Неудачный день для смерти

Осознание того, что человека, которого ты любишь, больше нет – самое страшное чувство, с которым можно проснуться. Джон смотрел в белесый потолок, чувствуя под своей спиной жесткий матрас. Потрясающей чистоты нежно-голубое небо с любопытством заглядывало к нему в окно. Постепенно монотонное утро доползало до его уха: из гостиной доносилось тихое, ненавязчивое бормотание телевизора, а из кухни – звук мытья посуды и тоненькое позвякивание стеклянных пробирок. От неожиданности он сел в кровати и прислушался к звукам. Так и есть – на их кухне кто-то убирался. Щурясь от солнечного света, он слез с кровати. Все тело ныло и болело в отместку за вчерашнюю одиночную прогулку чуть ли не через весь Лондон. Обернувшись в поисках обуви, он краем глаза заметил, что кровать со стороны Шерлока аккуратно заправлена, и эта маленькая деталь напомнила ему о вчерашнем, мгновенно уничтожив все хорошее внутри. В горле встал горький комок. Он долго спускался по лестнице, считая про себя ступеньки одну за одной. Гостиная была залита светом, и миссис Хадсон уже куда-то унесла коробки. Но Джону показалось странным, что все, что было убрано по коробкам, вернулось на свои места. Он заглянул за дверь: на крючке, пустовавшем вчера, сегодня висело пальто Шерлока, без единого пятнышка – ни крови, ни грязи. Он прикоснулся кончиками пальцев к пальто, но оно, вопреки его ожиданиям, не растворилось в воздухе, не превратилось в злодея, из его карманов не вылезли маленькие Шерлоки. Ничего не случилось – пальто, которое не могло быть в этой комнате, преспокойно висело на вешалке. На кухне снова звякнула стеклянная посуда, и Джон вздрогнул от неожиданности: - Миссис Хадсон? Из арочного проема выглянула кудрявая голова: - Джон, у нас закончился кофе, сходи в магазин. И, в довершение всего, рядом с головой появилась бледная рука, которая помахала перед носом ошарашенного Джона кружкой, которую тот разбил вчера утром. Абсолютно целой кружкой. За психику Джона никогда невозможно было ручаться. Шерлок небезосновательно считал, что может предугадать его поведение, но сегодняшний инцидент заставил его пересмотреть свои взгляды. Стоило ему выглянуть из арки и многозначительно указать на свою кружку, Джон замер. Ни единого движения, ни одного малейшего изменения в ошеломленном выражении лица. Казалось, он даже прекратил дышать. - Что не так, Джон? Вместо ответа Джон метнулся вперед и выхватил у него из рук его кружку. Вертя ее в руках, он бормотал что-то несвязное – Шерлок различил лишь слова «целая» и «трещины». А потом он перевел безумный, полный то ли ужаса, то ли ненависти взгляд на Шерлока и очень медленно, словно с силой расставляя точки между словами, проговорил: - Как ты можешь быть жив? Шерлок осторожно освободил кружку из сжавшихся на ее ручке пальцев и забрал ее себе: - Что случилось, Джон? Градус ужаса его собеседника слегка понизился. Он протянул вперед руку и коснулся гладкой рубашки Шерлока: - Ты настоящий. Как ты можешь быть настоящим? - Я бы прочел тебе на этот счет пару теорий, которые зиждутся на сплошном экзистенциализме, но, исходя из ситуации, это вряд ли тебе поможет. К его резонному удивлению, Джон не взбесился, а, наоборот, облегченно выдохнул: - Ты точно настоящий. За завтраком Джон слишком много говорил. Слова так и лились из него потоком; Джон жестикулировал, все время улыбался и забывал про еду. Последнему Шерлок был отчасти рад – сегодняшний завтрак был определенно не самым лучшим завтраком, который он приготовил. Яичница слегка напоминала подошву, а кофе Шерлок передержал на плите, отвлекшись на обуянного ужасом Джона. Но все-таки он продолжал искоса поглядывать на собеседника, понимая, что страхи Джона никуда не делись – подозрения затаились в нем, как и в Шерлоке. - Вчмдело?