Молох Ведьм

Фелпс пил кофе с Мелиссой. — Очень грустно, мэм, что вы уезжаете. Было приятно работать вместе. Уверен, мы еще обязательно пересечемся по службе. Надеюсь, вы запомните меня не только по ночному происшествию. Мелисса рассмеялась грубоватым смехом. — Ах, мистер Фелпс, если бы вы знали, как я тогда испугалась. Святая Мария Лионса, я уж думала, что кто-то пробрался внутрь. — Вы молодец. Куда переводят на этот раз? Мелисса положила ему на тарелку еще пару блинчиков. — Теперь, когда уровень опасности снижен и ФБР считает, что мисс Пирсон больше ничего не угрожает, WITSEC переводит меня в соседний штат. Буду охранять бухгалтера, вскрывшего крупные махинации в своей фирме. Кайл улыбнулся. — Надеюсь, бухгалтер — настоящий мачо. Они снова рассмеялись. Дверь была неплотно прикрыта и Джессика стала невольным свидетелем их диалога. Она собиралась ехать с Фелпсом в офис ФБР. Оставались некие юридические формальности, Джессика решила не откладывать дело в долгий ящик. Фелпс обещал сопроводить ее в офис, хотя сомневался, что сможет всерьез помочь разобраться в бюрократической рутине. Перед работой он зашел за ней, присоединившись к общему завтраку. — Мистер Фелпс, попробуйте сэндвичи. Это мои фирменные. — Боже, Мелисса, вы ангел. Если бы не эти кандалы, — он указал на кольцо на пальце, — я бы немедленно женился. — Спасибо, мистер Фелпс. Я каждый день благодарила бы бога за такого мужа. Джессика кипела от этого воркования. Поскорее бы эта грудастая молодка убралась восвояси. Сэндвичи действительно были чудом. Мелисса обжарила тонкие ломтики хлеба, внутрь положила порезанные яйца и листья салата, в середину поместила толстые ломти нежнейшего холодного мяса с горчицей. Все это приправила майонезом, сделав так, что майонез нигде не сочился. Завибрировал телефон, машина внизу. Пора. Кайл обнялся с Мелиссой, на прощание они расцеловались. Что говорить, он привык к этой задорной симпатичной девчонке. Когда Мелисса ушла, Джессика волком посмотрела на Фелпса. — Что-то не так? Джессика, пародируя интонации, ехидно прощебетала: — Ах мистер Фелпс, я бы всю жизнь молила бога за такого мужа, чмок-чмок-чмок, ми-ми-ми. Удивляюсь, как она не залезла к вам в штаны. Кайл смотрел остолбенело. Он совсем не понимал, чем вызвана такая реакция. Джессика ушла в комнату и вернулась переодетая в спортивный костюм. Довольно грубо бросила ему: — Пойду, побегаю. Можете ехать в офис, я как-нибудь сама доберусь. Джессика четвертый день выпивала натощак полпинты теплой воды и пробегала не меньше мили. Очень хотелось утереть нос заносчивой Линде, возомнившей, что только она способна держать под контролем свое тело. Но сегодня Джессика бежала, злясь на Фелпса, посмевшего так открыто кокетничать с Мелиссой. Как ему не стыдно перед женой! Он раздевал Мелиссу глазами. Джессика была уверена, он специально закричал посреди ночи, чтобы Мелисса выбежала голышом. В ярости она забежала в малознакомый район, где никогда до этого не бывала. Остановившись на минуту передохнуть, услышала, как местная шпана засвистела ей вслед. Джессика прибавила шагу, но малолетние лоботрясы не отставали. — Эй красотка, дашь за попу подержаться? «Было бы за что держаться», — почему-то подумала Джессика. Страх, липкий и холодный, сбил в кучу все мысли. Один из преследователей пристроился сзади и пародируя женскую походку, кривляво вышагивал по улице, засыпанной пунцовой листвой. Внезапно из дома напротив выбежала пожилая женщина. Джессика успела заметить седые кудри, лохматые как птичье гнездо. Схватив ближайшего хулигана за волосы, она дала ему хорошего пинка и погналась за остальными. Мальчишек как ветром сдуло. Остановившись возле Джессики, женщина прокричала низким, сипловатым голосом: — Бегите, малолетние извращенцы! Мамаш за задницы трогайте, таких же проституток, как и ваши сестры. Она схватила Джессику за руку и потащила к себе домой. — Ни-ни-ни — и слушать ничего не хочу. Сейчас я приготовлю такой кофе, который не