Жизнь, что скрыта под маской

Э н д р ю М и н ь я р д 1 5 л е т 1 ч а с т ь Каждое утро субботы, а иногда и вторника, он проводил не за кружечкой кофе, как ему безусловно хотелось; не листая ленту Инстаграмма в поиске утешения для своей бренной жизни, и уж, конечно, не лёжа в кровати, что стоило делать в четыре утра. Четыре утра. Четыре! Утра! Свою первую тренировку с Триком Эндрю едва не проспал. Так вышло, что, пока на всю комнату трезвонил будильник, он досматривал весьма интересный сон про порхающих рыб и без остановки смеющихся букашек. Лишь после того, как его брату надоело верещание будильника, и он бросил двумя подушками в Эндрю, а потом даже покинул кровать и с недовольной рожей попал в близнеца источником мешающего звука, Эндрю встал. А затем опять сел. И опять накрылся одеялом, уложив голову на подушку. Он считал все происходящее вокруг очередным сном. Однако не успел Эндрю прикрыть глаз, как мысль о Трике вернула ему контроль над собственным телом. Это вышло случайно. Вот Эндрю лежит, видит вокруг себя красных мотыльков с улыбчивыми мордочками… а после уже сидит, уставившись в пустоту. Он словно почувствовал отрезвляющий пинок под зад. Или это Эндрю совесть подобным образом подбадривала, закидывая его, будто публика неудачного выступающего, аргументами о глупости решения продолжать дрыхнуть, упуская столь редкую возможность. На тренировках его не жалели. Ни намека на поблажки в связи с его дружбой с сыном того, на кого Трик работает. Эндрю и не думал, что будет легко. Он-то в части драк мог считать себя продвинутым лишь благодаря своему прошлому, где было предостаточно стычек то с одноклассниками, то со школотой из соседнего дома. Однако здесь… здесь был совсем другой уровень. До уровня Трика Эндрю ещё придется несколько лет подряд провести, без остановки занимаясь изнурительными тренировками. И лишь тогда, если Миньярду повезет, и он за время пути не остановится, не опустит рук, тогда он сумеет стать достойным защитником того, кого пообещал никогда не бросать. Кстати, о нем. Эндрю, наконец-то, по прошествии почти двух лет, узнал дату рождения Эрика (это было нелегко в связи с традицией в доме Веснински не отмечать дни рождения) и, следовательно, у него на руках был пароль от WI-FI, роутер которого был установлен в комнате близнецов… нет. Эндрю знатно охринел, когда после часа упрашиваний отца рассказать ему, когда же Эрик всё-таки родился и полученного ответа, пароль не подошёл. Не. Подошёл. Миньярд был готов с кулаками на Эрика бросаться, однако лишь чудом сдержался и пошел выяснять, неужели произошла ошибка? Может, отец наврал? Оказалось, ни то, ни другое. По сдержанной улыбке Эрика и его пальцу, что аккуратно поглаживал читаемую книгу, Эндрю понял: этот тип не так прост, а его загадка с двойным дном. У Миньярда так и не вышло узнать дополнительной информации или даже нормальных объяснений. Эрик молчанием отвечал на все его обычные и наводящие вопросы, потом качал головой и опускал взгляд назад в электронную книгу, потирая руку с браслетом. Эндрю иногда не скрывал своего желания выбросить эту книгу в окно, чтобы она последовала за той, от которой он избавился ещё прошлой осенью. В ту осень он собственными глазами увидел Эрика курящим. В ту осень он… А ещё Эрик перестал игнорировать братьев. За последние пять месяцев, что Эндрю провел, поглощённый тренировками Трика, куда он однажды притащил брата, и с того времени они занимались втроём, Эрик вел себя более-менее нормально. Не произошло за это время в их троице ни одного спора, ни одного конфликта. Не прозвучало ни со стороны близнецов в Эрика, ни наоборот, ни одного кривого слова. Эндрю продолжал наблюдать за молчаливостью друга, ожидая ответа на его обещание. Эрик вроде и не жаловался, что Миньярд не настаивал. Он просто затих. Иными словами — залёг в спячку. С Аароном у Эндрю все стало налаживаться. Пока Эрик примерял на себя роль заядливого читателя-интроверта, иногда переключающегося на образ без конца тренирующегося качка, братья ещё сильнее породнились. Сложно было теперь Эндрю представить свою жизнь без близнеца. Тот стал его Бонни (А он сам — Клайд). Его вечно сопровождающей тенью. Его… настоящим братом. Если до этого они могли считаться родственниками лишь из-за кровной связи, то теперь Эндрю мог без удручений совести в голос заявить: Он и Аарон — братья. Миньярд не переставал удивляться тому, насколько сильно они сдружились. Постоянно вместе — во время завтраков и обедов, на уроках, дома после школы, на тренировках, к которым Трик допустил и Аарона. К слову, первое, чему он попросил своего учителя научить его, это было обезоруживание противника. Эндрю радовался, что непреодолимая стена между Аароном и Эриком на самом деле являлась не такой уж и непреодолимой. /: P. S. Это