- невнятно спросил Джон, жуя яичницу. - Меня беспокоит то, что произошло сегодня утром. - Дсихпор? - Доедай и рассказывай. Жизнерадостности в Джоне моментально поубавилось. Он терзал краем вилки остатки яичницы, не поднимая глаз на Шерлока, пока тот молча не положил рядом с его тарелкой нож. Когда яичница кончилась, Джон мучительно долго пил кофе, растягивая каждый глоток и чувствуя на себе неприятный взгляд. Шерлок ждал, откинувшись на спинку стула, сложив руки домиком и сузив глаза. Когда, наконец, Джон отставил кружку в сторону, Шерлок продолжал молчать, но его вопросы по-прежнему висели в воздухе. - Ты…- Джон кашлянул: голос неожиданно сел.- Ты думаешь, я сошел с ума? - Ни в коем случае. Пока предположение не подкреплено фактами, я не могу позволить себе так полагать. - Ты умеешь подбодрить,- хмыкнул Джон, под столом впиваясь ногтями в ладони от нервного напряжения.- На самом деле, ничего такого не было. Просто кошмар. - И что снилось? Джон помедлил. - Снилось, что ты умер. - От таких кошмаров не бегают по дому с умалишенным видом. - Это ты не бегаешь,- вдруг слабо улыбнулся Джон. Шерлок только поджал губы в ответ на внеочередной подкол в адрес его чувств. После завтрака и до самого вечера между ними не происходило больше подобных диалогов – только рваные, быстрые фразы, сказанные по необходимости. Но почти каждые полчаса в сознание Джона возвращались воспоминания о вчерашнем дне, и он искал глазами Шерлока, чтобы убедиться, что тот все еще жив, а иногда и щипал себя за руку, но только морщился от боли. Шерлок был прав – подозрения никуда не делись. Он не любил проводить сравнения, но определенно чувствовал вновь нарастающее напряжение вокруг себя – и невольно представлял его в виде синеватых искрящихся линий, проскакивающих в воздухе. И какое-то шестое чувство рапортовало, что этих линий становилось все больше. - Перестань так громко беспокоиться за меня, это мешает думать. Джон оторвался от ноутбука; его рот был приоткрыт, а глаза выражали искреннее удивление: - …громко? - Мы это уже обсуждали. За завтраком. - В тот раз ты, а не я, был в роли обеспокоенного. Шерлок вздохнул и немного поерзал в кресле: - Ты что-то знаешь, но упрямо молчишь, Джон. Этот бессмысленный диалог не доставляет мне ни пользы, ни удовольствия. Если ты не станешь рассказывать – я не стану давить, но буду использовать иные методы. Джон неожиданно для себя покраснел. А потом его посетила мысль – та самая, которая приходит в последний момент. - Шерлок, что мы делали вчера? - Ты имитировал бурную деятельность перед ноутбуком, я пробовал новый катализатор, миссис Хадсон принесла свой воскресный пирог, опять переслащенный… - Откуда ты знаешь? Ты ведь не стал пробовать! - А ты слопал почти весь. Учитываю тот факт, что недавно ты консультировался у коллеги на предмет тяги на сладкое – я видел его записи. Делаю вывод, что ты бы вряд ли заметил избыток глюкозы в пироге, раз тебя так влечет к сладкой пище. Но заметить это можно было и без инспектирования твоей амбулаторной карточки. Патока, сахар и мед в одном флаконе – даже в словесной форме звучит приторно, а уж в самом пироге это явный перебор. Джон поднял ладони, показывая, что умозаключений с него хватит. - Это не то, что ты хотел услышать, как я понимаю. - Именно. - И у тебя есть альтернативный вариант развития вчерашних событий? Джон помолчал, глядя в упор на Шерлока. Кашлянул. - То, о чем ты говоришь, было позавчера. Шерлок изогнул одну бровь. Потом усмехнулся: - Да ты Беллинсгаузен, Джон.* И где же твой лишний день? Я бы не отказался иметь восемь дней в неделе. Джон развел руками – отчасти из-за непонятного ему сравнения, отчасти из-за того, что и сам не знал, куда делся его лишний день. Но он определенно не хотел возвращаться туда, где его любимый человек был мертв. Уже засыпая, он нашел холодную ладонь Шерлока и мягко сжал ее в своей. Шерлок не спал. Он смотрел прямо в потолок, не моргая, но время от времени что-то неслышно повторяя одними губами. Проваливаясь в сон, Джон наконец понял то слово, которое Шерлок беззвучно произносил. «Трещины»