Бюро Паранормальных Расследований

Димка методично убивал выходные. Заказом продуктов, пробежкой за сигаретами, уборкой… а ещё обнаружилось, что Перси совсем уже изодрал когтеточку и загнал в неведомые бездны последнюю мышь. Так что Димка ещё и в зоомагазин сходил, а заодно завернул в ближайший хозяйственный: недавно порезался при бритье, угваздал полотенце, сразу не отстирал, так что… Всякие бытовые вопросы обычно требовали его полного внимания, не позволяя концентрироваться на чём-то ином. А это было очень на руку: о новых перспективах на работе Димка думать не мог. Просто потому, что от этих мыслей люто хотелось орать. Ларионов ему скорее нравился. То есть, не вызывал негатива, как многие знакомые, тоже предвзятые к его пси-способностям. Ларионов выгодно выделялся на их фоне тем, что даже не пытался свою предвзятость скрывать и, несмотря на неё, был в целом вежлив. Честность Димка ценил — как и все эмпаты и телепаты, впрочем — а вежливость шла приятным бонусом. И работать с ним получалось, действительно получалось — во всяком случае, когда они хором догадались про кладбище, Димка был просто в восторге. Но одно дело — единственный раз объединиться, и совсем другое — сталкиваться каждый день на постоянной основе. И не просто сталкиваться, а тесно взаимодействовать. Подчиняться ему, чёрт бы его побрал. А Ларионов — не Купченко, он лез на места преступления в числе первых, что вообще, положа руку на сердце, Димка одобрял. Плох тот командир, что сидит в кабинете — именно поэтому, наверное, Юлия Павловна никогда не ставила себя как командира. Начальницей над Димкой она была, а вот командовать в привычном смысле этого слова не любила. Но теперь это сыграло с Димкой очень злую шутку: он начисто отвык слушаться кого-то, будучи в поле. Там он был старшим, там всё от него зависело, там никто не висел у него над душой и не пытался манипулировать опытом, званием, возрастом… Тьфу. Димка мог бы, наверное, признаться себе, что смертельно устал от этого. Мог бы, но не хотел — признание это имело все шансы выбить у него из-под ног привычную почву, и он растеряется. Позволить себе такую роскошь он не имел права. Что ж. Теперь в поле с ним будет Ларионов — о том, чтобы уговорить его тоже, как Купченко, посидеть в кабинете, Димка даже мечтать не пытался. Этот? Да ни за что. Тьфу, пенсия на горизонте, а он туда же. В общем, так или иначе, а придётся менять устоявшийся порядок, привыкать к новому укладу и новому лицу в группе. Да, чёрт возьми, им будет очень полезен психокинетик, просто вот как по заказу — но Димка предпочёл бы, чтобы оный психокинетик не становился его начальством. …Новое полотенце заняло своё место на крючке, новая когтеточка для Перси — в коридоре у комода. Перси деловито обнюхал её со всех сторон, коротко мявкнул и боднул головой Димкину ногу. Тот тяжело вздохнул, подхватил кота на руки и сел с ним тут же, в коридорное кресло. Делать больше было нечего, и мысли о работе захлестнули. — Дурдом какой-то, — сообщил Димка, почёсывая Перси за ухом. Тот потоптался на коленях, явно размышляя, хочет ли общаться с хозяином, но потом всё-таки сдался, свернулся клубком и замурлыкал. — Перси, ну вот и что мне делать? «Фррр», — ответил Перси, жмуря глаза. Как там было… Если вы разговариваете с котом, это нормально. Если кот начинает отвечать вам на вашем языке — это шиза. Димка считал, что кроме родного, знает два с половиной языка. По-английски он вполне говорил, когда было надо; на «половину» тянули его знания немецкого — так, со словарём, иногда понимая отдельные фразы… А ещё один — язык эмоций. Совершенно отдельный, богатый, сложный. Но эмоции животных и правда походили на человеческие, тут исследователи оказались правы. Так что анекдот Димка всегда заканчивал так: «…или эмпатия». Кто-то, впрочем, сказал бы, что эмпатия недалеко ушла от шизы. В плохие минуты Димка был склонен с ними согласиться. Выдраив в субботу всю квартиру, забив холодильник и даже сварганив себе на два дня ужин, теперь, в воскресенье, Димка остался с мыслями один на один. Перси всё-таки не мог бы ему помочь. И ведь не поговоришь ни с кем! Купченко он уже всё высказал — болван, завтра надо будет извиниться — выдернуть на пиво Дятла и объявить ему будет, во-первых, недостойно руководителя, а во-вторых, попросту непорядочно. О таких изменениях должна узнать вся группа одновременно, и никак иначе. Родным Димка уже очень давно вообще ничего о работе не рассказывал, да и они не особо-то интересовались. Можно было бы, конечно, позвонить Эрнесту, но… Нет. Он даже по телефону утопит Димку в бесконечном омерзительно мягком понимании и прочих «тебе следует меньше переживать». Тьфу. Перси коротко мяукнул, давая понять, что аудиенция окончена, и спрыгнул с колен. Димка вздохнул, поднялся, зашёл в спальню. Бездумно взял гитару, перебрал было струны, но на ум лезла то прописная истина «а Мусоргский бухал», то вовсе «хуёво мне, братец, хуёво — уеду я в штатец Айова». Ни то, ни другое хорошего настроения ему не прибавит. На звуки прибежал Перси, вопросительно дёрнул ухом — Димка качнул головой и отложил инструмент. Нет, дружище, концерт отменяется. В зал, что ли, съездить? Вообще по расписанию он собирался сделать это завтра, но наверняка ж не будет времени, да и ребята после, кхм, новостей могут потащить его в бар, заливать… горе. Да, пожалуй, лучше сегодня. Часы, будто издеваясь, показывали всего-то полчетвёртого. *** Понедельник обрушился на Москву мерзейшим дождём со снегом и ветром, пробиравшимся абсолютно во все щели. Дороги, естественно, сходили с ума; Димка стоял в пробке на Звенигородском и курил уже третью сигарету за утро. Динамики надрывались, рассказывая ему, что он уже посмертно вписан в этот брошенный богом мир, эмоциональный фон водителей рядом можно было даже не проверять: предсказуемое глухое раздражение. Точно такое же, какое испытывал сейчас и сам Димка. Песня сменилась мелодией входящего звонка, Димка не глядя щёлкнул пальцем по экрану: — Зимин. — Ну ясен хуй, не Купченко, — захихикал Дятел. — Чо, ваще не смотришь, кто звонит? — Я на дорогу смотрю, придурок. — Димка расслабился. — Чего тебе с утра пораньше? — А, ну тогда сам в курсе, — Дятел вздохнул, — что за хуета с транспортом. — Опоздаешь? — Димка подавил зевок. Второй кофе, что ли, взять? Вкусненький, с сиропом. — Да пиздец! — возмущённо заскрипел Дятел. — Ты прикинь, вышел нормально, сел в автобус, а он возьми да сдохни, высадили нас хуй знает где, ща пилю по этой каше, кхе-кхе, ещё заболею… — Возьми такси до метро, чучело. — Димка со вздохом затушил сигарету. — Потом напишешь заявление, обрисуешь обстоятельства, компенсируют. Он прикусил язык. Писать Дятлу придётся сегодня, пока Купченко ещё точно в должности: она-то да, компенсирует, а вот Ларионов… неизвестно. Хотя в будущем ведь такие записки можно будет подавать Купченко напрямую… ах, нет: