Молох Ведьм

Сюзи Фелпс смотрела на огромную луну. Муж в командировке, у соседей давно потушен свет. Беспокоиться вроде не о чем, но все-таки немного страшновато. В голове крутилась сотня «А что, если?» А что, если за домом следят? А что, если Фелпс вернется прямо сейчас? А что, если соседи заметят, как кто-то посторонний приехал посреди ночи? А что? А что? А что? Надо взять себя в руки и ни о чем не думать. Иначе не стоило и начинать. Муж давно стал чужим. Часто обижал и относился безразлично. Она все больше свыкалась с мыслью, что Фелпс — обычный лузер. Застрял на карьерной лестницы, из бюро его вышвырнули, правда, потом восстановили, но услали в какую-то дыру. Лузер. Она вспомнила отца. Сколько раз его увольняли и сколько раз отец устраивал истерику по этому поводу. Сюзи была в шоке. Если папа так переживает, то дело явно худо. Мать пыталась успокоить отца, но однажды, когда в очередной раз он обвинял весь мир в своих неудачах, подбежала и, крепко схватив за воротник, прокричала: — Слушай, ты мужчина или нет?! Возьми себя в руки и делай хоть что-то! И он сделал. Бросил их, переселившись подальше от города. Там в объятиях толстой, крашеной провинциальной дурочки папа нашел свой рай. Вкусный обед, чистый дом и никаких хлопот. Ферма прокормит, ферма не оставит без средств. Нужно только сидеть и заботиться о новой жене, которая боготворила мужа и скандалила с родителями, заставлявшими его работать на ферме. Отец первое время часто звонил Сюзи, говорил, что любит, и жаловался на свою скучную жизнь, рассказывая подробности сельской рутины. Все дни одинаковы словно куриные яйца. На прямой вопрос — вернется ли он — отвечал уклончиво. Сюзи со временем поняла — не вернется. Зарылся там, как страус, от своих проблем. После его очередного «не знаю» Сюзи поклялась, что больше не станет общаться с отцом. Клятву сдержала. С глаз долой — из сердца вон. В классе, узнав, что отец сбежал, начали доставать. Миссис Валлентайн, их учительница, собрала всех после занятий, отпустив Сюзи пораньше. Миссис Валлентайн рассказала, что ее отец так и не вернулся с фронта. Она рыдала почти месяц, засыпая каждую ночь с папиной рубашкой в обнимку. — Но ведь у Сюзи отец не убит. Он сбежал от них. — Тем хуже, Гарри, тем хуже. Одно дело — смириться с гибелью героя. Другое — с предательством. — Неужели вас обижали, мисс Валлентайн? — Увы да. Однажды новичок назвал меня безотцовщиной. Тогда Большой Эйб встал из-за парты, подошел к нему и схватил за грудки. Помню, как он грозно прорычал: «У нее отец — герой. Погиб на фронте. Вздумаешь вякать, познакомишься вот с этим!» Большой Эйб сунул ему под нос увесистый кулак, а затем кулаки показали и Сэм, и Билл, и даже Гай. Я расплакалась, выбежав из класса, а когда вернулась — новичок попросил прощения. — Миссис Валлентайн, а Большой Эйб — это случайно не Эйбрахам Рашмор-Валлентайн, ваш муж? — Именно он, вот уже сорок лет вместе. Все тогда рассмеялись. Сюзи, подслушивающая у двери, покраснела, но ребята смеялись вовсе не над ней. Уж очень забавно все вышло у мудрой миссис Валлентайн. Когда все затихли, она продолжила: — Тогда у многих папы не вернулись с фронта. Мы берегли друг друга, заботились о тех, кто стал сиротой. Мальчишки защищали нас как самые настоящие рыцари. Вы хорошие ребята, и ваши папы, слава богу, живы, но есть ли рыцари среди вас? Кто встанет на защиту Сюзи? — Я встану! — И я! — И я. Все мальчишки подняли руки. Никто не хотел быть в стороне. — Ну и отлично. Раз все за Сюзи — получается, и защищать ни от кого не придется. И снова все рассмеялись. А Сюзи заплакала за дверью. Больше ей никто не напоминал про отца. В седьмом классе у Сюзи выросла грудь, мальчишки стали бегать за ней. Сюзи