намек на то, как Эрик во время ссоры с Аароном катил на него бочку за неспособность выбить пистолет из рук Кэй. Ведь, по словам Веснински, если бы Миньярд мог это сделать, все развернулось бы совсем по другому:/ Хотя Эндрю и видел, что Трик заметно меньше уделяет внимания Аарону, он понимал причину. Близнец не отличался особым рвением к изучению нового. Он хотел лишь повысить свой уровень до нормы, не больше. Да и зачем больше, если Аарон сам признался Эндрю, что, в отличии от него, не имеет сильного пристрастия к дракам: тесному контакту с противником, адреналину от точных и, главное, быстрых ударов по цели, сердцу, готовому выскочить из груди, когда тот, с кем ты дрался, падает ниц. Но Эндрю всё-таки сумел выудить из слов близнеца истину: Аарон банально не любит рисковать, находясь в такой сильной близости от противника, как в драке. Другое дело — огнестрельное оружие. Когда Эндрю это узнал, лишь кивнул брату и пообещал, что будет прикрывать ему спину, пока тот будет шмалять по противникам из гранатомёта. Аарон в ответ сдержанно улыбнулся. Трик, как и обещал, снабдил их новую машину всем (да-да, вместо старого авто их всех, включая Эрика, ждал огромный черный сюрприз), что может понадобиться во время внезапной атаки. Эндрю даже не пытался скрывать свой нарастающий интерес, когда Трик-ки (так он мысленно звал мужчину) закреплял оружие в машине. Спрятано оно были умело. Если не знать, где искать, обнаружить вещи было довольно трудной задачей. На это Трик и рассчитывал: если в машине парней побывает не просвещенный, тайники он не найдет. Но даже если кто-то посторонний каким-то образом и узнает, что автомобиль — это передвижной ящик Пандоры, лёгкости в поиске это не прибавит. Эндрю едва не визжал, пока наблюдал за преображением их новой машины. Изменения минимальны. С виду и не понять, какие тайны согласилось хранить авто. Арсенал впечатлял. Под и по бокам сидений, в специально созданном отсеке внутри подголовников, в проёме под ручкой двери, та даже в потолке и там Трик умудрился пристроить пару приколюшек. А на тот момент он ещё не притрагивался к багажнику. Но Эрик в тот день, что удивило Миньярда, не выглядел особо радостным. В отличии от того же Аарона, что, пускай и с присущей ему сдержанности, ловил глазами каждое действие Трика. Эрик просто… ушел. Эндрю смотрел ему вслед, но спросить, куда он направился, так и не осмелился. «Приподнимаете крышку, зажимаете тремя пальцами вот эти кнопки, и ящик сам выезжает вам навстречу». Как оказалось, салон — это были только цветочки. Вот когда дошло дело до отделки багажника, тогда-то и началось веселье. Эндрю чувствовал, что с того дня и поныне груз ответственности, повисший на нем с появления в доме Веснински, увеличился вдвое. Ведь теперь у него в руках было оружие, что запросто могло подарить своему хозяину огромное преимущество. Перевес в предстоящих битвах. Сумеет ли он воспользоваться этой привилегией? Все будет зависеть только от него. Оружие и остальные принадлежности были расположены по машине таким образом, чтобы человек — где бы он не находился — без трудностей мог дотянуться до нужных вещей и оставаться во всеоружии. Если в салоне лежали вещи первой необходимости, то в скрытых отсеках багажника пряталась тяжёлая артиллерия. Там покоилось и несколько поясов с наборами ножей для Эндрю, и личная снайперская винтовка Аарона, и несколько пистолетов. А остальное по мелочи: бронежилеты, несколько видов гранат, аптечка, куча патронов и в таком духе. Теперь черт ногу сломит в обилии оружия, которое появилось в ассортименте их тройки. Эндрю открыто восхищался вместе с братом полученной властью, хотя и не мог отрицать, как по телу шла крупная дрожь, стоило лишь остаться с машиной наедине. На следующий же день после получения Киборга-Убийцы, как прозвал Аарон их новую машинку, по приказу Трика, началось общее освоение парней этой конфетки. Эндрю сразу же ответил на кличку Аарона фырканьем и предложил другое имечко. Мишка Пуки [1]. Он посчитал это достаточно забавным, а вот брат его не оценил и сказал, что в жизни не назовет их Киборга-Убийцу таким уменьшительно-ласкательным словом. Близнецы продолжали бросаться друг в друга аргументами, пока Эрик задумчиво не прекратил их препирательства одним словом. Лесопилка [2]. Так он назвал машину и, молча обойдя спорщиков, уселся на заднее сидение, руками принявшись из раза в раз доставать из отсека в двери нож. Как и велел Трик, он продолжал до тех пор, пока у него не начало выходить это делать с закрытыми глазами. Миньярды переглянулись и повторили за ним. Аарон — за водительским сидением, Эндрю — справа от него. К его удивлению, кличка прижилась. С тех пор, как бы комично это не звучало, у них была собственная Лесопилка. Когда Эндрю поведал об этом