подпись руководителя группы там стоять обязана. Твою мать. — Ыыы… — протянул Дятел. — Чо ты опять самый умный, Димыч? — Звание обязывает, — фыркнул тот, — и должность. Короче, в метро сядешь — отпишись, ладно? Чтоб я прикинул, во сколько тебя ждать. — Ладно! — Друг явно повеселел, едва Димка нашёл для него выход из ситуации и дорожной каши. — Отбой. — Отбой, — проворчал Димка в ответ на короткий гудок. Вот до самого про такси не дошло, а как подсказали — так всё, бросаем трубку и даже спасибо за совет не говорим. Ладно уж, Дятел есть Дятел. Долго на него злиться Димка всё равно никогда не умел. «Машину времени» в динамиках сменила Резанова. «Кто ошибётся, кто угадает, разное счастье нам выпадает»... Да уж, нехеровенькое им всем счастье выпало. …В кабинете у кофеварки нашлась Лиза — встрёпанная и очевидно злющая — даже читать не было смысла. Явно только что пришла и пока не решалась варить кофе на всех — мало ли, кто на сколько опоздает, правильно. С понедельником, господа. — Привет. — Димка осторожно отодвинул коллегу в сторону и открыл банку кофе. — Покрепче? — Ага, и мышьяка добавь, — огрызнулась Лиза. — Как я заебалась… — Представляю. — Он откинул крышку кофеварки и принялся, по выражению Кира, священнодействовать. — Как твои? — А как обычно, — буркнула Лиза. — Один спит на ходу, второй — «не хочу», «не буду», «не пойду»… Данька уже предлагает, мол, давай я ещё и нянькой побуду, только я не хочу. — Ну и зря. — Димка залил воду, включил кофеварку и рухнул на своё место. Господи, девяти утра нет, а он уже устал. — Ты лучше подумай: а если Андрюшка заразу какую в садике схватит? Куда тебе ещё больной ребёнок в этот ад? Лиза скривилась, вытаскивая электронку, уселась на край его стола, затянулась. Димка прикусил губу. Вот щас бы Ларионова сюда, открыл бы окно кинетически… Ладно, пар быстро выветрится, да и вообще, товарищ Зимин, лицемер же вы — сами дымите, а другим уже и электронку нельзя? — С одной стороны ты прав, — вздохнула Лиза, — а с другой — потакание капризам получится. Да и перед Данькой неудобно, мы его и так напрягаем… — Ну, я тебе своё мнение озвучил. — Димка прикрыл глаза. — В воспитании, сама понимаешь, не силён. — Доброе утро. — В кабинет вошёл Кирилл, на ходу разматывая шарф и досадливо встряхивая волосами. Ну да, дружок, погодка шепчет. — Пока тихо? — Ну тут смотря что под этим понимать, — осторожно отозвался Димка. Дятла нет, Наташки тоже, да и вообще — сначала надо перед Купченко извиниться, а потом уже новостями всех радовать… — Дел новых ещё не падало. — Даже странно. — Кир стянул куртку, выудил из сумки расчёску и вопросительно взглянул на Лизу. — Я у вас причешусь? — Да хоть стригись, — отозвалась та. Кир возмущённо фыркнул и исчез за дверью. Кофеварка, проурчав особенно громко, наконец затихла. Лиза нетерпеливо подскочила, схватила с подоконника кружку и так дёрнула кофейник с подставки, что чуть не расплескала жидкую жизнь на себя и вокруг. — И мне налей. — Димка встряхнулся. До начала рабочего дня оставалось пять минут. — ЮльПална здесь, не знаешь? — А конечно, Димочка, — понизив голос, передразнила Лиза. — По телефону с кем-то говорила, я слышала. Димка взял у неё свою чашку — молока Лиза туда уже добавила; ну да они в целом помнили друг о друге, какой кофе кто любит. Фух. — Тогда исчезни пока. — Он приправил начальственный тон улыбкой. Лиза ухмыльнулась в ответ: — Да нужны мне твои с ней дела больно. Я сюда за кофе пришла. Она убежала, не закрывая дверь — ну да, щас же Кир вернётся… Димка встал. Молоко молоком, а кофе был ещё горячим. Попозже. — Заходи-заходи, — отозвалась Юлия Павловна в ответ на стук. Он надавил на ручку. По телефону она уже не говорила — да даже и за столом не сидела, а крутилась рядом, просматривая какие-то папки. Димка поплотнее затворил за собой дверь — Кир вряд ли станет подслушивать, да и у него для этого есть телепатия, а вот если Дятел явится и поймёт, что «тащ капитан» изволит с начальством разговоры разговаривать… Кажется, дисциплина у них и правда хромает. — Здравствуйте, Юлия Павловна. — Димка привалился к косяку — формальной беседа быть не обещала, можно расслабиться. — Я хочу извиниться за свою реакцию… в пятницу, словом. Я повёл себя абсолютно недопустимо. — Ой, да брось, Димочка, — отмахнулась Купченко. — Тут такие перемены, понятно, что ты взбеленился. Да я и сама была не права, упомянув Вовика. Димка едва не прыснул. «Вовика», блин. Хотя Ипатову шло, так приятно-унизительно… — Бросаю. — Он улыбнулся. — Но я посчитал, что это будет правильно. — Ну и молодец. — Она собрала папки в стопку, окинула Димку серьёзным взглядом. — Ты ведь так и не ушёл, когда я тебе велела? Он пожал плечами: — Решил, что нам с Юрием Викторовичем полезно будет поговорить. Он, кстати, тоже так решил. Поговорили. Надо признать, что от того разговора ему стало в разы легче. Ларионов не притворялся, не строил из себя невесть что, честно и при этом вежливо выказал собственное недовольство и согласился с Димкой — что ж теперь делать, будем работать. Хотелось верить, что он всегда такой, а не просто поднапрягся на пороге новой должности. Хотелось — но не получалось: менталофобов-руководителей Димка за все свои годы в Бюро перевидал достаточно. Исключением была только, собственно, Купченко. — Продуктивно? — Юлия Павловна с напускной строгостью прищурилась. Димка кивнул: — Даже очень. Собственно, поэтому я и понял, что зря орал. — Вот и молодцы, — широко улыбнулась она. — Ребяткам не сказал ещё? — Сейчас собираюсь. — Димка спохватился. — Да, ЮльПална, там у Дятл…ова автобус сломался, я ему велел такси до метро взять — заявку на компенсацию пока вам? — Мне-мне. — Она шагнула к двери. — Всю неделю — мне, а там ещё как Юрочка в должность вступит… Но это если ты меня сегодня поймаешь. Сейчас вот я, например, к Жорику побегу и, боюсь, надолго. Она с намёком кивнула Димке на переговорный стол. Ага, понятно: собирай, Димочка, ребяток да оглашай новости. И не забудь, что приносивших дурные вести в своё время убивали. — Удачи вам, — не удержался он от сарказма. Юлия Павловна шутливо погрозила ему пальцем и исчезла в коридоре. Димка прислушался к происходящему в их кабинете. Ага, Дятел уже громогласно жаловался на погоду, автобус и даже таксиста, включившего «такую ебучую попсу, Песец, уши завяли!». Наташка об опозданиях не предупреждала — а значит, все уже должны быть в сборе. Димка высунул голову за смежную дверь: — Уши, Дятлик, щас у нас с Кирычем завянут, — ласково пообещал он. — Идите-ка оба сюда. И девчонок позовите. И возьмите кто-нибудь мой кофе со стола. — Пизда, — охарактеризовал ситуацию Дятел, — ну всё! Если Димыч с утра командует… — Р-р-разговорчики, — оправдал его надежды Димка. — Минута вам на всё. И приоткрыл канал передачи. Пусть уж прочувствуют его раздражение — это придаст им ускорения. Придало — Дятел уже секунд