Бюро Паранормальных Расследований

Всё четвёртое ноября Юрий честно провалялся на диване. Начал сразу после полуночи с просмотра турнира по снукеру, а закончил поздно вечером, закрыв «Понедельник…» Стругацких: потянуло перечитать. Перед глазами так и стояли слова Привалова: «Могу я по крайней мере узнать, где меня вынуждают работать?», но теперь Юрий над ними скорее посмеивался. Разговор с Зиминым накануне многое для него прояснил и даже обнадёжил — почему-то Юрий ему верил хотя бы в том, что на него можно будет положиться. А для начала и этого много. Пятого его разбудил звонок на служебный номер. — Ларионов. — Спросонья голос дал петуха, а ещё Юрий намертво не рассмотрел, кто там ему звонит. Тьфу ты чёрт. Ладно, пенсионный возраст, можно себе позволить… — Я вас разбудил, да, Юрий Викторович? — Тьфу ты чёрт ещё раз, ну конечно, кто же это ещё мог быть. — Извините, пожалуйста, но мы сами тут… с… с ранья на ногах и на ушах. — Что случилось? — Юрий сел, потирая лицо, и глянул на часы. Семь двадцать. Ладно, Зимина можно простить: будильник всё равно через десять минут. — Музей фрейлин обнесли, — зевнул Зимин. — В ночь. Они как мы, в девять работу начинают, а в шесть охранник, чтоб ему, проснулся, начал обход, а там пары экспонатов в витрине не хватает, на о-о-очень крупную сумму. Ну… — Зимин, а мы тут при чём? — Юрий влез в тапки и зашаркал на кухню. Сунул чашку на решётку кофемашины, слепо ткнул в кнопку двойного эспрессо — привычный чёрный с молоком ему сейчас будет что слону дробина. Тьфу чёрт. Зря вчера поддался искушению отоспаться до десяти. — Психокинез, — пояснил Зимин. На фоне раздался автомобильный гудок. Опять с гарнитурой за рулём?.. — Очень тонко вскрытая витрина, камеру отключили внешним воздействием, а не из центра управления… в общем, по ва… по нашей части, так сказать. И это ещё неизвестно, только ли психокинез: охранника будут проверять на недавнее ментальное воздействие, вряд ли он просто так уснул. Но именно он вызвал полицию, а те уже с нами связались, меня ЮльПална вообще в полседьмого подняла… — И опять велела звонить лично? — Кофе был горьким даже на запах. Юрий с усилием сделал глоток. Захотелось курить. — Напомните ей про пирожные. Зимин мрачно хихикнул: — Напомню. Словом, я в пути, ещё Дятла дёрнул и Лизу. Адрес вам сейчас скину, и у меня с собой большой термос кофе. Крепкого. С молоком. — Дело о крупном ограблении и кофе. — Юрий отставил чашку: кажется, машину стоило почистить. — Знаете, чем увлечь, Дмитрий. — Скажите ещё, соблазнить, — фыркнул тот. — Встретимся на месте, Юрий Викторович. ЮльПална велела передать, что… скидывает на вас все полномочия, конец цитаты. — Вы ей хоть сказали, что я ещё официально не в Западном? — Юрий доплёлся до ванной и уставился в зеркало. Краше в гроб. — А смысл? — резонно возразил Зимин. — Это ЮльПална. Юрий согласно буркнул что-то в ответ и отсоединился. Грубо, но времени не было, если он хотел успеть почистить зубы и побриться по-человечески. …Музей, хвала небесам, находился ближе к северу округа — особенно долго ехать не пришлось, но Зимин уже ждал — стоял, привалившись к тёмно-синей «Камри» — очевидно, его личной — и курил. Как всегда: в пальто, в печали… кхм, в шарфе и в берете, гладко выбритый да в начищенных — это в ноябре-то! — ботинках, и с прекрасно дополняющими образ кругами под глазами. — Вы вообще ложились? — вместо приветствия поинтересовался Юрий, пожимая ему руку. Зимин смерил его удивлённым взглядом. А действительно, какая ему