Молох Ведьм

День для Фелпса не задался с самого утра. Накануне он сильно поссорился с женой, завтракал в одиночестве. В пробке случайно царапнул чужую машину, к счастью, водитель не стал поднимать бучу, разъехались без взаимных претензий. На службе, не успев войти в кабинет, он получил от Моники новую кипу документов — дело по финансовым махинациям, длившееся без малого пять лет. Многие фигуранты уже отбыли свои сроки и вышли на свободу. Дело давно бы сдали в архив, но адвокат одного из участников упорно пытался найти ошибки в работе следствия. Материалы кочевали из одного департамента в другой, направлялись в службу маршалов, невесть как оказывались в прокуратуре, дополнялись новыми документами, выписками и справками. В конце концов их снова вернули в ФБР, пиная по инстанциям до тех пор, пока какой-то умник не додумался слить все Бруксу. Старик одной ногой на пенсии, главное — передать, а там хоть потоп. Брукс вручил дело Монике, а Моника незамедлительно притащила его Фелпсу. — Моника, почему я? У меня и так груда самых гнилых расследований за всю историю ФБР. Бросив кипу бумаг на стол, она отчеканила железным голосом: — Специальный агент Фелпс. Прошу обращаться по уставу. Кайл вспылил и процедил сквозь зубы: — Специальный агент Хенсли, по уставу вы обязаны убедиться, компетентен ли я в решении поставленной задачи. Здесь финансовые махинации, а я занимаюсь безопасностью наших агентов. Долгая перепалка закончилась тем, что Моника, хлопнув дверью, удалилась в свой кабинет, поклявшись, что уволит Фелпса к чертовой матери. Он добрался до кофемашины и налил себе двойную порцию шоколада со сливками. Этот бодрящий напиток, как ни странно, успокаивал. Вернувшись в кабинет, Фелпс знал, что делать дальше. Открыв имеющиеся вакансии, быстро пробежался по списку. Увы, ничего нового. — Что ж, Спенсервиль так Спенсервиль, — подумал он и нажал на кнопку «Откликнуться». *** Моника Хенсли в ярости просматривала личный файл Фелпса. Этот говнюк не собирается увольняться сам, значит, она ему поможет. У Моники была превосходная карьера, блестящие перспективы, любящий муж и замечательная дочь. Медведем гризли туда вломился Фелпс. Моника вспомнила историю их знакомства. В самом начале ее работы какой-то умник из HR предложил провести очередной тимбилдинг. Отделам предстояло выбрать мероприятие по вкусу и провести вечер с сослуживцами. Все загалдели, ссылаясь на занятость и семейные планы. Идея по сплочению команды едва не обернулась кровопролитной войной. Руководителя HR такой подход совершенно не устроил, созвонившись с директором, он получил добро и лично расписал планы мероприятий. Отделу Моники досталось караоке. О том, чтобы слинять не могло быть и речи. Брукс, получивший хорошую взбучку от шефа, предупредил, что те, кто вздумает отлынивать, получат отрицательные оценки по умению работать в команде. Это могло существенно повлиять на годовой бонус и последующее продвижение в карьере. Сам Брукс, отравившись сливами, в караоке не пошел. Моника не знала, что ей делать. В команде она совсем недавно, идея не ее. Собрав людей, Моника обратилась к ним с речью: — Коллеги, спасибо, что согласились встретиться. Человек я новый и обещаю приложить максимум усилий, чтобы никто из вас не пострадал из-за отказа пойти в караоке. Она загадочно улыбнулась и присела на краешек стола. Люди возмущались, напоминали о своих планах и праве на отдых. Когда шум поутих Моника продолжила: — Мы все узнали об этом походе за неделю, поэтому времени подстроиться под планы было более чем предостаточно, но, — она повела рукой, успокаивая нарастающий шум, — нужно что-то делать. Если я одна поеду в караоке, это будет выглядеть очень странным. Здесь найдется хотя бы