Свернув с намеченого пути, туда где живёт скверна.

Ванцзи проснулся от внезапной резкой трели звонка, сначала спросонья теряясь в пространстве, а потом зависая в непонимании, кто ему звонит — судя по электронному будильнику, за окном едва ли наступил час тигра. До рассвета оставалось недолго, но солнце еще не думало освещать землю. Сфокусировав сонный взгляд на часах и еле различая зеленые неоновые цифры на циферблате, он ещё раз моргнул, чтобы сбросить мутную пелену, почти на автомате провёл пальцем по экрану, принимая звонок, и поднес телефон к уху. Вероятно, если кто-то звонил в такое время, значит, на то была веская причина. Когда в трубке телефона раздался знакомый грубый голос, Лань Чжань в мгновение ока пришел в себя, а его глаза тут же расширились. Перед ним никто не расшаркивался, и человек явно отбросил все приличия, не приветствуя его и не спрашивая, удобно ли ему — манеры были не про звонящего. Судя по резкому тону на том конце телефона, человек был недоволен и зол. Ванцзи оставалось лишь морально подготовиться к бесконечному потоку грубых слов. Впрочем, ничего другого от Ваньиня он не ожидал, безошибочно с первых секунд определив его голос. — Поднимай свою надменную Ланевскую задницу, бери ёбаное такси, Вэй Ин ждёт тебя! И только посмей не приехать, я сделаю все, чтобы ты молил о грёбаной смерти! Не дав ему вставить хоть слово, Цзян Чэн сбросил звонок так же резко, как и позвонил, а Лань Чжань глупо уставился на горящий экран телефона с совместным фото его и Вэй Ина. Что это? Очередная шутка братьев, которая закончится душевной болью для Ванцзи, или Вэй Ин действительно ждал его? Сердце больно кольнуло от мысли о том, что Усянь действительно может ждать его, но вряд ли это было так на самом деле. Больше походило на очередной спор, пьяную ставку или шутку от Цзян Чэна, лишь бы выбесить его, вывести из равновесия. Ваньинь периодически так делал, и Лань Чжань приезжал по первому зову, а Вэй Ин всегда извинялся за беспокойство, говорил, что это не то, что они имели ввиду, или переводил все в шутку, неловко и глупо. Но лишь один раз это была действительно шутка, на что Лань Чжань потом долго обижался, пусть и старался не показывать этого. Прошлая обида все еще свербила в груди и каждый подобный звонок напоминала о себе тяжестью на сердце. Если звонил не Вэй Ин, Ванцзи предпочитал несколько раз подумать и только потом принимать решение, ехать или нет. Но в этом звонке было что-то не так, чувство беспокойства скреблось когтями где-то под черепушкой, а голос совести настойчиво шептал, что надо ехать. Лань Ванцзи сел на кровати, устроив ноги в позу лотоса, и посмотрел на небо сквозь окно в надежде, что увидит луну. Небо после вчерашнего дождя было затянуто облаками и, кажется, снова загазовано, судя по туману, что мутной дымкой виднелся за окном. Что ж, это не новость для Китая. Откинув телефон, Цзян Чэн так же сидел и задумчиво смотрел в окно. Его шторы были неплотно задернуты, а тусклая полоска света от фонаря, пробивающаяся через щель меж ними, едва ли пересекала часть комнаты и что-то освещала. За что он не любил Лань Ванцзи? Все просто: когда ты любишь человека, а он упорно любит другого, не замечая никого вокруг, ты невольно начинаешь сравнивать объект его воздыхания с собой, анализировать, что в нём есть такого, чего нет у тебя, думать, почему не ты, и в итоге злишься на этого человека, мысленно проклиная его и молясь, чтобы про него забыли. К тому же, Лань Чжань не был обычным человеком из привычного им окружения — он родился в статусной семье, был на хорошем положении у общества, являлся