через десять был рядом, протягивая Димке его кружку, Кир испарился в коридоре — побежал за Наташей и Лизой. Злодей же вы, Зимин. Так, это сейчас что за внутренний голос был?.. Чей?.. — Дмитрий Николаич гневаться изволит? — Наташка вошла первой — тоже с чашкой и какая-то странно бодрая. — Привет. — Ща сами разгневаетесь, — утешил её Димка, садясь во главе стола и отхлёбывая кофе. Остыть совсем уж не успел, хорошо. Ребята поспешно заскрипели стульями. Димка постарался не морщиться: и так уже, кажется, народ напугал. Он схлопнул щиты, быстро оглядел каждого — без эмпатии, просто отметить, что они? Напряжены? Сосредоточены? — и выпрямился на стуле. — В пятницу, когда вы уже разошлись, — начал он, — меня вызвала к себе Купченко. Короче говоря, Брыкин уходит. Она вместо него. Начинать надо издалека. — Нихуя себе, — предсказуемо отреагировал Дятел. — Это ж у нас будет самая крутая заведующая Управлением! — Круче не бывает, — медленно проговорила Лиза, прищурив на Димку глаза. — А вместо неё кто? Спасибо, Лизонька, или будь ты проклята, непонятно. — Ларионов. Произнести эту фамилию получилось сравнительно легко. Ну в самом деле, а чего страдать. Всё равно придётся. И произносить, и работать. И страдать, видимо, тоже. Пауза длилась всего-то пару секунд. — Пиздец, — негромко и чуть театрально уронил Кир. — Кажется, она нас всё-таки ненавидит. — Погоди. — Наташка подалась вперёд. — Не хочешь же ты сказать, что вся заваруха с Иванцовой была проверкой? Димка вздохнул. Всё-таки они с Наташкой были очень похожи: он тоже первым делом задал Купченко именно этот вопрос. — Не совсем. — Он сцепил пальцы в замок, стараясь успокоиться. — Ясное дело, что Иванцова наши районы не для нас выбирала, но… ЮльПална послеживала за всеми делами ларионовской группы. И как только мы с ними пересеклись — ухватилась, отправила нас, а дальше вы знаете. Именно чтобы посмотреть, как мы будем вместе работать. Да и помните, спрашивала в пятницу, как он нам?.. — Песец, а чего ненавидит? — Дятел никогда не умел подолгу молчать. — Чего ненавидит-то сразу? Он же крутой! — Он-то, может, и крутой, — Кир выпрямился, — и тебе с твоим пирокинезом нормально, а вот мы с Димкой — ментальщики. А у него фобия. — Кир, вот не говори, что ты его почитать успел. — Димка стиснул зубы. Только этого не хватало. — Нет. — Тот повёл плечами. — Но во-первых, мы про него в среду не впервые услышали, во-вторых — по нему и так видно. Ты же говорил с Купченко; почему она так решила? Димка вдохнул, выдохнул. Осуждать Кирилла за его реакцию он не мог — сам же взбеленился ещё хуже. — Потому что кроме него, по сути, некого. — Он бездумно ухватил со стола ручку, принялся крутить между пальцами. — Он в своей фобии хотя бы вежлив. В качестве альтернативы Купченко предложила мне Ипатова. — Охуеть. — Кир дёрнулся. — Да, тут действительно… меньшее зло. — Да чего «зло», — опять возмутился Дятел, — ну реально, он же вас прибить не хочет только за эмпатию-телепатию, ну! Мне вообще понравилось с ним, да вы сами довольны были, а теперь чего?! — Ты на чьей стороне, я не понимаю? — Кир нахмурился. В шутку или нет — Димка не понял, а читать их сейчас… может, и полезно будет, но как-то, наверно, не доверительно. — Да ну бля, Кирыч, какие тут стороны нахуй! — У Дятла очевидно кончалось терпение. — Димка на повышение не пойдёт… — Не пойду, — согласился тот. — …кого другого переводить — ну ёбань будет, они все нас недолюбливают, а работать как-то надо! Чо бы и не Ларионов? — Я с ним говорил. — Димке надоело. — Он сам не в восторге, но мы в итоге сошлись на том, что восторг или нет, а работать придётся. И он обещал ко мне прислушаться — во всём, что касается… вас. Нас. Всего того, к чему мы привыкли. В принципе он кажется человеком разумным, да и сами вспомните: на деле он нас слушал. И, Кир, после того, что мы устроили на его мозгах при задержании… — Ну да. — Кир поджал губы. — Я, честно говоря, думал, что он закатит истерику. Димка поморщился — отчего-то подобные слова о Ларионове были ему неприятны. Ну да он в целом не любил, когда чужой профессионализм кем-то презирался. — Сбавь градус, — велел он. — Не за пивом сплетни гоняем. Короче, завтра он тут объявится, будет вникать. Так что, Лиз, мне придётся выпадать из рутины, учти. — Учту. — Лиза снова потянулась к своей электронке, но на полпути спохватилась — ну да, как-никак кабинет начальства. — Ты из-за этого психовал? — Естественно. — Димка залпом допил всё-таки остывший кофе. — Он — новый человек, да и вы… не в восторге. — Я — в восторге! — заявил Дятел. О господи. — Ну то есть, типа, я понимаю, что вам может быть… того… неуютно, но бли-и-ин… — Главное, чтоб мести не начал. — Кир резко встал. — А то решит ещё, что ему ментальщики в подчинённых не нужны. — Полярный. — Пришлось подпустить в голос металла: Кирилл откровенно зарывался. — Ты меня не слышал? Он собирается с нами работать. Ещё раз: с нами. И потом, подумай головой, а не подожжённым задом, будь любезен: Купченко никуда не денется, она остаётся вместо Брыкина, и никакой рапорт о нашем увольнении попросту не подпишет… если мы действительно не нарвёмся. Так что будь так добр, твою мать: не нарывайся, а? Наташка наклонила голову, пряча лицо за волосами — Димка давно знал, что она так скрывает улыбку. Лиза ухмыльнулась в открытую. Дятел присвистнул. — Если у меня подожжён зад, — холодно отозвался Кирилл, — об этом стоит спросить у Дятла… — Э-э-э-эй! — …но я вас понял, капитан. — Задвинув за собой стул, Кир быстро вышел в кабинет, схватил куртку и вылетел вон. Тьфу ты чёрт. Ладно, щас перекурит, остынет, успокоится. Неправым себя Димка не считал: дружба дружбой, а служба — службой и всё такое. Если кто из ребят перегибал палку в своём недовольстве или, опять же, особо круто нарушал субординацию, высказать им Димка был обязан. Иначе — хреновый он, блин, капитан. Погань ситуации заключалась в другом: Димка вполне понимал Кирилла. Во-первых, тому было всего двадцать четыре: чем моложе, тем легче бесишься. Во-вторых, Димка бесился и сам. В-третьих — телепатам от менталофобов прилетало куда круче и чаще, чем эмпатам. — Пойду дам ему по башке. — Дятел тоже поднялся. — Успокою. — Тут мне идти надо, — усмехнулась Наташка. — Зад ему потушить. — Не-е-е, — замотал головой Дятел, — тебе вон весело! А он всё это всерьёз, сама ж понимаешь. Поговорю. — Поговори. — Димка отложил, наконец, несчастную ручку. — Я тогда потом покурить спущусь. Он же на меня злится. — Лады. — Дятел исчез. — Это всё? — Лиза откинулась на спинку стула. — А то ты их как-то не останавливаешь. — В целом всё. — Димка потёр лоб. — Переваривайте. — Сам-то переварил? — Лиза смотрела сочувственно. Чёрт. — У меня были для этого все выходные. — Димка хмыкнул. Нет, нахер врать. — Но ты права, мне их не хватило. Пока не свыкся. — Ничего. — Наташка, подойдя ближе, похлопала его по плечу. — Я, конечно, тоже