Свернув с намеченого пути, туда где живёт скверна.

Казалось, веселье пришло в дом вместе с братьями Вэй и Цзян, стоило им пересечь порог дома, но на деле всю атмосферу создавал шум, смех и бесконечные разговоры гостей, которые медленно подтягивались по объявлению из закрытого чата. Лица присутствующих на тусовке обновлялись с каждой минутой, трезвые ребята разбавляли толпу выпивших и наоборот. Неизменим в этом потоке был только алкоголь, который каждый приносил с собой и Усянь, снующий туда-сюда, вечно с кем-то общаясь, активно жестикулируя и смеясь. Тусовка разрасталась с каждой минутой и обещала быть ещё более грандиозной, чем предыдущая, потому что хоть правила вечеринок нет-нет да и нарушались, а вычислить нарушителя было нереально, все вели себя довольно прилично — никто не хотел стать университетским изгоем и уж тем более потерять такую потрясающую возможность оттянуться, завести новые знакомства, отношения и почувствовать себя более крутым, чем он был на самом деле. Свод правил закрытого клуба, основанного братьями, который не менялся от тусовки к тусовке, знал каждый приглашенный. Человек, не состоявший в клубе, посетить вечеринку не мог, и если кто-то нарушал правила, приводя в клуб новенького, минуя закрытый чат, то он сразу же отслеживался всезнающим Хуйсаном, который в прямом смысле знал абсолютно всех вступивших в этот клуб. Так как он присутствовал на каждой вечеринке, от его глаз не укрывались незнакомые лица, и новенькие под громкий гул толпы «ВОН, ВОН, ВОН», немедленно изгонялись из тусовки, если конечно же, не договаривались с Не Хуйсаном, что было почти нереально. Если же Хуйсана не было, то новичка все равно сдавали кому-то из создателей вечеринок. Правила были закреплены в чате, и если бы можно было вставить виртуальный билборд со стрелочкой на них, это было бы уже сделано. Так, первое правило гласило: «Никому не рассказывать о Илинском клубе!» —хоть правила и придумывали кругом близких друзей и семьи, но, преисполнившись иностранной классикой кинематографа, именно Вэй Ин решил, что первое правило обязательно должно быть цитатой из его любимого фильма, на что почти каждый член клуба, знающий фильм, ухмылялся и по наитию повторял его каждый раз, запомнить было не сложно. «Второе правило Илинского клуба — убирать за собой любой биологический материал» — это правило появилось сразу после первой тусовки, когда наутро пришлось горе-организаторам убирать всю квартиру в одиночестве, потому что никто из оставшихся гостей в доме так и не признался в грехах. «Правило третье Илинского клуба — все что произошло на тусовке — остаётся на тусовке!» — данное правило было придумано во избежание лишних сплетен о происходящем ночами и нарушения правила номер один. У каждого должны оставаться свои секреты, хотя если секрет знают двое, то это уже не секрет. «Правило четвертое Илинского клуба — любой нарушитель правил будет немедленно исключен из клуба без последующего восстановления». — А-Чен, я уже забыл, когда мы так собирались — кажется, это было целую вечность назад! — залепетал Вэй Ин, подлетая к брату и повисая на его плече, и тем самым расплескал алкоголь, что тот держал в своих руках — Вэй-У-сянь! Ты как всегда! Почему ты не можешь быть менее разрушительным?! — Цзян рычал и стряхивал с руки пролитый алкоголь. — А ну! Иди сюда! — резко вывернувшись, он вцепился в его футболку и начал вытирать об него руки, что-то ворча. — Эй, ты чего, я так старался одевался, а ты! — Ты надел первое, что выпало из шкафа! Хотя нет, ты надел первое, что даже в шкафу не лежало! Единственное, о чем ты позаботился, это чтобы твои джинсы выгодно подчеркивали твою задницу, хотя с этими дырами на твоих коленях я