Трику, мужчина никак не отреагировал. Миньярд понял свой промах. Зачастую Трик во время тренировок держит себя особняком. Разговоры только по делу, только о главном. Даже эмоции на лице выглядели приглушенно. Словно они — еле-светящийся фонарь, что вот-вот окончательно затухнет. Однако в остальное время, пускай его было и немного по причине того, что Трик не любит тратить его впустую, Эндрю каким-то образом удавалось заглянуть сквозь едва приоткрытую дверь. Узнать ему удалось не много. Во-первых, Трик не любит помидоры. Во-вторых, Трик-ки не извращенец. А если точнее, Эндрю всего лишь хотел спросить у своего учителя, могут ли они проводить тренировки чаще. Однако, по причине того, что Эндрю в конце той тренировки пытался отдышаться от нескончаемых отжиманий — лицо у него было, как у напившегося, раскрасневшегося парня из ближайшего клуба, что решил подкатить. Миньярду захотелось провалиться сквозь землю и больше никогда оттуда не вылазить, когда Трик несколько раз моргнул и с неожиданной мягкостью уведомил Эндрю о том, что не интересуется детьми. Нет, правда, Миньярд тогда чуть не умер со стыда. Скорее всего, эта история будет преследовать его не один вечер перед сном, под названием Неудавшийся неФлирт. Благо, брат с ними тогда ещё не присутствовал. Это была самая первая тренировка, которую Эндрю чуть не проспал. Находились они на первом этаже особняка господина Веснински, где присутствовала комната, уделанная под спорт зал. — Ты должен научиться контролировать свои движения, свое равновесие. После займёшься растяжкой, — говорил Трик, уже начав разминать руки и плечи. — Сейчас научись держаться за землю, уравновешивать своей вес. Особенно пальцы. Эндрю понял, к чему начал клонить мужчина, поэтому, пытаясь сглотнуть зевок, спросил как можно более будничным тоном: — Значит, я проведу здесь целый час, шевеля пальцами ног? [3] Трик продолжал молча разминать плечи, не отрывая от Миньярда взгляда. Никак не отвечая. Но Эндрю ответ и не требовался. Все было написано на лице мужчины. К концу первого часа Эндрю рязлегся на коврике для занятий, хватая ртом воздух. Ног он почти не чувствовал, они были, как желе. А Трик в это время продолжал невозмутимо бежать на беговой дорожке. Эндрю понимал: эти тренировки — не только экзамен для его физических способностей. Они направлены ещё и на проверку его морального духа. Остановится Эндрю, узнав, как много ему ещё придется выучить и сделать? Не просто сделать. Зубами схватиться за тренировки и рвать, рвать, пока у него не начнет ломить все тело. Каждое упражнение Трика, выполненное с лёгкостью, заставляло дёргаться глаз Эндрю. Каждое действие Трика, на которое Эндрю попросту не хватило бы сил, было дротиком, а Миньярд — мишенью, в которую этими дротиками без конца стреляли. От того, чтобы поднять руки со словами: «Все-все, я сдаюсь» его удерживало несколько вещей. Первое: возраст Трика и его многолетний опыт. Ни того, ни другого у Миньярда не было. Второе: Эрик. Быть может, это могло показаться глупым и несуразным. Взглянув со стороны, любой здравомыслящий человек сказал бы, что Эндрю всего-навсего пытается вернуть утерянную любовь. Любовь, которую он позволил растоптать. Сломить, поломать, выбросить. Да, порой Эндрю лежит перед сном, а мысли его возвращаются к тому, что могло бы у него с Эриком получиться. Что у них получилось бы, не родись они в семье Веснински. Сюжет выходил неплохой, даже классный — так выразился бы Эндрю. Однако все мысли из разряда «кабы да, если бы» — очень отстойная вещь. По этой причине Эндрю пытался пресекать раздумья на тему утерянного. Как говорил Эрик: «Ничего не изменить, а значит, думать об этом — бессмысленно» И Эндрю сосредотачивался на настоящем. Некогда он пообещал Эрику, что никогда его не бросит и всегда будет рядом. Он выполнял свою клятву. На тренировках с Триком выкладывался по полной, терпел каждое падение и любую крупицу боли. А и того, и другого было отнюдь не крупицы. Как выдавался случай, проводил тренировки самостоятельно. Не раз он просился на уроке выйти и увязывался за Эриком, что направлялся в раздевалку почитать в тишине. Да, разговоров там не было, однако Эндрю упорно продолжал ждать ответа и усиленно тренироваться. Ни одной минуты он не желал тратить на безделье. Порой, совмещая несовместимое, к вечеру он падал в кровать и уже через несколько минут получал подушкой в голову, когда его храп полностью заглушал все остальные звуки в комнате близнецов. С господином Веснински и отцом они за прошедшее время виделись редко. Чаще всего и тот, и другой отсутствовали, оставляя Эрика и Свиту на попечительство друг другу. Хоть уроки парня «Э» и не прекращались, их количество сократилось, а экзамены, некогда проводимые в кабинете Николаса ежедневно, уменьшились до минимума. Этот