что удивило Ли Шанга. Но он ничего не произнёс, они обменялись взглядами и молча двигались в путь. Он заметил, что Хуа Дзюн был мрачнее тучи и что-то сильно тяготило его. И это передавалось ему. Как бы не храбрился Шанг, пытаясь отдалиться от него, но ему хотелось поддержать друга, поддержать Мулан. Однако при мысли о том, что его товарищ — женщина, Шанг терял былую смелость. И от того вновь молчал. Легче видеть в нём Хуа Дзюна, чем Мулан.       К вечеру они прибывают в близлежащую деревню перед крепостью и их взгляду предстаёт ужасная картина. И вновь сердце Шанга сжалось, он сделал глубокий вдох. Все умерли, ни одного живого человека, ни одного живого солдата. Дома сожжены, вокруг трупы, много трупов. Шанг прошёл вперёд и его взгляд привлекла маленькая тряпичная кукла, с глазами пуговками и чёрными волосами. Она была в красном платьице, брошенная, среди пепла, боли и смерти. Невольно, он потянулся к ней.       — Четвёртый полк… — голос генерала Тунга был приглушён. Он охрип и говорил медленно. — Это сделал Бори Хан.       Взяв в руки куклу, Шанг сжал её в руках. Пока каждый сохранял молчание, Шанг без труда нашёл мёртвого генерала четвёртого полка. Ему отчётливо вспомнился тот день, когда он узнал о гибели отца. Ту боль, что была в его сердце, он запомнил хорошо, она печатью легла на его сердце и осталась с ним навсегда. Он хотел лишь одного, отомстить за него и спасти Китай. Это всё, что было в его силах.       — Никто не выжил… — к нему подошёл Сверчок, он произнёс это по-особенному. Казалось, будто их путь предрешён. Но Шанг знал, что это не так.       — Бори Хан ответит за это, — произносит он и кладёт куклу перед мёртвым генералом. Когда-то так сделал Пинг. Отчего-то этот момент отчётливо ему вспомнился.       — Пора двигаться дальше! — приказал генерал и они отправились в путь и уже к ночи дошли до крепости.       Их встретил гарнизон солдат, поприветствовал и рассказал всю сложившуюся обстановку. Практически следом прибыли лазутчики и они донесли о расположении Бори Хана. До него было половина дня пути и при этих словах часть солдат заметно занервничала. Особенно выделялся Сверчок.       — Они готовятся к сражению. Их несметно много, — слова, которые погрузили в тишину весь полк. Каждый слышал собственное дыхание и стук сердца. Могильная тишина, гнетущая, пробирающая холодом до кожи.       — Мы должны выступить на рассвете. Тот, кто контролирует противника, действует первым. Готовимся, — слова генерала были предельно ясны и прозвучали для каждого, как приговор.       После недолгих приготовлений солдаты собрались небольшими компаниями у костра. Шанг так же присоединился в компанию к Яо, думая о сражении, как о новой возможности вернуть себе утраченное имя. Рядом с ним сидел Сверчок и Хуа Дзюн, напротив Яо, Линг, Чьен По и Чэнг.       — Что мне передать вашим мамочкам, когда вы умрёте? — Яо пытался разбавить мрачность обстановки своими шуточками, однако каждый был погружён в себя.       — Мы не умрём. Вы сильные и храбрые воины, и вы справитесь, — подбадривал их Шанг. Ему не хотелось, чтобы они теряли веру раньше времени. Их дух должен быть крепок в предстоящей битве.       — Мы да, а вот Сверчок, кажется, трусит, — Яо смеётся в привычной ему манере, громко, вызывающе. Он толкает того в плечо.       — Не смешно, — отмахивается тот.       — Ты так уверенно говоришь. Но кто знает, переживём ли мы завтрашний день, — голос Линга был тихим и обречённым.       — Я знаю, — едва слышно произносит Шанг. Никто не заметил его ответ, кроме Хуа Дзюна. Он уловил его взгляд, удивлённый и любопытный.       — Может, мы больше никогда не увидимся, — продолжил Линг.       — Мой отец однажды сказал мне: «смелости без страха не бывает», — вмешивается Хуа Дзюн и бросает краткий взгляд на Шанга.       — Но если трясёт? — спрашивает Чьен По.       — Страх побуждает к действию. Сила не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы вопреки ему действовать. И великие воины боялись, — поддерживает Хуа Дзюна Шанг и ловит его взгляд. Невольно на его лице проскальзывает улыбка и даже в темноте он улавливает смущение Мулан. От того и сам смущается, а сердце начинает биться быстрее.       — Хочу поддержать Ли Шанга. И сказать всем вам, мы выживем, — Хуа Дзюн говорил уверенно и спокойно, голосом, который так напоминал ему его прежнюю Мулан. — Я защищу вас.       — Мы защитим друг друга, — так же поддерживает его Шанг. Все смотрели на них с неподдельным интересом, они говорили так, будто заранее планировали речь, но всё получалось само собой.       — Чего бы это не стоило, — чуть ли не в один голос произнесли Хуа Дзюн и Шанг.       Их взгляды встретились лишь на мгновение, но за этот краткий миг, казалось, будто между ними образуется нить, которая будет их связывать. Это чувство показалось Шангу инородным и он тут же поднялся и покинул их, направляясь в дальнюю часть крепости. Он делал глубокий вдох, стараясь не думать о том, что происходит между ним и новой Мулан. Эта нить приковывает его к новому миру, уничтожая воспоминания прошлого. Эта нить казалась ему тяжким бременем и он решил, что будет держаться поодаль. Битва всё решит, а после у него будет возможность разобраться в происходящем.       До него доносился смех солдат, и он рад, что Хуа Дзюн смог их развеселить. Сам же он направился к башне и вызвался в дозор. И неся службу, он смотрел вдаль и наслаждался прохладой. Мысли его были чисты, он старался настроиться на грядущую битву. Страха не было, но присутствовало внутреннее волнение, которое заглушалось внешним спокойствием. Казалось, всё ему нипочём, когда внутри него был настоящий круговорот эмоций.       Ночью ему снилось поле битвы. Он видел скачущего Шань Ю, впереди которого летел его ястреб и при каждом приближении он бил Шанга своим острым мечом. И каждый раз он не мог отбиться. Он пробуждался и снова засыпал, а сон повторялся. Скачущий Шань Ю, который безжалостно убивает его. И раз за разом пробуждение. Поэтому проснулся он раньше всех. Он не мог больше спать и видеть один и тот же кошмар. От того, он отправился и сделал зарядку и к общему пробуждению был полностью готов. Как и обычно, Хуа Дзюн встал раньше остальных, но позже самого Шанга.       — Ты не спал? — в голосе друга слышались нотки заботы.       — Спал, — кратко отвечает Шанг. Он больше ничего не добавляет, считая, что до начала боя лучше сохранять молчание. Теперь только после победы можно будет продолжать разговоры, а пока перед ними стоит ясная цель. И это опасный и жестокий Бори Хан.       Они покинули крепость с рассветом. Шанг и Хуа Дзюн были на своих лошадях и волей случая шли рядом. Их точка была на пригорье, именно там они дожидались прихода Бори Хана и должны были напасть на него. Все хранили молчание, над ними нависла пелена напряжения, которая проходилась по каждому неприятным холодком. Становилось тяжело, но каждый стойко выносил тяготы ожидания. Вскоре послышался неприятный крик ястреба и Ли Шанг заметил, что впереди всадника, летит он. Его верный пернатый товарищ. А когда на горе показался сам Бори Хан, сомнений не осталось — это тот же Шань Ю. Оставалось лишь не мешать Хуа Дзюну свершить то, что сделал прежде Пинг. Шанг позволил себе взглянуть на него и он ответил, как будто чувствовал. Он смотрел на него, будто бы молча общаясь и Шанг кивнул, посылая ему невидимую поддержку. Так он показал, что поддерживает его. Несмотря на страх и волнение, на краткий миг он улыбнулся. И это обрадовало Шанга.       За Бори Ханом показалась его армия. Это были дикие воины, жестокие и хладнокровные. Все как один огромные и мощные. И их было в три раза больше скудной армии их пятого полка. Бори Хан смотрел на них с неподдельным презрением и насмешкой.       — За мной! — послышался крик Бори Хана и они потоком направились на них.       — Лучники! — приказал генерал. — Готовьтесь!       Как только враги приблизились, то по приказу генерала лучники пустили стрелы. Бори Хан тут же стал отступать, за ним отправился весь первый ряд, его самые приближённые воины. И стрелы упали на остальных. Некоторая часть полегла.       — Бори Хан отступает! За ним! — приказал генерал. — Левый фланг! В атаку!       Ли Шанг пришпорил коня и бросился в погоню, он слышал, что за ним скачет Хуа Дзюн и еще несколько солдат. Лишь малая часть вырвалась вперёд, остальные остались прикрывать тыл и драться с варварами Бори Хана. Шанг шёл впереди и он заметил, как один из лучников прицелился прямо в него, но он успел увернуться. Стрела чудом прошла мимо. Лучник тут же пустил вторую стрелу и она сбила солдата гарнизона. И пока он пускал третью стрелу, Шанг достал лук, он пустил стрелу одновременно с Хуа Дзюном и им удалось сбить сразу двух противников. Но оставшиеся солдаты Бори Хана проявили смекалистость: они перевернулись в седле и стали безжалостно пускать стрелы. Шанг выстрелил следом, но один из них увернулся. Другой тем временем вновь сбил одного из солдат гарнизона, затем второго. Они теряли своих товарищей и это злило Шанга. Он вновь пришпорил коня, чтобы поскорее добраться до противников.       — Хуа Дзюн, стреляй! Остальные тоже! Это отвлечёт их! — приказал Шанг и солдаты тут же принялись исполнять его приказ. Но очередные стрелы убили ещё одного солдата и следующая стрела чуть не убила самого Шанга. Он сумел вовремя соскользнуть с седла и ему потребовалось приложить усилия, чтобы вернуться на лошадь. Он обернулся, осознавая, что они остались вдвоём с Хуа Дзюном. Оставшиеся два солдата гарнизона в ужасе бросились в поля битвы. — Идём! Мы и так отстали! — Шанг вновь пришпорил коня, понимая, что в данной ситуации они слишком слабы. Их двое против Бори Хана и его пяти солдат. Но он так же знал, что всё происходит так, как должно быть.       Убежать — значит признать себя жалкими трусами. Значит, стать дезертирами и опозорить своё имя и имя отца. Это не входило в планы Ли Шанга.       В этот момент в них вновь полетели стрелы и их было значительно больше. Шанг невольно отскочил в сторону. Он и не заметил, как потерял из вида Хуа Дзюна. Огибая ущёлье, он вернулся на поле и услышал вдалеке смех. Двигаясь на звук, который отдалялся, он заметил дорогу в пещеру, которую окутало дымом. И там он нашёл Хуа Дзюна. Он лежал на земле, обездвиженный, без сознания. И в этот момент Шанг как никогда ощутил сковывающий его страх. Он спрыгнул с коня и бегом направился к нему, падая на колени.       — Хуа Дзюн, Мулан… Очнись! — говорил он. — Ты ещё рано собрался уйти. Тебе ещё необходимо стать героиней Китая, — говорил он быстро, стараясь привести его в чувства. Он пытался достучаться до него и обессилено упал перед ним, тяжело дыша. — Ты учила меня, что нужно слушать сердце. И кажется в этот момент, я понял, что это. Я был слеп тогда, в ту ночь. Прости меня, Мулан. Я люблю тебя.       Он услышал как дрогнула её рука и облегчение, которое он испытал, было подобно холодной воде в жаркий день, уютному оазису, среди безграничной пустыни. Он отсел в сторону, улыбаясь от радости. Как только она начала раскрывать глаза, он помог ей подняться.       — Ты цела. Мулан, я… — Шанг растерялся и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.       — Я… — она тут же пугливо отпрянула, вырывая руки. — Я Хуа Дзюн, солдат армии его величества. Я не понимаю, о ком ты говоришь.       — Ты в этом так уверен? — Шанг взял себя в руки, ощущая, что он впервые поддался голосу сердца. Но разум вновь возобладал.       — Да.       — Обман, любой обман, отнимает силы. Стоит принять себя и то, кем ты являешься. Правда, рано или поздно, выплывет наружу. Возможно, она понесёт за собой последствия. Но их стоит принять. Их стоит пережить. Я знаю хорошего воина, Хуа Дзюна. А ещё я знаю великую воительницу, скрытую под маской мужчины, — Шанг подходит к своему коню и запрыгивает на него. — Кто ты? — сказав это, Ли Шанг покинул её. Она в безопасности, а ему стоит вернуться к остальным. Он и так позволил себе слишком многое, показал эмоции, которые таил глубоко внутри. Те слова, что он сказал ей в порыве, были отражением его голоса сердца. И принадлежали Мулан. Той и этой. На самом деле, Мулан всего одна. И он будет любить её в разных мирах.       Он возвратился в разгар боя. Армия уже вовсю воевала с прислужниками Бори Хана и Шанг приступил к бою. Он сбивал многих будучи ещё на коне, а затем спрыгнул и пришёл на помощь. Он был безжалостен, уверенный в своих силах и умениях. Он не оставлял врагам никакого шанса на малейшую победу. Вскоре возвратилась и Мулан. Он увидел её сразу, так она выделялась среди остальных. Она распустила волосы, сорвала железный доспех и была лёгкой, быстрой и опасной. Спрыгивая с лошади, она легко влилась в бой и была беспощадна. Она даже пришла на помощь Шангу, когда на того напали со спины. Они обменялись взглядами и принялись бороться. Только теперь вдвоём. Бок о бок. Это объединяло, сплачивало их и придавало больше сил в бою. Он помогал ей, она ему и вместе они стали несокрушимой силой. Некоторая их часть принялась обстреливать солдат из лука и генерал приказал им сомкнуть щиты в форме "черепахи" и скрыться.       