Смысл жизни

      — Теперь у них будут мама и папа, — с видом хорошо нашалившего ребенка сообщила Тринадцатая. — Они заслужили!       — Заслужили, — кивнула Судьба, рассматривая причудливо переплетавшиеся линии.       — И все будет хорошо, — улыбнулась маленькая девочка. — Если, конечно, по попе не будет.       — Не будет, — погладила ее Лия, радующаяся за героев, — ну а волшебники свою судьбу честно заслужили.       — Да-а-а-а! — запрыгала Тринадцатая. — Так их!

***

      — Меня зовут… — начал мужчина, но был остановлен Гарри.       — Любимая сейчас проснется, — проговорил юноша, — давайте лучше при ней?       — Тогда я сейчас вернусь, — произнес… получается, тесть. — Вы голодные?       — Не особо, — улыбнулся Гарри, поглаживая начавшую просыпаться супругу. — Вот Лили надо бы покормить, ей уже пора.       Мужчина кивнул, легко поднялся и куда-то ушел, а открывшая в этот момент глаза Гермиона смотрела на мужа с такой любовью и нежностью, что у него на мгновение остановилось дыхание. Лили упала на девушку, принявшись обнимать, а Гарри просто заворожено смотрел в глаза Гермионы, пытаясь одним взглядом рассказать о том, как она ему дорога. Будто бы само время замерло, давая им поговорить…       — Вот, дорогая, — раздался голос тестя, заставивший прервать этот странный обмен взглядами. — Миона, ее муж и наша внучка.       — Магия… — прошептал женский голос, принадлежавший удивительно похожей на Гермиону женщине. — Настоящий муж?       — Настоящей некуда, — хмыкнул мужчина. — Нерушимый брак, да в шестнадцать лет, представляешь?       — Простите, — Гарри не давала покоя информация, полученная ранее. — Как так вышло, что вас считают…       — Давайте переместимся за стол, — улыбнулась женщина, а потом подошла поближе, усаживаясь прямо на пол, и обратилась к Лили. — Привет, меня Эмма зовут, а тебя как?       — Лили… — пискнула малышка, судорожно вцепившись в папину шею. — А ты хорошая?       — Хорошая, — кивнула Эмма. — Я твоя бабушка, солнышко.       — Ба-абушка… А что это такое? — поинтересовалась немного расслабившаяся Лили.       — Это мама мамы, — объяснила все еще ошарашенная Гермиона, чувствуя какую-то большую тайну. Поттеров пригласили в рядом находящееся помещение, отличавшееся от покинутого богато сервированным столом.       — А кто меня покормит? — поинтересовалась маленькая хитрая девочка, посмотрев на взрослых.       — Доверишь бабушке? — спросила в ответ Эмма, протянув руки. Лили наморщила лоб, изображая раздумья, затем согласно кивнула, перелезая на женщину. — Вот и хорошо. Сейчас мы покушаем, а наш дедушка все-все расскажет твоим маме и папе.       — Это интересная мысль, — хмыкнул Гарри, усаживая Гермиону, которая чувствовала необъяснимую слабость. — Давай-ка я тебя покормлю?       — Ну, Гарри… — тихо произнесла смущенная девушка, согласная тем не менее на все, что угодно, только бы он был рядом. Видеть его, касаться его, слышать его… И юноша все отлично понимал, помогая своей супруге.       — Наверно, сначала расскажем мы, а потом вы? — поинтересовался тесть и продолжил, увидев согласные кивки. — Когда-то давно… Хм… Пожалуй, нет, сначала представимся. Мою супругу зовут Эмма, а меня Марк. Мы принадлежим магической семье ле Фэй, соответственно, наша дочь также ле Фэй. До недавнего времени наша память была заблокирована, мы жили жизнью обычных людей, однако в прошлом году кто-то дважды попытался покуситься на нашу жизнь, поэтому нас забрали в замок. Кто забрал — об этом потом. Этот замок находится между мирами, поэтому попасть сюда можно только порт-ключом и никак иначе. Вопросы есть?       — А чем известны ле Фэй? — поинтересовался Гарри, вопросом магических семейств в свое время не интересовавшийся.       — Это фамилия Морганы, любимый, — тихо произнесла Гермиона, послушно открывая рот. Девушка совсем не возражала против кормления ее мужем, от этого ей становилось тепло и как-то очень спокойно, как будто она стала маленькой, и ничего не было — ни Дурслей, ни Хогвартса, ни Уизли, ни Волдеморта с Дамблдором…       — Ничего ж себе… — ошарашенно проговорил юноша. Он некоторое время подумал, а потом в свою очередь заговорил: — Жили были мальчик и девочка… — рассказывая историю первой жизни, Гарри отложил вилку, позволяя Гермионе спрятать лицо у себя на груди. Это была история о том, как двоих подростков предавали, как втаптывали в землю их любовь и сами души, как одна умерла, а другой ушел прочь, обретя доченьку. Эмма и Марк слушали, затаив дыхание, понимая, что услышат дальше. А вот дальше…       — Я была героиней… Знаешь, мама, наверное, меня надо было в это все окунуть, — заплакала Гермиона, а Гарри принялся ее успокаивать, не давая продолжить рассказ.       — Любимая прожила мою жизнь с поправкой на немного более злых опекунов, ну и на то, что с девочкой можно сделать множество более страшных вещей, — тяжело вздохнул юноша. — Она погибла там примерно в это время, а потом мы оба вернулись.       — Это не простая реинкарнация, — задумчиво проговорила женщина. — Где-то я о таком читала… Как вы женились?       — Мы думали заключить помолвку, — держа Гарри за руку, произнесла девушка. — А оно вдруг как бух! И все…       — То есть предназначенные друг другу души, — заключил Марк, кивнув супруге. — Вот что, дети, давайте-ка вы отдохнете все трое, а утром мы еще поговорим?       Гермиона, как и Гарри, боялась поверить в то, что они в безопасности и теперь им обоим ничто не грозит. А вот Лили приняла все изменения очень быстро. Не прошло и часа, а девочка уже каталась на дедушкиной шее, искренне радуясь тому, что мамочка и папочка улыбаются.

