Жизнь, что скрыта под маской

3 Ч а с т ь Э н д р ю М и н ь я р д 1 4 л е т Лицо Эндрю, его пепельные волосы и кофта промокли насквозь. В машине до прихода Миньярда было сухо, но, если честно, не хотел он думать о полностью пропитавшемся водой сидении. Ни сейчас. Ни потом. Аарон придвинулся ближе к брату. Он заметно пришел в себя, избавившись от выражения лица: «аля, не подходите ко мне, или я вас прикончу». Эндрю тихо поинтересовался, все ли с ним в порядке, на что получил утвердительный кивок. И сразу же проснулась его явно отдыхающая до этого совесть. Веснински сейчас, наверное, вправляли руку, а он сидит в почти сухой машине и наслаждается жизнью. Понять точный диагноз ему помог хмурый взгляд Трика, что несколько минут назад осматривал Веснински в коридоре кафе. Ладно. Не такой уж Миньярд и экстрасенс. Фраза: «Не хило так тебе руку вывихнули» всего лишь идеально подошла в его логическую цепочку. Она-то и все объясняла. Перво-наперво, почему после удара Бина Эрик вел себя… напряжённо. И, черт, Эндрю чувствовал, что был готов снова пропитаться к Веснински новой волной сочувствия, в придачу приписав его чересчур озлобленное настроение на боль от ранения. Это ведь возможно. И ведь все сходилось. Оставалось только подождать, пока Эрику станет лучше, и проверить свою догадку. Эндрю резко выровнялся. Нет, он опять начал кормить себя ложными и бессмысленными, как его желания когда-то снять с себя оковы семьи Веснински, надеждами. Ничего не поменяется. Он знал это. Он уже так долго пытался отделаться от этих наивных надежд, но они чересчур напористые. И наглые. Прямо, как Эрик Веснински. По крыше кузова продолжал стучать дождь. Из кафе показались две фигуры, направляющиеся к братьям Миньярд. Эрик первым залез в авто, сразу за ним — Трик. Парень не встречался ни с кем взглядом, предпочитая держаться на почтительном расстоянии, которое только мог позволить микроавтобус. Глаза Эндрю зацепились за повязку на одной руке брюнета и пакет со льдом во второй. — А теперь по-быстрому пройдемся по азам, — Трик снял с головы кепку, струси‌л с нее капли дождя и перевел взгляд на братьев Миньярд. — Вы должны всегда за пределами дома находиться рядом с сыном господина Веснински. Школа, кафе, парк… куда ещё любит ходить молодежь? — не успел никто ответить, как мужчина продолжил. — Если нужно разлучиться — один остаётся с Эриком, другой идёт туда, куда требуется. Далее… всегда иметь при себе по два ножа. Носить пистолеты с собой пока рано, — Трик опустил взгляд в пол, размышляя. Не прошло и мгновения, как он поднял голову, но уже обращаясь к Эрику. — Красную кнопку тебе заменят на новую. Человек, который её забрал, мог сломать или повредить механизм, — речь подходила к концу, о чем свидетельствовал постепенно затихающий голос. — Я распоряжусь, чтобы в вашей машине было оружие, аптечка и прочие вещи. Эндрю ощущал себя странно. Внутри было и смущение, и стыд, и радость. Он понимал, что говорят им это не просто так. Скорее всего, надоело, что он с братом так отстойно справляется со своей работой. Но с другой же стороны, это возможность учиться. Получив совет от профи и воспользовавшись им, можно хорошенько улучшить свои умения. Конечно, при должной работе. И раз уж Трик находится сейчас рядом, почему бы не спросить ещё кое о чем? Два голоса слились в один непонятный шум. — Как ещё можно улучшить оборону? — спросил Эндрю. — Это чертовски напоминает передвижную клетку, — почти безучастно прокомментировал Эрик. Трик две секунды молчал, он снова опустил голову вниз, — Эндрю решил, что мужчина привык так делать, когда думает — а после сел на сидение возле Эрика, откинувшись на спинку. Первым он ответил, конечно же, сыну того, на кого работает. Нет, Эндрю не расстроился. Это всего лишь грусть. — Это, — Трик рукой обвел Свиту и вообще всю машину разом, — безопасность. Теперь Эндрю, к его сожалению, мог поспорить с подобным утверждением. — Это, — Эрик в точности повторил рукой жест мужчины, — не гарантия безопасности. Миньярд понимал, что Веснински прав. Но все равно было обидно. Как никак сейчас говорят о его способностях и умениях. И черт. Почему он должен присутствовать при этом диалоге? Что может быть позорнее? — Любому человеку нужно время, дабы чему-либо научиться, — явно сообразивший, к чему