нравилось внимание. Отношений она ни с кем не строила, хотя каждый считал ее своей девчонкой. В итоге произошло несколько драк. И Сюзи, помня, какой размазней был отец, начала встречаться с самым смелым, самым сильным мальчишкой их класса. А потом был колледж и она встретила Кайла. Сильный, крепкий, всегда с оружием, он был антиподом отца. Сюзи не верила в басни, что девочки ищут тех, кто похож на папу. Отец-предатель был ей противен. Постепенно любовь к Кайлу сошла на нет. Что толку в силе мужа, если он постоянно на работе. Какой прок от его смелости, если защищает он каких-то дурацких свидетелей, а ей так страшно возвращаться домой по темным аллеям. Кайл приходил уставшим. Ни комплиментов, ни поцелуев. Он жил своей жизнью, она — своей. Секс стал пресным. Она подозревала, что муж погуливает, но до поры молчала. А потом эта позорная история с Моникой. Было стыдно и противно. Стыдно за то, что не нашла в себе силы уйти сразу. Противно — потому что история всплыла наружу и ей пришлось объясняться с мужем Моники, хотя Сюзи была тут совершенно ни при чем. В пошлых любовных романах семейный корабль налетает на айсберг. Романтично, пафосно, красиво. Их отношения были скорее похожи на баржу, распоровшую ржавое днище в грязной портовой бухте. Баржа все еще барахталась на плаву, но трюмы дали течь, и в зияющую дыру заливалась мазутная вода с дохлыми кошками, пластиковыми бутылками и правыми сланцами. Недалек тот час, когда судно пойдет на дно, если в этой помойке вообще можно утонуть. Будь у них дети — может быть, все сложилось по-другому. Но Сюзи после бурной студенческой молодости не могла забеременеть, благо Кайла это особо не беспокоило. Кайл потерял свое обаяние. Когда он в истерике жаловался, что уволен с работы, перед глазами снова всплыл отец. Лучше бы муж промолчал. Напился, разбил кулаки о стену, но промолчал. Но он вывалил свою проблему перед Сюзи, и она, как верная жена, должна разделить с ним ее бремя. Будь прокляты эти глупые правила. Кто их выдумал? Теперь — Кайл, словно страус, начнет искать, куда спрятать голову. С годами Сюзи поняла: мужики почти все — трусы. Не хотят брать ответственность. А мать? Узнав про увольнение, сразу же навалилась с советами: — Бросай его пока не поздно. Успеешь найти другого, может быть родишь мне внуков. Только не смей рожать девчонок. Они вечно страдают. А пару недель назад в этой серости, депрессии и тоске появился Он. Нет, он не был красивым и не казался сильным. Он просто бросился как тигр на двери электрички, зажавшие ее руку. Ничего страшного не произошло, Сюзи даже испугаться не успела. А он нежно взял Сюзи за кисть, усадил рядом и не отпускал всю дорогу. Они ехали вдвоем в пустом вагоне. Сюзи не вышла на своей остановке, ей хотелось, чтобы эта поездка длилась вечно. Машинист выгнал их на конечной, по дороге домой оба не могли наговориться. Автобусы были почти пустыми, они пропустили один, другой, а потом и вовсе пошли пешком. Он проводил Сюзи до дому. Не поцеловал, не обнял, лишь крепче сжал пальцы и попросил разрешения позвонить. Сюзи дала свой номер. Задумалась: а вдруг не перезвонит? И знала ответ. Сюзи перетрясла бы всю AT&T , чтобы раздобыть его номер. Он позвонил ровно через сутки. Проговорили до глубокой ночи. Отъезд Кайла Сюзи восприняла как подарок судьбы. Они слегка повздорили перед отъездом, но в принципе все сложилось как нельзя лучше. Кайл далеко, и можно не опасаться его внезапного возвращения. Сядет в самолет — напишет. И все же Сюзи волновалась. Она все рассказала про Фелпса, на что получила ответ, что муж, жена, семья — архаизмы, навязанные человеку обществом. Мир давно поменялся, да и отношения тоже. Сюзи плюнула бы в глаза любому, кто пришел к ней