наследником корпорации, которому пророчили нереальное будущее и держали чуть ли не за небожителя. Пусть семья Цзян тоже была не из бедных, но по социальной лестнице они стояли очень далеко от Ланей, а в этой стране, в этом обществе статус имел вес — таких, как Ванцзи, разве что не в пример всем ставили. Что уж говорить про его манеры поведения и общения? Чересчур вежливый и вечно холодный, отчитывающий людей за шутки, постоянно вставляющий в чужие рассказы и истории свои научные познания и возмущения, что так не может быть, потому что, согласно какому-то закону какого-то грёбаного мироздания, оно так не работает, и этим убивающий все желание развивать тему дальше — таким был Лань Чжань. Казалось, что все вечеринки при его появлении должны замолкать, но нет, девушкам нравились такие неприступные и сложные парни, и Ванцзи ничего не стоило заиметь гарем, при этом не прилагая к этому усилий. Но Вэй Усянь не был девушкой, он был очень общительным любителем пошутить и подурачиться, поэтому одержимость Вэй Ина была непонятна, а их дружба была ещё большей загадкой — это злило, и так продолжалось снова и снова, идя по кругу. Цзян Чэн ткнул пальцем в телефон, смотря на время — с момента звонка прошло уже полчаса. Он тяжко вздохнул и нахмурился, сводя густые темные брови к переносице. — И где его черти носят? — парень с тоской посмотрел на мечущегося брата и осторожно погладил его по спутанным волосам. — Он приедет. Хоть я его и не одобряю, но он сто процентов приедет. Потерпи ещё немного, Усянь. Лань Ванцзи же обреченно провел руками по лицу, действительно не зная, как поступить в данной ситуации, и улегся обратно на подушки. Он закрыл глаза, погружаясь в размышления. С момента вечеринки прошло слишком мало времени, чтобы можно было забыть ту сцену в лесу, пусть Лань Чжань и ушел почти сразу после инцидента. С одной стороны, хотелось броситься к Вэй Ину и осмотреть его на предмет ушибов и ран, так как выглядел он, мягко сказать, не очень, а с другой стороны, картина того, как он держал на руках девушку, да еще и не абы кого, а Ло Цинъян, затмила все беспокойство о Вэй Ине жгучей, пожирающей его изнутри болью. И он бы даже сдержался, если бы не те девушки, которые лапали его Вэй Ина, пока тот самозабвенно отдавался музыке. Усянь даже не замечал, а если и замечал, то не сильно-то торопился их остановить. Несмотря на внешнюю холодность, внутри Ванцзи поднялся такой яростный гнев, такая жгучая ревность, что ему едва ли можно было себя сдержать, и он действительно себя не сдержал, поступил не так, как нужно было, оставил его в беде. Похоже, Лань Чжань сильно обидел Вэй Ина. Теперь Усянь хочет отомстить за то, что Ванцзи бросил его тогда? Что растерялся, как ребенок? Рядом с Вэй Ином поступать правильно было сложно, особенно когда на все нелепые по его мнению поступки его подбивал именно этот неугомонный мальчишка с высоким черным хвостом и ослепительной улыбкой. Но, к счастью, ошибки можно исправить. Резко сев, Ванцзи прикрыл лицо руками — комната от такого порыва закружилась перед его глазами — и, тщательно всё обдумав, наконец-то нашел ответ хотя бы для самого себя. Лучше он приедет и ему будет больно от их глупой шутки, чем окажется, что Вэй Ину он действительно был нужен, а его не было рядом. Усяню и так хватало боли в жизни, но почему-то та его не оставляла, вечно пытаясь затянуть в свои сети. Если Ванцзи может хоть как-то помочь ему, он поможет даже ценой своего собственного морального состояния и, возможно, даже жизни. Один раз он уже оттолкнул друга, когда должен был быть рассудительным, и в этот раз, даже если