Жизнь, что скрыта под маской

Э р и к 2 ч а с т ь Он лежал на чьей-то кровати. Прямо в своей одежде — грязной, пропахшей листьями и землей от недавних прогулок, которые закончились. Чем же они закончились и что в итоге произошло? Воспоминания в голове перемешались, напоминая кашу-малашу, приготовленную в ближайшей песочнице. Эрик, как бы не пытался вспомнить события этой ночи,.. не мог этого сделать. Вот дерьмо. Он приоткрыл отяжелевшие веки, почувствовав, как после попытки приподняться по телу прошёлся разряд колючей боли. Эрик завалился на спину. По ощущениям, он пережил нескольких слонов, что решили пройтись по нему сверху. Он чувствовал себя, как в те дни, когда думал, что тренироваться целый день напролет до момента, пока он не терял сознание, — отличная идея. Незнакомый потолок находился над его головой. Эрик прищурился, ведь не сразу сумел разобрать его высоту. Дерьмо ещё раз. Состояние у него было весьма плачевным. Закрыв глаза, он сосредоточился на своем теле. Болела голова, мышцы, нога, рука и, кажется, даже кости. Кости, япона мать! Эрику хотелось завыть от положения, в которое он попал, даже не помня, по какой причине это произошло. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Его бесило, что ему приходится прилагать усилия и, сцепив челюсти, терпеть боль, дабы просто приподнять свое ноющее тело и оглядеться. Эрика окружала достаточно просторная комната. Нежные тона переливались от темного дерева на полу к кремовым оттенкам стен. Не богато, но и не бедно. Со вкусом, который уж точно принадлежит не бомжу из перехода. Лежал Эрик на белоснежном диване, на который кто-то любезно бросил тряпку, чтобы грязь с его не первой свежести одежды не запачкала чистой обивки. Он не знал, каким образом сюда попал. Он не знал, что это за место. Он не знал, сколько сейчас времени. Он не знал, находится ли в безопасности или нет. Незнание последнего являлось наиболее опасным. Дерьмо. Дерьмо. Он в полном дерьме. Несмотря на то, что Эрику сейчас хотелось только лечь ничком и продолжить посапывать, свернувшись калачиком, он попытался привстать, ощутив во рту сухость, будто там была чертова пустыня. Его взгляд как раз зацепился за стакан, стоящий на столике подле дивана. Ему срочно нужно было выбираться отсюда. Эрик не питал особых надежд насчет доброты хозяев этого дома. Никогда ему ещё не помогали просто так. Всегда, всегда, всегда был какой-то подвох, и в итоге Эрику приходилось сталкиваться то с новыми врагами, то с убийцами, то с похитителями. Лёжа на боку, он продолжал тянуться трясущейся рукой за водой. Стакан стоял всего в каких-то нескольких сантиметрах от его вытянутых пальцев, оставалось совсем немного, и он… резко упал на живот, рукой схватившись за столик. — Блять. Эрик выругался смачно и красочно хотя бы ради того, чтобы высвободить свой гнев. Потому что его скопилось у него немало. Все эти недели он терпел и пытался свыкнуться с тем, что теперь он один. Ему не нужна поддержка Свиты, только выполнение ею своей работы. Ни больше, ни меньше. Ведь Эрик и сам может позаботиться о себе! Ему не нужна ничья поддержка! — Помочь? Девичий голос, доносящийся не понятно откуда, сумел всколыхнуть Эрика. Он напрягся, но виду, что на самом деле испугался неожиданной гостьи, не подал. Только на мгновение замер, едва заметно пошевелив руками и левой ногой с повязками. По ощущениям, ни одного из спрятанных ножей при нем не было. Дерьмовое положение, однако. Итак. Голос незнакомки звучал предположительно со спины Эрика. Боковым зрением он видел, что спрятаться за диваном невозможно. Солнечные лучи светят тоже сзади Эрика, значит, там есть окно. Как вариант, девушка могла находиться за ним. В её интонации Веснински не услышал угрозы. Да, голос можно было назвать ровным. Видно, она привыкла так говорить — не совсем высокомерно, однако некая доля своего превосходства в нем есть. Скорее всего, сейчас скрывает свои эмоции. Боится Эрика? Почему вообще пришла сюда? Почему не зашла через парадный вход? Ее здесь не жалуют? Гнев Эрика уступил место любопытству и желанию оставаться во всеоружии. Веснински решил поговорить с незнакомкой. Ему ведь нужно откуда-то узнать о том, сколько сейчас времени, где он находится и безопасное ли это место. Эрик, кусая губы, приподнялся на руках и обернулся. Жаль только, что при нем не было ни ножа, ни пистолета. Его предположение оказалось верным. Прямо из-за окна выглядывала девушка. Хорошо-хорошо, на самом деле выглядела она, как девчонка. Вот только аура у нее была женщины. Самодостаточная, капельку гордая, сильная, уверенная. Или это всего лишь образ? — Если подашь мне вот этот стакан, я скажу тебе «спасибо», — Эрик указал рукой на прикроватный столик и едва не поморщился. Видимо, синяк на локте от ночных приключений уже остался неплохой. Девчонка прищурилась. Она следила за Эриком внимательно. Наверное, думала над тем, не опасно ли соглашаться на его условиями. Ну конечно! Сейчас он возьмёт, достанет из воздуха нож и всадит ей в спину. Зачем же тогда было предлагать помощь? Неужели хотела привлечь к себе внимание? — Ты там не устала на окне сидеть? Вдруг сейчас ветром сдует? Кто же мне стакан воды подаст? Эрик мог вести себя повежливей. Тем более находится он совсем не в лучшем положении. Избитый, не помнящий своей последней ночи. Однако он хотел проверить, по какой причине эта девчушка к нему пожаловала. Уйдет после не лестных слов Эрика или останется? Уж он как-то разберётся и сам, если эта незнакомка не собирается ему помогать. Она молчала. Продолжала следить за Эриком. Как ястреб, прикидывающийся воробушком. Веснински склонил голову набок, включив все свое обаяние, что только осталось после дивной ночи, забравшей все его силы. — Не хочешь помогать, как хочешь, — Эрик приподнялся на локтях, а после медленно выровнял спину. Голова пошла кругом. Ну и черт с ней. Веснински переживал состояния и похуже. Только Эрик напряг свои ноги, как прозвучал ровный голос девчушки. — Не советую. Кто-то мышцы на правой ноге потянул, когда в лесу гулял. Он медленно обернулся к ней и снова склонил голову набок. Что ж. Она осведомлена о том, где Эрик был. Значит, там его и нашли. По какой причине он не помнит этого?.. В Эрика резко начали врезаться воспоминания. Он смотрел на рыжеватые волосы незнакомки, ее слегка резкие черты лица, будто вырезанные из камня, однако видел лишь комнату ножей. Видел кровь. Видел отца. Он не позволил другому человеку увидеть свое замешательство. Воспоминания принялись восстанавливаться, будто он дрожащими руками склеивал разбитую чашку. Некоторых фрагментов до сих пор не было. Но что-то вспомнить да удалось. — Где я? — с излишней резкостью спросил Эрик. — В загородном доме моего дедушки, — будто она только этого и ждала, произнесла незнакомка. — Почему я здесь? — Эрик до сих пор хотел пить, однако пусть его голос и звучал хрипло, своей уверенности он не потерял. — Мой дедушка нашел тебя в лесу. — Сколько времени? — Ещё нет и восьми, — девчонка придвинулась ближе к окну, заняв место на подоконнике со стороны улицы. Теперь Эрик видел её утонченное тело и заметил грациозность, сопровождающую каждое, даже самое лёгкое движение. Танцы? Гимнастика? Но Эрик отбросил свои предположения в сторону и продолжил засыпать ее вопросами. — Я в заложниках? — Сомневаюсь, что такой, как ты, может кому-то понадобиться, — честно ответила девчушка, осматривая ущербное положение Эрика, его осунувшуюся спину и руку, лежащую на ноге. Нога побаливала. Эрик проигнорировал последние слова. Не время на мелкие перепалки. Кто знает, что его ждёт в будущем. Девчушка могла легко соврать. И невооружённым глазом видно, она привыкла к публике, к вниманию. А если человек вечно пребывает под пристальным изучением со стороны других людей, он должен уметь держать лицо. — Кто ты? Эрик уже и забыл про то, как хотел воды. Он сидел и внаглую рассматривал девочку. На вид она — одногодка Эрика, однако все знают, насколько