Бюро Паранормальных Расследований

Мимо автомобиля шла похоронная процессия. — Пиздец, — одними губами прошептал Полярный. Но поскольку они все четверо опять были связаны телепатически, Юрий его прекрасно услышал. — Бери по верхам, — сухо отозвался в ответ ему Зимин, барабаня пальцами по рулю. Не то чтобы нервно — скорее нетерпеливо. — Кирилл, я сказал, бери по верхам. Приказа хочешь? — Да знаю. — В зеркале заднего вида Юрию было хорошо видно, как Полярный поморщился. В душе снова шевельнулось сочувствие. К телепату. К эмпату, впрочем, тоже, хотя лицо оного эмпата не выражало ровным счётом ничего, кроме этакого «профессионального» напряжения. Но если он тоже, как Полярный, сканировал толпу… — Зимин, — Юрий не выдержал, — а вы на каком расстоянии способны эмоции считывать? Тот покосился на него, вздохнул и руку с руля убрал. — Вы не интересовались зависимостью эмпатических сил от уровня пси-способностей, да? — по-деловому пробормотал он. — Скажу так: текущего расстояния достаточно. Всё в порядке, Юрий Викторович. Я вас очень прошу: доверьтесь нам сейчас. Мы так делаем не в первый раз. И даже не в десятый. Муравьёва отчётливо вздохнула, очевидно выражая своё мнение относительно методов начальства и напарников. Зимин и бровью не повёл. План его был довольно прост: поехать на точку, где «гнездилась» Иванцова, вызвать силовое подкрепление из районного отделения, засесть и ментально сканировать окружающих — и если чья-либо мысль сильно выбьется из общего фона, окажется «громкой» — быть начеку. Неужели, дурень этакий, не учёл, что рядом — мать его, кладбище? — Учёл, — вслух ответил Зимин. Тьфу, пропасть, связка же… — Юрий Викторович, извините, но если вы ставите под сомнение мои профессиональные качества — официально удалите меня с операции и подайте докладную Купченко. Правда, с первым пунктом этого плана у вас сейчас возникнут небольшие затруднения, как мне кажется. Юрий даже поначалу не нашёлся с ответом — несколько опешил от этакой наглости — а потом уже подобрался Полярный: — Смотри. Вон тот, в красной шапке. Что он? — Скучно ему, — немедленно отреагировал Зимин. — Что думает? — Что замёрз, задолбался и щас пожрёт наконец-то. На поминках. — Полярный скривился. — Громко. Если профиль нашей девочки мы составили правильно, её это взбесит. Зимин без лишних слов завёл мотор. Служебный «Хёндай» тихо пополз за процессией — первые её ряды уже миновали один из домов по улице Твардовского. — Ой, бля… — Полярный вдруг схватился за голову, пригнулся. Муравьёва стиснула пальцами его плечо, Зимин вздрогнул. Сам Юрий тоже ощутил что-то, очень похожее на пока не разгоревшуюся ярость. — Связь глуши! — коротко рявкнул Зимин. — Немедленно! Ощущение разрыва телепатической сети вызвало резкую вспышку головной боли — пусть всего лишь на миг. Юрий поморщился. Полярный тяжело выдохнул. — Хуже, чем мы думали, Дим, — пробормотал он, выпрямляясь. — Она в третьем подъезде, кажется. Стрелять прямо оттуда… не знаю. Может. — Твою мать. — Зимин резко затормозил — по счастью, в разрешённом месте, у самого подъезда. — Ты дотянешься? Или там совсем пиздец? — Пиздец-то пиздец, — буркнул Полярный, — но надо. Постараюсь ей внушить, что лучше как раньше, проследить за ним, а то рядом с папой кого-то убивать… — Работай молча, — выдохнул Зимин. — И меня подключи. — Сдурел? — подала голос Муравьёва. Юрий слабо понимал, о чём именно они говорят, но с ней был согласен. — А ты пулю морозить готовься лучше, — сквозь зубы велел Зимин, откидываясь на сиденье. — Если мы не справимся. Юрий быстро окинул взглядом людей, отошедших уже на достаточное расстояние для телепатического воздействия — но не для выстрела из С-98-А. По счастью, мужчина в красной шапке среди них был только один. Юрий напрягся и аккуратно дотянулся до него кинетически — в случае чего, отклонит пулю. Значит, они с Зиминым — ну и выраженьица у него нынче — не ошиблись, и винтовку действительно… позаимствовала у отца Света Иванцова? И её внезапно проснувшаяся телепатия… Закончить мысль Юрий не успел — она будто прервалась чьим-то невербальным криком со стороны: «Что-о-о?!» — а потом захлестнула паника. Чужая. Он попытался «нырнуть» под щиты — когда-то давно специально научился их ставить, чтобы отгораживаться от менталистов, но ведь совсем недавно он их ослабил — из-за связки с «западниками». Нащупать их сразу не получилось, и в сознание впились огрызки чужих мыслей, казавшиеся раскалёнными иглами. Банально, но плевать. Зато верно. Юрий не мог бы предположить, сколько это длилось — но закончилось резко и внезапно, как будто лопнул в голове воздушный шарик. И всё стихло. Его лба касалась чья-то ледяная рука, кто-то страшно матерился, и почему-то было тяжеловато дышать. — У в-вас кровь н-носом идёт, — прозаикался Зимин, не убирая ладонь с его головы. Хм. — Л-легко от-т-т-тделались. Фух. К-Кир… — Убедил, — хрипло каркнул сзади Полярный под тихий аккомпанемент ругательств Муравьёвой. Вот оно, истинное лицо московской интеллигенции. — Она сейчас спустится. Ты тоже… постарался. Спокойная… — Не с-спокойная, — прошелестел Зимин, — с-см-миривш-ш-шаяся. Уф-ф-ф… — Придурок, — родила Муравьёва первое цензурное слово за