один человек, который присоединится ко мне? Фелпс был первым, кто осторожно поднял руку. Вслед за Фелпсом согласились поехать сразу несколько коллег. Отказники остались в меньшинстве. Их заводила, скрестивший руки на груди, угрюмо проворчал: — Бред. Идиотизм. Фелпс злобно посмотрел на него. — А тебя никто и не зовет, Эдди. Всем известно, что тебе еще в детстве медведь навалил в оба уха. Под дружный хохот коллег Эдвард, не прощаясь, выбежал из комнаты. В конце концов согласились поехать почти все, кроме двоих, у которых были на самом деле уважительные причины. В тот день они действительно были единой командой — шутили, беседовали, веселились. Разогревшись спиртным, стали отпускать осторожные шуточки про ненавистного всеми Брукса. Монику они почти не знали, но у нее сложилось впечатление, что коллеги ей доверяют. Шутки становились все острее. Больше всех блистал Фелпс, считая, что шеф обожрался сливами отнюдь не случайно. Моника не делала замечаний, лишь сообщила, что по ее мнению Брукс замечательный человек с массой положительных качеств. — Это вы из вежливости, миссис Хенсли, однозначно из вежливости. Ей было удивительно, что подчиненные так открыто обсуждают Брукса при ней, совершенно не пугаясь последствий. Она еще не знала — хорошо это или плохо. Во всяком случае «стучать» на них руководству не собиралась. Авторитет Моники никак не страдал, к тому же Брукс был сам виноват, что не пошел. Фелпс решил взять инициативу в свои руки. — Уважаемые дамы и господа, учитывая, что наш новый руководитель так лестно отзывается о всеми любимом Бруксе, я предлагаю устроить грандиозный концерт в его честь. Сегодня в нашем плейлисте любимые песни мистера Брукса, которые он, по непроверенным данным, поет в душе для несравненной миссис Брукс. Встречаем бурными аплодисментами Патрика Каннингема, который исполнит великолепную балладу «Розы на твоем комоде» под аккомпанемент государственной филармонии США. Смех стоял такой, что официант на всякий случай заглянул в кабинку. Патрик, к его чести, не растерялся. Фелпс, склонившись в пафосном поклоне, вручил ему микрофон, Патрик картинно откашлялся и срывающимся голосом, причитая в каждом припеве, исполнил эту заунывную жуть, невесть как обнаруженную Фелпсом среди тысяч других песен. По мнению Фелпса и компании, Брукс фанател от песен с названиями «У меня хватило денег лишь на пару роз», «Сердце пианистки», «Печаль до рассвета» и даже «Твои слезы на моей крышке гроба». Концерт удался на славу. Певцы исполняли свои партии, блея как козы, собирая слезы в ладошки и живописно рыдая на спине Фелпса, заменившей им «крышку гроба». Лучшим пародистом единогласно был признан Патрик. Вспомнив бессменный платок незадачливого сливоеда, он поминутно вытирал скатертью воображаемую лысину. Звание непревзойденного конферансье вполне заслуженно присудили Фелпсу. Шоу понравилось всем, караоке сотрясали приступы смеха, а коллеги одаривали певцов щедрыми аплодисментами. Дежурная вечеринка обернулась настоящим праздником, наполненным мощным драйвом. Моника тоже смеялась со всеми. Она не хотела участвовать в троллинге Брукса, но как можно остаться равнодушной к такому шоу? Ей принесли еще виски, но Моника не знала, стоит ли пить еще. Коллектив отдыхал на славу. Патрик, стоя на коленях, воздымал руки к стробоскопу, умоляя небо ниспослать дождь, чтобы смыть слезы на его глазах, а смазливый Фелпс брызгал на него минералкой, объявляя очередную песню во славу дамского угодника Брукса. Моника пила, но не пьянела. Коллеги впервые видели своего нового шефа в мини-юбке и на каблуках. Отлучившись покурить, она случайно обнаружила, что застежка сбоку разошлась. Сколько ни пыталась ее застегнуть, ничего не получалось. Фелпс, возвращавшийся