разница-то? — Я же сказал, что Купченко меня, — Зимин зевнул, прикрыв рот ладонью, — разбудила. Не беспокойтесь, Юрий Викторович, я вполне соображаю. Чуть повернувшись, он нырнул в открытое окно машины и вытянул оттуда термос. Протянул Юрию — молча и без улыбки. Тот кивнул, отвинтил крышку-чашку, налил и отхлебнул. Горячий, в меру горький — то, что надо. — Хорошо у вас получается. Вход в музей уже обнесли сине-бирюзовой лентой — районщики, видимо — но внутрь Зимин очевидно не спешил. У дверей дежурили два сержанта, при виде Юрия слаженно козырнувшие. — Спасибо, — рассеянно отозвался Зимин. — Лизка с Дятлом скоро будут. Я за ними служебку отправил, а то на метро… — Да, тут от метро далековато, — признал Юрий. — Водитель хороший? — Пашка Остриков. — Зимин, кажется, думал о чём-то своём. — Понимаю, что вам это ни о чём не говорит, но да, хороший. Он снова зевнул, и Юрий, не выдержав, сунул ему термос. Зимин опять посмотрел удивлённо, но взял. И даже отпил. — И сколько вы спали? — проворчал Юрий. — Часа три? Зимин блёкло улыбнулся: — Наверное. Бессонница у меня, Юрий Викторович. Бывает. — Вы ж в травах разбираетесь, — буркнул Юрий. И чего ему молча не стоится? — Намешали бы себе хорошее снотворное. Обычные лекарства, которые принимало большинство людей, на псионов действовали очень слабо — побочные эффекты изменения нейронных связей. Купченко ещё шутила в своё время: «Хорошо хоть на винишко это не распространяется». Медикаменты, создаваемые для них, били по почкам и печени куда серьёзнее «общеупотребительных», зато, как ни странно, неплохо работала гомеопатия. Чем натуральнее, тем лучше. Видимо, тот странный напиток в бутылках из-под «Святого источника», с помощью которого восстанавливались Зимин с Полярным, тоже был намешан на конкретных травах. — Пробовал, — отозвался Зимин. — Помогает с раза на раз. Юрий Викторович, говорю же: не беспокойтесь. Я сейчас просто… в режиме энергосбережения, если хотите. Начнём работу — «включусь». Юрий решил не спорить. В конце концов, он себя лучше знает. Зашуршали шины, из служебного авто вылезли Мешкова с Дятловым — такие же помятые, как и они с Зиминым. Павел Остриков, сидевший за рулём, оказался кудрявым брюнетом в очках — надо его запомнить, теперь же обращаться… — Дра-а-асти, ЮрьВиктрыч, — во всю глотку зевнул Дятлов. Мешкова лишь молча козырнула, занятая явно более важным: конфискацией у начальства термоса. — Здравствуйте. — Юрий поколебался миг и протянул Дятлову руку. Он не будет ставить себя на «позицию сильного и старшего по званию». Не будет. Дятлов округлил глаза, но руку пожал. Зимин сощурился, однако смолчал — и, Юрию почудилось, даже слегка улыбнулся. — Итак, что мы имеем? — Юрий дождался, пока Мешкова осушит чашку — залпом, ничего себе — и шагнул ко входу, кинетически поднимая ленту. Окно в машине Зимин закрыл ещё раньше — и термос спрятал, поскольку Дятлов от кофе почему-то отказался — так что теперь ничего не мешало им идти на место преступления всем вместе. Сержанты обнаружились и внутри — один из них услужливо указал им на лестницу. — Уснувший охранник, — начал Зимин, легко догоняя Юрия и пристраиваясь по правую от него руку, — сломанная извне камера, таким же образом повреждённая сигнализация на витрине. Это по предварительному анализу райотдела. Украдены серьги и один из перстней… господи боже… а, Варвары Киселёвой, фрейлины Елизаветы Алексеевны. Начало девятнадцатого века. — Адские бабки, — проскрипел Дятлов. Зимин вздохнул: — Ты деньги имеешь в виду или