минуту. — Помолчал бы хоть! — Что это, вашу мать, было? — выдохнул Юрий. Чувствовал он себя… прямо сказать, неважно: кружилась и раскалывалась от боли голова, очень хотелось утереть с лица кровь, и не давала покоя — хоть и делала легче — рука Зимина на лбу. Но всё это были мелочи, так, лёгкие неприятности. А информация о случившемся казалась куда как важнее. Краем глаза он заметил, как к третьему подъезду подходят силовики Бюро — бравые ребята в сине-бирюзовой форме. Районные. Кто успел с ними связаться?.. — Эти дятлы… — Муравьёва прикусила губу, видимо, вспомнив, что их «единственный и неповторимый» Дятел остался в Управлении. — Ладно. Полковник, вы что-то про неё подумали, да? Про Иванцову? — Было такое. — Юрий нахмурился. — Вы хотите сказать, я её спровоцировал? Я думал, моих щитов достаточно, пусть для вас я их и приоткрыл… — Это… не вы… с-с-спровоцировали. Это мы не учли. — Зимин коротко облизнул губы — на нижней треснула корочка. — Вы правы, обычно… н-необученным телепатам любой щит… уж-ж-же помеха. Но она… — Дим, заткнись, а? — рявкнула Муравьёва. — Потратился до копейки, у тебя все нейроны, небось, всмятку, а ты ещё и разговариваешь?! Зимин тяжело вздохнул, с явным сожалением убрал, наконец, руку и потянулся к бардачку. Нашарил внутри маленькую бутылку воды, сорвал крышку, опрокинул в рот половину, остаток протянул Полярному. Юрий заметил, что вода была какой-то зеленоватой — что это у них?.. — Так лучше, церберша? — поинтересовался Зимин уже вполне нормальным голосом. Полярный жадно высасывал остатки воды, деформируя пластик бутылки. Муравьёва опять выругалась: — Дятлу пожалуюсь. — Да хоть Дятлу, хоть Лизке, хоть ЮльПалне, — вздохнул Зимин. — Юрий Викторович, короче, Иванцова, судя по всему, схватила две трансформации разом. Это редко бывает, но всё же… нет ничего невозможного. И сами понимаете… необученная телепатка первого-то уровня опасна, а уж второго… Ей ваши щиты показались… лёгенькой антимоскитной сеточкой, если угодно. Она «услышала» что-то о себе… — Своё имя, — медленно признался Юрий, утирая кровь под носом. Её было совсем немного — видимо, он и правда легко отделался. — И про винтовку отца. И про телепатию. — Короче, полный набор для шока, — вздохнул Полярный. Он тоже явно уже успел оправиться от… чего бы то ни было. — Естественно, ей захотелось узнать побольше, а аккуратно она не умеет. Накинулась. Димка как понял… — Замолчи, — резко и холодно приказал Зимин. — Я сам. Юрий Викторович, вы на самом деле… дико прозвучит, но всё правильно сделали. Когда мы поняли, что она переключилась на вас, пришлось… Он потёр переносицу, показавшись Юрию в этот миг невероятно усталым. Впрочем, возможно, так оно и было. — Пришлось лепить теле-эмпатическую цепочку, — опять влез Полярный. Зимин кинул на него острый взгляд, но на этот раз почему-то не перебил. — Она грызла своим сознанием ваше, и вы в этой цепочке стали проводником. Мы через вас её уговаривали и успокаивали. Ну и вас заодно прикрыли… Наташка «орлов» вызвала, как только стало ясно, что Светлана сдаётся. Всё. Она выходит. А мы сидим, потому что от неё хер знает чего можно ожидать. И так потратились. Из подъезда медленно, словно в приступе лунатизма, вышла Иванцова. Как с камер — коричневая кожаная куртка, прохладная для конца октября, светлые джинсы, гитарный чехол. Бойцы оперативно её скрутили, отобрали винтовку, закатали рукав — конечно, необходимо было ввести препарат, блокирующий работу пси-нейронов… Юрий знал, что теперь будет — девушку отправят на принудительное обучение контролю способностей. В так называемый изоляционный спеццентр, где содержались все, успевшие совершить преступления до этого обучения. А потом… Три трупа и… считалось ли то, что она сделала с Юрием, телепатическим покушением? Конечно, считалось, что он, законы не помнит?.. — Юрий Викторович. Тихий голос Зимина прозвучал словно глас небесный — до того Юрий хотел, но не мог заставить себя отвернуться. — Да? — Я хочу перед вами извиниться, — открыто глядя ему в глаза, проговорил Зимин. — И за эту… пляску святого Вита на ваших мозгах, и за… не знаю, нарушение вашего личного пространства, что ли. Просто физический контакт упрощает… — Оставьте эти глупости, — негромко, в тон ему, велел Юрий. Ругаться не хотелось, да и злился он скорее на себя — сам подумал об Иванцовой в непосредственной близости от неё, а ведь сигналы звучали: реакция Полярного и его слова — что всё хуже… — Я, Дмитрий, конечно, тот ещё менталофоб, но не тогда, когда речь идёт о производственной необходимости. А сработали вы, если я правильно всё понял, замечательно. — Уж куда замечательнее, — буркнула Муравьёва, — настойку хлестать пришлось… — Наташ, — устало вздохнул Зимин, — там такое было, что нам в любом случае её бы хлестать пришлось. Но… да. Не хочу хвастаться, но если бы не это… несколькими лопнувшими сосудами вы бы не отделались. — Да я без вас знаю. — Юрий хмыкнул. — Надеюсь, в отчёте никто никого не выставит… — Не выставит. — Зимин слабо улыбнулся. — Такое бывает. А подумать сразу про второй уровень… Даже Юлия Павловна не предположила. Юрий снова глянул в окно. Растерянная, подавленная — как сказал Зимин, смирившаяся — Иванцова садилась в машину силовиков. Хлопнули дверцы, зажглись фары. Через заднее стекло было отлично видно, как задержанная резко обернулась, глядя в сторону кладбища. Зимин зажмурился — что, и его проняло? Или этот… деятель читал её сейчас? — Всё. — Он встряхнулся и мягко повернул ключ зажигания. — Делать нам тут больше нечего. *** — …поэтому я как представитель Бюро Паранормальных Расследований… и от себя лично хочу напомнить: не пренебрегайте обучением. Помните: если вы начали замечать за собой хоть какие-то вещи, кажущиеся вам странными, обратитесь в любой Центр помощи псионам. Их адреса легко найти в Интернете, а телефон горячей линии вы видите сейчас на ваших экранах. Даже если вам кажется, что ничего страшного не происходит. Даже если вы думаете, что это паранойя. Никто не будет смеяться над вами, если ваши тревоги не найдут под собой оснований — напротив. Народная мудрость верно говорит, что лучше пере… страховаться. Спасибо. Сашка щёлкнула пультом. Бледное, но спокойное лицо вещавшего на камеру Зимина исчезло, в комнате повисла тишина, нарушаемая только едва слышным гулом подключённого к экрану ноутбука. — Жесть, пап. — Сашка прижалась виском к плечу Юрия. — Ну в самом деле, почему она не пошла в Центр? Он вздохнул. Допрашивать Иванцову пришлось ему же — сразу, по горячим следам, в родном Северо-Западном Управлении. Очевидно, конечно: изначально это дело вела его группа, даром что закончила его зиминская… Но «западникам» остались отчёты и вот — разговоры с журналистами, а Юрий ставил финальные точки и росчерки. — Не поняла. — Повинуясь порыву, он приобнял дочь за плечи, в который раз возблагодарив высшие силы за то, что не даровали ей пси-способностей. — Она просто не поняла, что огребла телепатию. Никогда не интересовалась паранормами, веришь? А потом… Сохранила винтовку как память об отце, не очень понимая, что делает. Он её и стрелять научил, разумеется. И в самом деле хотела уехать отдыхать, но тут «услышала» свою первую жертву, он с женой ругался… И всё. А после этого — понятно… — Испугалась, да. — Сашка подобрала ноги. — После убийства — какой уж тут Центр. Что ей будет? — Зависит от суда. — Юрий потёр лоб. Проклятье, давненько с ним не случалось сочувствия к преступникам. — Три трупа, частично с применением телепатии… Не меньше пятнадцати лет. И это если хороший адвокат попадётся. — Паршивая у тебя работа. — Сашка встала, распахнула дверцу шкафа, доставая бутылку мартини и два бокала. — Будешь? Заночуешь? Юрий вздохнул. Сашка снимала крохотную однушку, и пусть диван у неё и раскладывался — меньше всего ему хотелось стеснять дочь. — Буду. — Он подавил порыв психокинетически отобрать у Сашки бокалы, чтоб не разбила. — Но не заночую. Такси возьму. — Ты ж на своей приехал? — Сашка, усевшись обратно, разлила вермут — ему побольше, себе поменьше. — Соку добавить? — Да какой уж тут сок, — фыркнул Юрий, — только чистоган после такого. На своей, да, ну да завтра за ней вернусь. — Хочешь, пригоню? — Сашка приподняла бокал. — Только поздно вечером, а то сначала работа, потом клиентка… мрак… — Лучше не надо, — Юрий отпил едва ли не половину, — у меня механика, в конце концов, а ты на автомате училась и ездишь. А у нас ноябрь на носу, мало ли… Да и ты устанешь, день-то у тебя вон, насыщенный. — Ну как знаешь. — Сашка, похоже, не обиделась, просто легонько стукнула своим бокалом по отцовскому и улыбнулась, оценив напиток. — Наше дело предложить, ваше дело отказаться. И далась тебе эта механика, пап, автомат же удобнее! — Я у тебя старпёр, — напомнил Юрий, вернув дочери улыбку. — Как привык, так и езжу. И вообще, не люблю, когда машина везёт меня, а не я её. — Представляю, как ты на такси тогда катаешься, — хмыкнула Сашка. — Или если за рулём кто-то другой. — Нормально я катаюсь, — отмахнулся он. — Там тоже человек управляет машиной. А не она — человеком. Сашка открыла было рот — спорить о преимуществах одной коробки передач над другой они и в самом деле могли долго — но тут у Юрия затрезвонил телефон. На личный номер звонила Купченко. — Слушаю, — с некоторым удивлением отозвался Юрий, поднявшись с дивана. Дело было фактически закрыто, остались только мелочи вроде сбора улик с чердаков на Твардовского, но Западного Управления это уже не касалось. — Ну, Юрочка, раз слушаешь, значит, можешь и говорить. — Юлии Павловне никогда нельзя было отказать в логике. — Сразу к делу, пожалуй. Я тут связалась с Виталиком… Юрий нахмурился: Виталием — Виталием Васильевичем, если точнее — звали Селиванова, его непосредственного начальника. Зачем? — …и он мне сказал, что дал тебе завтра отдохнуть. Не обманывает? — Нет, конечно. — Поймав любопытно-тревожный взгляд Сашки, он качнул головой и вышел в прихожую. Не хватало ещё, чтобы она дёргалась из-за его работы… лишний раз. — Я действительно завтра свободен. — Ну и хорошо, — обрадовалась Купченко, не дав ему спросить, что, собственно говоря, случилось. — Тогда отдохни как следует, а как рабочее время закончится, ну часикам к пяти, приезжай ко мне, договорились? — К вам? В Западное? — уточнил Юрий, всё ещё не очень хорошо её понимая. Любые вопросы по делу можно было решить и дистанционно. Или ей