из уборной, заметил неполадку шефа и предложил помочь. Моника сопротивлялась, но потом махнула рукой. Джентльменов и так почти не осталось. «Молнию» удалось застегнуть лишь наполовину. Моника поблагодарила Фелпса и решила больше не привлекать внимания к своей пикантной проблеме. Они вернулись в кабинку. Фелпс присел рядом, Моника заметила, как он пялится на кружевную резинку ее чулка в разрезе юбки. Концерт в честь Брукса давно закончился, но Патрик не желал выходить из образа. Он пел кантри дребезжащим голосом. Получалось фальшиво, но смешно. Сальма из бухгалтерии исполнила песню двадцатилетней давности, задав тон на слезливо-плаксивые мотивы. Попросили спеть и Монику, она отказывалась, пока Фелпс не бухнулся на колени и с преклоненной головой не вручил ей микрофон. Когда она начала петь, все немедленно замолчали. Фелпс рассказал ей уже потом, что все были очарованы ее хрипловатым, глубоким, очень мелодичным голосом. Аплодисменты и ликование коллектива заставили ее снова взять микрофон. Фелпс предложил Монике спеть дуэтом. Пока она выбирала песню, подбежала сослуживица Сальмы (она даже не помнила ее имени) и отобрала микрофон. Фелпсу пришлось петь с безголосой певичкой. После их фиаско несколько коллег засобирались домой. Подошел изрядно перебравший Патрик. Интересовался, когда будут танцы. Они снова пили. Что-то пели. Сальма переключилась на романтические баллады девяностых. Патрик пригласил Монику на танец. Она не отказалась, но танцевала без особого энтузиазма. Фелпсу досталась партнерша по микрофону. Когда песня закончилась, Сальму попросили спеть еще. Фелпс подошел к Монике и спросил: — Не возражаете, шеф? Он рассказал Монике впоследствии, что ее шея великолепно пахла. Фелпс слышал яркую, веселящую ноту парфюма и слабый запах виски. Вообще-то запах спиртного неприятен, кому же по вкусу перегар, но в случае с Моникой ему это даже нравилось. Пару раз Фелпсу звонила жена. Монику удивило, как грубо и неохотно он с ней разговаривает. Постепенно все начали расходиться. Когда остались лишь Сальма с Патриком, Фелпс поставил караоке на автомат, выбрав медленные танцы. Они танцевали, изредка меняясь партнерами. Монике пару раз звонил муж. Оправдываться перед коллегами было неудобно, а он продолжал названивать. В конце концов Моника отключила мобильный. Сальма засобиралась домой. Патрик, дремавший на кожаном диване, немедленно пришел в себя и вызвался проводить. Никто не возражал, но на выходе Патрик сказал Фелпсу громким шепотом, который услышала даже Моника: — Если не получится, я вернусь. Они остались вдвоем. Выпили еще виски. Моника хотела нажать кнопку, чтобы позвать официанта. В животе было кисло и тускло. Праздник закончился, пора расходиться. Посмотрев на расстегнутую «молнию», Моника снова принялась дергать ее. — Давай помогу. — Помоги. — Вот черт, ничего не получается. — Fuck, муж меня убьет. — О боже, ты умеешь материться? И оба рассмеялись. Фелпс на корточках возился с юбкой Моники, в итоге «молния» поддалась, но не вниз, а вверх. — Вот же черт. Знала бы — в жизни не надела чулки. Отвернись. Кайл сделал вид, что отвернулся, Моника притворилась, что это ее устраивает. Сняв юбку, попыталась сладить с замком. Ничего не получалось. — Попробуй, может, у тебя получится. Этим она разрешила Кайлу посмотреть на себя. Кайл взял юбку и начал возиться с застежкой. — Чулочки прелесть. — Спасибо. Подглядывать неприлично. — Это нечаянно. — Нечаянно? А специально повернуться у тебя не хватает мужества? Брось ты эту чертову юбку. Они отлипли друг от друга лишь к пяти часам утра. Официанты несколько раз стучались, но оба хором кричали, что занято. Кожаные диваны были мокрыми от пота. Жадно выпив сока, они оделись