пивали даже в Белом Доме. Меня зовут Эбигейл Пибоди, но все называют Ма или миссис Пибоди. А как тебя зовут? Джессика назвала свое имя. Было неудобно отказывать. Она проследовала на веранду и заняла потрепанный стульчик. Кудрявая женщина бегала как заведенная, на столе появился клубничный джем, патока, холодные блинчики. — Хочешь, я поджарю тебе яиц? С беконом. — Нет, нет, что вы. Не беспокойтесь. — Недавно у нас? — Я? Миссис Пибоди, не дождавшись ответа, поставила перед ней пожелтевшую чашку и налила ароматный кофе из турки. — Видно, муж не шибко зарабатывает, коли привез такую красавицу в нашу дыру. Он алкоголик? — Нет, что вы. Я не замужем. Миссис Пибоди посмотрела на Джессику как на привидение. К счастью ее внимание переключилось на другое событие. По улице шагала семья — муж, жена, сын-подросток. — Бернсы. Так себе людишки. Однажды эта драная кошка даже назвала меня ниггером. Представляешь? А стоило младшему Бернсу заболеть скарлатиной — прибежала ко мне взять взаймы пятнадцать долларов, да еще и прощения просила. Вот так бывает. Ешь побольше. Худая как глиста. Миссис Пибоди носила просторное цветастое платье. Ее кожа была темной, почти черной. Огромные толстые очки, вышедшие из моды еще в середине прошлого века, покрывала паутина трещин. Выглядела она лет на семьдесят, но была слишком проворной для столь почтенного возраста. Все время тараторила, что-то ставила на стол, суетилась и казалась невероятно уютной. Достав небольшую трубочку, она раскурила ее и стала рассказывать о своих детях, которые разлетелись по Америке и стали большими людьми. Миссис Пибоди знала про всех в округе. Старого шерифа она считала вором и пьяницей. Нового — тюфяком. Мэры — что новый, что прежний — удостоились сомнительной чести называться остолопами. Было не по-осеннему тепло, они пили кофе на веранде и смотрели на проходящих мимо людей. Случайному прохожему миссис Пибоди кричала: — Ноги поднимай, ишь, пыли наделал. Для тебя я, что ли, окна мыла? Если же видела знакомого, здоровалась в своеобразной манере: — Эй Стив, колченогий ты кретин! Не сдох еще от самогонки? Судя по беззлобной реакции прохожих, к ней тут привыкли. Стив отвечал, что подыхать даже и не собирался, а вот на ее похороны пришел бы с удовольствием. Миссис Пибоди заливалась очередной порцией смеха и парировала: — Умник нашелся. Гроб-то тебе тащить придется. А вешу я — сам знаешь — почти триста фунтов. Так что проваливай, пока не огрела кочергой. — Живите сто лет, Ма. — Поживу еще маленько. Младший твой как? Кашель прошел? Миссис Пибоди была сама жизнь. Ее откровенность, переходящая в хамство, не содержала яда. Джессика быстро привыкла к этой экспрессии, поняв, что обижаться на миссис Пибоди бессмысленно. И вспомнила бывшую свекровь. Та вечно издевалась над ней, самые нейтральные фразы наполняла желчью и ненавистью. Джессика еще раз подумала, что люди чувствуют друг друга намного лучше собак или других животных. Но не признаются в своих первых впечатлениях, которые на поверку оказываются самыми точными. — Миссис Пибоди, а как вы относитесь к женам своих сыновей? — Да нормально, пока внуков нянчат — пусть живут. Но если мой сын приедет похудевшим или в грязной одежде или внуки будут с соплями, я им ноги повырываю. Хотя по чести — было бы у моих мальчиков ума побольше, они бы не женились на таких. — Мне пора, спасибо вам большое за прекрасное угощение. — Это разве угощение! Так — на скорую руку. Жду тебя в следующий четверг — будем запекать утку с травами, которых ты и не нюхала. А сейчас — я дам тебе яблок. Она долго возилась, собирая в корзину самые лучшие, самые спелые яблоки. Близоруко щурясь, посмотрела куда-то за дом. — Эй! Я все вижу. А ну иди сюда! Из-за угла вышел обидчик Джессики. — Ближе. — Ну Ма. — Ближе я сказала. Вот так. А теперь извиняйся. — Извините меня, пожалуйста, мэм. Миссис Пибоди снова задымила трубкой и, выпустив огромный клуб дыма, спросила: — Прощаешь? Джессика рассмеялась. — Прощаю. — Еще