минимум безусловно радовал Эндрю. Вот только однажды, после недельной, как сказал отец, командировки, господин Веснински всё-таки позвал парней к себе в кабинет. Произошло это вечером, однако, если сравнивать с предыдущими вызовами, достаточно поздно. Эндрю тогда уже улёгся спать. Подобная просьба заставила напрячься всех, даже едва проснувшегося Эндрю. Аарону, получившему СМС-ку от отца с немедленным приказом появиться в кабинете господина Веснински, пришлось отложить поход в ванную, а парню «Э» — отдых на кровати, включающий прочтение безумно интересной книги. (Миньярд не прекращал желать выбросить ее в окно) Эндрю после пробуждения знатно расстроился и, не успев отделаться от мыслей об отвратительно кратковременном сне, во время которого ему то и дело слышались завывания и скрежет огромных ногтей какого-то чудовища, решил, что стоит выделить себе выходной. А то из-за переутомления начнут не только чудища сниться, но и чего похуже. /: Николас Веснински, например:/ Прийдя на место, ничего не предвещало беды, за исключением напряжённого лица их отца, что, спрятавшись за кипой бумаг, словно белка в домике, сидел справа от места своего брата. Также заставлял нервничать отсутствующий Николас. «Кто бы мог подумать, виновник «торжества» и среди опоздавших», — успел наивно подумать Эндрю, как отец поднял осунувшееся лицо и вместо приветствия с ощутимой долей мрачности кивнул в сторону шкафа у стены. Пульс Эндрю начал шалить. Эрик даже никак не ответил Джону, просто двинулся в нужном направлении и вскоре скрылся за резными дверями. Свита молча, не прерывая давящей тишины, что возникла с уходом парня «Э», переглянулась между собой. Эндрю не успел сделать и шага в сторону шкафа — отец покачал головой. Сложно было определить — это предостережение или угроза. Он принялся прислушиваться к окружающим его звукам — вдруг, это могло бы помочь ему услышать что-то стоящее. Ведь что ему ещё оставалось? Если бы он остался один, занявшись одними лишь раздумьями о том, какие ужасы ждали Эрика в комнате Ножей, то, безусловно, его ждала бы скорая смерть от собственных мыслей. А подобное не лучший вариант для Эндрю. Некоторое время ничего не происходило. Лишь мысли Эндрю метались в его голове подобно стаду испуганных хищником овечек на пастбище. Он вспоминал прошедшие дни и силился понять, по какой причине их могли позвать сюда. Раз Свите не сделали ни одного замечания, значит, дело не в них. Но почему тогда Эрику пришлось пойти в комнату ножей? В последние дни, да что уж там, в последние недели парень «Э» вел себя как послушная собачонка, лишний раз не высовывающая своего носа из будки (в их случае, из книги). Так зачем же?.. Эндрю встрепенулся. Откуда-то послышался странный звук, напоминающий резко прерванный на моменте вой. Или приглушённый вскрик. Или… неужели это Эрик кричал? Кулаки Эндрю сжались. Но звук совсем не походил на человеческий. Он прозвучал из ниоткуда и одновременно со всех сторон. Миньярд догадывался, что причиной ему стал тот, кто их сюда вызвал. Нет, не его отец. Едва взглянув на него, он понял, что ничего от него не узнает — можно не пытаться. Господин Веснински. Стоило Эндрю подумать о нем, как дверь шкафа величественно отворилась. Первым явился Николас, ничуть не смущённый тем, что ему приходилось пригинаться, дабы не напороться головой на потолок шкафа. За ним плелся его сын. Эндрю тотчас осмотрел его взглядом, боясь заметить хоть каплю крови или малейший признак боли на лице. Оно было белым-белехоньким, как оскал Николаса в моменты особого раздражения. Свободная походка, притупленый взгляд, что являлся нормой в присутствии его отца. А рука сжимала полностью обляпанный кровью кинжал… Эндрю замер, боясь сделать вдох. Эрик не смотрел на братьев Миньярд, поспешно склонившихся в поклоне. Благо, Эндрю не полностью потерял рассудок, когда увидел кровь на оружии друга. Ещё он отметил, что больше нигде на теле Эрика ее не было. — Здравствуйте, сэр, — произнесли заученные слова Свита. — Свободны, — едва взглянув на них, господин Веснински окинул взглядом сына и, послав ему резкую ухмылку, повернулся к столу. Эндрю пару секунд хлопал глазами, не рассчитывая на столь быстрый и лёгкий прием, а после замер, когда заметил босые ноги Эрика. Веснински-младший, двинувшийся на выход, сумел без слов растормошить Миньярда. Он и брат все вместе покинули кабинет, следуя за своим предводителем. Лишь когда их тройка оказалось достаточно далеко от помещения, одно упоминание о котором может заставить внутренности сжиматься от страха, Эндрю тихо спросил: — Эрик, что там было? Ты ранен? Я слышал… — Ничего, — буднично прервал его Эрик. Миньярд не поверил спокойному голосу друга. Он обогнал его и заглянул в светло-карие глаза. Эндрю чуть не споткнулся, когда увидел