клонит Веснински, ответил Трик. — Никто не может… — Нет, — брюнет резко оборвал собеседника. Он посмотрел на него, напоминая разозленного ребенка, у которого этот не менее злой дядька отобрал леденец. — Я сейчас не про них, — он указал на Свиту. — Я сейчас про все остальное. Неужели пара ножей в кармане смогла бы изменить ситуацию? Или красная кнопка… похитители были осведомлены про нее. Они, чёрт возьми, знали о ней! Какой теперь в ней прок?! Эндрю хмурился с каждым словом все сильнее. Во-первых, его не пытались только что прилюдно пристыдить. Во-вторых… не важно, что во вторых! Эндрю запутался. Сначала Эрик кричит на Аарона за то, что Свита недостаточно хорошо выполняет свои обязанности, а теперь отрицает свои же слова. (Ладно, не отрицает. Но и не настаивает на них!) Что же это получается? Эрик совсем не считает Эндрю бессмысленным? Или это очередная уловка? Веснински хочет подарить Миньярду надежду, а после зверским образом ее забрать?.. Великолепно, теперь и Эндрю стал параноиком. Трик некоторое время изучал лицо брюнета, а после молча достал телефон и, набросав кому-то (Эндрю ставил пять баксов на Амаранту) короткое сообщение, убрал его. — Хорошо. И что ты предлагаешь? — Наймите мне новую охрану. Вот так просто. Естественно. Эндрю еле сдержался, чтобы не бросить одним из ножей в лицо Веснински. Как это «нанять другую охрану»? А он с братом куда? На улицу? Словно это такое уж лёгкое дело — выбрать других охранников. Он молча выругался, когда осознал, что на самом деле мысленно закончил предложение не словом «охранников», а «друзей». Да Эрик снова ведёт себя, как самовлюбленный олух. Менять друз… охрану, как перчатки? Конечно, видимо, Веснински всего-то решил добавить новое достижение в свой никудышный список. Теперь нахмурился Трик. — Ты сказал, дело не в них. Тем более, такое решать не мне. И, к тому же, ты говоришь все это сгоряча. — Да уж простите, что не остыл, пока меня то тут, то там пытались избить, — Эрик сжал пакет со льдом и в доказательство приложил к одной из своих раненых щек, но больше не как обвинение, а, скорее, факт. Эндрю неосознанно виновато отвёл взгляд. — Как я и говорил, — Трик ни разу не повысил тон за весь этот разговор и, наверное, решил продолжать в том же духе. — Сгоряча. Веснински и вправду «нагрелся». Челюсти сжаты, по шее ходят желваки. Опустите его в холодную воду и через несколько секунд получите кипяток. — Ой, да похер. Делайте, что хотите. Представьте, что меня здесь нет. Он поспешно отвернулся в другую сторону, устремив стеклянный взгляд в пол. И опять. Опять равнодушие. Миньярд не знал, что сказать. Тогда он перекинулся невысказанными словами сначала с братом. " — Чёрт, это что было? — Да кто знает, — пожимание плеч.» А после этого и с Триком. Мужчина вопросительно поднял бровь. " — И давно у него такое настроение? — Всю жизнь? — снова пожимание плеч.» — Ты говорил про усиление обороны, — почти умело перевел тему Трик. Он снова достал телефон, отправляя кому-то (теперь 10 баксов на Амаранту) сообщение. Почему Эндрю решил, что это именно она? Трик смотрел в телефон так же, как любой здравомыслящий человек смотрел бы на отборные ругательства со стороны собеседника по переписке. И да. Эндрю немного подсмотрел. — Начните с малого. Какую ошибку вы совершили сегодня? — Пришли в то кафе, — буркнул Веснински, продолжающий смотреть в никуда. Эндрю отчаянно захотелось поддержать его. Однако несчитанное количество раз он уже бывал на месте Веснински. И он ни в коем случае не полезет утешать брюнета сейчас. Ведь реакция на подобное однозначно будет противоположной. Тут и к гадалке не ходи — Веснински нужно дать время успокоиться. — Мне или Аарону стоило стать в очередь за едой, — ответил Эндрю. — Это ничего не поменяло бы, — возразил Веснински, прожигая Трика взглядом, мол, скажи ему, что он не прав. — Те люди уже находились в кафе. Застали бы они нас сидящих на своих местах или находящихся в очереди — не имело разницы. У них было численное превосходство, момент неожиданности… Тем более, когда тебе в грудь направляют пистолет, ничего другого, кроме как повиноваться, не остается. Эндрю молчал. Веснински был прав. Чёрт! Этот Веснински снова прав! Миньярду захотелось покинуть авто, но он удержал себя на месте и спросил у Трика: — А если нам с