и покинули караоке. В курилке у выхода храпел Патрик с огромным темным пятном на брюках. Моника улыбнулась, вспомнив, как таксисты не хотели брать Патрика, хотя он божился всеми богами, что это всего лишь спрайт. В такси стало ясно, что Патрик их надул. Запах был настолько острым, что Моника и Кайл вероломно бросили вновь заснувшего Патрика, сбежав в утренний город. В понедельник на работе делали вид, что ничего не произошло. Во вторник вечером Кайл пригласил Монику на ужин. В среду и четверг она была в командировке. В пятницу подошла к нему сама. — Завтра будь в офисе к девяти. У нас небольшая командировка. Вернемся в понедельник. — Есть, мэм! Он никогда не ждал утра, как в этот раз. Сюзи спросонья спросила: — Когда вернешься? — В понедельник. — В понедельник утром? — Вечером. С утра сразу на работу. — Странно все это… В девять утра Фелпс укатил с Моникой далеко за город. Они выбрали отличный кемпинг с форелью и журчащими ручьями. Гуляли по берегу, дышали сочным и влажным от бурлящей речки воздухом. Все остальное время проводили в постели, отрываясь лишь на еду. Им было хорошо в компании друг друга. Смотрели фильмы, беседовали, смеялись. Больше всего их роднило почти идентичное чувство юмора. Когда прошла пора первого восторга, оба не нашли в себе сил прекратить затянувшуюся интрижку. Слишком яркой и увлекательной казалась она на фоне серых будней. Рецепт их отношений был прост и от этого безумно вкусен. Они не переставали удивлять друг друга и не признавали запретов в сексе. О том, что все в курсе их отношений, Моника и Кайл узнали последними. Влюбленные, немножечко сошедшие с ума, быстро теряют бдительность. На людях играют в самую глупую игру на свете под названием «Мы просто друзья». Правила игры просты и заметны всем, кроме играющих. «Просто друзья» изо всех сил стараются показать, что между ними ничего нет. Это плохо удается. Слишком часто проводят время вместе, слишком бурно смеются над шутками о своих отношениях, слишком близко стоят рядом и слишком усердно убеждают окружающих в обратном. Влюбленные пары раздражают своей романтикой. «Просто друзья» раздражают еще больше. Люди вполне могут понять сентиментальность, но с трудом прощают тех, кто делает из них идиотов. Может быть, их отношения переросли бы в нечто большее, но произошло то, что неизбежно должно было произойти. Жене Кайла позвонил муж Моники и сообщил, что мистер Фелпс завел интрижку с его супругой. Он не потерпит такого нахальства и примет самые строгие меры. Плевать, если его гулящую женушку с треском попрут с работы. Он состоятельный человек, как-нибудь проживут. Фелпс позже рассказал Монике, что стоило ему в тот день заявиться домой, как Сюзи включила аудиозапись разговора. Она на неделю уехала к матери, а вернувшись, купила себе ящик текилы, выпивая каждый день по полбутылки. *** Фелпс с кем-то разговаривал по телефону, когда Моника зашла к нему в офис. Попросив прервать беседу, она выложила перед Кайлом кипу бумаг. Помимо черепах там был целый ворох нарушений. Незначительные, мелкие, они не заслуживали большого внимания, но их было столько, что хватило бы и на три увольнения. — Долго собирала? Молодец. Нашла повод. Моника прекрасно понимала нелепость ситуации. — Кайл, послушай, я не могу тебе все объяснить, но ты сам подставил меня. Короче, я предлагаю тебе уволиться самому. Фелпс смотрел на нее, не опуская глаз. Она смутилась. — Я не хочу пускать все это дерьмо в оборот. — Моника протянула ему заранее заготовленные формуляры на увольнение. Фелпс, подумав полминуты, подписал их. Плевать. Он слишком устал, работу свою давно ненавидел и ждал каких-то перемен. Пусть будет так. Разом, словно прыжок в ледяную воду. С голоду не пропадет, а