не ментальщица, но по-моему, он нормальный мужик. — Паранормальный он мужик, Наташ, — хихикнула Лизка. — Пошли, что ли?.. Они вышли, аккуратно закрыв за собой дверь кабинета. Димка с трудом поднялся, выполз к своему столу, упал за него и уткнулся лбом в клавиатуру. Компьютер он пока не включал, можно не волноваться. Две минуты. Две минуты, пока никого из ребят нет, пока никто не видит, как он расклеился. Старший. Тоже мне. Будь он нормальным старшим, не страдал бы от истерик подчинённого. Ларионов бы, наверное, не страдал. Хм… Димка поднял голову и включил-таки комп. Идея захватила его, кольнула под шею и даже отодвинула в сторону уныние. Как всегда. Почаще бы идеи в голову приходили, говоря откровенно. Сайт Бюро, страница Северо-Западного Управления… так. Список подчинённых Ларионова. Ничего ещё не обновили, конечно, ну так и приказа же ещё не было?.. Как у них, пять человек. Пророк в старших, Арсеньев — это у вас, Юрий Викторович, ностальгия по Купченко? Аквакинетик — капитан Литвинова; шапочно Димка её знал, она считалась у них кем-то вроде заместительницы старшего, как у него — Лиза. Так, лейтенанты — криокинетик и ретроскоп, и старший лейтенант с пирокинезом, совсем как Дятел. Ну понятно. Аналитиками в группах обычно выступали менталисты, в данном случае — пророк с ретроскопом. Везучий, зараза, этот Ларионов: аж свой в группе имелся, а не Карташова в лабе… Арсеньев мог идти лесом, Димке он не нравился. То ли должность его расслабила, то ли погоны майорские, но он в их совместной работе не проявил себя никак. Разве что опоздал на обсуждение в четверг. А вот Скворцов… Димка поднял трубку. Дятел с Киром что-то пока не спешили возвращаться. Ну и к лучшему. Хотя курить хотелось… — Капитан Зимин, Западное Управление, — отчеканил он, дождавшись ответа. — Соедините меня с лейтенантом Скворцовым. Ждать пришлось недолго. — Доброго вам утра, Денис. — Димка переложил трубку из правой руки в левую. — Зимин беспокоит. Из Западного. — А… Здравствуйте, Дима. — Скворцов зевнул. — Как ваши дела? — Как сажа бела, — усмехнулся Димка: пересекались они редко, но всегда дружелюбно. — К делу давайте сразу. Вы… И тут он запнулся. Вот это он зря, конечно, надо было выждать. Он же, блин, понятия не имеет, успел ли уже Ларионов обрадовать своих и собирался ли радовать их вообще. — Да, мы в курсе, — хмыкнул Скворцов. Фух. — Мишка сказал, что вашего звонка следует ждать. Тьфу ты. — Ну тогда про дела могли бы не спрашивать. — Димка потёр глаза. Третья чашка кофе будет перебором, и так нервы ни к чёрту. — Денис, я что хочу спросить… Вот как сотрудник сотруднику — вы бы его с точки зрения подчинённого как охарактеризовали? Чёрт возьми, а это вообще этично, что он сейчас делает? Наверное, да — для своих хлопочет, для работы, это не просто праздное любопытство… — Мы его очень уважаем, — спокойно отозвался Скворцов. — Во-первых, вы и сами могли убедиться в его профессионализме. Во-вторых — с ним можно договориться, если что-то… если нужно. На соцпакет он не плюёт, а когда, — он понизил голос, — мне однажды пришлось резко отлучиться по семейным обстоятельствам, он мне выписал оплачиваемый день в счёт отпуска. Задним числом. Димка выдохнул. Это было гораздо больше, чем он ожидал и рассчитывал. — Спасибо вам, Денис, большое, — с чувством проговорил он. — То есть, получается, вам надо посочувствовать, что вы его, кхм, теряете? Дверь открылась, в кабинет вошли Дятел и Кир. Димка поспешно прижал палец к губам, ребята кивнули, хотя Кирилл тут же отвёл взгляд. Господи боже мой, только его стыда Димке и не хватало! — Да мы не осиротеем, — утешил Димку Скворцов. — У нас, скорее всего, Мишку и Алину наверх подвинут, ну и кого-то вместо… вместо Алины, получается. Расширяться будем, короче. Принципиально особенно ничего не изменится. Димка скривился, но это уж точно было не его делом. Арсеньев в руководителях вызывал у него большие сомнения, но старшая-Литвинова… это может быть хорошо. — Спасибо, — повторил Димка. — И удачи вам пережить эту неделю. — Вам тоже, — не остался в долгу Скворцов. — Всего доброго. Раздались короткие гудки, Димка кинул трубку на рычаг и прищурился на ребят. Дятел, успевший налить себе кофе, пялился в монитор, Кирилл со вздохом поднял голову: — Дим, извини. Психанул. — Принято, — спокойно отозвался Димка. — Я тоже в пятницу перед Купченко психанул. Бывает с нами. — Ты куда звонил? — ожил Дятел, едва понял, что между друзьями всё улажено. — Скворцову. — Димка покосился на кофеварку, но желудок услужливо отозвался непередаваемым ощущением начинающейся изжоги. Не-не-не. Да и про нервы забывать не стоило. — Принципиально ничего нового не узнал. Кроме того, что Ларионову, если цитировать, «не плевать на соцпакет». — Ну это же круто! — возопил Дятел. Кирилл театрально вздохнул. — Не, ну а что, не круто, по-твоему, Песец?! — Круто, круто. — Кир сел, наконец, на место. — Но ты зря принимаешь за что-то крутое обычную… нормальность. — И нихуя не зря! — заспорил Дятел. — Прикинь, реально Ипатова бы назначили? Он бы срать хотел с колокольни! — От того, что кто-то — мудак, норма не становится героизмом, — отчеканил Кир. — Ты вообще так радуешься, Дятел, чесслово… влюбился, что ли? Дятел ожидаемо подавился кофе. Димка ухмыльнулся — тут он был согласен скорее с Кириллом. — Не для него моя роза цвела! — пафосно возопил Дятел, откашлявшись и отплевавшись. — Вообще просто задолбало, честно говоря. Мы… — Он покосился на смежную дверь и понизил голос. — Мы вечно в поле одни, как будто у нас и командира-то нет. Не, Дим, ты не подумай, я, это, не ставлю под сомнение твои… — Да я знаю, — перебил его Димка, гоня прочь кольнувшую сердце тоску. Дятел слишком хорошо понимал его, слишком. — Веришь, нет — самого иногда… заёбывает. Оба уставились на него едва ли не изумлённо. Мда-а-а, хорошая у него репутация, однако. — Ну, может, это… тебе тогда тоже того… порадоваться? — осторожно предложил Дятел. Димка ухмыльнулся: — Порадуюсь. Попозже. Если будет, чему. *** На следующий день дороги напоминали каток, и Димка тихо хвалил себя за предусмотрительность: переобулся он ещё вчера, сразу же после работы. Градус похвалы подскочил после сканирования водителей вокруг: многие были напряжены, боялись… а вон та девушка на серой «Шкоде» даже паниковала. Так. Димка поднапрягся и аккуратно отправил по эмпатической связи успокоительный импульс. Нет уж, чужая паника на дороге чревата авариями, он уже, к сожалению, успел в этом убедиться. Сам отделался только испугом, но масштаб той катастрофы впечатлял. А вот если бы он тогда… Так, хватит. Не тогда, но сейчас. Девушка успокоилась, перестроилась в крайний правый, и Димка привычно ушёл за щиты. Сделал, что мог. …На работе всё было тихо — Купченко с Ларионовым, вероятно, решили сразу утонуть в бумагах и беседах с Брыкиным, Димка их даже не видел с утра. Районные