его не ждут и это все шутка, Лань Чжань приедет. Он собрался как можно быстрее и, чтобы не тратить время на ожидание машины, сел за руль байка. Они и жили не так далеко друг от друга, но мокрые после дождя дороги были не на стороне Ванцзи. Мотоцикл пусть и ехал быстро, разгоняемый своим водителем, но двигался не на пределе своих возможностей из-за погодных условий. Лань Чжань буквально чувствовал, что стоит ещё немного притопить газу и на некоторых участках дороги, ещё не просохших от дождя, можно уйти в занос с ужасными последствиями и даже жертвами в лице если не водителя, так байка. Однако периодически он все же разгонялся там, где позволяла дорога, но после снова сбрасывал скорость до минимально возможной, стараясь оказаться у дома Вэй Ина, а не в морге. Район встретил его похожими на огромный бетонный муравейник серо-чёрными домами спустя час после звонка. Если бы не его промедление дома, Ванцзи бы добрался быстрее, но нужно было собрать себя и свои мысли в кучку и понять, что вообще происходит с ним и с Вэй Ином в его голове. До нужной квартиры он шел так быстро, как только мог, едва не переходя на бег, но пустой подъездный коридор, как и дверь друзей, встретил его тишиной. Звонок в дверь — и тишина в ответ. Лань Чжань поджал губы, позвонил ещё раз для уверенности, отходя на шаг и терзая себя сомнениями. Никого не было слышно, никто не торопился открывать ему. Значит, все-таки очередная шутка. Вздохнув, он развернулся в сторону выхода и уже собирался уходить, как дверь наконец-то открылась. — И куда ты, блять, собрался? Я тебе, по-твоему, на кой хрен звонил? Тащи свою задницу в квартиру, ты и так слишком долго. Цзян Чэн оглядел замерший в непонимании, молчаливый и высокомерный, как ему казалось, профиль Ланя и, фыркнув, ушел вглубь квартиры, оставляя дверь открытой. — Тебе нужно персональное предложение, уважаемый господин-золотая-ложечка-в-очке-Ханьгуань-Цзюнь? Простите, красных ковровых дорожек не завезли. Ваньинь был раздражён и взволнован — Лань Чжань, конечно, не был павлином, как муж Яньли, но все еще оставался той ещё занозой в заднице, и если бы он мог обойтись без него, не стал бы и звонить. Но страх потерять родного, такого нужного и любимого брата был сильнее, чем гордость, которую пришлось засунуть куда поглубже. Лань Ванцзи наконец-то отмер и зашел в квартиру — оказалось, его действительно ждали. Пусть и не встретили дружелюбно, но ждали. — И тебе привет, Цзян Ваньинь. Где Вэй Ин? Ты сказал, он ждёт меня. — Не уверен, что он так сильно ждет тебя после того, что ты вытворил в лесу. Ты на себя-то давно смотрел, чтобы моего брата убожеством называть? То, что ты тут, не значит, что тебя простили и что тебя тут ждут, но, кажется, Вэй Ину сейчас нужна твоя поддержка, а не моя. Я все, что мог, уже сделал… наверное, все… — Цзян Чэн открыл бутылку пива и неопределенно махнул рукой в сторону своей спальни, смотря на реакцию Ванцзи и усмехаясь, заметив, что его янтарные глаза расширились, а руки чуть сжались в кулаки, стоило парню понять, что его отправляют не в комнату Вэй Ина. — Он там, и прошу, ничего не трогай. — Мгм. Окинув его хмурым взглядом, Лань Чжань снял обувь, положил шлем на широкий комод в прихожей и, не произнеся ни слова и не уделяя внимания Ваньиню, направился в комнату, ожидая чего угодно. Сердце ещё больно сжималось от напоминания про ситуацию в лесу, а тревога за Вэй Ина, оставшегося в тишине комнаты, где не было слышно шума и его смеха, только усиливалась. Он легко толкнул дверь изящными пальцами и прошел внутрь. — Вэй Ин? В комнате было темно, лишь небольшая полоска света