внешность порой бывает обманчива. Одета была в обычную футболку и леггинсы. Такой простой наряд подходит только для тренировок. — Неужели есть разница в том, как меня зовут? — Дашь мне мобильник? — сразу задал встречный вопрос Эрик. На имя он и не рассчитывал, если честно, а спросил больше из-за вежливости. Всё-таки за добро нужно платить добром. — Я вообще не должна была сюда заявляться, — возразила собеседница, по-птичьи склонив голову набок. Она однозначно занималась каким-то спортом. Будь она не подготовленной, не вылезла бы на окно. А этаж здесь… осмотрев толстые ветки дерева за спиной девчонки, Эрик понял, что второй минимум. Он пораздумывал над ее словами несколько секунд, а после ответил: — Из-за этого ты светишься предо мною не у главных дверей, а заявилась через окно. Здесь есть камеры, прослушки? Тебя могут поймать за тем, как ты разговариваешь со мной? — Мне не нужна опека, — быстрее, чем стоило, выпалила она. И хоть Эрик спрашивал совсем не по этой причине, напор собеседницы сказал ему многое. Девчонка-то не из слабеньких. Подачки принимать не будет. Помощь, если сама может справиться, не примет. Ох, знавал Эрик такого же упёртого барана, что из раза в раз молча нёс свое бремя на собственном горбу, не желая ни с кем делиться. В итоге этот беспомощный баран сидит непонятно где, даже не зная, должен он бежать оттуда сломя голову или может расслабить булки и подождать, пока его найдут. Эрик, вспомнив про свою красную кнопку, тотчас потянулся к руке в повязке. Рыжая статуэтка повела носом, присматриваясь к действиям Эрика. Под повязкой — пустота. Вот же сука. Будет ли благодетель, планирующий ему помочь, забирать оружие и его единственный шанс на подмогу? Не будет? Если кто-то и вправду так считает, то у Веснински для него плохие новости. Время действовать. Пора. Ему пора валить отсюда, пока есть время. — Ты уж прости, но мне нужна помощь. Я не знаю, по какой причине твой дед притащил меня сюда, — Эрик осматривался по сторонам в поиске хоть какого-то намека на оружие. К счастью для деда девчушки, ничего нормального он не нашел. Эрик повернул голову к ней и проговорил, наполнив голос серьёзностью: — И мне срочно нужно отсюда выбираться. — Нельзя, — она оборвала Веснински на полуслове, заставив его брови вопросительно изогнуться, — вне дома тебе грозит опасность. Это мой дедушка сказал, — она поспешно добавила. — Ты можешь ему доверять. Хороший у этой рыжей девчонки дед или плохой, Эрику плевать. Главное, выбраться и сбежать поскорее. Ну или хотя бы передать Свите информацию о своем местоположении. Воспоминания о том, как он отвернулся от Эндрю, когда тот предлагал ему помощь, вгрызлись в его плоть, норовя откусить ещё хоть кусочек. Эрик тряхнул головой. Он делал все ради них. И продолжает делать, просто не говоря об этом напрямую. — Ты уж прости, но как я могу доверять твоему деду, если в лицо его не видел? — Эрик отпустил свои манеры в бездну и начал говорить прямо, с обжигающей прямотой. Не лучшее время любезностями обмениваться. Губы рыженькой вытянулись в линию. — С чего я должен доверять тебе, к примеру, а? — продолжал Эрик. Он сидел уже увереннее. — Ты уж прости, но я вижу, что ты мне не доверяешь, — он кивнул в сторону стола. — Стакан вон так и не подала. — Я не подала потому, что окно на проветривании. Как же мне его открыть и забраться внутрь? — с небывалым вызовом проговорила девчушка. Вот она и показала свой взрывной характер. Но знаете что? Если эта девчонка была огнем, то хватило бы ее лишь на небольшой костерик. Эрик же являлся огненным смерчем, сметающим все живое на своем пути. Однако заявлять об этом напрямую он не желал. Время поиграть. — Да-а? — с кошачьим притворством он блеснул глазами, а после указал подбородком на другое окно и промурлыкал. — А вон то окошко ты не пробовала открыть? Взгляд рыженькой метнулся в сторону другого окна. Бинго! Она знала, что оно открыто. Значит, успела побывать в этой комнате. Всё-таки Эрику стоит поблагодарить её предусмотрительность. — Я бы потратил несколько секунд на благодарности в твою честь, однако, — он пожал плечами, изучая за реакцией собеседницы-птички, — увы, сударыня, должен оставить вас наедине с вашими мыслями. Только бы не согнуться пополам от накатившей тяжести в теле, когда он поднялся на ноги, держась руками за боковую часть дивана. На правую ногу он и вправду почти не мог наступать. Правая рука тоже болела сильнее левой. Совпадение? Эрик так не думал. Однако проверит он это не сейчас, чуть позже. Немного шатаясь, он подошёл к прикроватному столику и залпом осушил стоящий там стакан. Всё-таки попал он не в дом извергов и тиранов. Те бы даже воды ему не оставили. Закончив с водопоем, Эрик медленно, напоминая пингвина, ступал в противоположную от окна сторону. Там возвышался камин. Веснински молча надеялся на то, чтобы он был настоящим, а не искусной подделкой. Много их он не видал, однако дома, в комнате, предназначенной для общих завтраков, обедов и ужинов, был один. Эрику так и не удалось застать его в работе. Наверное, лишь в семьях, что наслаждаются проведенным временем вместе принято их разжигать. Взгляд Эрика шарил вокруг камина, в поиске… боже, от радости он чуть в голос не выдал слово, не предназначенное для изящных ушей дамы, до сих пор сидящей за окном и, наверное, глазами ловящей каждое его движение. Кочерга пряталась за громадным комодом, что стоял подле камина. Какое-никакое оружие и… трость. Эрик не рассчитывал и не особо надеялся на победу в битве, если она произойдет. Он еле на ногах стоит. Какие уж тут драки? Веснински прохромал ближе к кочерге и вынул ее из закоулка, куда ее впихнули. Всё-таки дед рыженькой недооценил Эрика. Мог бы и лучше постараться. Вот проснись он связанным… тогда пиши пропало. Его бы за долю секунды победила даже эта девчушка. Эрик повернулся к ней и озорно подмигнул, а после аккуратно, держась за кочергу как за трость, двинулся к открытому окну, которое он заприметил ещё ранее. Нога могла шевелиться, однако ступать на нее Эрик практически не мог. Она подгибалась, и все — капут. Однако, несмотря на это, Веснински шел прямо, с зубами, что вот-вот начнут скрежетать от усилий Эрика не выдать своего настоящего состояния. — Итак, девчушка, — говорил он, подходя ко второму окну. Ее слушательница, скорее всего, перелазила туда же, — у тебя есть выбор. Либо ты даёшь мне телефон, либо я выберусь из дома через окно и убегу. Сомневаюсь, что твой дед — выдающийся спортсмен. Рыженькая стояла на подоконнике окна. Нет, она возвышалась там во всей своей красе: складное тело, узенькая талия и на ней пояс. — Не тебе мною командовать, сопляк, — ровные рыжие волосы, собранные в длинную косу, качались из стороны в сторону за ее спиной. Руки она сложила на груди. — Значит, гимнастика? — вслепую ткнул Эрик, наполнив голос уверенностью. Девчушка изогнула бровь. Веснински в это время подходил к ней ближе — настолько, насколько он может подойти, не боясь получить ботинком собеседницы в глаз. Тут ещё и собеседница такая, что будет целить не в глаз, а в пах. — Предлагаю сделку, — Эрик стоял в паре шагов от подоконника, где закрывала собой солнце девчушка. — Ты сейчас же даёшь мне работающий телефон, и после этого я не буду пытаться убежать от тебя. Она удивлённо заморгала и нахмурилась. — Я тебе не доверяю, — сказала она, взглядом зацепившись за напряжённую руку Эрика. Вот черт, он забыл, что ему нужно прилагать усилия, дабы просто держаться на ногах и не падать. — Ведь ты мне тоже не доверяешь. Как мне понять, что ты сейчас же не позвонишь своим дружкам и не выдашь свое местоположение? Дедушка сказал… — Нет-нет-нет, ты уж прости, но я сыт по горло историями о твоём деде. Его я не знаю, где находится этот дом, тоже не знаю. Все, что я могу передать своим дружкам, так это слова: «Эй, братва, я в каком-то загородном доме какого-то деда, а за окном лес и поле». — Какой тогда смысл просить телефон? — снова ровный