отделения прислали отчёты за ночь — очередные телепатические и психокинетические ограбления мелких магазинов, пирокинетический поджог качелей на детской площадке — кому помешали?.. а, «мотив преступника состоял в том, что ему не давали сосредоточиться громкие детские крики», о господи… Зачем жечь-то сразу… впрочем, пирокинетики всегда отличались вспыльчивостью. Эмпатия в драке, случай не имеет отношения к Бюро, но протокол… подростковый криокинез во дворе: мгновенно замёрзшая вода под колёсами легковушки, средняя травма… Тоска… Ребята не высовывались, притих даже Дятел — правда, первый час постоянно косился на дверь Купченко, и если бы мог, то превратился бы в одно большое ухо, но когда Димка ласково поинтересовался, не хочет ли он пойти к ЮльПалне с промежуточной сводкой за вчера, тот всё-таки вернулся хотя бы к изображению приличного поведения. От Кира Димка периодически ловил «входящие запросы» и приоткрывал сознание — всё равно думал о рутине. Точнее, старался думать. Ему нужно было поговорить с Ларионовым. Позарез, как можно скорее — обсудить всё, что его волновало, в пятницу вечером не представлялось возможным, да он и не сформулировал — а завтра будет чёртов праздничный день. Хорошо ещё, посреди недели и один. Димка вышел в коридор без пяти час — предварительно сделав Дятлу большие глаза и чётко обозначив в голове мысль: «Иду его ловить, кормить и обрабатывать». Судя по смешку Кирилла в спину, тот её успешно прочитал. Ларионов показался из-за двери Купченко через пару минут. Один — ах, ну конечно: она наверняка увидела жирную линию вероятности их разговора, а там дело техники — «Иди, Юрочка, а я попозже». — Юрий Викторович. — Надо брать быка за рога. Впрочем, на быка Ларионов всё же не тянул, а наличие или отсутствие у него рогов никак не могло быть Димкиным делом. Тот развернулся к нему всем корпусом, что оказалось даже приятным. Эмпатии Димку учили очень хорошо, параллельно объясняя: «Язык тела, Дима, при наших способностях очень важно понимать». Ну и он понимал: собеседник глядит искоса — заинтересованность почти отсутствует, а если вот так — то очень даже наоборот. Хотя смотрел Ларионов всё равно… ну ладно, не свысока, но сверху вниз. Впрочем, тут наверняка ничего личного, банальная физика: он был просто выше, пусть и ненамного. Интересно, конечно: Димкины метр восемьдесят три упирались ему в висок. Ну, точнее, упирались бы, приди Димке в голову идея упираться в Ларионова. — Здравствуйте, Дмитрий. — Голос у него был чуть усталый и чуть хриплый — похоже, поговорить они с Купченко за четыре часа успели о многом. Димка ему даже слегка посочувствовал: когда сам ораторствовал, потом по две кружки чая опрокидывал. — Да, здравствуйте. — Чёрт возьми, он же действительно не поздоровался. Хамло юное, ага, наглый мальчишка, эмпат херов и кем там его ещё считает Ларионов. — Я хотел с вами поговорить. Сейчас вроде как обеденный перерыв… — Вроде как, — уточняюще уронил Ларионов. Ах вы… ну ничего-ничего, я тоже умею к словам придираться, и наверняка получше вашего. — Вроде как. — Вообще-то стоило проглотить, но… — Официально он через две минуты. Ларионов хмыкнул, но на лице его проступило что-то вроде недоверчивого одобрения. Будучи эмпатом, Димка неплохо поднаторел и в физиогномике. В принципе, Ларионов мог не параноить: читать его Димка не собирался — обещал же — но кое-какие моменты угадывались и без сканирования. Ха. — Хорошо, ваша взяла, — неожиданно махнул рукой Ларионов, — сейчас действительно вроде как обеденный перерыв. Что дальше? «Ваша взяла», ну здравствуйте. Это Димка благодарен должен быть или что? — Через дорогу, — начал он, гася короткую вспышку возмущения, — очень неплохое кафе с очень неплохими обедами по очень неплохим ценам. Три блюда с морсом за двести пятьдесят, гарнир по желанию. Я вам предлагаю пойти туда сейчас. Пообедать. А заодно обсудить некоторые моменты… сотрудничества. — Совместной работы, — поправил его Ларионов. Выражение его лица превратилось в изучающее. Димка едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Субординация, чёрт бы тебя драл, ты ещё не до конца уверен, как он к ней относится!.. — По-вашему, это не синонимы? — Очень хотелось куда-то деть руки, и Димка поправил шарф. Пусть это выглядит нервически, плевать. Он и был невротиком. Ларионов пожал плечами: — Сотрудничество — это всё-таки то, чем мы с вами занимались по Иванцовой. Будьте вы прокляты, Юрий Викторович, ну честное слово. В должность ещё не вступили, а уже спорите с… господи ты боже мой… со своим старшим, да ещё оказываетесь правы!.. — Может, не будем придираться к формулировкам? — миролюбиво предложил Димка, невзначай пряча руки в карманы пальто и сжимая их там в кулаки. Тьфу, дурак: он же кинетик, вы стоите в полуметре друг от друга, что он, не почувствует?.. — У вас есть время на то, что я предложил? Откажется — придётся записать ему минус. — Ну коль скоро сейчас уже наступил обеденный перерыв, — фыркнул Ларионов, глянув на часы, — то да. Красиво. Димке это нравилось — вот этакий обмен колкостями с первых фраз. Ему было приятно, и эта приязнь раздражала. Ларионов же не мог дать никаких гарантий того, что они будут общаться так… хотя бы иногда. Вдруг он сейчас просто напрягался, чтобы расположить к себе? Вдруг ему Юлия Павловна объяснила, что такие колкости Димке приятны?.. И ведь не прочитаешь. Нельзя нарушать обещания, данные новому руководству. Ни к чему ни ухудшение отношений, ни недоверие, которое после такого очевидно придёт. — Великолепно, — только и бросил Димка и шагнул к лестнице. Ларионов направился за ним — молча, что сейчас Димку устраивало. Надо было собраться, встряхнуться, привести мысли в порядок. …Ветер швырнул в лицо мелкие брызги и колючие снежинки, Димка поморщился. Интересно, Ларионов психокинетически отгородился от непогоды?.. Он вытянул сигареты: — Позвольте, я закурю? — Конечно. — Ларионов остановился около урны с пепельницей первым. Народу вокруг не было: по такой мерзости курить у входа, куда козырёк не дотягивался, никому не хотелось. Димка щёлкнул зажигалкой — «Турбо» спасут мир — и с изумлением вдруг понял, что брызг и снежинок больше нет. То есть, они были — вокруг — но не касались его лица. Ларионов подчёркнуто равнодушно смотрел прямо перед собой, и это восхитило Димку даже сильнее, чем то, что он сделал. Потому что не просто сделал, но не заострил на этом внимания. Как будто так и надо. — Спасибо, — тихо выдохнул Димка, перед этим затянувшись поглубже. Вообще-то поведение Ларионова его без малого потрясло. — Пожалуйста, — ровно отозвался тот. — Дмитрий… Вы меня извините за этот вопрос… Димка кашлянул. Вот уж чего не ожидал. — Ого. Скрывать собственные чувства он не собирался. Конечно, никакого «фейерверка» он не устроит: он сам себя ненавидел в такие моменты, когда эмоции шли неконтролируемым фонтаном — слава богу, это