Молох Ведьм

Покажи плечо, мой мальчик. Сейчас. Потерпи. Потерпи. Разве это боль? Это же щекотка от лапок пауков. Хочешь узнать, что такое настоящая боль? Не хочешь? А я тебе расскажу. Перед твоими палачами — раскрытая книга. Они суетливо сверяются с текстом. Один говорит, что можно пытать лишь огнем и водой. Второй спорит, объясняя, что ситуация требует особых мер. Признание уже получено. В пытках нет никакой нужды. Но они вновь тянут твои ноги в станок. Ты уже не можешь ни плакать, ни кричать. Что там еще можно дробить? Все уже перемолото в муку. Даже костер не так страшен. Страшно лишь дикое, неистовое желание твоих палачей причинить адскую боль. Это не месть, не попытка получить наслаждение и даже не наказание. Это любопытство. Зловещее любопытство тех, кто отрывает лапки насекомым, кто надувает лягушек, заставляя их потешно прыгать. Так пьяный кузнец избивает свою собаку. Сначала от ярости, что съела кусок колбасы, а потом ему просто интересно, сколько она может выдержать. И эти пытки, мой мальчик, они самые страшные. У них нет причины, нет конца и нет объяснения. Тело истерзано и ты понимаешь, что даже если разверзнется бездна и удастся спастись, то с такими ранами уже никак не выжить. Бессилие и равнодушие постепенно заполняют твой разум. И костер уже видится неким избавлением. Ну вот и все. Держи рану в тепле и не смывай мазь, как бы не жгло. А теперь — расскажи про наших врагов. Что тебе удалось сделать? *** Фелпс никогда так долго не беседовал с женой. Были и ругань, и мольбы, и слезы. Сюзи призналась, что встретила другого и они уже спали вместе. — Кайл, пойми. Ты никогда мне не простишь этого, никогда. Как и я тебя не простила за Монику. — Черт побери, Сюзи. Предоставь мне решать это самому, о’кей? Сюзи плакала, говорила, что Кайл поставил ее в тяжелое положение. Она все время чувствовала себя несчастной, а тут — хотя бы какой-то глоток свободы. — Ты любишь его? — Не знаю. Нет. — Врешь. — Кайл, ну что ты меня пытаешь? — Сюзи снова разревелась. Весь день они ругались, успокаивались, выговорили все, что говорят пары друг другу, и лишь поздно вечером после долгих уговоров и увещеваний Фелпса, после его бесчисленных обещаний и клятв Сюзи сказала: — Хорошо, хорошо. Я останусь с тобой. — Позвони ему при мне. Скажи, что все конечно. — Не могу, он уехал на рыбалку в Канаду. Телефон целый день недоступен. — Так ты ему еще и звонишь? — Кайл, ну не начинай. Пожалуйста, не начинай. — Так ты останешься со мной? — Я же уже ответила на твой вопрос. Они занялись любовью. Кайл хотел бы плюнуть в лицо тому, кто придумал, что секс после ссоры стоит любой ссоры. Секс был отвратительный. Словно остывшая в ванной вода. Погружаешься и выпрыгиваешь обратно, дрожа от омерзения. После секса Кайл выпил джина со спрайтом. В голове мотыльком билась одна и та же мысль: «Боже, что же я делаю? Что я делаю?» Он вернул Сюзи, но зачем? Заглушил одну боль другой. Может, все-таки расстаться? Расставить все точки над «i» сегодня, сейчас? Фелпс вспомнил забавного лисенка, которого подарил Сюзи в начале отношений. Она спала с ним, не выпуская из рук. Сердце защемило. Как можно расстаться с ней? И в то же время он прекрасно понимал, что ничем никогда не вытравит из головы фразу «Мы уже спали вместе». Это было очень больно и обидно. Кайл не знал, что делать. В порыве злости он выбежал в коридор, встал на четвереньки и завыл как волк. Потом вернулся к Сюзи. Лег в кровать, но так и не уснул. Вторая ночь без сна. Утром, измученные, не выспавшиеся, они отправились гулять