голос и камень на лице. Однако в уголках глаз появились морщинки. Чем вызван ли этот вопрос? Выполнением поручения охранять Эрика или… любопытство? — Селфи хотел сделать — на память, — не удержался и съязвил он вместо нормального ответа. — Слишком хорошего ты о себе мнения, — прочеканила девчонка. — Тебе нужна моя помощь, но ведёшь себя как заносчивый придурок. Появится ли у меня желание тебе помогать, если я разговариваю с самовлюблённой занозой в заднице твоего родителя? — Скажи свою фамилию. Может, я знаю твоего деда. Ответом ему было молчание. Девчонка захлопнула рот и не планировала выдавать эту информацию так скоро. А в самом начале она говорила охотнее. Видимо, не всем нравится говорить с заносчивыми задницами или самовлюбленными занозами. Даже если так… Эрик выдержит. А вот прогнуться он в любой момент успеет. И момент этот пока не наступил. — Обещаю, если фамилия твоего деда окажется мне знакомой, то я скажу об этом тебе. А если он ещё и не записан в список врагов моей семьи, то это вообще бомбочка: тебе не придется за мной гоняться, я останусь и буду сидеть на попе ровно. Одни плюсы, скажи? Опять молчание. Ой, да ладно, ну не может Эрик настолько раздражать окружающих, чтобы у них сразу пропадало желание с ним говорить. Или может? Статуя несколько секунд не двигалась. Эрик взгляда от нее не отводил. Выглядело все так, словно ему плевать на то, поможет ли эта девчонка или нет. Отчасти, это была правда. Эрик думал над тем, чтобы кочергой согнать её с подоконника, а после из найденных тряпок сделать канат… ладно, план — говно. Эрик находится в полном дерьме и если ему не помогут, то он может лишиться жизни, потому что решил превысить норму таблеток. Вот он сентиментальный идиот. — Я пойду тебе на уступок, — прервала молчание девчонка. — Но только один раз. — Я тоже могу пойти на уступки, — прервал рыжую Эрик, заметив, как ее лицо начинает превращаться в недовольную гримасу. Не привыкла к тому, что ее перебивают? Ну точно какая-то шишка. Вот это он попал… — Если ты сейчас скажешь свою фамилию, то я хочу тебя опередить: лучше набери номер моих друзей и позвони им. Так уж и быть, включишь громкую связь, и я поговорю с ними, пока телефон будет у тебя в руках. Идёт? Я не подойду ближе положенного, и ты останешься в безопасности. — Я тебя не боюсь. — Ой да брось! — не выдержал Эрик. — Я пытаюсь предложить тебе нормальные условия, на которые ты можешь пойти без страха, что я тебя кочергой по голове шарахну, а ты начинаешь: «Мне не нужна помощь!», «Я тебя не боюсь!». Не боишься? Ну так докажи. Позволь мне минуту пообщаться со своей… — Эрик сглотнул и, боже, как же он не хотел признаваться в этом именно сейчас… тем более этой незнакомой рыжей девчонке. — Я хочу поговорить с семьёй. Мне нужно сказать им, что я в порядке. Он непроизвольно сжал ладошки в кулаки, ощутив, как в обоих руках начинают печь мышцы. Эрик сказал это вслух. Он и вправду считает Свиту семьёй. Господи, они его семья. Они и вправду… его семья. Реакция девчонки последовала незамедлительно: — Не производишь ты впечатление человека, настолько сильно скучающего по семье. Эрик приоткрыл рот и мгновенно его захлопнул. Так, спокойствие, если он сейчас ляпнет чего лишнего, потом все оставшиеся несколько часов, сколько ему осталось жить, будет жалеть о том, что оттолкнул девчонку, и она отказала ему в помощи. Ровным и как можно более спокойным голосом он произнес: — Не твое дело. Как вижу, ты не спешишь соглашаться на мои условия. Значит, — Эрик несколько раз поцокал языком, а после подошёл к подоконнику впритык. — Придется мне сделать первый шаг в сторону нашей дружбы. Ее ноги были на уровне его груди. Мда, на такую высоту, с травмами Эрика, ему придется забираться тридцать дней и тридцать ночей. — Не боишься, что я тебя с одного удара в голову на пол уложу? — насмешливо спросила девчонка. Эрик почему-то посчитал эту эмоцию наигранной. Он руками упёрся в подоконник и наклонился вперёд, запрокинув лицо вверх. Голова его собеседницы была намного выше, чем у него. Он что-то несвязно прошептал. Любопытство не долго уламывало рыженькую — пара секунд — и она согнула колени, оказавшись как раз слегка выше уровня Эрика. Напряжена, готова к любому маневру своего побитого и достаточно медлительного противника. Вот только так ли это? Дистанция между ними оставалась минимальной. На таком расстоянии он без проблем мог бы зарядить ей в лицо, а после отобрать барсетку и достать оттуда телефон для связи со Свитой. Веснински, признаться честно, и не рассчитывал, что она поведется. Ну вот, теперь его совесть съест, если он решит воспользоваться беззащитным положением девчонки. С такого расстояния он видел едва заметные веснушки на ее лице, а ещё у неё были янтарные глаза. Манящие, гипнотизирующие. Конечно, на него они не действовали, однако Эрик был уверен, много парней захотели бы побороться за такую исключительную конфетку. — Мне жаль, — медленно выговорил Веснински. А затем он ударил. Что же, поаплодировать скорости своей противницы он не мог, однако, будь у него такая возможность, сделал бы это. Девчонка сразу увернулась в противоположную от Эрика сторону. Он даже не попал в цель! Вот мазила, — успел он подумать, а через секунду быстренько забрал свои мысли обратно. Девчонка от удара уклонилась, однако за её спиной было открытое окно, а дальше… пустота. Отвратительно убедительный ужас промелькнул на лице рыженькой, когда она пальцами одной руки схватилась за раму окна, а другой — за пустоту. Эрик не двигался. Несколько мгновений он смотрел на ее попытки поймать равновесие и думал: «Повезет ей или нет?». Сама ведь заварила эту кашу, когда решила уклониться от удара Эрика — всего лишь перестаралась, а вот про то, что за спиной ничего нет — забыла. Или не успела об этом подумать. «Обещаю. Только позови, и я помогу тебе. Всегда. В любое время, в любой ситуации». Эрик вздрогнул, словно ему подарили весьма сильную пощечину. Он подался вперёд, выпустив из рук кочергу, одной упёрся в подоконник, а другой схватил за ищущую опору кисть девчонки. Он решил не повторять и не делать так, как когда-то Эндрю спас его от падения из окна, и лишь потянул девчонку слегка на себя, чтобы она наконец смогла поймать равновесие. Она это сделала — замерла на вприсядках, несколько секунд оторопело глядя на руку Эрика, а после — и на него самого. На лице был описан невероятный ужас и всепоглощающий страх, а потом — бах, и все исчезло. Девчонка резко высвободила руку из хватки Эрика, что сразу же отскочил от нее подальше. Вот только ему это не помогло. Рыженькая со всей силы подарила ему пощечину. Боль однако не пробудила в нем гнева. Он, схватив кочергу, спиной сделал шаг в противоположную сторону, один-другой, а после молча повернулся к дверям и похромал к ним. — Мой дедушка был прав! Ты просто урод, что готов воспользоваться любыми методами, лишь бы сбежать! Веснински замер. — Думаешь, я не знаю? — он выпустил смешок, и голос его потерял всякий цвет. — Ты не первая и не последняя, кто говорит мне это. Слышал он подобное не от отца. Не от школьной гопоты, не от учеников из других классов, и не от знакомых. Говорил себе это он сам. Веснински двинулся к выходу из комнаты. Несколько раз дёрнув за ручку, он ощутил, как изнутри начинает подниматься волна боли. Ну конечно. Даже то небольшое действие, ради спасения неблагодарной девчонки, начало взымать плату. Ну и черт с ней. Он и без её помощи уйдет через главный вход. Осталось только дверь открыть и найти выход. А на счёт деда… Эрик сразу понял, что девчонке поручено следить за ним. А то, что она заявилась через окно, говорит о том, что дед-то не дурак, какая-то информация у него об Эрике да имеется. Раз он сам сюда не заявился, значит, занят чем-то другим. Он и сам не понял, зачем продолжил говорить. Быть может, слишком долго давить правду в себе — хреновая идея, как раз в духе Эрика Веснински? — Как я и сказал, многие считают, что я