расширенные зрачки, так сильно контрастирующие с белым, неживым лицом Эрика. Эндрю знал это выражение. Эрик был напуган. Эрика снова загнали в клетку, и он единственным известным ему способом спасался от смерти в пучине, состоящей из отчаяния и боли. Эндрю понимал, каким будет ответ на его вопрос, все ли в порядке. Он понимал, поэтому шепотом, не решаясь говорить в полный голос, произнес: — Ты можешь мне сказать, Эрик. Я рядом. Но в ответ он увидел лишь затылок того, к кому не переставал протягивать свои руки. Эндрю до ближайшего поворота шел наравне с Эриком, и лишь потом притормозил, поровнявшись с братом. Аарон качал головой, с тоской поглядывая на Веснински. Эндрю тоже опустил взгляд… ведь что он ещё мог предложить, кроме готового в любой момент поддержать плеча? Ничегошеньки. Эндрю видел, насколько костяшки пальцев Эрика побелели, когда его ладошка ухватилась за ручку двери своей комнаты. Миньярд не удержался и повысил голос: — Эрик!.. Дверь захлопнулась, и последнее слово беззвучно ударилось о возведенный щит Веснински. —…всегда. Эту же ночь Эндрю провел в каких-то «прыжках» между сном и полудремой. Он то просыпался, то засыпал, то смотрел в потолок, ловя обрывки мыслей, то видел очередной сон в перемешку со своим страхом и волнением. Была лишь одна единственная картина той ночи, которую он сумел запомнить. В том отрывке сна Эндрю с отчётливой ясностью видел окружающие его столбы деревьев, темные, серые небеса, готовящиеся обрушить на мир то ли грозу, то ли бурю. Стоя в нескольких шагах от края обрыва, он мог видеть и разгневанное море, аж до линии горизонта заполненное огромными волнами и смерчами. Рядом стоял Эрик. Миньярд безмолвно наблюдал за тем, как брюнет, повернутый к нему лицом, спиной шагал к краю обрыва. Шаг. Удар молнии. Грохот. Шаг. Вспышка молнии. Грохот. Шаг… Эндрю сбросил с себя оковы и, не жалея ног, рванул к другу. Если в прошлый раз ему повезло ухватить Эрика за шкирку и вытянуть на подоконник, то в этот раз его вытянутая рука поймала лишь воздух. Всего лишь воздух… Он проснулся с беззвучным криком на устах и отчётливым прикусом морской соли на языке. Лучи солнца, заглядывающие в комнату близнецов сквозь приоткрытые шторки, говорили о том, что скоро им всем пора будет подниматься в школу. Эндрю повернул голову к брату. Он, свернувшись калачиком, тихо посапывал. Миньярд включил телефон, что лежал на столе, проверил время. Уже шесть утра. Эндрю провел рукой по лицу, считая, что подобным образом избавится от мыслей о кошмаре. Вообще, в вещие сны он не верил и считал их обычными совпадениями. Поэтому решил всего лишь проверить. Эндрю покинул кровать и на цыпочках последовал на улицу, к балкону. Он не боялся, а хотел только узнать, не произошло ли чего плохого, пока он спал. Вчера вечером, после встречи с господином Веснински, Эрик так и не заговорил. Его «ничего» продолжало звучать в голове Эндрю. Быть может, ему стоило тогда надавить на Веснински? Он ведь знал, какова вероятность того, то Эрик сам заговорит. Но Эндрю совсем не жаждал получить ответ таким способом. Он хотел увидеть именно желание Эрика поделиться своими мыслями, страхами, хотел подарить своему другу право выбора, которое у него с рождения столь зверскими способами отбирали. Безгранично разные вещи, когда удерживаешь опасное животное рядом с собой, используя цепь, и когда это животное само подходит к тебе и присаживается рядом. Максимально тихо закрыв за собой дверь, Эндрю повернулся навстречу солнцу. Он почувствовал, что оно потихоньку топит в нем страхи относительно его недавнего кошмара. Словно свет разгонял тьму и серость, преследующую Эндрю в его ночных фантазиях. Ну не мог тот сон быть правдой! Слишком уж вокруг все было ярким, зелёным, даже несмотря на осень, постепенно готовящую природу к зиме. Учеба уже началась, но Миньярд все равно продолжал тренироваться. Ему безумно хотелось попросить у Трик-ки несколько уроков по взлому замков. Эндрю считал этот навык очень нужным. Миньярд перемахнул через перила и легко перепрыгнул через расстояние между балконами. Не прошло и двух секунд, как он вглядывался в окна Эрика, сквозь темные шторы, силясь увидеть его спящим. Или читающим очередную книгу. Такое часто бывало, когда Эндрю просыпался ни свет, ни заря и заставал Эрика, сидящего на балконе в компании его любимых историй на бумаге (или на экране). Но еще чаще он замечал и невзрачную коробочку, которую он с радостью вбросил бы куда подальше. Курить Эрик так и не бросил. Эндрю решил, что, как найдет время, обязательному ему в этом поможет. И тут он уже без угрызений совести воспользуется грубой силой. Комнату окутывал мрак. Эндрю щурил глаза, привыкая к темноте после яркого восходящего солнца. В проёме между откосом и бордовой шторкой, что на свету напоминала