фрейлин? Мешкова прыснула. Юрий и себя поймал на ухмылке, хотя шутка у Зимина вышла, пожалуй, на грани фола. — Ща в зал войдём — ты так не жги, — посоветовала ему Мешкова. — Там небось сотрудники в предынфарктном состоянии. — И я их понимаю, — заверил Зимин, — но пока-то мы не там. — А чего «не жги», чего опять… — забубнил было Дятлов, но Зимин только рукой на него махнул. — Пока в группе пирокинетик, шутки про огонь неизбежны, — усмехнулся Юрий. — Роман, неужели вы не привыкли? — Да привык! — Дятлов резко повеселел. — Просто это тоже, ну, типа, традиция — народ про огонь шутит, а я типа возмущаюсь. Тоже шучу! Они знают. И вы теперь знайте, ЮрьВиктрыч! Знакомство с традициями группы. Быстро, однако. Но Юрий, пожалуй, был благодарен. Что-то ему подсказывало: с этими дистанцию соблюдать не выйдет, даже если он попытается. Пусть, например, Зимин и сам держался на расстоянии, а вот Дятлов Юрию отдалиться просто не даст. Что ж. Зимин покачал головой и поднырнул вслед за Юрием под другую ленту, перегородившую вход в один из залов. Здесь, разумеется, тоже нашлись сержанты — от козыряний Юрий уже подустал, честно сказать — а вокруг витрины шагах в десяти от двери топтались сотрудники — угрюмый охранник и две дамы в летах — по-видимому, директриса и её заместительница. — Слава богу, вы здесь! — Одна из них выступила вперёд, нервно всплеснула руками. — Ваши коллеги сказали, что вам здесь надо поработать, мы ждали, и… ой, простите, я Ирина Витальевна, директор, это Анна Петровна, мой заместитель, а это Алёша, и вы вроде должны его как-то обследовать, да? Она выпалила всё это на едином дыхании, и Юрий отлично заметил, что его свежеиспечённые подчинённые слегка опешили. Так, потом с ними поговорить коротко, а сейчас… Он вытянул корочки: — Западное Управление паранормальных дел, полковник Ларионов. — Он задержал удостоверение перед глазами Ирины Витальевны, давая ей прочитать его имя-отчество — многим комфортнее было обращаться так. — Капитан Зимин, старшие лейтенанты Мешкова и Дятлов. Обследование — безусловно, но сначала, Алексей, мы бы хотели с вами просто поговорить. Охранник кивнул. Мешкова уже двигалась по залу по какой-то странной траектории — очевидно, отслеживала псионические следы. Дятлов склонился над витриной, Зимин рядом вытянулся в струну и пристально-доверительно уставился на Алексея. Успокаивал?.. — А что говорить. — Охранник прятал глаза. — Я на посту никогда не сплю. — Не спит! — гордо подтвердила Ирина Витальевна, словно в этом была её заслуга. Впрочем, наверняка была. — …а тут прямо отключило. Сидел себе, смотрел в мониторы, всё тихо было. Глаза открыл — как будто моргнул, понимаете? Смотрю на часы — мать честная, шесть! А только что было полтретьего, понимаете? — Понимаем. — Зимин вопросительно покосился на Юрия, тот коротко кивнул. Стоило, во-первых, посмотреть на него в деле ещё разок, а во-вторых — соблюдать договорённость. — Скорее всего, к вам применили псионический гипноз на расстоянии. Это разновидность телепатии такая. Второй уровень как минимум. — Ох ты господи, — опять всплеснула руками Ирина Витальевна, — и зачем кому-то понадобилось-то такое?! Чего ради в мозги-то людям лезть?! Юрий чуть поморщился. По сути он, конечно, с директрисой музея был согласен, но форма его покоробила. Однако открыть рот он не успел. — Вы предпочли бы, чтобы его пристрелили? — вежливо, но холодно поинтересовался Зимин. — А скорее всего, именно это и произошло бы, если бы, простите, обезвреживали вашего охранника