урод, ублюдок, монстр. Но знаешь что? — Веснински обернулся, ловя хмурый взгляд рыженькой. Он пришпорил внутреннюю боль и оскалился. — А мне глубоко насрать на чужое мнение. У меня есть цель — безопасность моей семьи. Это главное. Считаете меня монстром? — он махнул рукой. — Окей, вперёд и с песней, — оскал пропал, и голос Эрика приобрел замогильные нотки. — Но если хоть пальцем тронете члена моей семьи или скажете хоть одно кривое слово в их сторону — я собственными руками промою ваш поганый рот дерьмом, а после заставлю пожалеть о том, что вы вообще появились на свет. Девчонка не вздрогнула, стояла ровно, словно ее заморозили. Эрик посчитал, что это конец. Он отвернулся и приподнял руками кочергу, сунув ее крючковатый конец, будто лом, между дверной щелью. Несколько ударов, несколько дополнительных мгновений боли по всему телу и рычаг держался сам по себе. Оставалось только посильнее надавить — дверь откроется. — Это правда? — серьезно спросила девушка. Эрик опомнился. Вот черт. Слишком много он сказал. — Нет конечно, я блефую, — враньё, слетевшее с его уст, напоминало правду сильнее, чем истина, которую Эрик обычно выдавал как ложь. Эрик встал к двери боком и обхватил руками рычаг. Он ждал, что его примутся как-то останавливать. Кричать, угрожать, умолять. Ничего из этого. Комната была заполнена звуками, доносящимися из-за окна — пением птиц, шелестом листьев на ветру. И все. На этом конец. Эрик вдохнул поглубже, ногами принял устойчивую позу, а после резко выровнял руки. С первого раза не вышло. Второй и третий не увенчались успехом. Ощущая, как повреждённая рука и в придачу нога начинают гореть изнутри, он слушал скрип двери, слышал, как они начинают расшатываться, но все равно не до конца. Благо хоть были деревянными и весьма поношенными. Эрик справится. Он должен. Всего лишь ещё немного… ради них. Веснински опять вдохнул поглубже и толкнул со всей силы. Сначала послышался хруст дерева, а затем грохот от упавшей кочерги. Эрик хватал ртом воздух, облокотившись боком о стену, стоя у небольших обломков двери, что отлетели, после ее открытия. Что-то он подустал… Будь щель между дверями меньше, он бы не справился. Это всего лишь совпадение. Обычное совпадение. Прошла минута, и Эрик уже было посчитал, что рыжая девчонка ушла. Ну а что? Сейчас как раз время звонить своему деду и докладывать о сбежавшем заключенном. Вот только не сумел он переступить порог, как остановился. Эрик не имел в себе сил повернуть голову и проверить, где девчонка — стоит на том же месте или давно покинула свой пост. Если она всё-таки осталась, Эрик не мог уйти, не попрощавшись. Он поборол в себе барьер, а после сказал: — Я ухожу не ради себя. Я это делаю ради них. Тишина в обнимку с приглушёнными звуками леса. Что же, она ушла. Ладно. В целом, Эрик и не надеялся на то, что она останется, поэтому даже не чувствовал разочарования или тоски. Он посильнее зажал в руке свою «трость» и, хромая покинул… Нет. Он не вышел из комнаты. Голос той самой девчонки, что так и не оставила подоконник, прорезал воздух вплоть до уха Эрика. Именно он заставил Веснински остановиться. — У меня есть деньги. У меня есть власть. А ещё у меня есть очень много родственников. Они вроде любят меня. Но порой мне кажется, что… что на самом деле любят они не меня, а мои достижения и успехи, мои победы. Думаешь, я выдумываю и у них только ко мне такое отношение? У меня есть старший брат. Он известный певец, восходящая звезда, уже побывал на несчитанных количествах теле-шоу, выиграл уйму песенных конкурсов и многое другое. Все, кого я знаю, его обожают, считая идеалом, кумиром, когда как внутри он… — на миг в её глазах мелькнул неподдельный ужас. Она резко себя отдернула. — Не важно. Главное то, что только с дедушкой я чувствую себя в безопасности. Даже с родителями я не могу ощутить той лёгкости, которую ощущаю с ним. Родители входили в число тех, кто настаивал на том, чтобы я занималась балетом. Однако я тогда была слишком маленькой, чтобы отказаться от… — она хмыкнула, — предложения. Годы, проведенные в одной и той же борьбе. Через какое-то время я возненавидела балет. Пыталась прикидываться больной, лишь бы не идти на очередную тренировку, но потом отец ударил меня. Он никогда до этого меня не бил, а в тот день ударил. И знаешь за что? — голос ее надломился, но своей твердости не потерял. — За то, что я «недостойна быть частью их семьи»! За то, что «чересчур долго болею»! — девочка замолчала, видимо, успокаивая дыхание. — С того времени я не пропустила ни одной тренировки. Я чувствую, насколько все это неправильно, однако ничего не могу поделать. Я словно в… — Капкане, — закончил за неё Эрик, так и не повернув головы. — Боже! — выдохнула девочка и закрыла лицо руками. Голос теперь был приглушённым и даже немного невнятным. — Я ведь начинаю ненавидеть других людей, когда вижу их слабыми. Я ненавижу видеть чужие слезы и сопли, их хныканье… я чувствую лишь жалость. И теперь прямо сейчас я ненавижу себя. — Мы вместе ненавидим себя, — сущая правда, которую Эрик был бы не прочь закопать где-нибудь глубоко-глубоко под землёй. Он не считал нужным сказать что-то ещё. Это была ситуация, где слова сожаления стали бы пятым колесом — совсем ненужной хренью, которая не только не поможет, но может ещё и ухудшить положение. Он понимал ее. Как же ему хотелось обернуться и как-то сгладить ситуацию. Возможно, стоило бы даже извиниться за то, как он пытался ее ударить. О черт, он ошибался. Она не была девчонкой. Она не была птичкой. Она не была статуей. Она была воином. Таким же воином, как и Эрик. Она тоже боролась изо дня в день. — Меня зовут Эрик. Эрик Веснински, — он, не оборачиваясь, пошел на выход. — Келли! Меня зовут Келли Грей! — крикнула девушка-воин ему в след. Эрик не понял, как так вышло, но кончики его губ потянулись вверх. — Будем знакомы, Келли Грей, — прошептал он. . . . Веснински был прав. Он находился на втором этаже. По пути к выходу, Эрик успел прохромать (да-да, двигался он и вправду как медленная черепаха) несколько просторных и хорошо отделанных комнат, а после и лестницу (пока он по ней спускался, успел вспомнить все ругательства, которые только услышал за свою жизнь), прежде чем у самой двери его не догнала Келли Грей. К тому моменту на ее лице уже не было ни намека на их душещипательный разговор. Холодная решительность. Ох, как же Эрик надеялся на то, что его сейчас не попытаются остановить… ему совсем не хотелось вступать с Келли в конфликт. Он напрягся, открывая дверь на улицу, однако, когда он оказался на свободе, девушка, догнавшая его, лишь тихо спросила: — Неужели ты тот самый Веснински? Эрик поник. Ну вот, теперь придется сказать «да» и отвечать на нелепые вопросы о его семье. Но он избрал другой путь. — Ты знаешь много людей с фамилией «Веснински»? — вопросом на вопрос ответил Эрик, оглядываясь по сторонам. Как-то слишком уж легко. Где же подвох? Келли шла рядом с ним по небольшой мощеной тропинке, которую Эрик посчитал путем к свободе. Рядом, словно стеной, росли небольшие елочки, под которыми простирался ярко-зеленый газон. Эрик думал, не могли ли его покрасить? Ведь как иначе получить столь яркий цвет? Тут и там встречались деревья. Просто огромное количество деревьев, будто Эрик находился в лесу, а не во дворе загородного дома деда Келли. Кстати о ней, шагала она и вправду с кошачьей грацией — видно, что занималась балетом усердно. — К слову, а не хочешь ли ты одолжить мне мобильник… — начал говорить Эрик, но грозный взгляд Келли его остановил. Ладно, пожалуй, ему не стоило этого просить. — Мой дедушка хороший. Я уверена в нем на все сто процентов. Не думаю, что он хотел бы тебе навредить, — произнесла она, убрав грозное настроение в сторону. Эрик понимал, что сейчас ему не врут. Человек, шагающий рядом с ним, не соврет о таком, ведь совсем недавно этот же человек, потеряв самообладание, почти что кричал о доброте своего деда (а как мы знаем, когда