нужна ещё какая-то его подпись? Но для чего? — И почему к пяти? — В Западное, в Западное, — подтвердила она, звеня чем-то на фоне — ключами, скорее всего. — А к пяти — ну ты совсем заработался, Юрочка. Завтра же пятничка. Уфф. — Юлия Павловна… — осторожно начал он, но Купченко с непривычной резкостью его перебила: — Завтра. У меня к тебе важный разговор, ты прав, но поверь пророчице — лучше тебе узнать подробности завтра. А пока отдыхай. — Отдохнёшь тут… — пробормотал Юрий, глядя на телефон, вспыхнувший заставкой — Купченко отключилась, не прощаясь. — Па? — Сашка высунулась из комнаты. — Чего случилось? — Да вроде бы ничего. — Юрий кивнул ей, сам шагнув ближе к двери, и Сашка понятливо уселась обратно на диван. — Купченко вызывает. — Твоя бывшая старшая? — припомнила дочь. — Это же с её парнями ты щас работал? — И с девчонками, — вздохнул Юрий. — Вон щас смотрели ролик — там как раз старший в её группе вещал. Капитан. — Ого. — Сашка отпила ещё мартини. — Симпатичный. — Не советую, — буркнул Юрий, испытывая что-то, похожее на классический ужас отца, недовольного избранником дочери. Только этого ему не хватало; дурак, Сашка просто оценила чужую внешность! — Он эмпат. Второго уровня. — У-у-у… — протянула Сашка, весело блестя глазами. — Ты его там на месте не сгрыз? Разумеется, она была прекрасно осведомлена о его менталофобии. Была осведомлена — и не одобряла. Положа руку на сердце, Юрий и сам себя за это не особенно одобрял, но борьба конкретно с этим предрассудком оказалась делом крайне тяжёлым. Хоть не шарахался он от них, был вежлив, даже шутил вон — уже неплохо. — Ролик был снят после того, как мы разъехались, — фыркнул Юрий. — Так что, как видишь, нет. Да и грызть-то не за что было. Он… профессионален. — Ну ладно. — Сашка повела плечами. — А чего она вызывает-то? — Да сам не знаю, — признался Юрий, принимаясь крутить в руках бокал. Пить больше как-то не хотелось, но он пригубил немного, чтобы не обижать дочь. — Говорит, лучше завтра всё расскажет. Пророчица… — Обложили тебя, обложили, гонят весело… к ментальщикам, — схохмила Сашка, ради сохранения размерности сделав ударение на последний слог. — Да наверно, ничего особенного, раз вы щас вместе работали. Мало ли, какие бумажки затерялись. — Да уж, — буркнул он, всё-таки допивая мартини, — с бумажками они там, знаешь, особо не церемонятся. — А может, и правильно? — Сашка пожала плечами. — Я вот считаю, например, что в твоей работе дело делать важнее, чем бумагу марать. А ты? Юрий вздохнул. Он тоже так считал, но мнение Селиванова было иным. К сожалению. И мнение Брыкина, кажется, тоже, но Купченко периодически прибор класть хотела на отношение начальства к бюрократии — а вот Юрий так не умел. — Умница. — Он погладил дочь по голове, наслаждаясь её тихим смехом. В последний раз она отказывалась от подобной ласки с воплями: «Папа, я взрослая!» года четыре назад, в девятнадцать. — Ладно… Давай уже о чём-нибудь другом поговорим. …От Сашки он уехал поздно, уже после одиннадцати — и то потому, что она начала зевать первой. Таксист был спокоен и молчалив, и машина у него оказалась на «механике». А Купченко… Вряд ли этот её важный разговор будет неприятным. В конце концов, о чём-то плохом она всегда умудрялась предупреждать — когда знала. *** Ровно в пять Юрий постучал в дверь кабинета Юлии Павловны. Сначала, правда, чуть не свернул в комнату, где ютились Зимин с Дятловым и Полярным, но вовремя сориентировался. — Да-да, — отозвалась Купченко. Как-то, Юрию показалось, чуть взвинчено отозвалась. Он на автомате толкнул дверь и наткнулся взглядом на Зимина. Тот стоял у стола начальницы навытяжку, его напряжение бросалось в глаза безо всякой кинетики — а чужое физическое состояние Юрий со своим третьим уровнем частенько мог «нащупать». Фоново, но мог. На скрип двери он резко обернулся, и Юрий даже на расстоянии переговорного стола увидел его глаза — бешеные, почти белые, и при этом странно растерянные. От него ничем не «несло», эмпатические щиты он держал отменно, но лицо — нет, и на этом лице сейчас читалась странная ярость. — Дмитрий? — рискнул Юрий, краем глаза отмечая железное спокойствие Купченко. Ничего, сейчас, кажется, не до субординации. Зимин резко выдохнул сквозь сжатые челюсти. — Здравия желаю, товарищ полковник, — процедил он. — Извините. Юрий нахмурился. За два дня совместной работы он сделал о Зимине кое-какие выводы и мог бы теперь сказать: настолько официальное приветствие — это либо дистанция, либо издёвка. Но издеваться ему вроде незачем и не из-за чего, а дистанция… дистанция после «пляски святого Вита», как ему показалось, между ними сильно сократилась. Что у них тут, чёрт побери, произошло? — Шёл бы ты домой, Димочка, — дружелюбно посоветовала Юлия Павловна. — Мы с тобой уже обо всём поговорили, да и ребятки все разошлись. Чего тебе тут торчать в пятницу вечером? Зимин снова резко вдохнул и выдохнул: — Да, вы правы. — Он смерил Юрия непонятным взглядом. — Мне как минимум надо выпить. — Дело хорошее, если помаленьку, — с лёгкой улыбкой одобрила Купченко. — Иди, Димочка, иди. Зимин молча кивнул и, не прощаясь, быстро исчез за смежной дверью, шарахнув ею о сейф так, что