проникала через неплотно задернутые шторы. Ответа не поступило. Когда глаза наконец привыкли к полумраку комнаты, Ванцзи увидел кокон из одеяла в кровати. — Вэй Ин? — он попробовал еще раз, но ответа так и не было. Его сердце защемило от боли, и Лань Чжань в два больших шага пересек комнату, аккуратно присел на край кровати и коснулся рукой тёмной макушки, что торчала из-под одеяла. «Что произошло, почему ты не отзываешься? Почему ты в этой комнате?» — он перебирал мысль за мыслью, пытаясь нащупать ответ, но, не найдя его, подтянул Вэй Усяня ближе к себе, пытаясь убрать немного одеяла, чтобы посмотреть на парня. — У него были кошмары. Он звал тебя, а я не смог до него дозваться. Похоже, он ещё спит, — послышалось за дверью, но никто в комнату так и не зашел. Лань Ванцзи аккуратно убрал волосы с чужого лица и коснулся прохладной ладонью его кожи, измеряя температуру. Та, кажется, была в норме, но на лбу и висках собрались бисеринки холодного пота. — Вэй Ин, это я, Лань Чжань. Я рядом, ты меня слышишь? Ты чувствуешь? Я трогаю твой лоб, — он склонился как можно ниже к Вэй Ину, чтобы сказать это ему почти в ухо, и это подействовало — только немного не так, как хотелось Ванцзи. Вэй Усянь вздрогнул всем телом. — Не умирай… не уходи от меня, Лань Чжань, — прошептал бесцветным голосом Усянь. — Я не специально, я не хотел, я… убожество, но не уходи… — Вэй Ин… плакал во сне. Лань Чжань же, услышав, о чем говорил Усянь, замер, прокусывая нежную кожу на внутренней стороны губы до резкой боли, а после почти порывом притянул окуклившегося в одеяло Вэй Ина к себе. — Вэй Ин, ты не убожество. А я тут. Я живой, дай мне руку, — позвал он мягко, словно обращался к ребёнку. Усянь не шевелился, но Лань Чжань почти слышал, как крутятся шестеренки у того в голове. — Дай мне руку, Вэй Ин! — он добавил в голос чуть больше твердости, чтобы Усяню было понятно, что от него требуют. Кокон с Вэй Ином медленно зашевелился, и из него показалась бледная рука. Ванцзи выдохнул и аккуратно взял ладонь Усяня в свою, почти трепетно касаясь его нежной кожи своими стертыми о струнные инструменты пальцами, прикладывая его руку к своему сердцу, которое сейчас совершенно точно билось в бешенном ритме. — Бьется — живой. Он мягко прижимал чужую руку к своей груди, надеясь, что Вэй Ин чувствовал, как это сердце бьется для него, чтобы он не переживал, что Лань Чжань ушел или умер. «Прошу, Вэй Ин, почувствуй меня, я рядом, прости меня…» — мысли Лань Ванцзи крутились вокруг его смерти, они бродили вокруг того, что он сказал в лесу, и вокруг переживаний об этом глупом весёлом черном кролике, который после панической атаки и не самого лучшего сна сейчас был не там и не тут. — Лань Чжань…? Правда ты…? — хрипло спросил кое-как проснувшийся Усянь, поднимая огромные перепуганные серые глаза на своего друга, боясь увидеть очередного призрака, очередного мертвяка. — Мгм. Чем тебе доказать? Но Вэй Ин лишь посмотрел на него и без лишних слов уткнулся носом во впадинку между шеей и плечом, вдыхая полной грудью запах парня, тем самым неосознанно смущая Ванцзи, наслаждаясь теплом и кутаясь в неподдельный аромат кожи и благовоний. — Точно, это ты. Я не спутаю твой запах с кем-то ещё, мне нравится, — прошептал Усянь и закрыл глаза, уже спокойно засыпая на плече друга. Он даже не заметил, как вечно отталкивающий Лань Чжань нежно прижимает его к себе и позволяет касаться, позволяет быть рядом, позволяет дышать им, крепче обнимая эту беспокойную «гусеничку». Поняв, что тот уснул, Лань Чжань закинул его руку себе на плечо и подхватив Вэй Ина под ноги, рывком встал, чуть