братом больше тренироваться в ближнем бою? Эм, — Эндрю вдруг стало неловко. — К кому обратиться? С чего начать? У Миньярда были изредка тренировки с мужчиной «М» — тренером Веснински — но они происходили слишком редко, и для значительного результата стоило увеличить их как минимум вдвое. Однако отец намекнул, что такого не произойдёт. Причины он не назвал. Трик снова задумался. В этот раз процесс раздумий затянулся на больше, чем обычно. Эндрю уже начал ощущать себя не в своей тарелке из-за столь длительной паузы, как Трик поднял голову. — Утро субботы и вторника я свободен, — мужчина в который раз печатал сообщение через телефон. — Если ты отнесешься к этому серьезно, то, возможно, к следующему нападению уже будешь готов. Эндрю прищурился, а после его глаза расширились. Воу, вот это предложение на миллион. Миньярд помнил, как отчаянно и профессионально Трик дрался с женщиной-похитительницей в предыдущее похищение Эрика. И Эндрю знатно пугало учиться с настолько продвинутым человеком (он ведь на его фоне будет как барашка-какашка). Переживания и сомнения заполнили его голову до отказа. Он хотел бы получить больше времени на то, чтобы обдумать предложение, однако подобное действие можно будет расшифровать, как его нежелание… меняться. А он хочет. Перед ним открываются новые, неизведанные просторы, возможности, и Эндрю собирается тянуть с решением? — Я согласен. Он сказал это, пожалуй, чересчур быстро. Пока не передумал. Пока напуганные эмоции Эндрю не захлопнули его рот. — Похвально. Но ты не дослушал, — Трик прищурился, открыто изучая реакцию Миньярда. — Тренировка начинается в четыре. Четыре утра. Эндрю автоматически кивнул. Что же ещё он мог сделать, не так ли? И лишь потом… потом — по прошествии нескольких мгновений — без сомнений уставший мозг Эндрю переварил информацию. Его глаза превратились в два блюдца. Он сначала посчитал это шуткой. Но Трик не выглядел как человек, что мог в такой ситуации шутить. Амаранта может, но Трик… — Хорошо, — выдавил из себя Эндрю, вызвав едва заметную ухмылку мужчины. — Если Амаранта пожелает, — он глянул на Аарона и во взгляде его сквозило: «Она не пожелает, парень, прошу тебя, только не питай особых надежд», — то займётся тобой. Аарон кивнул. Со стороны не назовешь его прямо-таки счастливым, но Эндрю все понимал. Занятия с Амарантой — то же самое, что временно получить рабское клеймо. Амаранта, пусть она и женщина, точно не будет дарить поблажек. Эндрю не заметил, как утешительно начал хлопать брата по спине. Но ничего. Аарон сильный — переживет и выдержит эти мучения. Естественно, если они будут. Эндрю украдкой взглянул на Эрика. Тот, как ранее и уведомил, притворялся, что его нет. Со стороны и не скажешь, что он живой, здравомыслящий человек. И Эндрю снова подавил желание как-то поддержать его. Хотя бы шуткой. Банальной шуткой, чтобы поднять настроение. Но и это в состоянии брюнета можно разшифровать как нападение, а не попытку помочь. Эндрю пришла мысль, и он решил её проверить. — Я хотел спросить. Это не касается тренировок, похитителей и вообще личный вопрос. Что делать, если человек потерял надежду? Эндрю постарался сделать так, чтобы вопрос прозвучал обыденно. И дабы человек, сидящий рядом с Триком, не понял, о ком идёт речь. Хотя… боже, он ведь сразу поймет. Среди особенностей Веснински не присутствует слабоумие. Трик окончательно спрятал телефон в карман и с заметной долей серьезности обратился к Эндрю. Парень не знал, понял ли мужчина, о ком речь или нет. — Тут три варианта развития событий: человек либо совершает самоубийство, либо начинает запихивать в себя таблетки, алкоголь, наркотики… либо находит новый смысл жить. Обычно, этим смыслом становится другой человек, — Трик слегка наклонился вперёд, ближе к Эндрю. — В борьбе за надежду обычно побеждают те, у кого есть поддержка. Иногда человек может отказываться от нее. Но это не значит, что она ему не нужна. Без нее справляются единицы. Последние слова эхом отдавались у Миньярда в голове. Получив такой ответ, он лишь сильнее убедился, что не может опускать рук. Ему и вправду стоит поговорить с Эриком. И срочно. — Хорошо, спасибо за помощь, — искренне поблагодарил парень. Он сначала и не рассчитывал на такой плодотворный диалог. Мужчина отсалютовал двумя пальцами и поспешно