Смысл жизни

      — А теперь мы будем смотреть? — поинтересовалась Тринадцатая, достав откуда-то большой стакан, полный попкорна.       — Теперь мы будем надеяться, — проговорила Лия, когда души отправились к своему второму шансу.       — Поделишься? — поинтересовалась усевшаяся рядом с ребенком Судьба.       — Поделюсь, — согласно кивнула маленькая девочка, сотворив второй такой же стакан. — Только бы у них все было хорошо…       — Будет, — улыбнулась старшая девушка. — У них теперь есть все, чтобы стать счастливыми.

***

      Дурсли, конечно же, даже и не подумали помочь упавшему племяннику. Там, где нормальные люди вызывают парамедиков, эти нелюди просто сдвинули юношу к стене, чтобы не мешался. Открыв глаза и некоторое время глядя в потолок, Гарри думал о маленькой Лили и… Гермионе. Теперь у него были знания и защита, на которую недвусмысленно намекал перстень с посохом Асклепия, появившийся на его руке. Улыбка на лице племянника испугала тетю Петунью, намерившуюся пнуть лежавшее тело. Женщина замерла, а в следующее мгновение что-то произошло…       — Принуждение и агрессия, — хмыкнул Гарри, прочитав ответ чар. — Кто бы сомневался, — легким движением сняв последствия чар принуждения с тети, он посоветовал. — Валерьянки выпейте… Или виски, вам надо.       — Г-г-гарри? — поразилась Петунья. Перед ней медленно поднимался с пола отнюдь не мальчик, скорее уверенный в себе мужчина, что сквозило в каждом его жесте, вызывая когнитивный диссонанс с возрастом. — Что с тобой случилось?       — Умер я, — грустно улыбнулся юноша, поднимая упавшее письмо и снимая с него чары доверия. Почерк моментально изменился. «Поторопилась Молли, поторопилась, тварь рыжая», — подумал Гарри, с некоторых пор рыжих вообще и Уизли в частности переносивший довольно-таки тяжело. — А теперь игры закончились, потому что принуждение на вас может принадлежать только одному человеку. Впрочем, я не удивлен.       — Как ты посмел встать здесь, урод ненормальный! — донесся до Гарри рык дяди, сменившийся чем-то вроде поскуливания. Оглянувшийся юноша увидел старшего Дурсля, в неверии ощупывавшего то место, откуда совсем недавно росла правая рука, которой мужчина хотел ударить этого мальчишку.       — Нельзя мне наносить вред, — объяснил Вернону Гарри. — Наказание следует мгновенно и навсегда.       — Это потому, что ты умер? — поинтересовалась с ужасом смотревшая на племянника тетка.       — Нет, это потому что я целитель, — спокойно ответил юноша, хмыкнув про себя. — Доктор, по-вашему. А докторов обижать нельзя, за это руки вон отрезают.       — Верни все на место, ты! — закричал Вернон, но подавился следующей фразой.       — А вот на нем подчинения нет, что интересно, — поделился с тетушкой Гарри. — Получается, он сам по себе тупой. Ну что же, придется лечить… Я сейчас исчезну ненадолго, а вернусь — и будем лечить.       