барахтаться в этом вонючем болоте он больше не намерен. Схватив пиджак с вешалки, Фелпс хлопнул дверью. *** Моника не могла работать в этот день. Позвонил муж. Она сообщила ему, что уволила Фелпса. В сердцах бросила телефон на стол. Ублюдок. Все из-за него. Муж был выгодной партией. Яркой любви Моника к нему не испытывала, но уважала. Муж плохо умел любить, был вял в постели, зато отлично зарабатывал деньги и был прекрасным отцом. Когда семейный психолог попросил Монику в двух словах описать ее отношение к браку, она обошлась одним. Скука. Жизнь с мужем была самой настоящей скукой. Словно оса в горячем джеме, Моника барахталась в этих отношениях уже который год. Внешне все было прекрасно, и лишь глубокими ночами она ревела в ванной, понимая, что ничего яркого уже никогда не случиться. Муж старался всегда поступать правильно. Ершик должен стоять справа от унитаза. Питаться необходимо фруктами и салатом. Дочери нужно заниматься гольфом, а не брейк-дансом. Перед минетом следует тщательно вычистить зубы, а после секса желательно поменять постельное белье. Очень глупо посещать спа-салоны в выходные. В будние дни во многих из них действует скидка. Читая книги, муж подчеркивал хорошие поступки героев зеленым маркером, а плохие — красным. Гекльберри Финна считал отрицательным персонажем. Просмотры фильма заканчивались детальным разбором ошибок главных героев. Если Моника пыталась вставить слово или высказать свое мнение, муж поднимал вверх палец и говорил, что она все неправильно поняла. Моника даже почувствовала некоторое облегчение, когда интрижка с Фелпсом наконец раскрылась. Пути назад нет. Развод освободит ее от вечных сомнений. Прожив раздельно почти месяц, супруги опомнились и поняли, что плюсов в их супружестве намного больше чем минусов. Мистер Хенсли, надо отдать ему должное, первым сделал попытку к примирению, но Моника включила характер, умудрившись обвинить мужа, что он вынес сор из избы. Ей хотелось эмоций, чувств, страстей, настоящей ревности. Муж снова ушел, а Моника злорадно поставила таймер на телефоне, пытаясь угадать, насколько его хватит. Увы, случилась непредвиденная ситуация. Ситуацию звали Тейлор. Двадцатидвухлетняя, худющая, как кошка, блондинка. По информации в соцсетях — светский обозреватель. По фотографиям и постам — обычная юная шлюха. Тейлор никак не входила в планы Моники. Таймер пришлось выключить. Муж назад не торопился и пару раз сам спрашивал про развод. Теперь настала очередь Моники удивлять. Заманив мужа на пару дней под предлогом разговора с дочерью, оставила его почти на неделю. Готовила великолепные ужины, в постели была дикой пумой, говорила комплименты. Неблагодарный кобель, испробовавший молодого сочного тела, с удовольствием принимал все бонусы, но оставаться не собирался. Самое страшное — дочь поддержала отца. Да, она любила маму, но ведь это из-за нее приходится менять колледж и стесняться смотреть знакомым в глаза. Тейлор тоже не сдавалась. Засыпала Монику постельными фотографиями с ее супругом, просила «старуху» оставить их навсегда. Муж как старый козел прыгал с Тейлор по молодежным курортам, нагло заявлял общим знакомым, что только сейчас начал жить, и даже купил своей пассии спортивный автомобиль. Моника была в бешенстве. Старый кретин уверен, что его вялый член и плоские шутки интересны этой малолетней проститутке. Она связалась с родителями Тейлор, полудикими провинциалами из Алабамы, и выложила все подробности. Оробев вначале от слов «ФБР», «суд», «защита семьи», они все же нашли в себе силы ответить, что дочь сделала выбор сама, пусть будет счастлива. Они тоже не прочь на старости лет пожить в теплом доме с сортиром и хорошим телеком. К счастью для Моники, у Тейлор