кровь, виделся силуэт человека, укрытого одеялом. Он лежал на кровати, отвернувшись в противоположную сторону. Эндрю хмыкнул, получив ответы на свои вопросы, и поплелся к своему балкону. Раз уж он проснулся, то можно было заняться чем-то полезным. Он перебрался через перила, и, совсем не боясь падения вниз, преодолел пустоту под ногами. Мгновение — вот он уже уверенно стоит у перил, окутанный лучами восходящего солнца. Трик-ки ещё на первой разминке показал Эндрю парочку приемов как /: своими навыками охамутать почти всех парней на районе. (Почти всех, потому что есть ещё Эрчик 😏):/ особо не напрягаясь, развивать моторику рук. В комплекс упражнений входило жонглирование и «хвастовство контролем ножей на пальцах». Последнее особенно понравилось Эндрю и это именно он придумал такое интересное название. Ну правда, как ещё назвать показушное вертение оружия между пальцев? Несколько секунд Миньярд, стоя у перил, потратил на их разминку, возвращая им былую проворность после ночи. Затем ловко достал из повязок два ножа, с которыми не расставался даже во время сна. Когда он ощутил прилив сил, то принялся крутить сначала одним ножом, потом другой рукой подключив второй. Облокотившись о стену позади, Эндрю смотрел вдаль. Туда, где высились многоэтажные дома и строились надежды. Эндрю на миг замер, когда изнутри начала подыматься неведомая тоска, и сразу отвернулся. Однако ножи в сторону так и не отложил. Так же, как и не отказался от того, кого прозвал эгоистичным псом. . . . — Его здесь нет! — пронесся аж до комнаты близнецов оторопелый голос Аарона. Мир пошатнулся. Эндрю замер. Медленно опустил на пол сумку, ранее переброшенную через плечо. Ему в голову мгновенно врезался его ночной кошмар. И то, как он всего лишь час назад стоял у окна Эрика и вглядывался в комнату друга, в очертания его спящего тела. Эндрю рванул с места. Стены его комнаты, стены коридора начали сжиматься, угрожая раздавить Миньярда. Через несколько секунд он стоял возле не застеленной кровати. На которой, как он только что и понял, находилось несколько подушек, накрытых одеялом в форме человека. Кто-то хотел, чтобы они не сразу заметили пропажу Эрика. Кто-то побывал в этой комнате. И этот кто-то — посторонний. Эндрю шагнул навстречу Аарону, молча прося помощи, поддержки. Брат стоял у подножия кровати и сжимал в руках простыню. На лице не было никаких эмоции за исключением удерживаемого страха, который он хотел замаскировать сведениями бровями и вытянутыми в линию губами. Эндрю хотелось исчезнуть и никогда не возвращаться в эту комнату, этот дом, этот мир. Он сжал руки в кулаки и сцепил челюсти, пытаясь заставить свой мозг включиться и начать соображать. Но ему то и дело мешал страх, с нарочитой медлительностью водящий своими острыми, леденящим когтями по спине. Потому что Миньярд до дрожи в руках боялся за Эрика. За своего близкого друга, находящегося непонятно где, непонятно по какой причине. Однако букет на этом не заканчивался. Эндрю понял, что до этих пор считал свою комнату небольшим светлым островком среди огромного черного океана. Николас Веснински никогда там не появлялся, так же туда не пробирались остальные проблемы Эндрю и его братьев. Он думал, что ему нечего боятся, пока он находится там, однако по другую стену от его красиво выстроенного карточного домика пронесся тайфун, что унес за собой Эрика. И этот карточный домик пошатнулся, а после и вовсе распался. Эндрю смотрел в пустоту. — Пожалуйста-пожалуйста, только не уходи в себя, — успокаивающим голосом твердил Аарон, поглаживающий брата по руке. Эрика всё-таки похитили. Эндрю допустил это. Как бы он не старался, сколько бы усилий не прилагал, всегда будет мало. Ему никогда не защитить Эрика. — Эндрю! — неожиданно резко крикнул Аарон, и брат вздрогнул, фокусируясь на человеке, стоящем впереди. — Дрю, мы его найдем. Прошу тебя, только не теряй надежду, — горящие страхом глаза Аарона говорили Эндрю, что его брат боится не меньше его. Боится, дрожит, однако все равно стоит рядом, держась за своего близнеца, пытаясь заставить его прийти в себя. Пытается собрать его по кусочкам, которые разлетелись по всей комнате с момента, когда Эндрю узнал о пропаже Эрика. Миньярд закрыл глаза и тихо-тихо прошептал: — Дай мне три секунды. Никакого словесного ответа не последовало, однако по звуку шагов он определил, что Аарон отошёл от него к кровати. Эндрю сел на корточки и, прижав голову к коленям, накрыл ее дрожащими руками. В голове из раза в раз он повторял: «Мы его найдем» «Мы его найдем» «Мы его найдем» и так до тех пор, пока не смог дышать без боли в груди. Пока не почувствовал, что может стоять без ощущения, словно на него вот-вот свалиться огромный валун. Смерть близкого человека. Эндрю может бороться. До этого он