человек под эмоциями, он обычно говорит правду). Вот только здесь были свои загвоздки. Дед Келли, может, и добрый, но добрый-то он по отношению к кому? Правильно, к своей внучке. А как он отнесется к сыну Николаса Веснински, которого вот уже сколько раз пытались похитить и получить за это немалые деньги? /: а если на самом деле малые деньги, то Эрик обиделся:/ — Сколько было времени, когда твой дед нашел меня в лесу? — задал вопрос Веснински. Во взгляд Келли вернулся намек на недовольство. Ну что он опять не так сделал? Неужто ему теперь и вопросы обычные задавать нельзя? — Прекрати называть моего дедушку дедом. Его зовут Элберт. Брови Веснински подпрыгнули вверх, однако его собеседница этого не видела — он смотрел перед собой, переставляя кочергу с камня на камень. Так вот чем она была недовольна. Пф, а Эрик уже успел понапридумывать себе. — Хорошо, — сказал он. — Вернёмся к главному. Что ты знаешь о том, где меня нашли, и вел ли себя твой многоуважаемый дедуля странным образом. Так, словно он собирается продать меня как обычный скот? — Отвратительно, — Келли скривилась, встретившись взглядом с Эриком. — И как твоя семья тебя терпит? Веснински некоторое время молчал. Ему сейчас совсем не хотелось отвечать на вопрос балерины. Потому что, на самом деле, он много раз спрашивал себя об этом, однако так и не нашел ответ. Да. Эрик до сих пор не понимал, почему Эндрю с Аароном продолжают терпеть все его выходки, не опуская попыток остаться друзьями… семьёй. Балерина боковым зрением следила за мимикой Эрика. Он позволил ей заметить, что не особо жалует эту тему. Однако — это и все. Келли вздохнула, она нервно поглаживала пальцы другой руки. Минимальное количество движений… да, видимо, ей тоже приходится многое держать в себе, не позволяя вырываться наружу. — Я проснулась рано утром от лая наших собак. Сначала подумала, может, зверь какой-то забрался. Такое просто уже бывало. Как оказалось, дедушка нёс тебя, — она покосилась на Веснински, однако внешне он не показал, как его передёрнуло от мысли про то, что его нёс на руках... какой-то мужик… пока Эрик был в отключке... О боже, да это же просто идеальный сюжет для фильма восемнадцать плюс. Келли продолжала рассказ. — По утрам дедушка обычно ходит на прогулку и берет псов с собой. Лаяли они, кстати, потому что тебя учуяли. Тебе повезло, что они обученные. Так бы прямо из рук дедушки вырвали, а потом… Эрик перевел на нее многозначительный взгляд, означающий, что у него совсем нет желания слушать о том, как же ему повезло в этой жизни. Келли покачала головой и продолжила: — Я, увидев, что дедушка вернулся с человеком в руках, сразу ринулась ему помогать, но он попросил меня не мешать. Вышло довольно резко и немного странно. Вел он себя взбудоражено, нервно… чуть ли не улыбался, пока заносил тебя в комнату второго этажа, — Келли повернула к Эрику голову и произнесла уже серьезнее. — А он на самом деле очень скуп на эмоции. Я посчитала это странным, но промолчала и пошла спать. В итоге, не прошло и часа, как дедушка позвал меня обратно и попросил посидеть на дереве, последить за тобой, чтобы ты не сбежал. Ведь за пределами дома тебе будет грозить опасность, — отвернувшись, она тихим голосом добавила. — Ещё он сказал, что ты — мелкий ублюдок, и мне стоит держать с тобой достаточную дистанцию. А после дедушка просто уехал. Эрик кивнул ей, погружаясь в себя. Выходит, его нашли в лесу рано утром. Ушел он из дома около четырех. Точнее, сбежал. Но об этом он решил подумать после. Он нахмурился. Откуда деду Келли стало известно о том, что он покинул дом и решил побродить по лесу? Не мог же этот дед прогуливаться посреди утра и случайно натолкнуться на отрубившегося Эрика? Ну бред же… Или нет? Это нужно иметь исключительную удачу, чтобы произошло подобное. Какова тогда вероятность того, что за ним следили? Келли сказала, что дед часто гуляет в лесу. Значит, всё-таки совпадение? Быть может. Ведь Эрик не мог поверить в то, что за ним следили ещё с момента, когда он покинул особняк отца. Его родитель не допустил бы подобного. В чем, в чем, а в этом Эрик был уверен. Для Николаса важно иметь при себе власть, контролировать все и вся. В том числе и порядок на своей територии. Да, его отец, словно лев, вожак прайда, готовый разорвать любого, кто посмеет ступить на место, которое он назвал своим. Эрик думал и думал. На данный момент главным вопросом для него была собственная безопасность. Что он собрался делать, когда выйдет за территорию родственника Келли? Он не знал, где именно находится. По словам балерины, дед нес Эрика на руках (его снова передёрнуло от этой мысли). Значит, нашли его недалеко отсюда. Хотя, кто знает этих дедов? Некоторые могут осилить несколько километров с мешком картошки в руках, некоторые нет. Но по статистике-то силачей не много, поэтому он остановился на усредненном варианте: потерял сознание он не далеко отсюда. Имей дед цель навредить Эрику, давно бы это уже сделал… Наверное. Но он оставил его у себя дома и уехал бог знает куда, оставив в компании своей внучки. Обычно по такой схеме похитители не действуют, предпочитая выполнять работу быстро. Вот только, как объяснить то, как у Эрика забрали его оружие, его красную кнопку? Да и то, что его ранее представили Келли, как мелкого ублюдка, тоже не дарит особых надежд. Поток мыслей Эрика прервал её голос: — Ты завис, что ли? Эрик в ту же секунду повернулся к ней и бегло осмотрел пройденный путь. Впереди возвышались ворота. Выход. Или западня? — Так ты дашь мне мобильник? — снова попытался Эрик. Всё-таки с его хромающей ногой ему бессмысленно выходить за территорию двора деда Келли. Какой в этом толк, если он и километра не пройдет своим ходом? Балерина нахмурила изящные брови и как бы невзначай опустила кисти на свой пояс, что на самом деле был барсеткой. Даже с расстояния пары шагов он видел, насколько серьезно она задумалась над этим вопросом. В конце Келли перекрестила руки в замок и оставила его на груди, подняв гипнотизирующие глаза к напряжённому лицу Эрика. — Я до сих пор считаю, что поступаю отвратительно… — она опустила голову, — ведь дедушка попросил проследить за тем, чтобы ты не сбежал. Если я не только открою тебе ворота, но и подарю возможность связаться со своей… семьёй... Она так и не подняла головы. Так и не посмотрела на Эрика, пока говорила эти слова. — Ладно. Плевать. Не важно, — он остановил ее, дёрнув рукой, однако, забыв, какая именно это была рука, тотчас поморщился. Конечность от плеча и до кончиков пальца пронзил разряд боли. На лице Келли тревога мелькнула и сразу исчезла, оставив за собой лишь холод. Эрик заметил это. Он вспомнил про маску равнодушия и невозмутимо подошел к воротам. Хотел бы он стереть с лиц всех людей, что его окружают, любой намек на волнение о его персоне. Но, увы. Он остановился возле высоких ворот, ожидая, пока их отворят. Келли замерла в шаге от него. Неужели передумала? Ох, у них могла бы выйти битва века: мальчишка, что не может без боли по всему телу пошевелить мизинцем, и девчонка, которая в жизни не знала о том, как правильно держать большой палец, чтобы не сломать его при ударе. Эрик бы даже усмехнулся подобным мыслям, будь у него настроение чуть получше. — Ладно, — лишь сказала Келли и потянулась к замку ворот. Пускай это было сложно заметить за той стеной, которую она возвела вокруг себя, но Эрик все же увидел, как балерина нервничает. Как ее что-то гложет, и она хочет высказаться, а не молчать. Но Эрик не будет подталкивать её к тому, чтобы поделиться своими мыслями. Он психологом не нанимался и ничьи проблемы разгребать не собирался. Своих по горло. Келли встряхнула рукой, так и не достигшей ворот, и выговорила, обращаясь к Веснински: — Мне очень жаль, но я не могу этого сделать. Эрик с обжигающим холодом на лице кивнул. А через миг ворота открылись сами по себе. От неожиданности Келли, напомнив маленькую испуганную птичку, отскочила в