***

      Генерала Вильямса, заканчивавшего очередной рабочий день, что-то беспокоило. Было ощущение чего-то забытого, но вот чего… Блокнот оказался девственно чист, что было, на самом деле, странно, а рабочий блокнот куда-то запропастился, что вообще ни в какие ворота не лезло. Вдруг его взгляд уперся в видеодвойку, зачем-то стоявшую на другом конце стола. От аппарата отчетливо тянуло сгоревшей изоляцией и дымом. В задумчивости начальник контрразведки подошел к почти квадратному агрегату, нажав кнопку выброса кассеты, но ничего не случилось. Подняв шторку пальцем, генерал убедился в том, что кассета внутри аппарата имеется.       Взяв со стола то, что ближе лежало, Вильямс задействовал ручной выброс почти полностью, как оказалось, просмотренной кассеты, но вот беда — господин генерал совсем ничего об этом не помнил. Вспомнив курсантские шалости, Вильямс еще раз осмотрел блокнот, заметив, что следы вдавленностей пером наличествуют, а вот чернила отсутствуют. Такие шутки он знал… Нажав кнопку интеркома, генерал вызвал технический отдел.       — Сэр? — заинтересованно поднял бровь вызванный сотрудник.       — Во-первых, надо восстановить записи в этом блокноте, — приказал Вильямс, решив расположить задачи по приоритетам. — Во-вторых, разобраться, что случилось с видеодвойкой, в-третьих, принести мне другую модель с целью просмотреть эту кассету.       — Да, сэр! — козырнул сотрудник, мгновенно исчезнув. Спустя несколько минут генерал уже просматривал странную запись на кассете. Какой-то Дингл говорил о том, что некие бандиты разыскивают детей с целью надругательства и убийства. Это было странно. Такими вещами занималась Королевская Прокуратура, а не контрразведка.       Еще через полчаса перед Вильямсом положили блокнот с восстановленными записями и экспертным заключением о стирании чернил неизвестным способом. Внимательно прочитав все записи, генерал тяжело вздохнул, встал со своего места и пошел в одно жутко секретное помещение. По его собственному приказу, отданному когда-то давно, все, происходившее в генеральском кабинете, писалось двумя камерами. Кивнув дремлющему оператору, Вильямс присел к монитору.       — Сегодняшний день полностью крутани, — попросил оператора в звании лейтенанта генерал. Из какого кабинета, уточнять не стал, это и так было понятно.       — Да, сэр, — ответил офицер, нажимая какие-то две клавиши. Большие бобины быстро завертелись, остановились и началось воспроизведение. Вильямс надел наушники.       Дважды просмотрев видеозапись, особенно завершающий ее кусок, генерал записал время, приказав включить записи начальников отделов, примерно соответствующие по временному отрезку. Вильямс смотрел внимательно, отмечая многие детали, которые не заметил изначально, и лишь когда воспроизведение закончилось, устало откинулся на стуле. С одной стороны, можно было действительно изобразить амнезию и не соваться в это явно фантастическое действо, но с другой стороны, присяга не давала ему просто наплевать и забыть.       Тяжело вздохнув, генерал снял с шеи маленький ключ, открыв им неприметный ящик слева, единственным наполнением которого была кнопка глубокого синего цвета, подсвеченная изнутри. Погипнотизировав кнопку некоторое время, Вильямс еще раз вздохнул, перекрестился и вдавил ее до упора. Все здание встряхнула сирена. Ее гулкий, отдающийся в зубах звук ныл и ныл, не желая заканчиваться, и лишь бесконечность спустя зазвучал речевой информатор.       — Материалы из моего кабинета и вот этой группы — в бункер, — приказал Вильямс испуганному оператору, вообразившему, что началась война. — Быстро.       — Да, сэр! — ответил ему принявшийся за работу офицер.       «Значит, грязный маггл», — в ярости думал генерал Вильямс, спускаясь в защищенный бункер, куда уже спешили сотрудники моментально перешедшей на военные рельсы контрразведки Великобритании.       О нештатной ситуации в Великобритании были уведомлены партнеры по НАТО, получив затем и видеозаписи, из которых следовало… Нападение на главу и сотрудников спецслужбы с применением неизвестного оружия, потеря памяти, части записей и игнорирование электроники. Впору было говорить об инопланетном вторжении.