по городу. Фелпс ловил себя на том, что говорить, в сущности, не о чем. Он замечал симпатичных девушек, даже любовался ими. И понимал, что теперь все кончено. Он каждый день будет просыпаться и видеть Сюзи и никогда не испытает ничего нового. Он сам поклялся, что не изменит ей больше никогда. От Сюзи такой же клятвы получить не удалось. Фелпс украдкой посмотрел на жену. — Сюзи. — Что? — Поклянись, что не изменишь мне никогда. — Не изменю. — Поклянись! — Что тебе надо Кайл? Ты понимаешь, что все это фальшиво. Фальшиво! Она разревелась и убежала вперед. Фелпс догнал. Молча поймали такси, молча отправились к матери Сюзи. Ванна с остывшей водой. Теперь она везде. Может, уйти прямо сейчас? Поймать такси, уехать в аэропорт. Нет, снова потерять Сюзи он не мог. Сразу вспоминался тот милый лисенок. Теперь Фелпс относился к ней как к маленькому доброму зверьку. Ситуация, из которой так просто не выбраться. Мать Сюзи была им не особо рада. Нисколько не стесняясь Фелпса, сказала в лоб: — То сходишься, то расходишься. Ты уж определись, дочь. Вечер не сложился. Впервые за долгое время они отправились в ночной клуб. Но влюбленные не ходят по клубам, а ищут уединения. Хотя какие они влюбленные. Вернулись домой, хотели поставить фильм, но так и не сошлись во мнениях. Секса не хотелось. Ничего не хотелось. Только встать на четвереньки и выть. Теперь Сюзи с ним, но ему не нужна. А без нее он тоже погибнет. Проклятый, такой хороший лисенок. На следующий день они никуда не ходили. Было воскресенье. — Завтра я улетаю, малыш. — Понятно. — Что понятно? Ты любишь меня? — Да. — Черт возьми, Сюзи, это звучит как-то… — Неискренне? — Именно. Послушай. А тебе понравился секс с ним? Ты кончила? Ты делала ему минет? — Остановись, Кайл. Прошу тебя, остановись. Как больно, как же больно. Как могла эта милая, похожая на забавного зверька девушка так жестоко предать. Неужели Сюзи было так же больно, когда он крутил с Моникой? Боже, что за глупая ирония. Кромсать друг друга по кусочкам вместо того, чтобы жить счастливо. Поздно ночью, точнее рано утром он отправился в аэропорт. Как назло зал ожидания был под завязку забит симпатичными девушками. Фелпс не собирался изменять, к тому же теперь он связан клятвой. Почему, почему, почему?! Если бы Сюзи разрешала ему гулять налево — не часто, хотя бы пару раз в месяц — это были бы идеальные отношения. Хотя кому он врет. Остывшая вода в ванне не разогреет прежних чувств. Он набрал номер Сюзи. — Привет. Ты уже долетел? Или только садишься? — Да. Ты меня любишь? Алло? — Что? Кайл? — Я спрашиваю — ты меня любишь? — Угу. — Все приходится выцарапывать клещами. — Кайл. Я думала всю ночь. Наверное, я слишком долго готовилась к этому. Я почти год на антидепрессантах. Думаю, нам лучше расстаться. — Я все понимаю, девочка. Я все понимаю. Надеюсь, ты сделала правильный выбор. В ту секунду Фелпс чувствовал облегчение, светлую грусть, которая не тревожит, но утешает. Но облегчение длилось недолго. Уже в самолете, понимая, что с болью надо что-то делать, он проглотил шесть порций виски. Алкоголь не помог. Запершись в туалете, Фелпс рыдал как шестиклассница. *** Брэдфорд еще валялся в кровати, когда телефон заверещал злобной трелью. Вот же дерьмо. Кого несет в такую рань? — Брэдфорд слушает. — Алло, Брэдфорд, это Карпентер. Вы в Спенсервиле? — Что случилось? — Убийство. Застрелены мистер и миссис Уайтхэды. Брэдфорд вскочил с постели. — Как? Когда? — Пока ничего не знаю. Еду туда. Брэдфорд посмотрел на часы. — С учетом дороги буду через полтора