покинул машину, трусцой направившись к кафе. Возможно, Эндрю его серьезно задержал. Что ж. Интересно, если заговорить с Веснински сейчас, они все обойдутся синяками или поубивают друг друга? — Ты зачем напросился на дополнительные занятия? — вопросил, еле сдерживая гнев, Веснински. Он заговорил. Эрик впервые за две недели обратился к Эндрю напрямую. Не используя ни косые взгляды, ни других людей, чтобы передать свою мысль. И что Миньярд получил? Это те слова, что он ждал? Все пошло не по плану. А если точнее, Эндрю просто еще не успел составить план диалога и продумать доступные пути отхода. Ситуация не очень. Может, проигнорировать Эрика? Насколько критично его это разозлит? Да. Разозлит. И сильно. Будь Эндрю на его месте, последнее, чего бы он пожелал увидеть от окружающих, это равнодушия. Миньярд повернул голову к Эрику, пытаясь не расплавиться под сжигающим города и страны взглядом. — Я предлагаю перенести этот диалог на времена получше, — аккуратно, словно он идёт по битому стеклу, начал говорить Эндрю. Теперь он считал свою идею «как можно скорее поговорить с Веснински» отвратительной. Не сейчас. И, видимо, не сегодня. — Сейчас правда не лучшее время. — Какая, к черту, разница потом или сейчас? Когда я захочу говорить, тогда и буду это делать, — сказал, как отрезал, Веснински. — Я задал вопрос. Зачем стоило заводить диалог о тренировках? Я ясно выразился, что буду требовать другой охраны. Так какой толк ТРЕНИРОВАТЬСЯ? Дело плохо. Во-первых, недавний стресс в перемешку с волнением проделал трещину в плотине, удерживающей весь гнев Веснински. Во-вторых, Эндрю тоже все то время не в песочнице играл. Он тоже был рядом, получая неплохую долю адреналина. И его терпение, как и Эрика, тоже не вечно. А слова, произнесенные брюнетом… Эндрю ради кого старался? Ради кого, чёрт возьми?! И что он получает взамен? Эндрю понимал, что быстро пожалеет о содеянном, но он устал. Он просто устал. — Да потому, что не могу я стоять в стороне и смотреть, как ты страдаешь! Что здесь непонятного?! — слова, спрятанные в самых потаённых уголках сознания, вышли на свет. Эндрю без стеснения кричал, не боясь, что его могут услышать. — Думаешь, мне приятно находиться в кабинете господина Веснински?! Видеть, как тебя из раза в раз избивают?! Считаешь, к такому можно привыкнуть?! — Эндрю вскочил, удерживая гневный взгляд Эрика и отвечая таким же. — Да нихера, чтоб тебя! Никогда этого не произойдет, как же ты не поймёшь?! Эрик продолжал сидеть. Рука, прижимающая лёд к поверженной конечности, сжалась. Пакетик надорвался, и Веснински, вскочив с места, со всей силы бросил его на пол: часть кубиков льда разлетелась в стороны, ударяясь о ноги Эндрю. — Да не нужны мне твои подачки! Пошёл ты с ними нахер! Когда я просил помощи? Когда это происходило? Было ли такое вообще? — он остановился, выискивая в глазах Эндрю подтверждение, а затем несколько раз быстро кивнул. — Не! Ну-жна м-не т-во-я по-мо-щь! Как ты этого не поймёшь?! Миньярда одолевала злость. И что самое отвратительное, он не мог понять логику действий Эрика. Он просто не мог! Да как можно понять такого человека? Он невыносимый! Бесконтрольный… зверь? Считал ли Эндрю так на самом деле? Если да… Миньярд сглотнул, сжав руки в кулаки. Он указал Веснински за спину. — Сядь, — Эндрю сейчас как никогда хотел исчезнуть, просто раствориться, но кому есть дело до его слабости? Миньярд сам поспешно, пока может контролировать себя, сел. — Лучше бы ты не разговаривал со мной. Веснински осмотрел Миньярда и выговорил сквозь зубы: — Глупый идиот. Эндрю выдохнул и закрыл глаза. Вдох-выдох… «Кто-нибудь, убейте меня…»

***

Миньярд вздрогнул от недавних воспоминаний. Он как раз направлялся в комнату Веснински, следуя плану Аарона по, цитата: «Поиску истины, спрятанной под грудой интриг и масок Веснински». Имело ли это смысл? Все зависело от разговорчивости Эрика. Захочет говорить — Эндрю найдет ответы; если не захочет,.. Миньярд был настроен решительно. Он подошёл к двери Веснински и, отгоняя отвлекающее волнение, зашёл внутрь. В последний раз Эндрю здесь был давно. По банальной причине того, что парни предпочитали проводить время вместе не в темной, наполненной черными и кровавыми оттенками, комнате, а в более-менее светлом помещении. То есть, у братьев