не уверен, что это можно назвать одеждой и вообще… И да, я не знал, что ты живешь целую вечность, во всяком случае, если месяц для тебя как вечность, то ты стар как мамонт, только ещё не вымер! — Цзян Ваньин, закончив вытирать руки о свою персональную катастрофу, ослепительно улыбнулся и допил остатки того, что плескалось в роксе, с удовольствием смотря на замешательство Ина, как обычно потерявшего ход его мыслей. — Ээээ, ааа! Ахаха, тогда ты тоже мамонт! Да и вообще, месяц — это действительно очень много, в этот раз что-то мы припозднились. Но я рад, что ты в восторге от моей задницы — если ты заметил, то остальные точно оценят. «Жаль, правда, Лань Чжань не заметит, — подумал он. — Снова». Но вслух этого не сказал, потому что совершенно не представлял, как объяснить тот факт, что, несмотря на то, что он был ему другом и в нём видели друга, он испытывает к нему влечение — и брат, и сам Лань этого наверняка не оценят, хотя у него было чувство, что все эти годы Цзян Чен мало того, что знал о его чувствах к Лань Чжаню, так ещё и сам залипал на его брата, утверждая при этом, что он прожженный натурэль. — Ты неисправимый идиот. — Да вы оба хороши, если честно, но Цзян Чен прав — твою задницу в этом тряпье видно из космоса! — Не Хуайсан многозначительно обвёл фигуру Вэй Ина взглядом и немного сморщил нос, явно не оценив ео гардероб. — Думаю, что это плюс, но ты словно эти шмотки на свалке отыскал, приличнее ничего не было? — Его комната и есть настоящая свалка, — фыркнул Чен, — я тебя умоляю, можешь переодеть его в что-то приличное? — А ты чем думал, когда дома были? Не мог одолжить ему что-то из своего гардероба? — Хуайсан вскинул бровь, смотря в глаза Ваньиню. — Чтобы он забрал мои вещи к себе с концами? Ну нет! Все, что он берёт у меня, назад потом не возвращается, а тебе он вернёт, у него хоть немного, но совесть заиграет. Да и ты не слезешь с него, пока он не вернёт тебе шмотки или хотя бы не компенсирует их стоимость, а зная ценники твоих шмоток, он будет должен тебе до пенсии, если не отдаст их или запачкает. — Нуууу, не знааааю, — он вновь оглядел Вэй Усяня, обмахиваясь веером и хмыкнул. — Кажется, я могу что-то подобрать. — Я вообще-то тут! — Вэй Ин помахал руками в воздухе для привлечения внимания. — Замолчи, тут крёстная фея планирует сделать из тебя принцессу! — Сам ты принцесса, и вообще, я всё тебе возвращаю! — Ну да, охотно верю, — Цзян Чен картинно закатил глаза. — Давай, сделай из него самую лучшую девочку, чтобы наконец-то его забрал какой-нибудь ледяной дракон и съебнул с ним в закат. Похлопав Хуайсана по плечу и отсалютовав брату пустым роксом, он ушёл пополнять бокал и вести хоть какую-то интеллектуальную беседу. Вэй Ин перевёл взгляд с брата на друга и похлопал глазами. — Какая ещё принцесса, какой дракон? Не-сюююн, не нужны мне никакие шмотки, мне и так комфортно! Мало ли, ещё порву твои вещи, или кто-то что-то на них прольёт, не нужно мне это. Да все и так знают, кто я и как я обычно выгляжу, нет смысла переодеваться. — Ты всё сказал? Надеюсь, что да, пошли! — взяв Вэй Ина за руку, он повёл его в свою комнату менять образ. — Твой брат прав, что-то ты засиделся в принцессах, на тебя такого без слёз не взглянешь. — А ты не смотри, и вообще это стиль такой, я хочу вызвать жалость! — Пока ты вызываешь только мигрень и чувство тошноты. Зайдя в свою комнату, Хуайсан тут же направился к шкафу, резко распахивая его огромные створки. — Ты в курсе вообще, что в твоем шкафу можно жить? — Вэй Ин картинно удивился, замерев на пару секунд и засмеялся. — Боже, зачем тебе столько одежды? К тому же, если её продать, можно купить ещё один дом. — Это что-то вроде хобби — покупать уникальные