воздух загудел. Купченко сокрушённо покачала головой: — Ну и зачем же мебель ломать… И не уйдёт ведь, знаю я его. Дождётся. Садись, Юрочка. — Чего дождётся? — Юрий дошёл до ближайшего к ней края стола и уселся. Показалось, что он после разговора с Юлией Павловной тоже выпить захочет. — Вы меня простите за прямоту, но что, наконец, происходит? Купченко сцепила руки в замок и спокойно, прямо глянула Юрию в лицо: — Мучить я тебя не буду. Меня хотят представить к новому званию, сам понимаешь. А Жорик уходит в отставку. У Юрия ушло несколько секунд, чтобы понять: Жориком она именует Брыкина. Так… Предчувствие желания выпить усилилось десятикратно. Тьфу, ну что за чертовщина? Он же не пророк. Да и вчера пил… Или это Зимин на него свои чувства из-за стенки транслирует, всё-таки опустив щиты? — А… каким образом это меня касается? — с мрачной осторожностью поинтересовался Юрий, будучи уже почти уверенным, что услышит в ответ. И не ошибся: — Так уж вышло, что вместо себя он хочет оставить меня, — улыбнулась Купченко. — А моим ребяткам, соответственно, понадобится новое руководство. Я оценила, как ты с ними поработал. Лучше никто не справится. У Юрия слегка закружилась голова. Дожил. — Юлия Павловна, — откашлялся он, — при всём уважении… вы хорошо подумали? Она звонко рассмеялась, откидываясь в кресле: — Юрочка, ты меня удивляешь. Когда это я плохо думала? — Никогда, — был вынужден признать Юрий. — Но послушайте… У меня… налаженные дела в СЗУ… Моя группа… — Не слишком расстроится, — в лоб заявила Купченко. — Уж прости, Юрочка, но надо быть слепым, чтобы увидеть между ними и тобой хоть какую-то привязанность, а пифии, — она коснулась пальцами виска, — слепы только в классических мифах. А мне даже близорукость за всю жизнь не ставили; сейчас вот, правда, дальнозоркость подозреваю, ну да что поделать, возраст… — Какие ваши годы, — на автомате отозвался Юрий. — И что, у вас… нет больше ни одной подходящей кандидатуры? Хотя бы кто-то из вашего Управления? Да хоть дали бы Зимину майора, сделали руководителем официально… я имею в виду, не старшим в группе, но… — Димочка этого майора в гробу видал, — огорошила его Купченко. — По заслугам, пожалуй, и можно было бы, да сам не хочет. Говорит — на своём месте, будет тянуть как может, до выслуги. И он прав. Он сейчас на своём месте, а сядь на моё — посыпется всё, Юрочка, к чёртовой матери. Веришь? — Верю, — буркнул он. — А… кто-то ещё? — А некого, — развела руками Юлия Павловна. — И из других Управлений некого. Мы, знаешь, со многими работали, но… Ты ведь тоже их оценил. Ребятки сложные, со своими отношениями и, чего греха таить, тараканами. А ты на второй день тут уже кофий с ними попивал, как у себя дома, и поверишь ли — они наперебой мне тут вчера твердили, как им с тобой понравилось. Соображаешь ты, говорят. И не мешаешь, где не надо. — Юлия Павловна, — Юрий не выдержал, — вы же знаете моё отношение к… вашим. Зимин — эмпат, чёрт возьми. А вы так поставили дело, что он берёт на себя, откровенно говоря, побольше, чем любой старший в любой группе. И если на один раз мы с ним, может быть, и сработались… вы представляете, что начнётся на постоянной основе? И Полярный… А про Дятлова я вообще молчу, там характер… и неважно, что он кинетик… Да мы вам тут разнесём всё в первую неделю! — А вот этого, — ухмыльнулась она, — я вам уже сделать не дам как заведующая Управлением. А характеры, Юрочка, разные бывают. С нынешними твоими ребятками тебе как раз не повезло. Уважают, но издалека. Сам же мучаешься. — С чего вы взяли? — буркнул он, борясь с воспоминаниями о вкусном кофе, острых шуточках и цитировании Щербакова. Проклятье, Купченко была права: Юрию с ними… понравилось. Впервые за долгие годы он испытывал от работы в команде не только профессиональное удовлетворение, но и обыкновенное человеческое тепло. И что-то ему подсказывало, что Зимин к этому не прикладывал ни рук, ни эмпатии. — Вижу, — отозвалась Купченко. — Говорю же, Юрочка, пифии… — Я понял, — устало перебил он. — У меня вообще есть право голоса? — Разумеется, — снова улыбнулась Юлия Павловна, — да только если не хочешь бардака в Бюро и неприятностей для нескольких хороших людей — не советую я тебе этим правом пользоваться для отказа, Юра. Не советую. Он прикрыл глаза. Плюсы и минусы ситуации как будто оказались на воображаемом ринге и теперь расталкивали друг друга. И как ни крути, а плюсов всё-таки было больше. Что он, по сути, теряет? Уважительно-прохладное отношение Мишки и остальных? Более короткую дорогу до рабочего места? Отсутствие эмпата в подчинённых? Переживёт. — Зимину вы, я так понимаю, уже сообщили? — уточнил Юрий, не открывая глаз. — И он тоже… не в восторге? — Ох, это не совсем из-за тебя. — Кажется, в голосе Купченко мелькнули расстроенные нотки. — Он поначалу отреагировал… почти как ты — напомнил мне о твоей предвзятости и всё такое, но потом, боюсь, я чересчур надавила. Даже не ожидала, что он так взбеленится из-за этого. — Вы чего-то не ожидали? — Он поднял взгляд и усмехнулся. — Хорошо, я поверю. Опять же, я так понимаю, Виталий Васильевич возражений не имеет? — Никаких, — заверила его Купченко. — Замену ты себе найдёшь. Ты уж