Миньярд. Эндрю медленно двинулся к ванной комнате. Лишь в последний момент он затормозил и остановился на чуть больше, чем следовало. Чтобы успокоить дыхание. Чтобы пробежаться по плану. И чтобы набраться смелости. Он чувствовал, что Эрик не захочет говорить сам. Но Миньярд так просто не отступит. Он уже по горло сыт контролем Веснински, сыт его бессмысленными играми и интригами. Не стуча, Эндрю скользнул в ванную комнату. Эрик ожидал Миньярда, сидя на краю ванной. Одет он был в простую футболку и свободные штаны. Почти ничего не напоминало о недавнем инциденте в кафе. Только рука, до сих пор спрятанная в повязке, и синяки на щеке, скуле, что почти прошли. Ну и, наверное, бесстрастный взгляд. Как бы Эндрю хотел, дабы на него перестали так смотреть. Словно он — никто. Обычный прохожий, случайно зашедший в ванную Эрика. Миньярд в другой раз мог бы смутиться своему нахождению здесь. Но не сейчас. Пепельноволосый подошёл к раковине в ожидании, пока Веснински сделает то же самое. Но он не спешил. Неужели что-то заподозрил? Неужели понял, что сегодня с ним будет не старший Миньярд, как обычно, а младший? — Задержался, — лишь произнёс Эрик и обычной, тягучей походкой двинулся к Эндрю. — Нет, как всегда, — ответил он. Эндрю не сумел осознать, раскусили ли его обман или нет. Этого было не понять ни по равнодушным глазам, ни по расслабленной позе. Эрик остановился рядом и, наклонив голову над раковиной, упёрся в нее локтем здоровой руки. Как бы там ни было, отступать уже поздно. Эндрю хоть и беспокоился о разоблачении, считал, что даже, если оно произойдёт, ничего особо не поменяется. Всего лишь одна проваленная миссия с его стороны — и все. Ведь так? Не обрекает ли он себя на вечные муки, вызванные собственными действиями? Эндрю включил кран. Вода потекла по черным, напоминающим тени одинокой ночью, волосам Веснински. Он на секунду сжал руки, пытаясь избавиться от нервной дрожи. Миньярд не особо волновался. По крайней мере, он ежесекундно напоминал себе об этом. Он стал массировать голову брюнета, чтобы вся шевелюра намокла. Дыхание сбилось. Он не нервничает! Кто бы мог подумать. Он всего лишь моет Эрику голову. А внутри такое ощущение, словно ему поручили обмыть его полностью. «Все в порядке», повторял он себе. Наверное, слишком часто… раз когда он выключил кран и потянулся за тюбиком шампуня, Веснински повернул голову набок, окидывая Эндрю непонимающим взглядом. Нет, это проверка, — подумал он, выливая небольшую горку шампуня на голову подопечного. У Миньярда было время подготовиться. Час. Ну ладно, этого мало, но он все то время расспрашивал Аарона, как тот обычно себя ведет на вечерних встречах с Веснински, как отвечает на различные вопросы и даже как он массирует голову. Да. Эндрю попытался на один вечер стать настоящим, просчитавшим любой поворот событий, шпионом. Неожиданно его мысли вернулись ко дню, когда они пошли в кафе. Он ведь так и не рассказал Эрику о мальчике с рыжими кудрями. Как тот ещё в предыдущий раз предупредил Миньярда, подсказав, что брюнет в опасности. Интересно, если он сейчас начнет говорить об этом, сумеет ли скопировать Аарона? — Заснул? — голос Эрика вытянул Миньярда из раздумий. Он поспешно продолжил вспенивать волосы брюнета. Может, все же рассказать ему о том мальчике? Быть может, это поможет предотвратить следующее покушение на жизнь Веснински? Нет. Опасно вступать в диалог. Эндрю хоть и способный, но в точности повторить манеру речи брата не может. — Нет. Ничего умнее на вопрос «Заснул?» он не придумал. Как унизительно. Но ладно. Пришел он сюда не ради этого. Миньярд включил кран и принялся массирующими движениями смывать пену с волос Веснински, изо всех сил сосредотачиваясь на своей цели, а не на их мягкости. И, на всякий случай, готовясь к негативному результату. Надежда имеет две грани. Одна окрыляет, а другая убивает. Время пришло. Эндрю вдохнул больше воздуха и закрыл кран, а после придвинулся к Эрику ближе. Как и полагается честному человеку, он совестно выжал волосы брюнета. Рука Миньярда неожиданно успокаивающе лягла на шею брюнета, слегка ее сжав. Веснински отреагировал сразу, дёрнув головой вверх, но в ответ получил ещё большую преграду. Эндрю локтем упёрся в спину Эрика, не позволяя ему разогнуться. — Чертовски умный ход, — прокомментировал