вещи. Вот они потом выйдут из продажи, а у меня уже есть этот экземпляр. Я, так скажем, собиратель эксклюзивов, — он задумчиво провёл пальцами по ровному строю вещей на вешалке, тщательно рассматривая их, словно вспоминая что-то, а после выхватил рубашку цвета индиго с красными всполохами цветов на рукавах и лёгким ненавязчивым шиммером. — Вот это точно тебе подойдёт. Джинсы менять не будем, в них твоя жопа действительно хороша, да и, кажется, у меня нет штанов твоего размера. Считай, что это мой царский подарок, потом сочтёмся. Кинув в Усяня рубашку, он подошел к аксессуарам и, подцепив небольшую полоску черной ткани, бросил ее в Вэй Ина. — Одевайся и выходи, чокер обязательно, и волосы причеши. Иначе тебе ни одна рубашка не поможет, а на одной заднице ты не вывезешь. Усянь проследил, как за Не Хуайсаном закрывается дверь, и, тяжко выдохнув, посмотрел на рубашку. Сжимая в руках мягкую и невероятно красивую ткань, он легко коснулся цветов на рукавах и нежно и немного обреченно улыбнулся, представляя как его Лань Чжань увидит его в этом. «Интересно, ему понравится? Может, он сможет посмотреть на меня по-другому?» Вэй Ин покачал было головой, но тут воспоминание всплыло у него в голове — такое отчетливое, будто это случилось вчера. На похоронах родителей он потихоньку сбежал и спрятался за домом, чтобы поплакать. Лань Чжань нашел его там, а после безмолвно утирал его слезы и неловко кусал губы, не зная, что сказать. Затем он повел его к пруду, где они принялись ловить лягушек и оба страшно извозились в иле, и как же они хохотали, чувствуя себя ужасными хулиганами. Видеть его улыбку было чем-то новым, и эта улыбка стала новым солнцем Вэй Ина, его новым дыханием, и та боль, что была с ним с момента смерти его родителей, стала чем-то эфемерным. Он коснулся пальцем тыльной стороны его ладони, оставив фантомное чувство тепла. — Друг, ты мой друг. Я буду рядом, — едва слышно шептал тогда Лань Чжань. «Нет! Не стоит забываться — я для него друг, давай не будем портить даже эти крохи отношений. Я не для того несколько сотен лет добивался его дружбы. Пхах, Цзян Чен прав, я, похоже, мамонт… либо у меня реально проблемы с исчислением времени». Переодевшись в рубашку и надев чокер, он оглядел себя в зеркале: мягкая ткань приятно льнула к телу, вырез до середины груди подчеркивал грудные мышцы и открывал вид на ключицы, а полоска черной ткани выгодно подчеркивала его длинную шею, завершая образ, и теперь даже рваные на коленках джинсы подчеркивали его бунтарскую красоту. — Волосы причеши… бе-бе-бе… —Усянь передразнил друга, но все же привел волосы в порядок, хоть причесываться и не стал. Перезавязав хвост, он ещё раз мазнул взглядом по своему отражению в зеркале и вышел к другу. — О, а ты можешь выглядеть как человек. Как, оказывается, вещи красят людей, — Хуайсан улыбнулся, пряча улыбку за веером и слегка обмахиваясь им, и пошел вперед. — Не-сюююн, пошли выпьем, мне это необходим! — Поверь, это нужно не только тебе. Мой брат ещё даже не показывался на глаза — засел себе в кабинете, наверное, пьёт в одиночестве, а позже опять будет выносить мне мозг, грозя выкинуть все моё барахло и отобрать все деньги. Наверняка опять проблемы в компании, а я крайний, потому что мой мозг не работает в том русле, которое ему бы хотелось, а что я сделаю? Я на дизайне учусь, я при всем бы желании не смог пройти по баллам и экзаменам на финансиста, а если бы и прошел, я бы где-то облажался и меня бы точно прикопали на участке… там много места для того, чтобы спрятать мой трупик… — он немного нервно усмехнулся и свернул веер, ударяя им по раскрытой ладони. — В любом случае, мы должны оторваться как следует, пока он меня не нашел. — Тогда