Остров Юных

Калден старался сосредоточиться на своих пальцах. Хоть их наличие сейчас казалось фактом. Он посчитал пальцы сначала левой руки — от большого до мизинца, затем правой — от мизинца до большого, и рвано вздохнул, стараясь успокоиться. До рассвета было далеко, но Мерна уже заставила его прийти в свой дом, где усадила за пустой стол явно не для того, чтобы накормить чересчур ранним завтраком. Да и поесть он не смог бы: живот сводило от тошноты, а корень языка то и дело опускался, заставляя лепрекона морщиться, сдерживая хриплый кашель. Он все никак не решался поднять глаза, хоть и знал, что в северо-западе круглого стола расположилась Мерна, а на северо-востоке – Дуллахан. Возможно, именно из-за последней пальцы и казались самым интересным в этой комнате. Она непривычно тихо переговаривалась о происходящем с Мерной, перечисляя, что понадобится в дороге: еда, вода, алкоголь, чтобы обрабатывать раны, лук и стрелы, чтобы охотиться и добывать мясо, когда паек кончится, конь для него, для Калдена, и что-то еще, название чего длинные уши уловить не смогли. Мерна кивнула. Женщины замолчали. Королева фей щелкнула пальцами, кивая на середину стола. Калден не решился поднять глаза, но судя по запаху, перед ними стоял алкоголь. А судя по звуку — лишь две стопки. Они шумно выдохнули, тут же выпивая их содержимое. Он решился поднять глаза лишь когда понял, что тишина длится слишком долго. Они не ставили стопки на стол. Мерна и Сейлан молча смотрели друг на друга, по-разному, но явно думая об одном. Калдену показалось, что он ощущает, как искрятся их ауры, более того — слышит потрескивание магии в их жилах. Вязкую тишину нарушил звук разбитого стекла: женщины, не сговариваясь, в один миг швырнули свои стопки об пол. Кажется, это был самый тихий Совет на его памяти. – Еще? – Тихо спросила Мерна, не меняя ни интонации, ни выражения лица. Сейлан кивнула. На столе вновь появились стопки. Вновь только две. Калдену на мгновение показалось, что они знают что-то, чего не знает он, и при этом, не считают нужным говорить. Но вопреки природному любопытству, обостренному столь же сильно, как и у других лепреконов, он знать, что они от него скрывают, не хотел. Словно знал, что так будет спокойнее. А будет ли? В этот раз Дуллахан опустила стопку на стол, а Мерна — нервно крутила ее в пальцах. – Знаю, – Вновь прервала молчание королева фей, – Что просить тебя о подобном глупо, учитывая вашу.. «сделку», но.. Она не продолжила. Калден лишь краем глаза заметил легкое движение в свою сторону. Мерна кивнула на него. А вот движения со стороны Дуллахан он не заметил. Она словно и не шевелилась. – Мы поедем утром или уже сейчас? – Наконец решившись, подал голос лепрекон, однако ответа не последовало. Женщины вновь обменялись взглядами, только подтвердив его догадку об их общей тайне. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем Дуллахан устало потерла переносицу, прикрывая глаза. Сейчас она наконец-то не казалась тем демоном, которым представала обычно. Словно капюшон Дуллахан вдруг спал, открывая ее истинное лицо. На удивление, замученное. Калден сел ровно, стараясь рассмотреть это непривычное состояние Сейлан прежде, чем она вновь наденет капюшон и уже раз и навсегда перестанет казаться живой. – Нет, не сейчас, – Вполголоса ответила она, не открывая глаз. Он послушно кивнул. Почему-то именно сейчас язвить не хотелось. Более того, именно сейчас язык не повернулся бы назвать спутницу «Дуллахан». Сейчас перед ним сидела именно «Сейлан». Уставшая, раненая, покрытая шрамами Сейлан, которой предстояло тащить его в темноту будущего, рискуя собственной шкурой. Если подумать, ее отношение к нему было более чем оправдано. – Поедем с рассветом. – Продолжила девушка, постукивая пальцами рядом со стопкой. – Иди спать. – Но.. – Иди спать, – Повторила она настолько обессиленно, что Калден даже и не подумал спорить. Лишь кивнул, беззвучно вставая из-за стола. Почему-то Калден сохранял в себе призрачную надежду на то, что с рассветом все снова станет как прежде. Он даже привычно ехидно улыбнулся, стоило ему увидеть Дуллахан, которая вела к нему нагруженного гнедого коня. Однако ее лицо напрочь отбило любое желание