боролся, а, значит, и сейчас не опустит рук. Ведь он обещал и сдержит свое обещание. Не позволит каким-то чертовым людям забрать у него Эрика. Довольно с него покладистого мальчика! Если придется вырывать Эрика из рук других людей, возомнивших себя вершителями судеб или кем-то подобными, он пойдет и на это! Тело Эндрю охватила крупная дрожь. Но она не проходила на предыдущую, которая сопровождала его в моменты страха и ужаса. Эта была другой. Ее корень был другим. Миньярд, едва ощущая свое тело, выровнялся и, покачиваясь, двинулся к стоящему рядом столу. На нем валялись какие-то тетради, ручки. Эндрю не видел ничего, кроме мутной стены, окружающей все вокруг. Звуки из мира исчезли, будто ему на голову надели шлем. Кровь бурлила в венах, пульс стучал, напоминая оглушающий грохот барабанов. Миньярду хотелось крушить и ломать все вокруг. Пока рядом не окажется Эрика. Пока рядом не окажется Эрика. Пока рядом не окажется… Вот он стоит перед столом, ослеплённый странными вспышками внешнего мира, и через мгновение сзади его уже прижимают к себе чьи-то теплые, на удивление, сильные руки. — Хватит! Перестань! Эндрю вздрогнул и замер, осознав, что это кричит не кто-то посторонний, а его родной близнец. Он же его и держит, однако… — Какого… черта?.. — выдавил из себя Эндрю, обескураженный своим помутнением, своими неожиданно заболевшим кулаками и своим желанием, чтобы Аарон выпустил его из «объятий». Голос брата звучал, на удивление, испуганно. Будто он вот-вот расплачется… — Дрю, не надо, прошу тебя… Спина Эндрю одеревенела от напряжения, он не двигался, слушая, как «бой барабанов» теряет свою силу, а пульс медленно, но верно замедляется. Миньярд произнес на удивление ровно и спокойно: — Аарон, ты можешь меня отпустить. Брат тотчас замер. Эндрю ощутил, как медленно тепло чужого тела рассеивается. Аарон отстранился и, не отпуская плеча брата, встал перед ним. В карих глазах Эндрю сиял вопрос. А вот в глазах его близнеца до сих пор не утихал страх. И этот страх начал поглощать Эндрю целиком. Ему постепенно начало приходить осознание. Он сидел, пытался прийти в себя, после разозлился на людей, похитивших Эрика, а затем… Миньярд перевел взгляд на стол. Тетради, ранее лежащие не аккуратными стопками, сейчас и вовсе потеряли любой намек на порядок. Ручки, карандаши, даже пара учебников расползлись по поверхности стола в разные стороны. Два выдвижных ящика были приоткрыты. И если до этого момента Эндрю ещё сомневался, мог приписать увиденное на обычный беспорядок Эрика, который он не спешил убирать, то, заметив электронную книгу, опасливо лежащую на краю, почти на четверть свисая. Эрик никогда в жизни не позволил бы себе оставить свое сокровище в такой близости от падения. Эндрю сглотнул и поплелся к столу. Первая волна страха за Эрика прошла. Сейчас ему было, признаться честно, уже не так уж и боязно. Эрик всегда выбирался из передряг, в этот раз будет так же. Аарон, до сих пор бледный, сел возле брата, облокотившегося о приоткрытые ящики стола. Никто из них не решался прерывать тишину комнаты. Она превратилась в стену из бумаги. Порвать легко, однако сделать этот первый шаг сложно. Впереди парней ждали поиски Эрика, а сейчас стоило успокоиться и включить свои мозги. Они позволят себе лишь минуту отдыха. Минуту, которую потратят, сидя на полу, а не в погоне за тем, кого им было приказано оберегать. Эндрю глядел на свои раскрасневшиеся кулаки, понимая, чем грозила та вспышка гнева. Если она повторится, он запросто может в следующий раз покалечить того, кто случайно попадется под руку. Это не допустимо. Миньярд не хотел признавать, что теперь может нести угрозу для собственного брата, для… Эрика. Невыносимо! Ну почему?.. Как же порой бесило бессилие. Постановление перед фактом. Невозможность что-либо изменить. Аарон приподнял руку и сжал ею ладонь Эндрю. Ему сейчас никак не хотелось смотреть на брата. Он ведь мог и его покалечить. — Мы со всем разберемся. Обещаю. Мир покачнулся, не иначе. Эндрю неуверенно поднял голову. От страха Аарона не осталось и следа. Брат смотрел на Эндрю со спокойной уверенностью, что в будущем они решат эту чёртову проблему с его вспышками гнева. Как-то, но решат. — Эй, перестань на меня так смотреть, — слегка нахмурившись, вдруг произнес Аарон. Эндрю почувствовал нарастающую лёгкость. Сначала натянуто, а после уже искренне он усмехнулся. — Как смотреть? — Так, будто у нас сейчас должен произойти поцелуй, — ответил брат и резко, упёршись ногами в колени, поднялся на ноги. /: Хахпхахпхвха, так заорала стой оЧЕпятки, когда представила все в реальности, что аж решила её оставить:/ Эндрю внутри опешил, однако не успел он никак возразить, сказать, что не смотрел на Аарона таким взглядом, как близнец уже достал телефон и принялся печатать сообщение. Сообщение