сторону. Эрик же, закалённый к такого рода сюрпризам, принялся изучать незнакомца, сжимая до побеления костяшек кочергу. Все усилия посылая на то, чтобы продолжать стоять ровно ногах. За калиткой стоял уже преклонного возраста мужчина. Высокого роста, но худощавого телосложения. Одет он был в дорогой серый костюм, однако Эрик сразу заметил его помятость. За ним явно утюг плакал. /: За костюмом, не за человеком) хотя, пожалуй, Эрик всё-таки считал, что именно за человеком:/ Веснински поднял взгляд к лицу мужчины — ему тотчас бросились знакомые резные черты лица и такие же, как и у Келли глаза. Незнакомец мгновение удивлённо переводил взгляд с нее на Эрика, а после обратился к своей внучке: — Золотце, почему наш гость стоит у ворот и держит в руках… — дед Келли, с которым у Веснински наконец-то появилась возможность познакомиться лично, осмотрел его «трость» и спросил: — Неужели это наша кочерга? Келли хлопала глазами, не зная, куда себя деть и как объясниться перед родственником. Эрик несколько секунд ждал, давая ей попытку что-то сказать, но в итоге не выдержал и заговорил сам: — Вы уж простите, был вынужден воспользоваться тем, что под руку попалось, — он улыбался одними губами, внимательно ловя каждое движение мужчины. Он заметил как у широкого носа Элберта слегка расширились ноздри, а большие и коварные — так бы их назвал Эрик — глаза несколько раз быстро моргнули. Келли до сих пор собиралась с мыслями. Веснински кожей чувствовал, насколько сильно внезапное появление деда её всколыхнуло. Сам же Элберт, не теряя не минуты, зашёл во двор и поспешно закрыл за собой дверь. Отрезая для Веснински путь к свободе. Или к западне. Пока он был повернут к Эрику спиной, брюнета никак не покидали мысли о том, чтобы ударить недавно прибывшего кочергой по голове и быстренько покинуть это место. Но он сразу, как только Элберт пришел, отказался от идеи побега. У него попросту не хватит на это сил и энергии. А показать себя со стороны загнанного в клетку животного… Эрик никогда не позволял увидеть этого постороннему. Тем более, незнакомцу, о котором у него совсем нет ни стопроцентной информации, ни знаний. Ни даже козырей. Он решил, что, как и обычно, станет актером. Раз уж Элберт не спешит направлять на него пистолет, значит, впереди его будет ждать веселое времяпровождение в театре. Жаль только, ему тоже придется выложиться ради своей роли. Элберт обернулся и сдержанно улыбнулся внучке. Келли как раз успокоилась и, сжимая руки в кулаки, взглядом, состоящим лишь из тоски, глядела на деда. Эрик и не видел ее до этого настолько полной эмоций, настолько… живой. Кажется, вот-вот упадет на колени и начнет вымаливать прощение за свои грехи. — Все это вышло случайно, — Келли замахала руками, указывая то на Веснински, то на себя. — Я немного пообщалась с Эриком и в итоге… — она замерла, превратившись в статую, не прекращая смотреть на деда. — Я считаю, что он не плохой. Правда. Поверь мне, он не… В Эрике боролось одновременно несколько мыслей. Первая била вторую с восторженным кличем: «Скорее заткни ее! Чё она творит?». Вторая лежала на полу, напоминая мертвеца и не моргая, смотрела в потолок. Она повторяла: «Почему? Ради чего Келли это делает?». Третья же сидела за столом, уложив голову на перекрещенные пальцы, и по-кошачьи улыбалась. У нее на всякую ситуацию был свой план, как извлечь для себя выгоду. Эрик тряхнул головой и попытался поймать взгляд Келли, но она упорно продолжала смотреть на своего внимательно слушающего деда. Лишь единожды она на мгновение встретилась с Эриком взглядом. Келли-то поняла намек, но проигнорировала его! Веснински сощурился и едва заметно оскалился. Благо все внимание Элберта было сосредоточено на внучке. Дед дослушал ее речь, девиз которой коротко можно было назвать «Эрик — не мелкий ублюдок» и, кивая, повернул голову, покрытую редкими рыжими в перемешку с сединой волосами, к тому, кто теперь готов был разорвать весь мир в клочья. Однако этот человек лишь сдержанно улыбался, не предпринимая попыток воплотить свои безумные мысли. — Значит, ты собрался уходить. Неужели дойдешь до своего дома в таком состоянии? — не утаивая реального мнения о ранениях Эрика, Элберт осмотрел его с головы до пят. — А я надеялся, что подождёшь у меня, пока люди господина Веснински тебя не заберут. Эрик встрепенулся. — Отец в курсе, что я здесь? — Естественно, — как само собой разумеющееся выдал Элберт. — Я, как только тебя в лесу нашел и домой принес, сразу к нему поехал уведомить об этом. Шестерёнки в голове Эрика начали крутиться с новой силой. Поди так и начнут скрипеть от натуги. Он сразу задал новый вопрос: — Почему вы сразу не отвезли меня домой? Элберт понимающе кивнул. Он без страха подошёл к Келли с Эриком и, аккуратно взяв обоих под руки, медленно двинулся назад к дому. [4] Первым порывом Веснински было извернуться и ударить наглеца по голове. Или по спине. Или по шее. В общем, куда-нибудь да ударить. Однако… роль! Эрик позволил Элберту почувствовать, что все находится в его власти. Нет плана лучше, чем прикинуться ничего не знающим глупцом, а после, как подвернётся момент, ударить. Естественно, если к тому моменту, не начнет действовать дед Келли. Он медленно, но настойчиво вел обоих подростков, как провинившихся детишек, назад к дому. Держал он Эрика аккуратно, видно, не забывая про его состояние. Разговаривая шепотом, в голосе Элберта все равно слышались те же ровные, но настойчивые нотки, что было и у Келли — решительные, готовые повелевать. — Эрик, ты ведь знаешь своего отца. У меня совсем нет желания, дабы он потом воспользовался тем, что я принес тебя к нему на руках, а после — обвинил меня же в похищении. В прошлом я достаточно узнал о такого рода ловушках. Уж лучше пусть его люди приедут сюда и самостоятельно заберут его блудного сына. В словах деда была какая-то доля правды. Признаков вранья Эрик не заметил. Однако тут уж как посмотреть. Элберт говорил уверенно, как и его внучка. Мог и врать так же уверенно. У Веснински не было возможности познакомиться с этим человеком получше. В прошлом он ни разу не слышал ни его имени, ни фамилии. Поэтому придется работать с тем, что есть. Закинув наживку, он произнес: — Значит, вы дадите мне мобильник, чтобы я мог написать своим друзьям? Элберт нахмурил свои густые, уже тронувшие сединой, брови и спросил у внучки: — А ты ему телефон не давала? — после того, как она покачала головой, Элберт обратился к Веснински. — Мне очень жаль. Видимо, моя внучка очень буквально восприняла просьбу проследить за тем, чтобы с тобой ничего не произошло. Конечно, я дам тебе телефон. Только дома. Мой сейчас не со мной. Эрик, пока Элберт отвлекся на рассматривание окрестностей, наклонил голову вперёд, притягивая к себе взгляд Келли. «Эй, предложи свой мобильник.» Она едва заметно нахмурилась в вопросе. Вот черт, Эрик уже привык, что может общаться со Свитой, не используя слова, а братьев Миньярд сейчас нет рядом. Он отогнал от себя непрошенные мысли о друзьях. Они его только отвлекут. — А если Келли одолжит мне свой телефон? — предложил Эрик, наблюдая за реакцией деда. Тот как раз нахмурился, но больше никак не отреагировал. — У тебя с собой есть мобильник? — спросил Элберт у своей внучки, отпуская подростков. Дышать Веснински сразу стало легче. Келли кивнула, указав свободной рукой на барсетку. Ох, а ведь Эрик ее почти добыл… но ладно, тот метод был отвратительно нечестным. Хотя многое в его жизни отвратительно нечестное. — Конечно, дай ему телефон. Пускай напишет тем, кто за него переживает, что с ним все в порядке, — сказал Элберт, похлопывая Келли по плечу. Она ему как-то странно улыбнулась и сразу же достала мобильник. Эрик остановился и, зажав трость по мышкой, протянул руку за ним. Он наблюдал за Элбертом. А Элберт был расслаблен. Не внимателен. Даже выглядел слегка уставшим, что скрывал под ровной осанкой и спокойным выражением лица. Веснински аккуратно принял телефон