Сова ожидаемо не прилетела, что говорило о статусе мистера Поттера, заставив юношу усмехнуться. Решив проверить некоторые свои идеи, Гарри отправился в Мунго. С Гиппократом он не раз встречался по работе и, хотя знал, что целитель Сметвик еще не Главный, но именно Гиппократ был лечащим Гермионы, то есть с ним стоило поговорить. Решив не пользоваться волшебным транспортом, юноша в первую очередь зашел в магазин готового платья, чтобы превратиться из шпаны в респектабельного молодого человека. Откуда у него в кармане взялась тысяча фунтов, Гарри не задумался.       Одевшись, юноша решил проехаться на такси, что и проделал. Водитель был молчалив, а Гарри смотрел в окно машины. За окном суетилась обычная жизнь, люди гуляли, дети играли, кто-то спешил, кто-то нет… Перед глазами молодого человека стояла Лили — такая, какой он увидел ее впервые. Историю девочки он, разумеется, знал, что позволяло ему сейчас найти ее, ведь нападение на семью Лили уже состоялось. Сейчас ей должно было быть около трех лет, но вот как отыскать ее… Впрочем, сначала надо было встретиться с Гермионой и попытаться поговорить. Желания повторять последние два года у Гарри не было совершенно, как и всю ту «войну». Манекен у входа ничего не спросил, вежливо наклонив голову, поэтому юноша прошел внутрь волшебной больницы.       — Мне нужно поговорить с целителем Сметвиком, — спокойно и уверенно произнес Гарри.       — Без опекуна это невозможно, — категорично заявила медиведьма.       — Вот как… — протянул улыбнувшийся юноша. — Значит, нарушаем параграф десять устава Мунго. Хорошо. Меня в прошлом году признали совершеннолетним, допустив к Турниру, это раз, а во-вторых… Вы действительно желаете узнать, за что вас уволят? — медиведьме бы задуматься, откуда уверенно выглядящий юноша знает устав Мунго, но…       — Пошел отсюда! — презрительно заявила сотрудница больницы и повернулась спиной, чтобы в следующее мгновение очутиться на улице без мантии и атрибутов специальности.       — М-да… разбаловался персонал, — задумчиво произнес целитель Поттер, двинувшись в сторону отделения Гиппократа. — Страх потеряли…       Поздороваться со знакомым целителем Гарри успел, но выглядевший усталым Гиппократ поднял голову от стола, за которым задремал, и резко поднялся навстречу гостю, удивленно разглядывая оного. В основном, целитель Сметвик не мог понять, откуда такая радость узнавания в глазах юноши, с которым он еще не встречался. Но, по привычке взглянув на руки посетителя, сразу же удовлетворенно кивнул.       — Поттер, — констатировал Гиппократ. — Целитель с магическим подтверждением. Кое-кому будет сюрприз. И чем обязан коллеге?       — Гермиона Грейнджер, — лаконично ответил Гарри. — Как она?       — Пока без сознания, — произнес целитель Сметвик. — Пойдем-ка…       Проследовав за Гиппократом в отделение, Гарри увидел осунувшуюся Гермиону, от вида которой сердце сделало кульбит, а руки без участия головы начали накладывать диагностические чары. Внимательно прочитав ответ, юноша усмехнулся, наложив затем и лечебные, отчего девушка вскрикнула, будто от боли, и открыла свои невозможные медовые глаза, заставляя Гарри тонуть в них.