качнувшись. Все же вставать с грузом из сидячего положения — такое себе удовольствие. Крепко прижимая парня к себе, он пересек комнату, подцепил пальцами ноги дверь, отворяя её, и прошагал мимо Цзян Чэна в комнату Вэй Ина с таким лицом, словно тому ещё придётся объяснить, какого хрена Вэй Усянь забыл в комнате брата и в его кровати. В комнате Вэй Ина Ванцзи был уже не один раз, поэтому хорошо ориентировался в пространстве. Аккуратно положив того на кровать, он лёг рядом, ожидая его пробуждения и рассматривая того — хоть Усянь уже не напоминал ходячий труп так сильно, его лицо по-прежнему было бледным. Задумавшись обо всем, что произошло за последние пару суток, Лань Чжань не заметил, как заснул. Он проснулся от чужого дыхания и возни под рукой — на улице уже расцвело, и в комнате стало значительно светлее. Ванцзи, приоткрыв глаза, посмотрел на свой «будильник», который ненавязчиво пытался от него сбежать, и его лицо тронула еле заметная улыбка. Под боком в коконе из одеяла лежал раскрасневшийся, с торчащими во все стороны волосами Вэй Ин, который упорно пытался вытянуть из-под Лань Чжаня кусок одеяла, при этом не разбудив его. Ванцзи позволил себе ещё немного полюбоваться сонным пыхтящим парнем, жадно впитывая каждую деталь — просыпаться так каждый день было бы прекрасно, но это были лишь мечты. Эта мысль вернула его с небес на землю, и через секунду на лице Лань Чжаня снова не было ни тени улыбки — Вэй Ин наверное не хотел бы проснуться с ним настолько рядом. Ночевки в отдельных спальниках — да; на соседних кроватях — да; ночевка, разделяя кровать подушками и игрушками — да; но Вэй Ин никогда не дозволял пересекать черту и спать так тесно, ещё и в обнимку, и сам заранее всегда приносил то, чем можно отгородиться. — Вэй Ин, — Лань Чжань аккуратно убрал руку с талии замершего, как испуганного кролика, друга и встал, позволяя ему выбраться из кокона. — Лань Чжань, — Усянь не двигался и молчал, смотря на Ванцзи, такого красивого и сонного, который прижимал его к себе и обнимал, пока спал. «Так, стоп! В смысле, мы в одной кровати? И меня обнимал Лань Чжань? Какого хрена он вообще тут делает, я же убожество по его мнению…» Вэй Ин думал настолько громко, что Ванцзи отошел от кровати, смотря за эмоциями на его лице, которые стремительно сменяли друг друга, словно кадры старой кинопленки. — Ты! — Усянь встал на кровати на коленях, отбрасывая одеяло в сторону и наконец-то спасаясь от жара, и ткнул в Ванцзи пальцем. — Что ты забыл в моей кровати? Что ты забыл в кровати такого убожества?! Неужели тебе не противно? Мне кажется, в последний раз ты вполне ясно выразился, когда увидел нас с Мянь-Мянь в лесу, кто я по твоему мнению и как сильно ты не хочешь иметь со мной никаких дел, когда свалил в туман, унизив одним словом и видом. Охренеть, мистер недотрога решил меня потрогать, руки не отвалятся? Иди своих девок трогай, говнюк! — Вэй Ин яростно жестикулировал весь свой монолог, перепрыгивая с вопроса на вопрос, а потом сложил руки на груди и обиженно надул губы. — Ещё блин, лучший друг, да ты… ты! Вот что ты молчишь?! А Лань Чжань молчал, потому что не ожидал так близко увидеть полуголого Вэй Ина. Тот стоял коленях в одних спортивных брюках, махал руками, а его мышцы перекатывались под кожей, и как же это было красиво… Чуть вспотевший от сна, растрепанный, с алыми губами, которые хотелось поцеловать, и штанами, которые уже держались не на завязках, а на честном слове и упругой заднице Усяня. Ванцзи с трудом проглотил слюну и поднял гляза, смотря в лицо Вэй Ина. — Мгм. — Мгм? Мгм? Ты серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать? Ты