раз услышу, что кто-нибудь хоть пальцем тронул — головы как курятам поотрубаю. Не веришь? А ну подай сюда топор. Боишься?! То-то же. Бери корзину да проводи ее до самого дома. И смотри у меня! Она погрозила длинным кривым пальцем. — В четверг в четыре жду на утку. — Я буду, миссис Пибоди, спасибо. — А теперь — проваливайте оба, я всхрапну слегка. *** Лакус потерял сознание от боли. Когда очнулся — на пол натекла огромная лужа крови. Хорошо, что успел запереть дверь. Он еле дополз до ванной. Пустил ледяную воду. С верхней полки достал аптечку. От этих усилий наступила страшная слабость. Лакус плеснул в лицо воды, немного отпустило. Пуля попала под ключицу и прошила плечо насквозь. Рубашку снять не удалось, он просто разрезал ее ножницами. Сидя в ванне, набирал шприцем йод и заливал в рану. Пару раз терял сознание от боли, пришлось воткнуть себе полкубика обезболивающего. После инъекции он еще раз осмотрел бутылек. Прочитав надпись «Для животных средних размеров», набрал еще два кубика. Рана онемела. Надо быть аккуратнее, он наносит себе слишком много повреждений. В зеркале осмотрел спину — там рана выглядела еще страшнее. Нужно разобраться с кровотечением. Облив дезинфицирующим раствором тампон, Лакус попытался всунуть его в рану. Тампон почему-то не хотел лезть вглубь. Бросив его на пол ванной, Лакус просто залепил все пластырем. Голова кружилась, поднялась температура. Он выпил пару таблеток и повалился на кровать. Его морозило, закутавшись поглубже в одеяло, решил уснуть. Винтовку все же лучше спрятать. Но не сейчас, не сейчас. Он просто не дойдет. Отлежится — и сразу отправится к ней. Она поможет, она все умеет. Смерти Лакус не боялся, но оставить Госпожу в такую трудную минуту не мог. *** Сюзи позвонила вечером и сообщила, что хочет развестись. Фелпс долго пытал ее о причине, но вразумительного ответа так и не получил. — Приедешь — поговорим, — сказала жена и отключила все телефоны. Он забросал ее эсэмэсками, писал на почту, звонил подружкам. Их ответы оказались одинаковыми: — Кайл, разбирайся с ней сам. С матерью Сюзи у него никогда не было контакта, но жгущий нутро огонь заставил набрать ее номер. Теща долго не понимала, чего хочет Фелпс, а потом выпалила, словно готовила эти слова: — Знаешь Кайл, а я рада, что все так случилось. Я устала слушать жалобы дочери на тебя. Ты ненадежный муж. Завел интрижку со своим же шефом, да так завел, что полгорода узнало. У меня был такой же, прости за откровенность, мудак. Оставил нас вдвоем. У вас нет детей, теперь я думаю, что это хорошо. Я прошу тебя лишь об одном: не издевайся над Сюзи и дай развод. Может, с новым парнем у нее все получится. — Так у нее есть парень? Кто он? Почему, черт побери, я узнаю это лишь сейчас?! — Пока, Кайл. Если она сама тебе не рассказала, то и мне нечего языком молоть. Он снова попытался дозвонился до Сюзи, но тщетно. Ужинать не стал. Заперся в своей комнате и откровенно не знал, что делать. Было очень больно. Фелпс физически ощущал горечь во рту и огонь в груди. О сне не стоило и думать. Он позвонил Брэдфорду и выпросил краткосрочный отпуск. Забронировав билет на утренний рейс, все же решил уснуть, но всю ночь думал о жене, забылся сном лишь за полчаса до трели будильника. Проснулся, как ни странно, в неплохом настроении, но стоило вспомнить, что Сюзи не с ним, как депрессия нахлынула новой волной. Он был благодарен слегка припозднившемуся таксисту, суета и проблемы отвлекали от случившегося. В аэропорту успел глотнуть две порции виски. В самолете, позвав стюардессу, заказал еще две. Есть отказался. Чувство невосполнимой утраты жгло изнутри. Он даже не знал, что настолько привязан к жене. Фелпс торопил самолет, но тот, как назло, двигался с черепашьей скоростью. Он не знал, что говорить Сюзи, как смириться с новостью, что у нее кто-то завелся. Было жутко и как-то сиротливо. Больше всего жгли слова тещи про нового парня. Предательство — самое отвратительное, что могло случиться.