Враги стали отступать, как трусливые собаки, бросились с поля битвы. Но это был обманный манёвр, в это время часть врагов притянули катапульту и заряжали её тяжёлым огненным камнем. И они бросили её в одну из готовых «черепах». Послышался крик, это был голос Мулан. Она горевала об погибших товарищах. Собравшись с мыслями, ей пришла идея. В этот момент к ней подбежал Шанг, который призвал лошадь и собирался грудью броситься к врагам.       — Есть план! — проговорила Мулан, кивая на шлемы, лежащие на поле битвы. Шанг стал их собирать и отправился следом за Мулан. Они скрылись за склоном и выставили шлемы. Взяв луки, они начали обстреливать врагов и обращать их внимание на себя. Враги принялись стрелять в ответ, пока некоторые двигали катапульту и обращали удары на них.       — Огонь! — крикнул один из них и удар камня пришёлся по скале. Послышалась дрожь земли и Шанг вспомнил, чем это обернётся.       — Мулан, уходим! — приказал он, покидая склон. Но он неудачно вышел, одна стрела угодила в него и он повалился на землю.       — Шанг! — сквозь шум от рушащейся скалы, он слышал голос Мулан. Он вытянул стрелу и бросил её на землю. Сил бежать не было, а его лошадь ускакала. Он звал её, но их опутал туман, было слишком шумно. Он не видел ничего и старался бежать на ощупь, туда, где могли быть его товарищи.       — Шанг! — голос был близко и он увидел протянутую руку.       — Мулан… — он ухватился за неё, как за надежду, за маленький шанс ко спасению и сумел запрыгнуть на лошадь.       Их окутывал больший туман, но Мулан смогла увести лошадь в сторону и они ускользнули от мощного потока. Лавина унесла за собой врагов и некоторых их солдат, но к счастью, многим удалось спастись. Постепенно лавина сошла и всё успокоилась. Над пригорьем нависла тишина. Мулан остановила лошадь и помогла Шангу слезть, он опустился на землю и взглянул на неё. Она не похожа на ту Мулан из прошлого, она и была ею. Просто не помнила ничего.       — Ты вновь спасла меня, — проговорил он. — Теперь я снова обязан тебе жизнью.       — Ты говоришь так странно, — Мулан грустно улыбнулась и бегло осмотрела его. — Ты был ранен? Как ты сейчас?       — Я в порядке. Меня не сильно задела стрела, она впилась в доспех.       — Хорошо, — она поднимается и покидает его, направляясь в сторону своих союзников. Шанг идёт следом, но останавливается неподалёку, ни к кому не подходя. Он решил наблюдать за всем со стороны.       Её окутывал снег, но в красном наряде, она выделялась посреди белоснежной пустыни. Прекрасная, она шагала уверенно, хоть и на свою погибель. Она решила признаться, сделать этот шаг и принять последствия. Поступок, достойный воина. Достойный героини.       Она опускается на колени перед генералом. И произносит:       — Я Хуа Мулан. Простите меня, — её глаза опускаются и она кажется такой печальной. У Шанга сжалось сердце, он помнит, как бросил её тогда, одну, отказавшись её убивать. Он бы не смог. Не посмел. А теперь он корил себя за то, что ушёл.       Молчание становилось несносным. Солдаты шептались между собой, а генерал сверлил её своим взглядом. Он был озадачен и разозлён.       — Ты мошенница. Ты предала свой отряд, — произнёс генерал. Шангу становилось неприятно от этих слов и он покинул убежище. Он стал рядом с ней и посмотрел на генерала с вызовом.       — Благодаря Мулан мы живы, — смело произнёс он.       — Она навлекла бесчестье на свою семью! Она опозорила нас! — не унимался генерал, переводя свой взгляд на Шанга.       — Она спасла нас! — вновь вмешался Ли Шанг. Он не мог позволить кому либо вновь унижать её.       — Солдат, не вмешивайтесь! Вам стоит вернуться в отряд и не противоречить своему генералу! — не унимался Тунг.       — Вы не мой… — хотел резко ответить Шанг, но помешала Мулан.       — Ли Шанг, пожалуйста… — её голос был таким жалобным, что он не договорил. Он опустил голову и отступил.       — С этого момента ты исключаешься из армии его величества! — произносит генерал и с вызовом смотрит на Шанга. Но он молчит.       Мулан поклоняется и медленно поднимается. Она уходит и снег окутывает её, заметая следы. Шанг смотрит ей в след, осознавая, что он принял решение. Весомое решение, которое может негативно сказаться на нём. Но в этот раз он непременно послушает сердце, отогнав слова жестокого разума.       — Уходим! — приказал генерал и подошёл к Ли Шангу. — Я сказал, уходим.       — Я никуда не пойду.       — Если ты останешься, то разделишь её участь! — генерал не отступал.       — Значит, так тому и быть. Больше я её не брошу, — глубоко вздохнув, он так же поклонился и покинул своих товарищей.