меня вообще слушал? — Вэй Ин, прости, ты не убожество, а я был неправ, мне стоило … — Что тебе стоило? Подумать своей головой? Встать на мою сторону? Помочь мне, в конце концов? А ты что сделал — обосрал и сбежал в закат, лучший друг, ничего не скажешь, — Вэй Усянь переместил руки с груди, поставив их на талию, всем видом выражая своё недовольство. А Лань Чжань смотрел и плыл, пока не понимал, правда, куда, но отвечать на вопросы, когда можно было протянуть руку и взять своё, когда грудь Вэй Ина перед ним напрашивалась на ласки, было невыносимо. Кое-как заставив себя отвернуться, Ванцзи встал и открыл шторы в комнате, пропуская утренний свет. — Мне жаль, Вэй Ин, я был не прав. — Я все ещё не услышал, что ты тут делаешь и что забыл в моей кровати, — Усянь выдохнул, и его голос невольно смягчился — не то чтобы он был сильно грозным до этого, ведь нельзя быть грозным после того, как проснулся в руках любимого человека, пусть тот и не знал, что делает. Лань Чжань вздрогнул от вопроса — Вэй Ину наверное было неприятно, что его трогают и обнимают, и, скорее всего, он даже не помнил, как ему снились кошмары. — Тебе снился кошмар, мне… мне Цзян Ваньинь позвонил, сказал, что ты звал меня. — Вот как… я помню все урывками… — голос Вэй Ина дрогнул, а сам парень словно сдулся, и Ванцзи, не выдержав, развернулся и посмотрел на него. — Вэй Ин, я вчера не помню, как отключился, поэтому трогал тебя во сне. Мне стоило убрать руки, и за случай в лесу… прости, я не подумал. Он не врал, но недоговаривал, что, прежде чем отключиться, долго смотрел, как тот спит, руки не планировал убирать намеренно, а в лесу слишком много думал, но не подумал о главном — по сути, не соврал. Усянь затравленно посмотрел на Ванцзи — конечно, стоило убрать руки, ведь ему не нравятся прикасаться к кому-то и лежать вместе. На первую их совместную ночевку Лань Чжань спросил, где он будет спать, если у них одно место для сна, и уверял, что двум людям нельзя спать вместе, почти отказываясь от сна совсем. Так повторялось несколько раз, а после Вэй Ин молча стал класть между ними что-либо, мечтая однажды преодолеть эту незримую стену между ними. А он был только рад проснуться этим утром не по ту сторону кровати, а рядом, касаясь друг друга, и если бы не было так жарко, Усянь бы ещё долго лежал и смотрел на Ванцзи, как делал это, когда только проснулся. — Я не злюсь. Точнее, злюсь, но я прощаю тебя. Каждый может совершить ошибку, главное — уметь исправить и думать иногда, — недовольно пробурчал он, с трудом удерживаясь от улыбки. Раздался скрип двери, и, обернувшись, они увидели Ваньиня, стоящего на пороге. Он был такой же сонный, как и все присутствующие, и хмуро смотрел на брата. — Мне кажется, если бы я даже жил на другой планете, я бы и там тебя услышал. Впрочем, судя по тому, как один орёт, а второй молчит, у вас, в принципе, все решилось. Да и ты, срань, явно чувствуешь себя лучше, я смотрю, раз хватает сил еба… нагружать голову господина Ланя. Ванцзи фыркнул и почти вернул ему его грубость, но его перебил Вэй Ин: — Мой Лань Чжань, а не твой, хочу и нагружаю! И вообще, это ты его впустил, так что пусть страдает за свои грехи! — Вэй Ин посмотрел на вскинувшего брови Лань Чжаня и засмеялся. — Это будет последний раз, когда я ему звонил и приглашал к нам, даже если ты будешь умолять привести тебе Лань Чжаня. Лань Чжань то, Лань Чжань сё… — Ваньинь закатил глаза и вновь уставился на Усяня. — Сестра и Незнайка уже ждут нас, так что если ты уже в порядке, то задолбал лясы точить, собирайся и друга своего в планы посвяти, придурок.