часа. — Ок. Встретимся на месте. Он быстро принял душ и двинулся к дому Уайтхэдов. Фелпс в краткосрочном отпуске, Брэдфорд сам отпустил его. Какие-то неполадки в семье. Вот поэтому Брэдфорд и не женился. Работаешь, жизнью рискуешь, а взбрыкнет жена — и все катится в тартарары. Несмотря на ранний час, у дома Уайтхэдов было полно полиции. Подняв желтую ленту, Брэдфорд подошел к шерифу. — Идите за мной, — кивнул ему Карпентер. — Тут такое творится… Они проследовали в дом. Внутри стояла ужасная вонь, вокруг вились полчища мух. — Откуда узнали про убийство? — Сосед не видевший Уайтхэдов несколько дней, решил их проведать. Позвонил нам, лишь когда хорошенько проблевался. — И что удалось установить к настоящему моменту? — Старики спали в разных комнатах. Вначале убийца проник к мистеру Уайтхэду и застрелил его прямо в постели. Карпентер завел Брэдфорда в небольшую спальню. Под окровавленной простыней лежало тело мистера Уайтхэда. Его свисавшая с кровати рука была тронута первым тленом. — Стреляли крупной дробью, почти картечью. С такого расстояния у Уайтхэда не было никаких шансов. Но миссис Уайтхэд убийце не удалось застать врасплох. Она, скорее всего, сумела добраться до винтовки и выстрелила в убийцу или в убийц. На входной двери — брызги крови и пулевое отверстие. Брызги характерны для сквозных ранений, если жертва находится неподалеку от поверхности. Отверстие соответствует калибру винтовки, но мы еще проверяем. Также хотим проверить и кровь. Карпентер завел Брэдфорда в гостиную, где их поджидали полицейские и криминалисты. — Думаю, миссис Уайтхэд выскочила на звук выстрела и получила свою первую рану. Вот здесь, — он показал на ковер, сплошь залитый запекшейся кровью, — она упала. Убийца, думая, что с миссис Уайтхэд покончено, вероятно, собирался покинуть дом, но хозяйка нашла в себе силы доползти до камина, возле которого стояла винтовка. Мне сложно понять, как это у нее вышло. Логично предположить, что убийца немедленно бы ее застрелил, едва заметив малейшее движение. Но мисс Уайтхэд все же дотянулась до винтовки и выстрелила. Мы нашли тело именно у камина. Видимо, во второй раз убийца стрелял навскидку. Прицел был неточным, весь камин осыпан дробью. Вряд ли миссис Уайтхэд была серьезно задета. Впрочем, ей вполне хватило первого ранения. — Отлично, шериф. Может, все так и было, а может быть, вы ошибаетесь. Мы узнаем это, лишь когда поймаем убийцу. Шериф крякнул и шумно высморкался. — Я уже объявил тревогу. Разрешите снять часть полицейских с поисков вашей студентки? Брэдфорд махнул рукой. История Хелен Рэй закончена. Полиции нужно ловить реальных преступников. *** В мясной лавке Джессика наткнулась на миссис Пибоди. Та спорила о чем-то с продавцом. — Джессика, девочка моя! А я как раз утку к четвергу выбираю. Да и на кой ляд нам ждать четверга, идем ко мне, я мигом все устрою. Джессика пыталась отказаться, но у нее ничего не получилось. Сама не заметила, как оказалась на знакомой веранде. Миссис Пибоди была кулинаром от бога, не прошло и двух часов, а утка уже истекала горячим жиром на фарфоровом блюде. Аромат шел такой, что Джессика испугалась съесть утку в одиночку. Сочное, нежное мясо таяло во рту, оставляя вкус девяти пряных трав. Запивали утку домашним вином, рубиново-красным, хотя Джессика всегда думала, что к птице подают белое. Миссис Пибоди только и успевала подкладывать новые куски. Красная капуста, тушенная в меду вместе с брусникой, идеально подходила на гарнир. Помимо горячего на столе стояла миска с салатом, жареные