меня прости, что я практически без тебя тебя женила, но… — Но вы проверили и убедились. — Юрий поднялся. — Что ж… Когда всё это… претворится в жизнь? — Да через недельку, я думаю. — Купченко тоже встала, подхватила сумку — явно собиралась уходить сразу после их разговора. — Позвони Виталику, договорись — в понедельник тебе лучше бы у себя бумажки подписывать, а вот начиная со вторника — будешь сюда приезжать, постепенно с нашей кухней знакомиться. Одно дело — это ни о чём, согласен? — Конечно. — Юрий дождался, пока она наденет пальто и открыл перед ней дверь кабинета. — Юлия Павловна… Последний вопрос. Глупый, предупреждаю. Вы не можете не знать, что нас тут ожидают… сложности. Вы ни капли не сомневаетесь? Она заперла кабинет, сунула ключи в сумку и неожиданно очень серьёзно посмотрела Юрию в глаза. — Я тебя ещё лейтенантиком помню, Юрочка. — Тон её тоже был серьёзен, несмотря на уменьшительные. — Помню, как ты вперёд рвался, и чаще — разумно, чем наоборот. Помню, как всех прикрывал, и меня в том числе. Помню… сам знаешь, что я помню, напоминать уж не стану. Юрий стиснул зубы. Он действительно знал, что она имеет в виду — и это всё ещё болело, годы спустя. — Спасибо, — выдохнул он. — Действительно, не стоит… напоминать. — Ну вот. — Она шагнула к лестнице. — Я знаю тебя, Юрочка. И что ж ты думаешь — я могу ещё кому-то доверить своих девочек-мальчиков? И, огорошив его этой фразой, быстро застучала каблуками. Юрий потряс головой. Стоило успокоиться. В конце концов, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Просто начальство решило устроить ему перевод в другое Управление. Да, группа ему достанется… своеобразная, но неужто он не справится? Тридцать лет в Бюро, с самыми разными людьми работал. Он покосился на дверь Мешковой и Муравьёвой. Повернул голову влево. Как там сказала Купченко? «Не уйдёт, дождётся»? Из-за чего бы там ни психовал Зимин, теперь с ним определённо стоило поговорить. Дважды стукнув в косяк, Юрий нажал на ручку, не дожидаясь ответа. В нос ударил сильнейший запах мяты и ещё каких-то трав — похоже, Зимин решил отказаться от идеи выпить в пользу… успокоительного? Он сидел за своим столом, уже приобретя нормальный вид — глазами, во всяком случае, больше не сверкал. Но подняться навстречу Юрию, судя по всему, даже и не подумал, только кивнул, глянул исподлобья и отпил из кружки. — Что ж, — вздохнул Юрий, закрывая за собой дверь, — ещё раз здравствуйте, Дмитрий. — Здравствуйте, Юрий Викторович, — отозвался Зимин — со вздохом и без тени улыбки. И замолчал. Юрий, признаться, ожидал продолжения — во-первых, за прошедшие дни совместной работы Зимин проявил себя как человек разговорчивый, во-вторых… что греха таить, Юрий думал, что он извинится за свою вспышку в кабинете Купченко. Не ждал и не считал эти извинения необходимыми — но предполагал. Непонятный. Нечитаемый. Чёрт бы его побрал. Нет, нельзя так начинать. — Что скажете? — Тратить время на идиотские расшаркивания в духе «вы уже в курсе?» Юрий не собирался. И Зимин, кажется, это оценил — усмехнулся, хоть и невесело: — А что я могу сказать? «Добро пожаловать, командир»? Вы этого от меня ждёте? Раздражение, пришедшее в ответ на эти слова, Юрия даже обрадовало. Оно было привычным, понятным, оно легко вытеснило собой какое-то невнятное ощущение неловкости. Юрий даже верил, что его собственное ощущение, не навязанное эмпатически. Судя по поведению Зимина перед Купченко, над своими щитами он трясся и держал их намертво. Да и Юрий в принципе умел опознавать вмешательство — если находился с менталистом один на один. Вот уж воистину, без него его женили. И на ком!.. Тьфу, что за… — Зимин, я понятия не имею, чёрт возьми, чего от вас ждать, — вызверился Юрий, без приглашения устраиваясь на «посетительском» стуле. Тесно у них, конечно. Перестановку, что ли, сделать? У Купченко большой кабинет, убрать бы из него этот дурацкий совещательный стол, он аж на восьмерых, куда им? Всю группу — туда, а ему вполне хватит этой комнаты. Или даже вместе с ними сесть, чтоб контакт наладить?.. Ну нет, без отдельного кабинета никак, несолидно всё-таки. Но лучше этот, через дверь, освободив комнату девушек… Нда. В должность ещё не вступил — а туда же, хозяйничать! Зимин в ответ молча усмехнулся, снова отпил своего травяного настоя. Теперь, в непосредственной близости от источника аромата, Юрий опознал ещё и ромашку. Мощно. — Поэтому, — продолжил он, — просто спрашиваю. Что вы думаете о ситуации? Зимин выпрямился в кресле. Напряжением от него всё ещё фонило, но уже гораздо слабее, чем четверть часа назад. — О ситуации, Юрий Викторович, — подчёркнуто спокойно заговорил он, — я думаю, что… По крайней мере, буквально накануне мы с вами вместе работали, и работа эта была достаточно продуктивна. Не говоря уже о том, что непосредственно во время задержания мы провели неплохую… сцепку. Такое, значит, у тебя отношение? А вчера извинялся. — После которой вы ещё пять минут лыка не вязали, — неожиданно вырвалось у Юрия. Проклятье, он хотел заговорить совсем о другом, но… нет, если работа Зимина как эмпата могла обернуться такими последствиями, он теперь обязан об этом знать. — Это не имеет