случалось редко. Но и «табуретки» Ларионов от него не дождётся. Пусть порой и страстно хотелось её изобразить. Так всю жизнь было спокойнее. — Привыкайте, — хмыкнул Ларионов. — Я вежлив. — Я это знаю, Юрий Викторович. — Во даёт. Он что подумал-то вообще?.. Димка удивился предупреждению, а не извинениям. — Да что вы? — Ларионов приподнял брови. Морщины на его лбу обозначились чётче, но ему странным образом это шло, солидности придавало — как, впрочем, и проседь в русых волосах, и потёртая дублёная куртка, и сизая однодневная щетина — замотался, бедный — и стальные глаза. — То есть, все мои предыдущие разговоры с вами навели вас на мысль о моей вежливости? — Да. — Димка выдохнул дым. — Даже считая слова, что я затрахал извиняться. Ларионов усмехнулся: — Поразительные у вас… понятия. — Поражайтесь, Юрий Викторович, — милостиво разрешил Димка. Придрались к моему «вроде как»? Ну вот вам, пожалуйста, я так тоже умею, что скажете? Ларионов издал какой-то звук — то ли кашлянул, то ли хмыкнул. Но неодобрения в этом Димка не услышал. Так… — Что-то, я смотрю, вы на субординацию класть хотели с прибором, — полуспросил Ларионов. Так-так-так, интересно, интересно… Димка вздохнул: — Не совсем. — Он не врал. — Просто… не считаю подобные вещи хамством. Вы придираетесь к моим словам-паразитам, я — к вашим… по-моему, всё честно, а иначе получается, простите, «вы — начальник, я — дурак». Но если это считаете хамством вы — вам достаточно меня осадить и потребовать, чтобы я… не реагировал в подобной форме. И я перестану это делать. Ларионов помолчал, пристально глядя Димке в лицо. У него вообще имелась эта одновременно раздражающая и поразительно обезоруживающая привычка: смотреть прямо. Как будто бы говоря: я предельно с вами откровенен, Дмитрий. Ой, бля… — Да нет, — уронил он через пару секунд. — Мне это наоборот приятно. Не то чтобы я поддерживал нарушения субординации, но вы верно сказали: постулат про начальника и дурака я тоже не поддерживаю. А пока мы с вами разговариваем не на сугубо официальном языке — я и сам нарушаю… как это говорится… деловой этикет. Димка выдохнул. Если Ларионов был искренен, если он действительно придерживался подобных взглядов, то можно будет жить. — Хорошо. — Он потёр лоб свободной от сигареты ладонью. — Вы хотели у меня что-то спросить. Ещё извинились за вопрос. — Да. — Ларионов кивнул. — Учтите: я знаю, что сейчас вы мне ничего не транслируете и не читаете… Да ладно… — Вы умеете распознавать вмешательство? — Димка не удержался. Да, он снова перебивал начальство — ужас какой — но вопрос был важным. Даже очень. — Умею, — отозвался Ларионов. На Димкину сигарету он глядел почти с тоской, но просить не просил. Бросил, что ли, когда-то? Держится? Молодец. — Если я с ментальщиком один на один, то умею. — Очень хорошо, — с чувством выдохнул Димка. Сигарета всё не заканчивалась. — Да? — заинтересовался Ларионов. — Это великолепно, Юрий Викторович, — честно признался Димка. — Почему? — Ну как «почему», — Димка пожал плечами, — потому что вы, много раз не ощутив это вмешательство с моей стороны, может быть всё-таки перестанете параноить, что я вас постоянно читаю. Ларионов изогнул брови. Димка затушил сигарету и кивнул в сторону светофора. Они зашагали вперёд, и при этом кинетический зонт никуда не исчез. Да чёрт бы вас побрал, Юрий Викторович, а чем мне расплачиваться-то за это придётся?.. — А с чего вы взяли, — с какой-то опасной мягкостью заговорил Ларионов, — что я на эту тему параною? Димка тяжело вздохнул. Ну всё вам объясни, да? — Я ошибся? Просто… спроецировал на вас свой личный опыт общения с… подобными вам параноиками. Это я, конечно, зря… Ларионов кашлянул. Димка понятия не имел, какого ответа он ожидал, но что-то ему подсказывало: явно не этого. — Может, и зря, — неожиданно вздохнул он, — но вы правы. Вечер откровенности. Ужас какой. Светофор отсчитывал секунды. Тридцать три, тридцать две… — Так вы хотели спросить, — осторожно напомнил Димка на двадцать пятой — Ларионову явно было больше нечего сказать. — Да, — кивнул тот. — А вы меня второй раз перебили. Ну и как он добился того, что Димке стало немного неловко?.. — Извините. — Пожалуйста, — великодушно отозвался Ларионов. — Так вот. Вы меня извините за этот вопрос, Дмитрий; я знаю, что вы мне сейчас ничего не транслируете, но… вы ведь взбудоражены? И встревожены? Димка сдавленно фыркнул — пытался сдержаться, но не сумел. Боже, и вот за это вы извинялись?.. — Это же очевидно, Юрий Викторович. — Светофор мигнул зелёным — двадцать две, двадцать одна… — В нынешней ситуации эти мои, простите, эмоции достаточно очевидны. — Пожалуй. — Ларионов осмотрелся вокруг — правильно; Димка тоже сканировал пространство, в роли пешехода это было даже полезнее, чем в роли водителя. — Поймите меня правильно. — Димка аккуратно перешагнул лужу у самого тротуара. — Вы мне… не неприятны. Относитесь к этому как угодно, но я не испытываю к вам… ничего негативного. Я вам больше скажу: вы вызываете у меня определённую симпатию. Ларионов смерил его взглядом, который Димка, конечно же, выдержал. Удивляйтесь, Юрий Викторович, удивляйтесь. Я тоже хочу быть с вами предельно откровенным. Может, тогда до вас что-нибудь дойдёт. И будет легче работать. — Действительно, — проговорил Ларионов, — понятия не имею, как к этому относиться. Димка пожал плечами: — Ну вот. Я… верю, что вы будете замечательным руководителем группы. В конце концов… Перед ними выросла дверь кафе — вовремя: Димка уже тоже охрип: и от сигареты, и от болтовни на холоде. Они взяли подносы из стопки, встали в очередь на раздачу. Кафе, конечно, здорово напоминало обычную совковую столовую, но выгодно от таковой отличалось, во-первых, приятным интерьером, а во-вторых и в-главных — вкусной едой. Димка скользнул взглядом по бизнес-меню — ага, оливье или корейская морковка, щи супротив горохового супа и… дочитавшись до котлет с пюре, он решил проигнорировать остальное, цапнул из-за пластиковой дверцы мисочку с оливье и продолжил: — Так вот, Юрий Викторович: в конце концов, я вчера ещё поговорил со Скворцовым… да, у меня был продуктивный день, весь в разговорах… Слышали бы вы эти разговоры. Особенно с Киром. Ларионов хмыкнул: — А вы молодец, Дмитрий. — Грубая лесть, Юрий Викторович. — Димка не удержался и скорчил рожу. Если Ларионов и хотел что-то ответить, ему не удалось — подошла их очередь на заказ супа, а потом уже и момент был упущен. Разумеется: Димка всё рассчитал. После общей раздачи он, подумав, поставил на свой поднос ещё и чайник чёрного чая с мятой — и две чашки. Залить чайник кипятком, а там… Захочет Ларионов — нальёт себе, а судя по хрипоте, ему не помешает. — Так вот, Юрий Викторович, — они миновали кассу, нашли столик рядом с вешалкой и уселись, раздевшись, — я пообщался вчера со Скворцовым… приятного аппетита… — Взаимно, Дмитрий. — Ларионов кинетически