выпьем же! Хлопнув в ладони в такт закрытому вееру, Вэй Ин встал за бар, наводя Не-сюну коктейль, а себе наливая чистый ром. Без лишних слов подняв бокалы, они отпили из них. Люди рядом постоянно менялись, каждый приносил свои новости и истории, а они задавали атмосферу, смеясь и отвлекаясь каждый от своих дум. Вэй Ин по ходу делал коктейли всем желающим, а Не Хуайсан больше узнавал о людях, складывая в копилочку информацию, которая сможет ему пригодиться. — Огооо, Вэй Усянь, ты умеешь выглядеть как человек? Но Вэй Ин даже не посмотрел в сторону брата — его взгляд был прикован к светлым фигурам в толпе. Он оперся крестцом о столешницу за барной стойкой, не ощущая собственного веса. Голова кружилась, будто он вот-вот потеряет сознание. Он схватился за голову — ему с трудом удавалось сохранять равновесие. Вокруг все было расплывчатым, будто в дымке, и каким-то выцветшим. Даже доносившиеся звуки толпы, музыки и друзей звучали как-то глухо. — Вэй Ин! — Вэй Усянь! Усянь, твою мать! К нему подбежал брат придерживая, а Не Хусан стал обмахивать его веером. —Вэй Ин, мы все понимаем, но это не повод отходить в другой мир, увидев Лань Ванцзи! Но Вэй Ин их не слышал — едва он увидел братьев Лань, его взор закрыла темнота, и парень услышал странные хлюпающие звуки, словно огромная собака лакала воду. Повернувшись, он с трудом разобрал очертания чей-то эфемерной фигуры. Несколько раз моргнув, Усянь пытался понять, что происходит, скинуть наваждение, чтобы мир стал чуть более четким. Наконец он разглядел в этой фигуре что-то — но не живого человека, а обезображенное женское тело, стоявшее на четвереньках и седлающее чей-то труп. Усянь в шоке проморгался. «Я схожу с ума?» Его зрение вдруг прояснилось… от только он сразу же пожалел об этом. Как бы ему хотелось никогда не видеть того, что он увидел. Грязное тело, слишком длинные, слишком тонкие руки и ноги, выпирающие кости, обтянутые ветхой разорванной плотью, позвоночник, острыми хрящами выглядывающий из-под истлевающей кожей, обветшалые лохмотья платья, свисающие над чьим-то бренным телом. Приникнув к горлу трупа, женщина, постанывая и кряхтя, вгрызалась в чужую глотку и разрывала остатки плоти, упиваясь им без остатка. — Чен-Чен… — прохрипел Усянь, в панике наощупь хватаясь за чью-то руку. Женщина медленно подняла голову на голос, и её лицо исказилось в гримасе удивления, а после — радостной улыбки, стоило ей понять, что её видят. Кровь темными сгустками стекала по её подбородку, шее, груди, свисала с клочков распущенных всклоченых волос. Ее маленькие глазки с черными щелками зрачков уставились на него, пульсируя, а улыбка превратилась в жуткий оскал. — Ты… видишь! ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ!!! — истошно заорала женщина, с трудом подскочив на месте. Казалось, что она будет очень долго шагать в его сторону, но чудовище, словно не чувствуя усталости и слабости своего дряблого тела и не видя каких-либо преград, резво побежала на Усяня, растворяясь в тенях и тенью проходя сквозь людей. Сердце Вэй Ина забилось ещё быстрее, он ещё сильнее вцепился пальцами в спасительный островок чей-то руки, пытаясь хоть что-то сказать, пытаясь увидеть ещё хоть что-то кроме этого кроваво-красного марева. — Лань Чжань! — истошно закричал он, чуть не плача. — Брат! Помогите мне! Пусть это прекратится, пожалуйста, о Господи, пожалуйста, прекратите это! — Вэй Ин то ли хрипел, то ли рычал, пытаясь вытолкнуть из своей глотки хоть какие-то звуки, но они словно застревали в глотке, цепляясь липкими щупальцами за её стенки. Глаза Вэй Ина наполнились слезами, но в тот миг, когда жуткая женщина выскочила перед его лицом, кто-то резко выдернул его из этого кошмара.