***

      Открыв глаза, Гермиона увидела его. Гарри смотрел на нее с легкой грустью, совсем не так, как в последний раз. Но прожившая жизнь Гарриет и узнавшая, что такое — быть никому не нужной, девушка, даже не осознавая, что делает, просто протянула тяжело двигавшиеся руки ему навстречу. Просто чтобы обнять, почувствовать его… Чтобы знать, что она не одна, что нет в ней этих зелий, чтобы молить о прощении… И, странное дело, Поттер понял ее. Наклонившись, он мягко и очень бережно обнял девушку, чтобы затем просто поднять на руки. Это было так приятно, так нежно, что слезы сами побежали из ее глаз.       — Я ее забираю, — проинформировал юноша целителя больницы, на что тот только кивнул. Так, с молчаливой Гермионой на руках, Гарри спустился вниз, к каминам, чтобы в следующий момент шагнуть в банк. Казалось, девушка совершенно невесома, по крайней мере, Поттер даже не чувствовал тяжести тела Гермионы в своих руках.       — Я тебя люблю, — прошептала девушка, а потом повторила слова, сказанные ею, когда она была Гарриет: — Не бросай меня, пожалуйста, я без тебя не смогу.       — Не брошу, — улыбнулся Гарри, — мы навсегда будем вместе, никаких больше зелий. Крюкохвата позовите, пожалуйста, — попросил он с удивлением смотревшего на молодых людей гоблина.       — Прошу следовать за мной, — сотрудник банка чего только в своей жизни не видел, поэтому отреагировал более-менее спокойно.       — Я тебя люблю, — спокойно произнес Гарри, когда они дошли до небольшого кабинета где-то в глубине банка, заставив Гермиону счастливо улыбнуться. Девушка не понимала происходящего с ней, но вот этот парень, снившийся ей в прошлой жизни, его глаза, его руки… Гарри становился все более важным для Гермионы, буквально с каждым мгновением. И так же, как Гарриет вцепилась в Германа, Гермиона не могла отпустить своего Гарри.       — Насколько я понимаю, речь пойдет о помолвке? — поинтересовался вошедший в кабинет гоблин.       — Не только, — вздохнул Поттер, — но начнем с помолвки. Далее нужно будет выяснить наш статус, озаботиться деньгами и защитой.       — Хорошо, — Крюкохват, конечно же, видел, что этим двоим и помолвка-то особенно не нужна, но официальное закрепление ситуации тоже было важным. — Прошу за мной.       Почему-то Гарри не давал ей идти самой, нося на руках, что было так приятно, так тепло… Гермионе казалось, что она все еще та самая Гарриет, которую несет на руках ее Герман. И не было ничего — ни игнорирования, ни того поцелуя, ни пронизывающей боли. А был только он… Так же, как в ее памяти слились Гермиона и Гарриет, таким же образом и Гарри слился с Германом. Его нежность, уверенность, тепло… А еще перед глазами стояла та девочка… «Папочка, не плачь»… Из глаз девушки текли слезы, и она совсем ничего не могла с этим поделать.       — Клянусь оберегать, любить, быть для тебя до скончания времен, — твердый голос ее самого близкого, Гермиона понимала это сейчас — самого-самого, отражался от стен, и ему вторил и ее голос, повторяя все те же слова. Испуганный… девушка видела испуг гоблина, ощутившего буйство магии.       — Предназначенные души, — прошептал сотрудник банка, ранее о таком только читавший в старых летописях. Закручивалась магия, соединяя предназначенные друг другу души, горели синим пламенем брачные — а скорее рабские — контракты где-то в сейфе, да тянулись навстречу друг другу девушка и юноша, становясь единым целым. Выстраданные чувства сделали возможным этот миг.       — Теперь нам нужно разобраться со статусом, — отдышавшись после их самого первого поцелуя, Гарри двинулся к следующему пункту плана.       — Мистер и миссис Поттер, — оскалился пришедший в себя Крюкохват. — Нерушимый магический брак… Совершеннолетние маги. Все контракты разорваны.       — А что это значит? — осторожно спросила боявшаяся поверить в свое счастье Гермиона.       — Это значит, что мы навсегда вместе, — объяснил ей чему-то улыбавшийся юноша. Уже, получается, муж. — Тогда нам денег, за артефактами и подумать, что делаем дальше. Еще с твоими родителями поговорить…       — И найти Лили, — прошептала Гермиона, заставив Гарри как-то очень нежно улыбнуться.

***

      Они сидели в небольшом кафе в немагической части Лондона и просто разговаривали. Гарри очень заинтересовало, откуда Гермиона знает о Лили, а девушке надо было просто выговориться, потому что больше тайн от Гарри она иметь не хотела. Гермиона рассказывала о том, какой была жизнь Гарриет, и Гарри узнавал картины своего собственного детства, понимая, зачем это было показано его уже супруге.       — Я все чаще падала в обморок, — произнесла Гермиона. — Просто так, хлоп — и свет выключили, а потом я увидела их поцелуй и…       — Острый коронарный синдром, — заключил целитель Поттер. — Как и у меня-местного. Молли поторопилась послать то самое письмо, отчего последний Поттер этого мира… ушел.       — Мерлин! — прошептала девушка. — В прошлый раз так же было? — она увидела кивок юноши, отчего опять заплакала. — Я такая плакса стала…       — Ничего страшного, это бывает, ты девочка, — погладил ее Гарри. — Все хорошо будет. Или мы уедем вместе с твоими, или сами. И пусть они тут играют в своего Лорда, как хотят…       Гермиона верила в то, что ее родители хорошие, потому что она не помнила ничего плохого, с ними связанного. А Гарри снимал ментальные блокировки у любимой так, как когда-то его учил наставник, для этого палаты не нужно было, только уверенность в своих силах и внимательность. В кафе на них никто внимания не обращал, отчего работалось спокойно.