с такой правдой месяц назад. Но ведь это сказал Он. Сюзи оставалось только подчиниться. Точно в назначенное время она услышала стук. Аккуратный, мелодичный, волшебный. Сердце ушло в пятки. Сюзи бросилась к двери словно семнадцатилетняя девчонка, впервые пригласившая кавалера в родительский дом. *** Брэдфорд и Фелпс ехали вместе с шерифом к Уайтхэдам. Рыжий малый из новой команды Карпентера вел патрульную машину. — Они немного с приветом, сэр, — рассказывал он. — А вы откуда знаете? — Я жил тут до конца девяностых. Потом перебрался в другой округ. Учился с их сыном и сыном шерифа Пейна в одном классе. Карпентер ворочался на переднем сиденье. Новое кожаное кресло издавало странные звуки, от которых рыжий водитель замолкал на мгновение, а Брэдфорд подозрительно нюхал воздух. — Помимо Джеффри, у них были еще две дочери. Одна красивая, вторая так себе. Помню, мы все увивались за ними, только не по зубам нам эти девчонки были. Мать у них — настоящий терминатор. Чуть что — хватается за ружье. Она порола Джеффри до девятого класса. — А потом? — А потом он вырос и дал сдачи. Мать вышвырнула его на улицу. Сначала мы Джеффри у себя приютили, но он сбежал и с тех пор шлялся чуть не до совершеннолетия. В последние годы опять с родителями жил. Дрались они постоянно. Машина подкатила к старенькому одноэтажному дому, больше походившему на барак. Из дома вышел небритый седой старик в рваных брюках и заляпанной краской рубашке. В правой руке он сжимал старенькую винтовку. — Убирайтесь к дьяволу! Рыжий полицейский выбрался из машины. — Успокойтесь, сэр. У нас есть пара вопросов. — Все вопросы к Уилфриду, этот прохвост затащил моего сына в свои интриги. Брэдфорд, слегка приоткрыв дверцу, поправил лацкан пиджака и неторопливо спросил: — Про какие интриги вы говорите, сэр? Старик немедленно направил на него ружье. — А ты что за птица? — Я федеральный агент, сэр. Угрожая оружием, вы развязываете мне руки применить свое. Старик не испугался. — ФБР, стало быть. Что вы здесь вынюхиваете, ищейки? — Кажется, вы недолюбливаете представителей власти? — А за что вас любить? Только и умеете, что мирный люд дубасить. А когда помощь нужна, вас нет как нет. Брэдфорд посмотрел на старика и словно выплюнул: — Поаккуратней со словами. Если нет конкретных фактов, то нечего языком молоть. — Факты. Тебе нужны факты? Мой сын убит легавыми. Слава богу, эта проститутка сгорела заживо. Надеюсь, хорошо перед смертью помучилась. Старик заплакал, на миг опустив ружье. Брэдфорд посмотрел на рыжего, но тот словно не понимал, что пора действовать. Тогда Брэдфорд сменил тактику. — Извини, приятель. Не хотели обидеть. Мы здесь как раз по поводу твоего сына… Старика эта фраза казалось задела за живое. Он затрясся, все время повторяя, что ничего не знает. — Успокойтесь сэр. Всего пара вопросов, а потом мы уедем. Вы не пригласите нас в дом? Из дома на крыльцо вышла пожилая женщина. — Чего это ты, старый, удумал? Совсем сдурел? А ну отдай ружье. Старик, слегка посопротивлявшись, разжал руки, женщина ловко выхватила ружье за ствол и пригласила всех в дом. *** — Садитесь, пожалуйста. Живем мы небогато, могу я предложить убийцам моего сына кофе с джемом? Все отказались, а Брэдфорд, нагло усевшись в кресло, попросил себе чашечку. — Если можно — со сливками. — Сливок, к сожалению, нет, могу налить молока. — Годится. Женщина ушла на кухню, откуда вернулась с подносом, на котором стоял кофейник и чашка с абрикосовым джемом. Молоко наливала прямо из картонной пачки. — Я тебя, кажется, знаю, — обратилась она к рыжему. — Ты не Конопатый Боб случаем? — Так и есть, миссис Уайтхэд. — Узнал, — она улыбнулась, — ты моего Джеффа дружок был, кажись. — Да, мэм. В одном классе