забурлили гормоны и захотелось настоящего секса. Она решила немножечко поразвлечься с парой мальчишек, но, перебрав кокаина, оказалась на больничной койке. В мире деловых людей есть свои правила. Одно дело — когда шлюшка хотя бы пытается играть в приличную девочку. Другое — если шлюшка ведет себя как шлюшка и не скрывает этого. Партнеры по бизнесу, у которых с мужем Моники намечался грандиозный проект, мягко, но настойчиво предложили ему порвать с Тейлор. Нет, это не значит, что нужно завязать в узел и уйти в монастырь. Тысячи моделей, эскортниц, стриптизерш к его услугам. Друзья помогут выбрать на любой вкус. Отмоют, очистят, напишут незапятнанную биографию и обучат манерам. Мистер Хенсли, разозлившийся от такого нахального вторжения в личную жизнь, попросил партнеров следить за собой. Лучший друг тоже не поддержал его. Он считал, что жена — это статус, а любовница — излишество, которое, как геморрой, следует держать в секрете. Моника знала этот разговор наизусть. Мужчины часто переоценивают умение друзей хранить секреты. Муж был рассудительным человеком и, поразмыслив пару дней, вернулся к Монике. Тейлор была отправлена в почетную отставку. Девчонка в накладе не осталась, оставив себе спорткар в качестве отступного. Продав его, она перевезла родителей в новый домик с теплым сортиром, огромным телевизором и целой комнатой для одежды. Отец мог гордиться дочерью. Кому еще удавалось достигнуть таких успехов за пару десятков минетов. Моника ликовала. Противница повержена, муж возвращен в лоно семьи. Первые две недели они как кошки не отходили друг от друга. Собирались заново устроить церемонию брака, но чувства быстро угасли. У мужа проявились скрываемые доселе ревность, мнительность, злопамятность. Дошло до того, что он обратился к руководству Моники с официальной жалобой. Долгое и муторное расследование неуставных отношений не сулило ничего хорошего. И выход был лишь один. Увольняться накануне гарантированного повышения Моника не собиралась. Она создала для Фелпса такие условия, при каких непременно бы уволилась сама. Но Фелпс намеков не понимал. Дело пытались спустить на тормозах, но муж не ленился подливать масла в огонь. В конце концов на заседании комитета по этике вопрос был поставлен ребром. Он или она. Пока в добровольном порядке. Фелпс не знал об этом решении, а Моника не знала, что ей делать. Проще всего было вытурить Фелпса, но Вудс предупредил: попробует свести счеты — вылетит с треском. Она затаилась, но после случая с черепахами шеф внезапно напомнил Монике, что история с Фелпсом слегка затянулась, а он устал слушать жалобы ее супруга. Она по-своему поняла намек Вудса и решила пойти ва-банк. Откажись Кайл увольняться, Моника ничего бы с ним не смогла поделать. На ее счастье, гордый Фелпс подписал документы и ушел не попрощавшись. Дело сделано. Оставалось лишь завизировать документы у шефа и отдать их в отдел кадров. Схватив бумаги, она отнесла их Бруксу. Тот, вытерев жирную потную лысину огромным платком, подмахнул их без лишних вопросов. Благо Фелпс в профсоюзе не состоял, больших проблем не ожидалось. Брукс вообще расслабился. Скоро пенсия, еще чуть-чуть — и прощай эта сучья работа. Перед своим уходом он обязательно покажет всем задницу. Покинув кабинет Брукса, Моника набрала Вудса. — Алло, Вудс… — Приветствую, Моника, надеюсь, твой шеф проворовался? — Не знаю. Я увольняю Фелпса. Доволен? На том конце возникла пятисекундная пауза. — А с чего мне быть довольным? — Черт возьми, ты же сам просил принять меры. Вспомни черепах… Раздался ехидный смешок. — Моника, я прекрасно знаю, зачем ты его уволила. Так что мне-то могла бы и не врать. Моника в сердцах бросила трубку. Вот сволочь. Впрочем, как и все мужчины.