шутить или хотя бы улыбаться. Вот же дерьмо. – Твою мать, Дуллахан, соберись! Где твой гнев? Почему сейчас ты не пялишься на меня так, словно вот-вот придушишь? – Не выдержав, выкрикнул лепрекон, очевидно, стараясь вернуть спутницу к прежнему настроению. – Калден, заткнись. – Вздохнула Сейлан не менее удрученно, чем ночью. – Полезай в седло. – Ударь меня. – Что? – Ударь меня. – Нам не до этого цирка. Взгляд лепрекона вдруг похолодел. Он рывком схватил Всадницу за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Это приказ, Дуллахан. Бей. Она шумно втянула воздух носом, чувствуя, как магия начинает покалывать вены изнутри. Глаза вновь наполнились тем самым недобрым светом. Мгновение — и челюсть Калдена настиг удар, неестественный даже для магического существа. Лепрекон поморщился. – Доволен? – Огрызнулась Дуллахан. – А теперь полезай в седло. Они шли молча до самой границы фейского круга из грибов. Молчали бы и дольше, если бы навстречу не кинулась радостная Стрела, уведомляя округу о возвращении хозяйки из скрытого от посторонних глаз поселения. Дуллахан в знак приветствия потрепала питомицу по голове. Собака принюхалась, тут же чихнув. Запах магии кольнул ее в нос. – Стрелу и коня не пустили потому, что не все обитатели этой деревни живут в том или ином росте. Есть феи, которые любят быть не больше трех футов. Помнишь, ты перешагнула фонтанчик на площади? Это для них. – Мне неинтересно. Калден сжал зубы. Он тут пытается разрядить обстановку, помочь ей прийти в себя после этой безумной ночи, а она только и делает, что отмахивается от него! Обиженный лепрекон топнул ногой, тут же исчезая с глаз долой. « – Хоть отдохну от этой зануды», – Подумал он, ощущая, как время замедляется, а пространство становится более податливым для магии. Такие ходы внутри мира, как считал Калден, были лучшим изобретением лепреконов. – Коня оставлю здесь, – Бросила в пустоту Сейлан, взбираясь в свое седло, и давая команду Стреле. – Ты знаешь, как меня найти. К сожалению. Тронув коня пятками, она наконец двинулась в путь. Уже несколько дней она путешествовала одна, если не считать Стрелы и коня, на которых также приходилось искать еду и воду, с которыми они вместе грелись у костров и друг об друга. Которые не доставали ее так за несколько дней, как делал это Калден за несколько часов совместной дороги. К счастью, дольше они были вместе лишь однажды. Незадолго до дня, когда Кром дернул ее согласиться на условия «сделки», в их первую встречу. Тогда она везла его от Сида до родного поселения целых три дня, а на четвертый, когда уезжала, подтвердила, что у них уговор. Уговор, условия которого даже сейчас не давали спокойно спать. Она держала голову на мягком животе Стрелы. Живое тепло приятно согревало шею, а сам волкодав мог уложить голову на плечо хозяйки, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Сонно прикрывая глаза, Дуллахан уткнулась носом в жесткую шерсть, стараясь не думать об обещании Дану., хотя удавалось это с трудом. Призрачная свобода была на расстоянии вытянутой руки. Словно завтра утром она открыла бы глаза в мире, где Калден ей не хозяин. Однако она еще не нашла чужаков, о которых говорила Всемогущая Мать, а потому грезить свободой было еще очень и очень рано. Дрема наконец тронула уставшие глаза. Темнота приятно обняла за плечи. Сопение Стрелы над ухом и храп коня по боку приятно успокаивали. « – Дуллахан! – Раздалось в голове. – Дуллахан, ты нужна мне! Прямо сейчас!» Сейлан перевернулась на другой бок, думая, что все это лишь снится ей от неприятных воспоминаний о сделке. « – Дуллахан, явись на мой Зов!» Сон словно рукой сняло. Равно, как и сознание. «Враг моего хозяина — мой враг.» Сиреневатый туман пронесся мимо него Калден выдохнул, вновь делая шаг назад. Она его услышала, слава Великой Дану! Разбойники переглянулись, как будто бы не понимая, почему так успокоился лепрекон. – А ну отдавай золото, маленький говнюк! – Приказал тролль, за спиной которого искрящимися пальцами поигрывал колдун и скалился Бугул-Ноз. Последний попытался было ухватить длинноухую жертву за голую шею, по-звериному кинувшись вперед, хоть и ходил прежде вполне по-человечески, однако первым же за это и