и, прихрамывая, повернулся к остальным спиной. Да, слегка не вежливо, однако похищать его тоже было не вежливо. Он написал несколько строк и отправил их: «Элберт Грей. Загородный дом. В нескольких км от моего. Пока что противник — дед. Жду подмогу. Целую, обнимаю, Ворон». А после, так уж и быть, он ввел ещё одно предложение, но отправил на другой номер: «Я жив. Жду вас с нетерпением. Ворон». Лишь одно из этих сообщений он оставил в телефоне Келли, второе же — стёр. Эрик не боялся стоять спиной к деду, хотя и все его существо взывало обернуться. Он просто знал, что Элберт не будет действовать сам. Выглядел этот мужчина не особо ладным, хотя его костюм и умело скрывал этот факт. Веснински чувствовал: скоро начнется главное шоу. Он изучил своего противника. Теперь оставалось только ждать. Отдав мобильник его владельцу, Эрик остановился. Балерина быстро спрятала гаджет к себе, а Элберт в его сторону ни разу не посмотрел. Похвально-похвально. Дед, как и внучка, умеет держать лицо. — Что же, задержались мы на улице, — начал говорить мужчина, и Эрик сразу же кивнул ему в ответ. — Вы говорили, что хотите подождать прихода людей господина Веснински в доме. Я всеми руками за эту идею. Как бы Элберт ему не улыбался, Эрик все равно не мог прекратить видеть в больших глазах мужчины лукавство, лёгкий намек на ложь. Улыбка эта была странной: словно улыбался Элберт одними губами, а на узком, квадратном лице были глаза, настолько похожие на глаза Келли… вокруг них не появлялось ни одной морщинки, они словно остекленели. Сначала Эрик подумал, что ему показалось, но теперь он был уверен, что в доме его будет ждать западня. Иного быть не может. — Так пойдёмте же поскорей, — без особого энтузиазма, но и не как полу-дохлый червяк сказал Элберт. Он пошел к своему дому и лишь через несколько шагов обернулся, задержав взгляд на Эрике. — Я очень-очень устал. /: Боже, простите за то сравнение с червяком)))) просто мне показалось, что Эрик так об Элберте и подумал бы)))):/ . . . Веснински ошибся. Вот уже минут двадцать они сидят за одним столом, и ничего не происходит. Элберт все это время вел себя как настоящий хозяин, принимающий у себя гостей. Келли… она следила за всем настороженно. Эрик хотел бы спросить у нее, что произошло, но единственный минус (за исключением чертовой лестницы), который его встретил с момента как он зашёл в дом Элберта, это нежелание деда оставлять подростков наедине. Чай делала Келли, она и накрывала на стол. А вот ее многоуважаемый дедуля пускай и старался не показывать этого, но за пределы столовой, где находился Эрик, не выходил. /: Будто боялся, что если выпустит детей из внимания хоть на секунду, то они сразу же полезут друг к другу целоваться. Что за тупой страх? Эрик Веснински — гей, он женщинами не интересуется. :/ Брюнет так и не притронулся к чаю, сделанному Келли. Он хоть и не считал ее компаньоном деда, все равно не мог полностью расслабиться и исключить вариант, что она согласится выполнить, к примеру, ненавязчивую просьбу Элберта подсыпать в напиток Эрика снотворное… а там, кто знает, снотворное это будет или яд. Элберт свой чай давно выпил, а вот Келли только колотила его ложкой, размешивая тридцать раз растворившийся сахар. Разговор не особо клеился. Эрик гордился тем, что это происходило благодаря ему. Элберт не оставлял попыток заговорить о чем-то, но краткие ответы Веснински, состоящие из одного слова, весьма мешали этому. А ещё он так часто, как только мог, пытался улизнуть от ответа или объясниться обычными кивками или качаниеми головы. Эрик таким образом развлекался, но вот о своем оружии ни на секунду не забывал. Хотя уже и начал сомневаться в том, что правильно расшифровал поведение деда Келли. — Значит, пока не решил, кем хотел бы в будущем стать? — переспросил Элберт, руки сложив на столе. Эрик кивнул. Он чуть не заржал в голос, когда услышал такой вопрос. Казалось, дед Келли никаких фраз кроме «Сколько тебе лет?» и «Выбрал себе уже профессию?» не знает. Нет, на самом деле Эрик считал, что Элберт умеет нормально вести диалоги, но его отношение к Веснински, как к ребенку… Может, это тоже была уловка? Ослабить его бдительность, а после ударить? А вдруг нет? Вдруг Эрик зря уже выдумал целый заговор против себя? Резко откуда-то извне послышался настойчивый лай своры собак. Келли от неожиданности вздрогнула и выронила ложку, что, упав в чашку с нетронутым чаем, едва не забрызгала им ее одежду. Эрик сразу перевел взор на Элберта. Тот просто замер, глядя в окно. Веснински проследил за его взглядом, но ничего не увидел. Громкий и отчаянный лай так и не стих, продолжая прерывать тишину, будто топором. Грубо, резко. — Опять они за свое… — устало выдохнул Элберт, поднимаясь на ноги. Видимо, их собачонки часто начинали вот так вот гавкать средь бела дня. Эрик прислушался. Создавалось впечатление, что посреди стаи собак крупной породы поставили клетку с кошкой и животные сошли с ума от такой неимоверной близости с врагом. Что-то назревало. Волосы на руках Эрика встали дыбом, он сильнее сжал кочергу в руках. Но, за исключением неудержимого лая, вокруг было спокойно. Элберт окинул взглядом помещение, а затем, повышая тон, чтобы его было слышно, обратился к внучке: — Давай сходим и успокоим их, хорошо? Келли стразу же повиновалась. Но чересчур резко, если сравнивать с ее недавним плавными и элегантными движениями балерины. Эрик нахмурился, когда девушка поднялась на ноги, но, прежде чем двинуться за ожидающим её позади Элбертом, задержалась у стола, встряхивая ложку от чая. Она посмотрела на Веснински распахнутыми глазами и впервые заговорила с ним без слов. Двигая одними губами. «Эрик, беги». — Келли, золотце, будь добра, поскорее, — подгонял ее Элберт. Его рука поднялась и мужчина посмотрел на свои часы. Эрик тотчас подорвался с места. Элберт никак на это не отреагировал. Келли послала последний извиняющийся взгляд Веснински и развернулась к своему деду. Эрик приоткрыл рот, дабы что-то сказать, но женский голос прервал его. — Так-так-так, кто это у нас здесь? Эрик перевел взгляд с Келли на выход. Желудок скрутило от страха, но его колени не подогнулись. Он прекрасно помнил, кому принадлежал этот голос. — Вот мы и снова встретились, котик. На входе стояла та, что впервые появилась перед ним ещё в середине этой зимы. Эрик смотрел только на нее. Девушка с короткими коричневыми волосами и убийственной ухмылкой киллера. В одной из ее рук, между пальцами, находилось три ножа. — Помнишь этих крошек? Их Эрик помнил великолепно. . . . Элберт что-то тихо, но настойчиво, выговаривая Келли на ухо, схватил ее за руку и повел к выходу. Никто из них не обернулся к Эрику. — Я обещала, что мы снова встретимся, — сладость в голосе женщины была приторной, до тошноты удушающей. Как яд. Эрик смотрел лишь в её карие глаза, но на самом деле… на самом деле, он вернулся в тот день. Воспоминания врезались в него, норовя сбить с ног и повалить на пол. Удар за ударом. Момент за моментом. Каждая секунда, проведенная в компании этого человека, наносила Эрику почти физическую боль. Он до сих пор смотрел на женщину. Его тело будто сковали. Как же избавиться от этих чертовых оков? Элберт и Келли, наверное, давно покинули комнату. За гостьей возвышалось ещё несколько незнакомцев в строгих черных костюмах, в основном мужчин. В основном с оружием. Он был прав. Это была ловушка. Элберт своими речами тянул время, а он повелся и понадеялся, что сумеет с ним справится. Какое же это дерьмо. — Знаешь, котик, сожалею, но в этот раз я пришла сюда не за тем, чтобы поболтать с тобой, — женщина по-хищному оскалилась, напомнив волчицу, и стремительным шагом двинулась к Эрику. На ходу она пожала плечами. — У нас будет слишком мало времени на повеселиться. Страх, ранее сковавший Эрика, вдруг начал придавать ему сил. Веснински пятился от незнакомки спиной, наспех передвигая онемевшими конечностями. Он не позволит ей опять взять над собой верх. Только