отцу о пропаже Эрика. Это произвело на Эндрю эффект пощёчины. Или пинка под зад, имеющего в себе цель заставить его шевелиться. Он повторил за близнецом и теперь тоже стоял у стола, грустно взирая на небольшой уголок электронной книги, выпирающий за пределы деревянной поверхности. Миньярд, аккуратно потянувшись рукой, поправил его, и теперь гаджет лежал уже так, как его оставил бы Эрик. В полной безопасности, не рискуя упасть на пол. Не то, чтобы Эндрю был таким уж перфекционистом и питал к электронной книге особые чувства, как его друг, однако он знал, что за бурю ему с братом придется пережить, если вдруг по их вине столь любимая конфетка Эрика вдруг окажется мертвой на полу. Пострадают все. И причастные к этому, и непричастные. Эндрю пару раз вдохнул, упираясь руками в стол. Боковым зрением он видел, как Аарон осматривал комнату на наличие… улик? О боже, теперь Эндрю — часть российского сериала про ментов. Сейчас небось и они подъедут… эта мысль слегка разбавила мутное настроение Эндрю. Он подумывал над тем, чтобы вернуть столу Эрика приемлемый вид, как его взгляд ненароком опустился вниз, на один из приоткрытых ящиков, ранее выдвинутый по вине чересчур сильных ударов Эндрю. Миньярд замер и нахмурился. После секунды раздумий он достал оттуда небольшую коробочку из-под таблеток. Название ему было не знакомо. Внутри — одна полностью пустая пластинка и вторая — ни разу не использованная. Но Эрик в последнее время ведь не болел… руку ему уже давно вылечили, она теперь не уступала своей паре. Других причин пить таблетки попросту не было. Эндрю поворачивался к близнецу, готовясь поделиться находкой и своими мыслями. Аарон неведомо каким способом подошел к брату и с оледеневшим лицом стоял за его спиной, словно призрак из фильма-ужаса. Эндрю едва не подпрыгнул от неожиданности. — Капец, ты меня напугал, старик, да я чуть не умер… Холодная отрешённость во взгляде и фигуре брата заставила Эндрю замолчать. По какой причине Аарон мог так отреагировать на коробку из-под таблеток? Зачем они вообще нужны? Никто из их тройки не болел, на снотворное оно не проходило, значит… — Аарон, ты знаешь, что это такое и для чего оно, — выдохнул обескураженный Эндрю. Брат молчал. А вот глаза Миньярда округлились, и он развел руки в стороны, требуя от собеседника-молчуна действий, слов, объяснений, в конце концов. Аарон, до сих пор не открывая рта, смотрел на коробку из-под таблеток. Потом он поднял извиняющийся взгляд на Эндрю. Невооружённым глазом Миньярд заметил, как Аарону теперь жаль, как он хотел бы все исправить. Но Эндрю не мог простить его так скоро. Слишком много всего на него свалилось за раз. Слишком много проблем, вопросов и секретов. — Аарон, скажи, что это опять проделки Эрика. Что бы нас рассорить. Он уже догадывался, для чего предназначались подобные медикаменты. И нет, черт побери, они были совсем не для поправки здоровья и улучшения иммунитета. Как раз наоборот! — Эндрю, пожалуйста, давай поговорим об этом позже, — умоляющие нотки в спокойном голосе Аарона сумели слегка растопить лёд Эндрю. Но только слегка. — Сейчас мы должны найти Эрика. Это — главное. Эндрю прикусил губу и прищурился, качая головой. Он хотел решить все и сейчас. Прямо сейчас, а не потом, не через час, не завтра и не после завтра! Но Аарон был прав. Воспоминания об Эрике попали в яблочко. Эндрю, удерживая гнев на весь мир внутри себя, подбросил лёгкую коробочку брату, и он ее поймал. Какой простой жест, но сколько же концентрации понадобилось на него Эндрю, чтобы не выдать свое настоящее состояние. Миньярда разрывало спросить, какое имеет отношение брат к этим таблеткам. Почему он не рассказал о них ему и главный вопрос: неужели Эрик все это время принимал? Однако Эндрю захлопнул рот и не произнес ни одного из этих вопросов вслух. Не время. Сейчас не время… Прозвучало пиликанье, и Аарон опустил голову вниз к своему карману штанов. Эндрю отвернулся и пошагал в сторону окна, наполовину прикрытого бордовым занавесками, по пути рассматривая не застеленную кровать Эрика. В его жилах до сих пор преобладала достойная доля гнева, однако после одного взгляда на смятые простыни… Он остыл. Миньярд так и не понял, что именно помогло ему остудить свой пыл: не то вид маленького уголка, где Эрик обычно проводил свои ночи, не то внезапное осознание: он ведь до сих пор стоит с протянутой рукой. Не подгоняя, ждет, пока его друг обернется, сделает шаг навстречу. Но этот упертый друг упрямо смотрит в противоположную сторону, даже не рассматривая вариант оглянуться. Голос близнеца на некоторое время вывел Эндрю из внезапного ступора. Однако некоторое время — это всего лишь несколько мгновений, которые понадобились ему на обдумывание смысла слов Аарона. — Отец сказал, что Эрик в безопасности.