поплатился. Туман превратился в девушку в капюшоне прямо за его спиной. Она словно сама соткала себя из невесомых нитей. Звериная морда вдруг исказилась гримасой ужаса. Словно разбойник вдруг осознал, кто стоит за его спиной. – Дуллахан! – Заорал тролль, совершенно забыв, что только что вымогал золото у молодого лепрекона. – Дуллахан, мать вашу! Он позвал Безголовую! Из темноты капюшона саркастически хмыкнули. Раздался хруст ломающихся костей, чавканье рвущейся плоти,и запах смерти тут же донесся до чуткого носа Калдена. Бугул-Ноз рухнул, сложившись напополам. Человеческий позвоночник, вырванный из звериного тела остался в руке Всадницы. Тролль и колдун кинулись бежать разом. Любой, даже самый опытный наемник, наверняка замер бы, не понимая, какую из жертв преследовать, но ни одному из немногих Дуллахан эта мысль даже в голову не пришла бы. Они могли убить двоих разом. Ну или почти разом. Яркая вспышка света, точно такого же, какой излучали в магическом исступлении глаза Дуллахан, словно молния вычертила в воздухе солярную руну, повторяя движение руки наемницы, и поляна, погруженная мгновением раньше во тьму, озарилась ярким, словно солнечным, лучом. Остался лишь колдун. Будь Сейлан сейчас в сознании, наверняка возмутилась бы тому, как Калден вообще мог позволить себе стать жертвой такого жалкого противника, как тролль, но к счастью лепрекона, она была слишком занята. Сердце колдуна уже пылало в ее ладони, пока вены медленно чернели от яда в них. Она отравляла его кровь лишь собственной магией. Не будь Калден так испуган сейчас, наверняка бы приказать ей не мучить жертву так сильно, но к счастью Дуллахан, она могла упиваться криками разбойника. – Пощади! Пощади! – Стонал он. – Я дам больше золота! Всадница без головы любопытно подалась вперед. – Сколько? – Пропел капюшон. – Двадцать тысяч золотых! Капюшон заливисто рассмеялся. Однако смех этот не значил ничего хорошего. Калден вспомнил, сколько стоило ему попросить Дуллахан сопроводить его на большаке. Тридцать горшков по сотне тысяч. Ни у одного лепрекона не хватит денег, чтобы выкупить свою жизнь. Сам Мананнан МакЛир останется должен, если попытается купить Сейлан. Не зря она стала Дуллахан. Калден отвернулся уже в следующее мгновение. Кровь брызнула на одежду, руки и даже лицо Сейлан, которое сейчас скрывалось в глубине капюшона. Снова раздался хруст костей и чавкающий звук рвущейся плоти. Тело глухо рухнуло на землю рядом с телом звероподобного соучастника. – Враг моего хозяина — мой враг, – Равнодушно отчеканила Сейлан и наконец сняла капюшон, открывая залитое густой, почти черной, кровью лицо, источающее лишь ненависть. Взгляд сиреневых глаз опустился на правую руку. Калден замер, снова смотря на Дуллахан. Пальцы крепко сжимали седые волосы. Колдун пустым взглядом уставился прямо на свое тело. – Ты..? – Ты знал, кого и зачем зовешь, – Равнодушно отрезала она, непринужденно взмахнув рукой. Жестоко оторванная от тела голова покатилась прямо под ноги лепрекона, пачкая ошметки кожи в песке. Калден зажал рот рукой, тут же отправляясь в ближайшие кусты. И без того скудный обед теперь просился наружу. – Стрела и мой конь остались на месте моей стоянки, – Бросила Сейлан, отмывая лицо и шею в реке, когда желудок лепрекона был уже совсем пуст. – Я не могу пользоваться вашими тропами, а ты сократил путь минимум на три дня. Пешком я буду идти еще четверо суток. – Я заберу их, – Кивнул Калден, прижимая колени к груди, когда смог сесть рядом с девушкой. – Неужели ты совсем ничего не чувствовала, когда сделала это? Ведешь себя, словно ничего не случилось. Дуллахан вздернула бровь. – Почему же ничего? Когда транс спал, я почувствовала, что никогда бы не убила их из-за тебя, если бы не приказ. Я пожалела о содеянном. – Правда? – Да. Потому что причиной стал ты. Калден вздохнул. Вот оно, от Сейлан, что пила с Мерной, не осталось ничего. – Я пойду за твоим зверинцем. Уедешь после этого снова? – Если ты будешь устраивать истерики — да. – А если не буду? Она отвела глаза, глядя куда-то в сторону далекого Сида, где жили прекрасные эльфы, и где по ее догадкам могла быть брешь в барьере. – Тогда я останусь. Твой Зов — пытка еще большая, чем наказания Дану.