совсем не удивленный Веснински. — Что теперь? Тоже будешь пытать меня, как предыдущие? Эндрю не ослабил хватки. Он уже мысленно подготовился к тому, что Эрик будет нажимать на его больные точки, заставляя действовать, как хочется именно Веснински. Но Эндрю знал свои больные места. Одна из них — совесть. Да. Он считал свое действие почти что предательством. Однако. Его положению неведение тоже не сулило ничего хорошего. Да и что тут плохого, если Эндрю всего лишь задаст Эрику парочку вопросов? Он хочет ясности. Честности. Искренности. Его невероятно бесит положение ни во что не просвещенной пешки в игре Эрика. — Меня обижает то, что ты сравниваешь мою персону с теми, кто тебя пытал, — скрываться не имело смысла. Все прекрасно знали, что Аарон не пойдет на такое действие, а, значит, остаётся Эндрю. — Я просто хочу узнать правду. Боже, да просто скажи, чего ты добиваешься, и все. Какой мне ещё от тебя прок? Эрик ещё раз дернулся, пытаясь высвободиться. Ему не удалось. Веснински выдохнул. — Добиваюсь счастья. Справедливости. Свободы. Благополучия. — Да что ты говоришь, — Эндрю хмыкнул. Бред. Эти слова никак не вязались с поведением Эрика. Вечные насмешки, грубые оскорбления, гневные взгляды, а также вишенка на торте — бесконечная апатия. Никому подобное не будет приносить счастья. А, может, это была всего лишь шутка, а Эндрю не уловил ее суть, посчитав тон Веснински честным? — Давай без твоих интриг. Я очень устал слышать одно и то же, — Миньярд похлопал Эрика по шее. — Ты сможешь ответить честно, я в тебя верю. Какой смысл искать себе новую охрану? Какой смысл… Веснински резко извернулся и присел. Эндрю пришлось выпустить своего заложника. Веснински тотчас отошёл от Миньярда на приличное расстояние. Эндрю чуть было не ощутил покалывание в груди от понимания, что Эрик его боится, но… Веснински? Боится? Да сам черт его на чаепития приглашает по пятницам, провести время вместе. А значит. Это новая уловка. Эндрю ведь тоже не лыком шит. Он потянулся к повязкам под кофтой. Теперь при нем всегда, за исключением ночи, было два ножа. — И что это ты собрался делать? — Веснински открыто изучал руки Миньярда, шагая из стороны в сторону, как загнанный в ловушку зверь. — Неужели мне теперь придется искать охрану от собственной охраны? А? Помнишь чьи это слова? А ведь я не называл тебя никакой «дерьмовой кличкой», чтобы заслужить подобное. Эндрю не хотел тратить драгоценное время над очередной загадкой Веснински. Тем более, что здесь много вариантов. Эрик может шутить. Он может отвлекать Эндрю. Может говорить серьезно. Слишком много вариантов, слишком мало времени на изучение этого вопроса. /: P. S. Эндрю, говнюк ты. Вспомни первый завтрак вместе с Веснински. А? Ну? Припоминаешь? :/ Лучшее, что Миньярд может сейчас сделать, — продолжить подходить к Веснински все ближе и ближе. Впервые он не ощущал себя как жертва. Он — хищник. И он получит ответы на свои вопросы. — Эрик, пожалуйста, просто скажи, какой был смысл в том выступлении… перед Аароном? Когда ты… — Эндрю замер, сцепил челюсти, вдохнул и выдохнул, а после продолжил, — когда ты меня поцеловал, а после сказал, что это была шутка. Зачем было это делать? — с каждым словом лицо Эрика становилось все более не читаемым, а Эндрю — холодным… леденяще холодным. — Ты играешь в игры. Строишь какие-то планы, осуществляешь их и мне банально хочется знать, ради чего? Ради чего стоило драться с Аароном? — Эндрю не вопрошал. Он умолял ответить на его вопросы. — Я понимаю. Тебе сложно иногда держать себя в руках, но если это так, выдави из себя банальные слова «Я раздражен, оставьте меня в покое», и мы отойдем в сторону. Мы поможем. Ну почему же ты все равно отталкиваешь нас? Почему, Эрик? Неужели все то, что было… было ложью? Тоже игра небось, да? — Эндрю выпустил невесёлый смешок. Он был готов заплакать, но усилием воли повалил этот порыв на лопатки. Черта с два он расплачется. Только не сейчас. — Боже, нет! — Веснински поднял руку, не подпуская Эндрю ближе. Но это было лишним. Миньярд так и не сделал ни шагу к Эрику с ножами в руках. — Нет-нет-нет! Эрика начало трясти. Он перевел удивленный взгляд на свою дрожащую руку, после — на Эндрю, и зажал ею рот. Миньярд не успел никак отреагировать, как Веснински ударил себя по щеке. Один