значения, — отрезал Зимин. Смотрел он холодно. — Главное — результат. А он… он более чем положительный. Ты идиот?.. Нет, идиотом Зимин никак не был. Значит, ему совсем наплевать на себя, что ли? В самом деле… Юрию в родном — уже не родном — Управлении провели ментальное обследование, его нейроны не пострадали, а кровь из носа — действительно мелочь. А Зимин… — Более чем положительный, Дмитрий, — он постарался смягчить тон, — это если бы вы… не потратились так сильно. Зимин прищурился, глядя на Юрия так, будто видел впервые. — Почему вас это беспокоит? — напрямую спросил он. Всё тебе объясни, да? А впрочем… Юрий не тешил себя иллюзиями, будто мальчишке не было известно о его неприязни к эмпатам вообще и к нему — в частности. А в совместной работе эту фобию рано или поздно придётся убирать. Но пока — обходить. А лучший способ обхода таких вещей — парадоксально, но напрямик. — Потому что я не уверен в том, насколько предсказуемы вы будете в следующий раз, — откровенно отозвался Юрий. — Если вы не сможете держать закрытыми… каналы приёма и передачи… так это, кажется, у вас называется? — Да, это называется именно так, — чуть резко кивнул Зимин. — Как вам объяснить, Юрий Викторович… Щиты — это основа основ. Это первое, чему учат ментальщиков. И поверьте, пожалуйста… — Вот ещё, верить… — Юрий прикусил язык, но было поздно: его поняли. — Эмпату, — с лёгкой усмешкой закончил за него Зимин. Будь ты проклят, в своё время за излишнюю честность можно было и огрести. Юрий только вздохнул. Зимин ухмыльнулся ещё шире и злее: — Ну я же прав, полковник. Вы же… предвзяты. Тьфу ты чёрт. — Да, я предвзят, — послав всё подальше, честно признался Юрий. Да какие тут признания, он и так… в курсе. — Это проблема? — Нет, — хмыкнул Зимин. — Вы не… хотя ладно, вы представляете, скорее всего. Отчего-то Юрий слегка напрягся. Было в этом что-то… неприятно-откровенное. То ли в интонациях, то ли в лице… — Что представляю? — Сколько я уже видел этой предвзятости в свой адрес; она меня не трогает, честное слово, — скороговоркой ответил Зимин. Что ж ты врёшь, паршивец. Трогает же, и ещё как, и для понимания этого не нужна никакая хренова эмпатия. Но сам Зимин, по-видимому, считал, что его эмоции — его личные эмоции по поводу этой самой предвзятости — не заслуживают внимания. По крайней мере, во всём, что касалось работы. Что ж. Пожалуй, это Юрий мог только одобрить. А значит, и ему самому стоило отодвинуть личное отношение подальше. То самое личное отношение, включавшее в себя презрительно-опасливое «эмпат чёртов». — Вы говорили о щитах, — напомнил он. Зимин шевельнул бровью, чуть расслабляясь: — Да. Я хочу сказать, что мне выше крыши хватило в детстве, до обучения, чужих эмоций, от которых я не знал, как закрыться. Щиты я держу всегда. Особенно внешний. Вас же именно это сильнее беспокоит? Как бы я не читал вас? Он снова открыто и зло усмехнулся, и Юрий сам не заметил, как согласно кивнул. Чёрт, он был даже благодарен за эту сердитую откровенность. — А мой второй уровень, — продолжал Зимин, — позволяет обходиться без них, если я потратился… помните, Наташа сказала? — до «нейронов всмятку». Если у меня нейроны всмятку, я восприму ваши… или любые другие эмоции только при физическом контакте. Можете почитать, об этом свободно пишут. Даже удивлён, что вы не интересовались. Шпильку Юрий пропустил мимо ушей. Чёрт побери. Он ведь даже не задумывался об обратной стороне медали для эмпатов и телепатов. Да, они «слышали» и чувствовали чужие эмоции и мысли, могли ими управлять — но… проклятье, каково было им самим в таком потоке? Юрий бы с ума сошёл. Сам же научился ставить блоки, так отчего ему, болвану, казалось, что Зимин, Полярный и им подобные часто лезут в чужие мозги и души просто от любопытства? Ладно. Просто так, с одного разговора, он это в голове не уложит. Да и разговор ещё не был закончен. — Юрий Викторович, если это проблема… — нарушил возникшую паузу Зимин, но Юрий резко мотнул головой: — Нет. Я вас понял. Потратитесь — трогать вас не буду, а в целом… какая вам разница, что я там чувствую. — Верное замечание, — холодно отозвался Зимин. — Насчёт контакта. В случае с Иванцовой я до последнего его держал, чтобы успокоить и её, и вас. Потому что паника после такого вмешательства была бы неизбежна. В общем… Надеюсь, это мы решили. Он покачал головой. — О ситуации… Вы теперь будете моим руководителем и руководителем моей группы. Разумеется, мы будем на чём-то спотыкаться, не сразу… поладим, если поладим вообще… Ну здрасьте. — Вы всегда были таким пессимистом, Зимин? — Да, — отозвался тот таким тоном, каким говорят, что трава — зелёная. — А что вас удивляет? Или смущает? Мой пессимизм никакого отношения к работе не имеет. Или имеет только положительное. Знаете этот анекдот? Хорошо быть пессимистом: я всегда либо прав, либо… — …приятно удивлён, — закончил хором с ним Юрий. — Да, знаю, как видите. Это было безумное ощущение. Даже не странное, а именно безумное. Очевидно, что они с Зиминым друг друга, мягко говоря, не жаловали, они уже пререкались, даже не начав работать вместе — но при этом знали одни и те же анекдоты, договаривая друг за друга фразы, и слушали по крайней мере