на сковороде тосты, здоровенные оладьи и другая снедь. — Ешь милая, ешь больше. Тебе нужно набираться сил, муженек-то тебя балует? — Миссис Пибоди, я не замужем. Та подозрительно посмотрела на Джессику. — Ну хорошо. Парень-то у тебя есть? Понимая, что от нее не отстанут, Джессика молча кивнула. — Расскажи про него? Давай посплетничаем. — В каком смысле? — Ну ты же не маленькая девочка. Устраивает ли он тебе скачки? — Скачки? — Господи, душенька, трахает ли он тебя? Джессика поперхнулась куском, миссис Пибоди пришлось подойти и постучать ее по спине. — Нет конечно. То есть да. Мы это немного по-другому называем. Миссис Пибоди рассмеялась так, что кусок курицы, вылетевший изо рта, чуть не угодил в салат. — Ну так ты ему скажи, чтобы работал получше. Мужики, сама знаешь, какие. Залезет словно на горку — бэм-бэм и спать. Пройдет год, другой, и ты будешь вымаливать секс, если не приучишь мужа ублажать тебя смолоду. Джессика не знала, куда деваться от стыда. — Мой-то мастак был в этом деле. Миссис Пибоди вынесла фотографию черного мужчины в клетчатом костюме. — Вот он. Ишмей Пибоди, собственной персоной. — Красивый мужчина. — Еще какой. Мы познакомились в автобусе. Тогда еще были автобусы, где черные и белые ездили раздельно. Нас было ровно половина автобуса, под завязочку, а белых — всего три человека. Я возвращалась домой, в руках тяжеленная ваза. Тогда Ишмей выхватил мою вазу, взял за локоть и провел в салон для белых. Усадил, рядом поставил вазу и проехал весь путь до моей остановки. Тогда к нам никто не пристал. То ли боялись крепкого Ишмея, то ли потому, что мы оба светились от счастья. Счастье-то цветов не разбирает, всем достается как подарок. Джессику растрогала эта нежная история. В ее личной жизни хвалиться было нечем. — А как твоего мужа зовут? — Парня. Фрэнк. — Она осеклась, назвав имя бывшего мужа, отбывающего наказание в тюрьме. — Ой, простите, я запуталась. Его зовут Кайл Фелпс. Джессика покраснела, соврав про Фелпса. Но что она могла поделать? Миссис Пибоди уж больно крепко на нее насела. — Любовники есть? Джессика совсем запуталась, непонятно зачем она сказала «Да». Миссис Пибоди захохотала в полный голос. Грохот был такой, словно работал крупнокалиберный пулемет, с присвистами, сипами и клокотанием. Открылось окно в доме напротив. Лысый мужчина высунулся по пояс и закричал: — Ма, ну какого черта! У меня послеобеденный сон, тебя на всю улицу слышно. — Заткнись и засунься, немощь! — Миссис Пибоди схватила Джессику за голову и, тыча пальцем в сторону соседа, завопила, что было мочи: — Джессика, послушай, ему и сорока пяти нет, а женушка уж бегает ко мне. Жалуется, что не кукует у муженька-то! Последовал новый приступ смеха, еще сильнее прежнего. Мужчина плюнул в сердцах и хотел закрыть окно, но миссис Пибоди снова закричала: — Ладно, ладно — остынь! Будешь каждый день съедать чашку сметаны, так к тебе все местные бабы липнуть начнут. Сам же придешь просить, чтобы жене не говорила. Да уж не бойся, не скажу. Поссорилась я с твоей женой, за то, что она моих садовых гномов украла. — Да не воровала она ничего, вы все наговариваете! — Нет, ты только посмотри на него! Виноват, а еще и спорит. Ладно, проваливай. Мы тебе не по зубам. Начнешь есть сметану, тогда потолкуем. В этот раз смех был таким, что начали вибрировать стекла. Миссис Пибоди повернулась к Джессике: — Бери еду милочка, пошли к телевизору, я и забыла совсем, что сегодня про акул передача. Уж если про каких других рыб, то и черт с ними, а акул я пропустить никак не могу.