шлепок. Второй. Эндрю оторопел, не понимая, что происходит с Эриком. — Ты не подойдёшь ближе, пока я не разрешу, понял? — очередной приказ. Но если раньше Эндрю был настроен решительно побороть цепи Веснински, то сейчас он не мог его ослушаться. Просто-напросто не мог. Эрик глубоко дышал, восстанавливая дыхание. С каждой секундой ему становилось все лучше. А Эндрю захватывало все больше сомнений. В какой-то момент он не выдержал. — Эрик. Мне очень жаль. Но я не уйду из этой комнаты без ответов, — слова — сталь. Голос — удар. Веснински пришел в себя. Он натянул ленивую усмешку, которую теперь Эндрю мог назвать второй шкурой брюнета. Настолько часто он видел ее на лице друга. — Как бы там ни было, — Эрик сел на пол, облокотившись о ванную за спиной. — Я никуда не спешу. Он рукой тронул волосы и, что-то сообразив, поднялся. Его фигура направилась вправо, к вешалке с несколькими полотенцами. Ну конечно. Как же без этого? Веснински, как ни в чем не бывало, взял одно из них и принялся растирать волосы на голове. Как ни в чем не бывало. Эндрю понял, что совершил огромную, как и эго Веснински, ошибку. Он дал Эрику прийти в себя и успокоиться. А пока брюнет контролирует себя, говорить он не будет. Эндрю же… каким бы плохим человеком не был, он вовсе не хотел применять оружие по отношению к Эрику, даже ради правды. И нет. Дело совсем не в его недавних чувствах к Веснински. Дело только в обязанностях Миньярда. Как-никак, он — охрана Эрика и должен пытаться его защищать, а не наоборот. /: Можешь повторять себе это, мальчик, если тебе станет лучше:/ — Эрик, что было правдой, а что враньём? — Эндрю натянул на лицо коронное выражение Веснински — безразличие. Пусть брюнет думает, что Миньярда никак не задевает этот разговор. Парень остановился у стены, продолжая вытирать одной рукой волосы, и присел на том месте, где садился ранее. Он поднял брови в немом вопросе. «Ты о чем?» Эндрю ходил по лезвию ножа. Веснински не дурак, и если Миньярд сейчас ошибётся в выражениях, то сам загонит себя в ловушку, любезно предоставив брюнету от нее ключ. — О том дне, когда ты сказал, что я потрясающий. О том вечере, когда мы впервые поцеловались. О нашем общем времяпровождении. Мне продолжать? Эндрю стоял, выровняв плечи. Даже слегка приподняв подбородок. Он сумел произнести эти слова, оставаясь в относительном спокойствии. Он даже не разорвал Веснински в клочья. А это считалось для Эндрю невероятной победой. По такому случаю, на языке даже ощущалась капля сладковатой гордости. «Нашел, чем гордиться… До чего же ты докатился, парень». Эндрю поспешно, насколько это возможно, отогнал от себя непрошеную мысль, смутно напоминающую издёвки Эрика. Видимо, брюнет до сих пор находился в голове Эндрю. Как отвратительно. Веснински пожал плечами в ответ на вопросы, которые получил, и Эндрю изнутри передёрнуло. Однако он прекрасно понимал, что его специально провоцируют. Хотят вывести из себя и поскорее выпроводить из комнаты. Ну уж нет. Он уже давненько забросил эту войну, но раз такова воля Эрика, Миньярд устроит бой. И не просто игру в танчики. Это будет настоящая война. — Ладно. Раз уж ты не хочешь отвечать на вопросы, это сделаю я, — Эндрю достал ножи и принялся крутить их между пальцев. Пусть Веснински расшифровывает этот жест, как хочет. Эндрю решил вспомнить всю информацию об Эрике, которую он собрал, и выставить её напоказ, немного приукрасив выдумкой. Таким образом он заставит Веснински самого возразить любым его аргументам, выдав настоящую правду. Гениальный план. Сболтнуть чушь, надавив на гордость Эрика, и всего лишь подождать, пока правда даст о себе знать. — В последнее время ты ведёшь себя, как эгоист, как урод, как ублюдок, как… ну ты понял, — Эндрю усмехнулся. — Но никем из перечисленных персон не являешься. Только не спорь, хорошо? Я ведь помню, каким паинькой ты был до того, как Аарон начал говорить о нашей близости. Кхм, теперь-то назревает вопрос. Зачем? Зачем разыгрывать комедию перед целым миром и убеждать его в своей «отвратительности»? — Эндрю уже не говорил выученные слова, а рассуждал дальше на ходу, одновременно размышляя и наблюдая за оцепенением Эрика. — И не просто убеждать, повторяя из раза в раз, а вести себя соответственно. Конечно, любой поверит в эту игру, не так ли? Убедить тех, кто