***

      Лили получила свою ставшую традиционной за много лет сказку и уснула, улыбаясь. Девочка твердо знала, что все беды позади, потому что рядом папочка. Она выучила эту истину еще в прошлой жизни и, хотя ей хотелось ножки, но Лили умела терпеть. А теперь у нее еще была мамочка, и даже — бабушка с дедушкой. Ради того, чтобы они были всегда, девочка была даже согласна… Согласна на то, чтобы не было ножек.       Гермиона к вечеру снова начала дрожать. На нее иногда накатывало из прошлой жизни — страх засыпать, страх просыпаться, преследовавший ее страх… Но Гарри понимал, что происходит, поэтому этим вечером не давал ей ничего делать самой. Юноша раздел супругу, выкупал ее, как маленькую, потом одел в пижаму, отнеся затем в постель. Девушка наслаждалась мягкими, нежными движениями любимого Гарри.       Лежа рядом с юношей, Гермиона вцепилась в него всеми конечностями, вжимаясь, будто желая спрятаться, потому что было страшно. В ней проснулась испуганно оглядывающаяся по сторонам Гарриет, комфортно чувствовавшая себя только рядом со своим мальчиком, а Гарри просто гладил ее, не делая попыток перейти к практическому изучению репродуктивной системы, хотя организм придерживался совсем другого мнения. Но помня о том, что с девушкой сделали на Турнире, юноша просто ждал, когда его любимая сама этого захочет.       В своей супружеской постели без сна лежали Марк и Эмма ле Фэй, обсуждая произошедшее за день. Женщина не удержалась, заглянув в голову к доченьке, и теперь только тихо всхлипывала, вспоминая увиденное там. Представить, через что прошел юноша, ставший целителем, труда не составило. Хотелось уничтожить всех, кто сделал такое с ребенком. А вот Марк желал разобраться с историей внучки и понять, в свою очередь, зачем это все было сделано. Этот длинный день, наконец, заканчивался.       Ошарашенно смотрел на свои артефакты Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, тихо бесился Том Риддл по кличке Волдеморт. Артефакты Дамблдора свидетельствовали о гибели Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер, что было очень несвоевременно, заставляя перекраивать планы. Волдеморт просто бесился, настроение у него такое было, обусловленное тем, что найти Поттера так и не удалось.       Сладко спала Лили, улыбаясь во сне. Тихо сопела Гермиона, обнимая своего чутко спящего Гарри, как плюшевого мишку. Утихомирились и старшие, засыпая. А замок, стоявший на перекрестке дорог между мирами, не спал, бережно охраняя сон людей внутри него.