учились. А еще помню ваших прелестных дочек. Миссис Уайтхэд порылась в кургузом шкафчике и вытащила альбом. — Вот мой сыночек. Какой красавец был. А вот тут — продает лимонад. У меня еще альбом есть, куда же я его задевала? Эй, старый, давай в дом, люди к тебе пришли, хватит на крыльце сычом сидеть. — Миссис Уайтхэд, я новый шериф этого округа. Моя фамилия — Карпентер. Ваш сын совершил нападение на Джессику Пирсон и сержанта полиции Клару Мэддиген. — Мне что, извинения принести за то, что она его расстреляла? Слезы покатились по ее щекам. Это были тихие слезы, без плача и всхлипываний. — И все же, мэм, у меня есть вопросы. — Задавайте, чего уж там. Шериф достал свой блокнот, поставил две точки на чистом листе и начал: — Вы не замечали ничего странного в поведении вашего сына в последнее время? Миссис Уайтхэд закрыла глаза, снова потекли слезы. Мистер Уайтхэд вошел в дом и накинулся на шерифа: — Какого черта вы заставляете мою жену плакать? — Остынь, Джо. Старик повернулся к рыжему. — А, Конопатый Боб. Это ты моему Джеффри журналы с голыми тетками продавал? Рыжий покраснел, веснушки совсем пропали. — И все же, мисс Уайтхэд, я не получил ответа на свой вопрос, — терпеливо сказал Карпентер. — Да! Да! Да!!! Будьте вы прокляты! Да! У моего сына были проблемы с законом, с обществом и с родными. Он был не такой, как все. Плохо учился, нигде надолго не задерживался. Ни жены, ни детей. А еще — у него куча приводов в полицию, довольны? Конопатый Боб подошел к миссис Уайтхэд, обнял ее и усадил в кресло. Женщина слегка успокоилась и потухшим голосом сказала: — Мой сын гниет в могиле, а вы живы. Убирайтесь к черту. Я больше не хочу с вами разговаривать. Джо, выпроводи их отсюда. Джо стал вытаскивать Брэдфорда из кресла, но тот и сам собирался уходить. — Вы многое недоговариваете, миссис Уайтхэд. И это очень плохо. Очень. Женщина вскочила, опрокинув чашку с кофе. — Я же вам сказала — убирайтесь к черту! Теперь я буду разговаривать только в присутствии адвоката. Во-он! — Мы не закончили. Я даю вам на раздумье сутки. Если не захотите добровольно рассказать все как есть — из свидетеля превратитесь в подозреваемую. Он покинул дом. Карпентер вышел следом. Посмотрев на Брэдфорда с явным неодобрением, проворчал: — У тебя на них что-то есть? — Это называется блеф, шериф. Прежде чем сесть в машину, Карпентер грубо ответил. — Ты тут поменьше блефуй, мне еще работать в этом округе. *** Когда полицейская машина отъехала подальше, миссис Уайтхэд выразительно посмотрела на мужа. — Где этот чертов Пейн? — Н-не знаю. Его все ищут. — Все ищут, — передразнила миссис Уайтхэд. — Этот кретин нужен нам как никогда. — Зачем он тебе? — Грязные делишки чертового Джеффри привели сюда легавых и ФБР. Пусть Пейн все уладит. — Джеффри на небесах сейчас. Не поминай его чертом. — Плевать. Кроме страданий, он ничего мне в жизни не принес. — Но ты же мать… Миссис Уайтхэд пропустила комментарий мужа мимо ушей. — Держи язык за зубами. Сам знаешь — наш выродок был далеко не ангелом. Старик опустил голову. В пьяном бреду Джеффри рассказывал ужасные вещи, грозился застрелить отца и мать. Они не верили в эти бредни, пока однажды шериф не привез им пять тысяч долларов. Пейн ничего им не рассказывал, лишь попросил мистера и миссис Уайтхэд приглядывать за своим сыном. Через месяц Саймон привез еще денег. Проклятая жадность! Они не лезли в дела Джеффри, мечтая поскорее накопить средств, чтобы удрать подальше. Может, и хорошо, что все так кончилось. Спать каждую ночь с ружьем у кровати, запираться от собственного сына — это не могло продолжаться вечно. Он посмотрел на супругу, ища утешения. — Чего вылупился, старый козел? Вызови мастера. Телевизор третий день не работает.