лишь иногда смотрит в твою сторону, легко. Ведь их взгляд не задерживается больше, чем на несколько секунд. Легче простого. Не так ли? После каждого такого вопроса Эрик становился все более не читаемым. Он встал на ноги и замер с полотенцем на голове, пялясь в глаза Эндрю. Как замерший человек. Да ему нужно работать статуей. Он сможет на этом целое состояние заработать — Эндрю был готов поставить на это кругленькую сумму. Он продолжил вести монолог. — Знаешь. Ты всегда удивлял меня своим упорством. Упрямством. О-о-о, да о нем стоит слагать легенды. Я обязательно что-нибудь такое придумаю, только подожди, — Эндрю напрягся, понимая, что прямо сейчас ступает по тончайшему льду, готовому в любой миг треснуть, утащив Миньярда глубоко под воду. — Видимо, именно оно и помогало тебе все это время вести себя, как… — глаза Эндрю расширились. Он начал открыто запинаться из-за неожиданных мыслей, появившихся в голове, — …вести себя, как поганец, когда как… внутри тебя… сидел… Веснински затаил дыхание. Это не спряталось от Эндрю. И он мгновенно понял, что попал в яблочко. Боже, каким же слепым и глухим он был последние недели, ненавидя Эрика. «Внутри тебя сидел…» «…просто напуганный мальчик». Эндрю так и не сказал этого вслух. Но его ножи с оглушающим лязгом упали на пол. Эрик до сих пор не отводил взгляда от Миньярда. Прошло мгновение. Рука Веснински отпустила, держащее на голове полотенце, и оно бесшумно соскользнуло на плитки пола. В точности напоминая ножи Эндрю. Эрик отвёл полный тоски взгляд и стремительно двинулся на выход. Путь ему до сих пор загораживала фигура Эндрю. Веснински замер чуть левее от него. Не то не высказанные слова так повлияли на него, заставив остановиться, не переходя черту, не то что-то внутри, неаккуратно убитое до этих пор, восстало из пепла. Эндрю не двигался. Он пытался переварить информацию, пытался… пытался… ему словно дали горсть камней и приказали ее съесть. Он просто физически не мог сделать подобного. Так же и с этой умопомрачительной истиной. Чёрт, он долбанный идиот. Как он мог усомниться в Эрике хоть на минуту? Ну как? Он ведь помнил, как брюнет вел себя в самом начале, когда только начал отходить от смерти друга. И он прекрасно понимал, насколько Эрик изменился! с тех пор. Совсем другой человек. С другими повадками. Другими целями. Другой душой. Веснински до сих пор молча стоял рядом. Он ожидал разрешения уйти. Будет ли Эндрю жалеть, если просто отпустит Эрика, ничего не сказав в ответ? Веснински прекрасно понял, что Эндрю докопался до истины. Понял, что теперь играть роль «плохого парня» нет смысла. Истина жалила его подобно огромной пчеле. Но не сама истина, нет. Было больно потому, что Эндрю усомнился в Эрике. Он ведь и вправду считал его уродом, играющим жизнями окружающих. Прямо как… Николас Веснински. Это как новый удар под дых. Эндрю повернул голову, заметив, как Эрик поблескивающими глазами смотрел на себя в зеркало над раковиной. Он однозначно думал о том же. О своей схожести с ним. С виновником всех их жизненных бед. С тем, кто тем или иным ужасным способом повлиял на их судьбу. Заставил их всех — его, Аарона, Джона, тех же Трика и Амаранту преклонить колени перед вечно ухмыляющимся Королем Кошмаров. А Эрик, пускай он тоже, как и все остальные, был скован незримыми кандалами, все равно находился не среди них. Эрик всегда, пока жив его отец, будет находиться по руку с ним. Рядом. Всегда. Эндрю сдавило грудь. Он прошептал: — Эрик, ты не такой. Ты не такой, как он… Веснински, не поворачивая головы, переместил взгляд со своего отражения на Эндрю. Он едва заметно покачал головой. «Эндрю, уходи. Не заставляй меня становится таким, как он». Эндрю не уйдет. — Мне жаль… — прошептал он, говоря обо всем, что успел натворить за последние недели. Прося прощения за свои идиотские мысли. Эрик снова покачал головой. «Уходи… пожалуйста…» Это все, что Эндрю сумел прочитать во взгляде брюнета, помимо бездонного колодца боли и отчаяния. Но, не дожидаясь, пока младший участник Свиты выполнит просьбу, Эрик сам стремительно двинулся на выход. Миньярд молча продолжил так стоять. Стоять, пока его учащенное дыхание не стихло, а сердце не перестало клокотать внутри, напоминая запертого в клетку ворона. Во‌рона, которому он так и не сумел подарить свободу…