одного и того же не самого известного в широких кругах автора-исполнителя. Мда. — О, — отозвался Зимин. Похоже, его тоже накрыло чем-то таким: выглядел он, во всяком случае… ну, как иллюстрация к озвученному ими анекдоту. Почти приятно удивлённым. — На самом деле, я даже рад, — неожиданно бросил он. Юрий поднял брови: — Рады? — Да. — Зимин залпом осушил свою чашку. — У вас хотя бы хватает воспитания не костерить меня, простите за цитату, эмпатом хуевым в лицо. Юрий выпрямился на стуле. Цитата? Твою мать. — И кто этим занимался? — В душе колыхалось некоторое возмущение. Юрий был уверен: речь идёт не просто о каких-то левых знакомых или подростковой травле, нет, Зимин говорит о ком-то из коллег. — Не имеет значения, — пробормотал тот, с некоторым сожалением глядя в кружку. — Один человек из Центрального. Ипатов, что ли?.. С «центральниками» Юрий не был так уж хорошо знаком, однако более скользкой и мерзкой личности там припомнить не мог. Хотя… он вот не считал себя скользкой и мерзкой личностью, а за глаза Зимина подобным образом всё-таки костерил. Пусть и более цензурно. Совестно не было. Или почти не было — просто вернулось странное ощущение неловкости и лёгкого сожаления. — Да, действительно, — буркнул Юрий, чтобы хоть что-то ответить. — Воспитания мне хватает. — Вот и хорошо, — нагло оценил Зимин. Юрий кашлянул, приподняв брови. Нет, ну это уже ни в какие ворота. — Простите. — Прощаю, — сварливо отозвался Юрий. — Что с вами делать. Зимин усмехнулся, всё ещё мрачновато, но уже без заметного яда. — Что со мной делать… Работать. — Логично. — Юрий качнул головой. Помолчали. — Я вам, естественно, помогу, — пообещал Зимин. Как-то… с каким-то энтузиазмом пообещал. Хм. Неужели он всё-таки нуждался… в руководстве? Купченко же фактически позволяла ему… слишком много, вдруг он в свои… да сколько ж лет-то ему… устал это вывозить? — С чем? — уточнил Юрий. Зимин пожал плечами: — Со всем, что вы сочтёте нужным. И что я сочту нужным. — Серьёзно? — Юрий поднял брови. Мальчишка действительно до хрена чего на себя брал. — Серьёзно, — кивнул тот. — Поймите, это мой отдел. Это моя группа. Я знаю их сильные и слабые стороны. Большую часть времени именно я с ними… в поле и здесь. Я, а не Юлия Павловна. При всём уважении к ней — искренне советую вам получить характеристики и от меня тоже. — Я вообще предлагал ей вариант дать вам майора и… — начал было Юрий, но Зимин раздражённо его перебил: — Юрий Викторович, меня текущее положение дел устраивает. И вообще. Молод я ещё. Тридцати нет. Стоп, он же не телепат… Хватит параноить. Просто к слову пришлось. — И я прошу вас не возвращаться к этому больше, — почти мягко проговорил Зимин, глянув ему в глаза. — Когда вас ждать? — На неделе Юлия Павловна собирается передавать мне дела, — сообщил Юрий, с удовольствием цепляясь за тему. Признаться, говорить о званиях как-то не хотелось, и Зимина он понимал: собственное бытие майором особо хороших воспоминаний ему не оставило. — Во вторник начну изучать, как она сказала, внутреннюю кухню. — Хорошо, — протянул Зимин, явно задумавшись. Скорее всего, о том, как подать новость своим. Ну что тут скажешь — в твоём распоряжении, мальчик, весь понедельник. — Спасибо. Юрий встал. Вообще-то как-то нехорошо получалось: Зимин задержался на работе — в пятницу вечером — считай, по его милости. А ему, вон, тридцати нет. Наверняка имел планы. Да Юрию и самому уже… домой хотелось. Как минимум выпить чаю и уложить в голове всё произошедшее. — Ну что? — Он протянул Зимину руку, стараясь не дёргаться. Не будет он читать, нейроны у него сейчас в порядке, щиты он держит даже при контакте… — Будем пытаться сработаться? Или дело гиблое? Зимин с ухмылкой ответил на рукопожатие. Юрий не ощутил вообще ничего. Мальчишка, по крайней мере, держал слово. — Я не считаю, что гиблое, — спокойно ответил он. В глаза возвращалось уже знакомое Юрию лёгкое веселье. — А вы? Зараза. Всё-таки вызывал на откровенность. — Да как ни странно, — хмыкнул Юрий, убирая ладонь, — я тоже не считаю. — Тогда давайте попробуем. — Зимин чуть склонил голову набок, легко улыбнулся. Юрия даже немного отпустило — да нормальный же парень… хотя бы иногда… — Давайте, — отозвался он, поудобнее перехватывая так и не снятую с плеча сумку. — Чем чёрт не шутит, вдруг получится. Зимин снова усмехнулся: — Всё бывает в этом мире. — Крайне мудрое высказывание, Дмитрий, — не удержался Юрий. Тот даже рассмеялся — пусть и коротко: — Спасибо, Юрий Викторович. Стараюсь. Вы идите… я ещё кружку вымыть хотел… На хамство это всё-таки похоже не было — во-первых, и Юрию на самом деле уже хотелось убраться отсюда — во-вторых. — До вторника, — попрощался он, делая шаг к двери. Зимин вежливо кивнул, спокойно улыбаясь — дипломат, да и только. Уже на улице Юрий запоздало пожалел о том, что не догадался стрельнуть у… почти подчинённого сигарету. Впрочем, ситуация всё-таки не стоила того, чтобы снова возвращаться к курению три года спустя — а напряжение от разговора можно снять хотя бы глотком воды. И, кстати, надо выяснить, что там у них в бутылках из-под «Святого источника» за настойка такая зелёная. В конце концов, теперь это касалось Юрия напрямую.