не снова. Только не снова. Только не снова. — Куда же ты бежишь, котик? А мне так нравилось с тобой играть… кис-кис, иди ко мне, — с нежностью, которая Эрику может сниться только в кошмарах, шептала женщина, плавно двигаясь к своей загнанной в ловушку зверушке. Сердце с новой силой начало ударяться о ребра. Ничего, кроме оглушающей пульсации в висках, он не слышал. Только продолжал пятиться спиной, едва не врезавшись в шкаф, стоящий у окна. Эрик бросил судорожные взгляды по сторонам. Ему срочно нужно уйти. Сбежать. Спрятаться. Что угодно, что угодно. Справа находилась дверь. Веснински рванул к ней в надежде, что она открыта. — Ну и куда же ты собрался, котик? — ласково спросила женщина. Она не спешила его догонять. А Эрик не спешил сдаваться. Дверь поддалась. За ней оказалась ярко освещённая комната. На мебель и прочие неважные в тот момент вещи он не смотрел. Только глазами шарил по сторонам в поиске намека на оружие, на что-то, что ему поможет выбраться из западни. В конце помещения была дверь. Эрик, прибавив шагу, двинулся к ней, по дороге бросая взгляды через плечо. Женщина передвигалась неспеша, будто змея, что нашла лакомую игрушку. Она предвкушала близкое развлечение и даже не пыталась догнать Эрика. Он не чувствовал боли, почти бегом добираясь до следующей двери. За ней — новая просторная комната. И ни намека на оружие. Он выругался сквозь зубы, ни на секунду не задерживаясь на одном месте. — А в прошлый раз ты так грубо не выражался при даме, — вкрадчиво прокомментировала женщина. Она без труда открывала каждую дверь, которую Эрик закрывал за собой. Ключей от замков, к сожалению, у него не было, а тратить драгоценные секунды на поиск, чем бы подпереть выходы, он не решался. Почему? Веснински потянул на себя очередную дверь, держась за ручку. Когда он вышел вперед, то убедился в своих мыслях. Те мужчины, которых он видел за спиной женщины, стояли впереди, спокойно взирая на Эрика. Они стояли в шагах десяти, образовывая вокруг него полумесяц. Слева — широкая лестница на первый этаж, справа и впереди — двери в другие комнаты, позади — помещение, откуда он только что вышел. И везде его ждёт преграда в виде вооруженного человека. Отец говорил, что поймал эту женщину. Эрик считал, что больше никогда с ней не увидится. Из-за его спины послышались неторопливые шаги убийцы. Веснински их лишь чудом заметил. Она приближалась. А не спешила потому, что Эрику было некуда бежать. Он в западне. В ловушке. В клетке. Веснински сжал руками кочергу и едва не поморщился, когда услышал со стороны мужчин приглушённые смешки. Он никогда не позволит себя сломить. Но женщина так не считала. Её ухмылка могла посоперничать даже с острой, как лезвие, усмешкой его отца. — Я же обещала, что мы с тобой встретимся, — в изящных руках женщины, что запросто могли бы играть на пианино и покорять людей созданной музыкой, покоилось три ножа. — Подозреваю, что в этот раз ты будешь сопротивляться так же отчаянно? Она неспеша начала шагать к Эрику. Точно змея. Веснински ей никак не отвечал. Он незаметно смотрел по сторонам. Он оценивал. Даже когда женщина кивнула одному из своего отряда, и мужчина бросил ей в руку знакомую коробочку. Мгновение — и между её зубов появилась сигарета. Она словно приглашала его. Намекала ему, что его будет ждать. А ведь от тех ожогов на груди Эрика остались шрамы. Шрамы, остались не только там. Эрик Веснински никогда не опустит голову перед своею судьбой. Женщина снова кивнула, однако на этот раз ей ничего не бросали. Мужчины начали подходить к Эрику, уменьшая расстояние между ними. Круг потихоньку смыкался. Внутри был только он и не прекращающая хищно ухмыляться женщина. Вокруг настоящая стена из людей как минимум на голову выше Эрика. Ему показалось, воздух в комнате стал стремительно иссякать. — Скажу сразу — тронешь меня хоть мизинцем, и я сразу прикажу вот этим двум переломать тебе все косточки, — женщина указала на мужчин, которые стояли за её спиной. Сплошные горы мышц. Среди остальных они выделялись тем, что превышали других ростом и шириной плеч. Им и напрягаться не придется: с медлительностью Эрика его прибьют, используя один лишь мизинец. Он не шелохнулся. Женщина не шутила. Ей было не свойственно нарушать свои обещания. Это Эрик понял по их последней встрече. — Помнишь, что ещё я тебе обещала? Эрик все прекрасно помнил. — Мальчики, поставьте его на колени. Эрик не отрывал от нее холодного взгляда. Из строя вышло двое мужчин и, руками надавив на плечи Веснински, заставили его упасть на колени. Он смотрел на нее. Женщина вовсю скалилась, радуясь своей игрушке. Убрав ножи себе за пояс, она подожгла сигарету между зубов и сделала пару затяжек. Эрика едва не вывернуло от этого запаха, но он так и не сдвинулся с места. Мужчины крепко держали его за плечи — ему не вырваться. Ещё и тело начало ныть. Женщина наклонилась к Эрику, остановившись вблизи его лица, будто готовясь прошептать ему что-то на ухо. Но вместо этого она взяла в руку сигарету, а второй притянула Веснински к себе. — Ты всего лишь игрушка, — прошептала женщина, выпустив пару струек дыма. А после. Прижалась к его губам. Эрик не выдержал сразу, его глаза расширились, а тело начало трястись. Во рту чувствовался сигаретный дым и настойчивые губы женщины. Запаниковав, он отклонился назад. К его удивлению, мужчины перестали его удерживать. Кочерга упала рядом, когда Эрик вслепую выставил руки позади себя, чтобы иметь опору для падения. Однако не успел он выполнить задуманное, как его затылок что-то обожгло. К женщине он так и не прикоснулся. — Какой приятный вкус боли… обожаю, котик, — пробормотала женщина, отстранившись. Она разглядывала Веснински. Эрик ошарашенно глядел на неё, чувствуя, что сейчас закричит от пламени, разгорающегося у него ниже затылка. Его настигла новая волна дрожи, намного сильнее предыдущей. Он поднял кисти, стремясь оттолкнуть от себя женщину, но его руки, не прекращая трястись, так и замерли, не дотронувшись до ухмыляющейся змеи. — Нравится? — спросила она со звериной полуулыбкой. Эрик отрывисто хватал ртом, издавая отрывистые стоны. Тело покрылось мурашками, а руки сжались в кулаки. Огонь. Он распространялся по нему, заставляя каждый сантиметр кожи полыхать, краснеть, гореть. Он горел. Эрику казалось, что женщина не сигарету приложила к его шее, а окунула в лаву. Полностью. Закрывая рот и не позволяя ему дышать. Она громогласно рассмеялась и выровнялась, через несколько секунд убрав от Веснински свои руки. Он в то же мгновение приземлился на свои ноги, чувствуя, словно какой-то уголёк до сих пор сидит на его шее и продолжает плавить его кожу. Жар разбудил в нем гнев. Но гнев этот быстро сменился на что-то другое. Эрик сидел, скрипя зубами, и смотрел, смотрел на женщину. Да, она находилась намного выше него. Но он все равно ни на секунду не оторвал от нее взгляда. — Похвально, котик, — в итоге произнесла женщина и выбросила недокуренную сигарету прямо на пол. Она кротко произнесла, обращаясь ко всем мужчинам сразу. — Пора уходить. Взваливайте его на плечи. Сердце Эрика рухнуло в пятки. Это было только начало. Тело до сих пор горело. Он оглянулся по сторонам в поиске какого-то выхода, лазейки… слишком много было людей. Они превратились в барьер, преодолеть который осмелиться лишь сумасшедший. Веснински и с одним мужчиной не справится в таком состоянии, а целая гурьба… — Не переживай ты так, — женщина подошла к Эрику, когда крупные руки подняли его на ноги. Она взяла его за щеку и, словно любящая бабушка, потрепала. — Впереди нас ждёт о-о-очень долгая поездка. Эрик ощутил, как тот, кто ранее поднял его на ноги, положил руку на его бок, собираясь исполнить приказ. Эти слова были своего рода обещанием. А обещания женщина выполняла всегда. Неожиданно, откуда-то из-за стены людей вокруг Эрика, прозвучал отчётливый звук. Не то хлопок, не то щелчок. Женщина вскинула голову, ища источник звука. Сердце Эрика пропустило удар.