приподнял посуду и аккуратно отправил подносы на стол рядом — недалеко, чтоб не убрали. Ха, а ему не чужды выебоны. — Ну? Пообщались, и? — Ну что «и», — Димка ковырнул салат, — они вас очень уважают. А уважение подчинённых ни с хуя, простите меня, не зарабатывается. Ларионов ухмыльнулся: — Знаете, от вас странно слышать… сквернословие. Ничего себе. Это ещё почему? — Мне не идёт? — фыркнул Димка. Ларионов качнул головой: — С вами не очень вяжется. Вы весь такой… У вас образ… интеллигентного мальчика. Дожили. Приехали. Что там ещё… Нет, это не было обидно. Было даже лестно — в конце концов, Димка именно этот образ и лепил обычно, а уж что он для Ларионова мальчик — оно очевидно, сколько между ними разница-то?.. Но почему-то слышать такое всё равно было… странновато. — Вы Наташку слышали? — Он вздохнул, прожевав салат. Ларионов хмыкнул в ответ: — Слышал. — Так вот она тоже — интеллигентная девочка. — Димка выскреб и отставил мисочку в сторону. Суп манил. — При нашей работе, Юрий Викторович, без нецензурщины сложно. Но если вас коробит, я постараюсь… Он даже договорить не успел — Ларионов уже закатил глаза: — Оставьте вы этот бред там, откуда взяли, Зимин. Пожалуйста. — Как скажете. — Даже приятно было. Опять. Чёрт бы его побрал. — Ну так вот: уважение подчинённых ни с хуя не берётся, особенно в нашей работе. И я понимаю, откуда оно взялось: работаете вы потрясающе. Супом Ларионов всё-таки не подавился. Впрочем, Димка об этом не жалел: это слишком было бы мелочно. — Вы по одному расследованию сделали такой вывод? — кашлянув, уточнил Ларионов. Димка кивнул: — Даже с учётом того, что оно было довольно простым. Иногда этого достаточно, чтобы понять. Но… понимаете, Юрий Викторович… Он глубоко вдохнул. Вот сейчас он подошёл вплотную к тому, ради чего вообще всё это затеял. Нужно быть и настойчивым, и осторожным одновременно. И всё это — не полагаясь на эмпатию, только на язык лица и тела. Господи, блядь. Да, не впервой, но всё равно… напрягало. — Вы ведь не станете, как Юлия Пална, сидеть в кабинете, отдавая все бразды правления старшему в группе, — медленно проговорил он. Ларионов спокойно кивнул: — Не стану. — Вот. — Димка сжал зубы. Вежливость и аргументы, вежливость и аргументы. — А для меня это будет… странно. Поначалу. Потому что я привык, что находясь в поле, отвечаю абсолютно за всё. И за всех. Что мне на месте разрабатывать схему осмотра сцены, раздавать указания своим, распределять улики, трупы и всё остальное по лабам и моргам. Больше того: я не хотел бы полностью от этого отказываться. Я не хотел бы, будучи в поле, вообще не командовать. Хотя бы потому, что ребята привыкли ко мне, они должны продолжать меня слушаться, а иначе многое может наперекосяк пойти. Но с вами в поле мне… я… Напряжение неожиданно навалилось ему на затылок, с глухим хлопком вышибая из головы все мысли. А что тут ещё сказать, право? Изложил. Даже аргументировал. А теперь что — ждать приговора. — Дмитрий, — спокойно и даже чуть мягко начал Ларионов, убедившись, что Димка иссяк — но тот неожиданно даже для себя отметил одну маленькую — и странную — деталь: — Надо же. Вы всего раз за весь разговор назвали меня по фамилии. Ларионов аж глаза закатил: — Мне вам что, это объяснять? — Да нет. — Димка поневоле чуть развеселился. — Простейший способ установления хоть какого-то доверительного контакта, я понимаю. Ларионов скрипнул зубами и ножом по тарелке, разрезая своё мясо: — Умный вы больно. Димка ухмыльнулся: — Больно, Юрий Викторович. Они даже рассмеялись хором. Пиздец какой-то, что происходит? В самом деле, что ли, «установление доверительного контакта», мать его? — Простите. — Дальше уже никакой отсрочки не добиться, пошутили — и достаточно. Ларионов кивнул: — Хватит перебивать. Прощаю. Так вот. Да, я собираюсь выезжать с вами в поле. Но… Дмитрий, я же не дурак. Я же прекрасно способен сложить простые числа, получить тоже не самое сложное… Димка вскинул голову. Это была их шуточка для внутреннего употребления, они обменялись этими фразами один раз — он что, мало того, что услышал, так ещё и запомнил?! — …и понять: всё то время, что вы проработали под Купченко, командуя самостоятельно, ваша группа достигала замечательных результатов. Димка уставился на него в упор. Ларионов… будто бы не льстил. Будто бы сказанное им шло не по линии комплиментов, а по линии фактов. Но… чёрт возьми, как? И почему Димка ему поверил?.. — …значит, вы на это способны. На командование, я имею в виду. А значит, переводить вас в статус… лошадки на побегушках и простого исполнителя будет банально глупо с моей стороны. И я вам больше скажу: мне сорок восемь. Скоро сорок девять. Ни хрена себе. Выглядел он в самом худшем случае на сорок пять. — В моём случае, — продолжал Ларионов, — более чем разумно распределить обязанности между мной и моим старшим, не думаете? — Вы хотели бы облегчить себе жизнь? — не удержался Димка. Сознание напоминало взбесившегося да к тому же попавшего под дождь дикобраза, а в таком состоянии он частенько нёс какую-то околесицу. Или вот — хамил напропалую. Блин. — Да не отказался бы, Дмитрий, — фыркнул Ларионов. — В конце концов, если бы я хотел стать единоличным командиром для вас всех, я бы попытался вами командовать ещё с Иванцовой, будучи просто старшим по званию. И имел бы на это право. Но я это делал? — Нет, — хмыкнул Димка, — не делали. Но это ни о чём не говорит. Старший по званию вы безусловно, но тогда-то вы не были моим прямым начальством, а теперь… — А. — Ларионов кивнул. — Нет, Дмитрий. Я вам свою позицию озвучил. Димка перевёл дух, едва замечая, что совершенно измял несчастную котлету. Зато это заметил Ларионов — с короткой усмешкой указал подбородком на его тарелку: — Ели б вы, Зимин. А то обеденный перерыв вроде как скоро закончится. У Димки аж в груди что-то вспыхнуло. Он бы не мог припомнить, когда его в последний раз так красиво, прямо вкусно подъёбывали. При этом безо всякой враждебности. Он автоматически набрал на вилку пюре, отправил в рот. Первый раунд за плечами. Честная ничья. — Что ж, — прожевав, кивнул он, — посмотрим, как оно будет на деле. Ларионов снова приподнял брови: — Значит, не верите. Ну, не вам меня упрекать. — Юрий Викторович, извините, — миролюбиво заговорил Димка, — вот помните, вы сказали: «Вот ещё — верить эмпату»? Так вот: эмпат, который верит словам — это фантастика. Произнося это, он как можно плотнее перекрыл каналы приёма и передачи эмоциональной информации. Вот вам доказательство, Юрий Викторович. Держите. Уж не знаю, что вы будете с ним делать, но раз вы умеете распознавать вмешательство — поймите, что сейчас его нет. И не будет. Хотя могло бы оказаться полезным. — Да даже если бы я не был эмпатом, — продолжал Димка, смешивая с пюре ошмётки котлеты, — сказать можно всё что угодно. Главное — чтобы потом это подтвердилось на деле. Я, безусловно, запомнил ваши слова, и они очень мне приятны, не скрою — но, извините, я буду их проверять. В конце концов, если Ларионов ему тут во имя «установления контакта» сейчас песни пел соловушкой, а на первом же — хотя нет, скорее на третьем-четвёртом — выезде в поле начнёт единолично раздавать приказы… Словом, это будет очень-очень нехорошо. Мягко выражаясь. Ларионов неожиданно одобрительно кивнул: — Ну и правильно вообще-то. — Вы не задеты? — удивился Димка. В самом деле: он так явно ставит чужие слова под сомнение — а если Ларионов всё-таки был искренен?.. — Нет, — фыркнул тот. — Меня бы задело… точнее, покоробило, если бы вы немедленно мне поверили. Я бы за такое снял вам пару баллов в своей мысленной аттестации. Димка не удержался и закатил глаза. Серьёзно, Юрий Викторович? Аттестация? Вы в должность ещё не вступили!.. — Я со своей стороны, — заговорил он, прикончив, наконец, второе, — тоже постараюсь быстро научиться не брать на себя слишком много. Ларионов прищурился — и просто кивнул: — Хорошо. Понял? Понял, насколько в Димку всё это въелось, насколько он привык?.. Понял, или Юлия Павловна надоумила? Почему ж всё так сложно-то, а? — И если у вас не получится сразу, — продолжал Ларионов, — я не собираюсь вас упрекать. Господи, это пиздец. Либо Купченко что-то увидела в свой пророческий «телевизор» в голове, либо Ларионов просто очень старался, но Димке на пару безумных секунд показалось, что этот — этот вот сможет и понять, и встать за плечом, и направить куда надо, не снимая при этом ответственности и с него самого. Без-у-ми-е. — Спасибо, — выдохнул Димка. — Чаю хотите? — Хочу. — Ларионов кивнул. — Вы в этом, кажется, разбираетесь? Димка улыбнулся — в самом деле, перевод темы сейчас оказался очень кстати. — Разбираюсь. Знаете, мне нравятся свойства трав. Вот к примеру, мята — она и успокаивает, и освежает, ну сами знаете, и при этом если её заварить с чёрным — именно чёрным! — чаем, то получается прекрасный баланс покоя и бодрости. И для горла полезно — а мы с вами, кажется, охрипли оба. Ларионов только согласно хмыкнул, без рук разливая чай по кружкам. С идеальной точностью — Димка знал, что психокинез помогает так делать. Знал и завидовал. — Как ваши восприняли новость? — поинтересовался Ларионов, отпив чая и, судя по выражению лица, оценив. Димка кашлянул. Здесь, пожалуй, будет лучше приврать. — В среднем спокойно. — Если вычислять из реакции ребят среднее арифметическое, то и правда получится «спокойно». — Дятел и вовсе был в восторге. Ларионов закашлялся, Димка ухмыльнулся в ответ: — Да, я тоже понятия не имел, как реагировать, Юрий Викторович. Тот рассмеялся. Надо будет аккуратно прощупать его отношение к каждому из ребят. Очень надо. И в самое ближайшее время. Это важнее всего. — Потом расскажете мне, как сколачивали команду? Ух ты. Значит, заинтересован? И даже, похоже, в них самих? — Однозначно «потом», — пробормотал Димка. — Потому что на это потребуется больше времени, чем обед, и потому что там местами… личные истории. Например, у того же Дятла. Без его разрешения я, естественно, ничего рассказать не могу. — Понимаю, — спокойно отозвался Ларионов. Да вы что, к ёбаной матери, идеальный?! Нельзя же так. Дим, и тебе нельзя так. Каким бы продуктивным ни был этот разговор, а снижать уровень критичности ещё рано. — Значит, ждём нового дела, — подытожил Димка, допивая чай. — Чтобы… обкатать. Ларионов серьёзно кивнул: — Хорошо бы обкатать побыстрее. Димка фыркнул. Ах, этот дивный отпечаток профессии! — Цинично прозвучало, Юрий Викторович. Тот вопросительно изогнул бровь. Димка весело вздохнул в ответ: — Вы, наверное, этого в виду не имели, но прозвучало прямо как «ну побыстрее бы что-нибудь случилось». Ларионов покачал головой, хотя сконфуженным не выглядел. Ну и хвала всему, только его смущения Димке и не хватало. — Мда. Признаться, не подумал. — Я подумал, — хмыкнул Димка — и прищурился: Ларионов ухмылялся: — Вы подумали о чём-то, о чём не подумал я. Неплохое взаимодополнение получилось, согласны? Да чёрт бы вас побрал, полковник. — Да уж. — Димка поднялся с диванчика. — Прямо как тогда, когда я не подумал про камеры. Зато вы подумали. Происходящее подкупало. Ладно, камеры — это был серьёзный Димкин проёб, тут никуда не денешься — но если они будут додумывать друг за друга и мелочи, то из этого и впрямь может получиться очень хорошая связка руководителя и старшего. Ах, чёрт… Не расслабляться, не расслабляться!.. — Будем считать, что мы договорились? — Димка накинул пальто и уставился на посуду, мирно плывущую к пустым подносам. — Думаю, да. — Сами подносы Ларионов тоже подхватил кинетически. — Предварительно — да. Чуть звякнул фаянс, едва заметно вздрогнули железные шкафы для грязного. Димка накинул шарф: завязывать было лень, да и что тут, двести метров пройти… — Сколько стоил чай? — Ларионов натягивал куртку. — Я переведу вам половину. Димка приподнял брови. Вроде бы это было нормально, всё правильно: чайник он брал на две кружки, каждый выпил по одной, но… чёрт возьми, он не привык. Обычно сам просил, а не предлагали. И вообще… подумаешь, полтинник… — Юрий Викторович… — Дмитрий. — Тон у Ларионова вмиг сделался «начальственным», «полковничьим»: в нём прямо угадывалась привычка командовать и суровое «и нечего со мной спорить». — Вы меня что, чайком в честь назначения угостить решили? Димка фыркнул. Нет, угощать чайком — это как-то мелко, вообще по-хорошему стоило собраться и культурно выжрать бутылку-две полусухого, или что он там пьёт… виски наверняка, или коньяк, что-то такое, типичное. Но это уже после приказа, пожалуй. — Ладно, я вас понял, — пробормотал Димка. — Просто он стоил сотню. Я не хочу мелочиться, мне эти пятьдесят рублей… Ларионов просто полез за телефоном. Да чтоб вас. — Юрий Викторович, не… — Надо, Дмитрий, — назидательно проговорил тот. — Надо. Вот, к примеру, закончится у вас зажигалка… Димка фыркнул. Ладно, он понимал Ларионова: сам не любил быть должен, даже полтинник. Чёрт с ним. — Спасибо. — Телефон звякнул уведомлением, но Димка, естественно, не стал проверять — понятно же, что там. — Пойдёмте? У вас же наверняка сейчас по плану… — Скучная бюрократия, — чуть досадливо кивнул Ларионов, первым направляясь к выходу. — Побыстрее бы всё это закончилось. — Я тоже терпеть не могу бумажки, — поделился Димка, догоняя начальство. Уже ведь можно считать его начальством? — Да, Юрий Викторович… спасибо. — За что? — Ларионов снова поднял над ними кинетический зонт. Ну, вероятно, с третьим уровнем в принципе начинаешь проделывать такое автоматически. — За то, что получилось договориться, — честно ответил Димка. — Так легко и быстро. Я не ожидал. Ларионов хмыкнул: — Как вы мне там сказали сегодня? «Поражайтесь»? Ну вот и… Могу теперь сказать вам то же самое. Димка улыбнулся. Дурдом какой-то, но происходящее даже почти начало ему всерьёз нравиться.