без телепатии. — Ой. — Ирина Витальевна поднесла ладонь к губам. — Я как-то не подумала. Зимин коротко пожал плечами. Голос его снова сделался участливым: — Алексей, я так понимаю, вы сразу пошли с проверкой по залам? — Нет. — Тот поднял голову, явно успокоившись — ну да, конечно — и прямо посмотрел Зимину в лицо. — Я обратил внимание, что изображение на пятом мониторе… ну, с камеры здесь… ну не было его, понимаете? Сразу сюда и пошёл. А тут… ну вы сами видите. Позвонил ИринВитальне, потом в полицию… Мешкова, закончив свой обход, приблизилась к ним и вздохнула: — Тут всё в линиях. К сигнализации, к камере… к замкам дверным. К окнам. Уходили по стенам, видимо. Юрий Викторович, я могу на месте попытаться определить, шла ли к Алексею телепатическая связь, но для этого нам с ним надо отлучиться на пост охраны. Вы позволите? Юрий аккуратно покосился на Зимина. Тот молчал. И даже не менялся в лице — ждал вместе с Мешковой. Неплохо. Тоже решил соблюдать договорённость? Юрий не сомневался: раньше Мешкова, вероятно, даже и Зимина бы спрашивать не стала, просто поставила бы в известность о том, что собирается делать. Чёрт, это было, наверное, правильнее. На такие уточнения уходило время. — Идите. — Юрий кивнул. — И… Не спрашивайте в следующий раз. Просто скажите, договорились? Мешкова удовлетворённо улыбнулась и дёрнула подбородком в сторону выхода. Алексей зашагал за ней. — Анна Петровна, проконтролируйте там Алёшу, пожалуйста, — засуетилась директриса. Безмолвная заместительница, даже не кивнув, поспешила за Мешковой и охранником. Мда, порядочки у них тут… — А почему ожерелье не тронули? — подал голос Дятлов. — ИринВитальна, я, это, не специалист, но оно ж наверняка дороже и серёжек, и кольца вместе взятых, да? И вообще, комплект… ну… типа… — Он стушевался и замолчал. — Ой, да и слава богу, что не тронули! — Хлопок ладоней прозвучал чересчур громко. — Ещё не хватало!.. Зимин качнул головой: — Жаль, время прошло. Полине его тащить бесполезно. — Куда тащить?! — возмутилась Ирина Витальевна. Юрий тяжело вздохнул: с такими людьми всегда было тяжело. — Ретроскопу, — объяснил он. — Чтецу памяти вещей, проще говоря. На предметах остаются некоторые… эфирные следы, если хотите. Так можно если и не вычислить преступника, то хотя бы предположить… — Так чего же мы ждём?! — подскочила на месте директриса, перебивая его. — Сейчас вы напишете мне расписку, что вернёте его в целости и сохранности, и забирайте! У Юрия голова пошла кругом от этакой скорости изменения реакций. И это он ещё на Зимина жаловался… — К сожалению, это бессмысленно, — вздохнул тот. — Наш эксперт способна считывать эти воспоминания только в определённом промежутке времени. И боюсь, что для этого ожерелья он уже вышел. — А если тащить не ей? — внезапно предложил Дятлов. В следующие несколько секунд Юрий имел сомнительное удовольствие наблюдать занятную трансформацию, произошедшую с лицом Зимина: непонимание, осознание, а потом — едва ли не паника. Так, что за… — О господи, — почти жалобно взмолился Зимин, — Дятел, нет! — Да ладно тебе, — завёлся в ответ Дятлов, — он нормальный парень, чего ты! — А я спорю? — огрызнулся Зимин. — Но у него на меня аллергия! — На тебя у всех аллергия! — безжалостно отрезал Дятлов. — Дим, ну херня вопрос, ну расскажет он нам о секретиках этой… как её… Варвары, да? Ну ещё путь побрякушки опишет, но главное-то скажет в итоге! — О ком речь? — не выдержал Юрий. Ирина Витальевна и вовсе глазами хлопала. Зимин глубоко вдохнул, выдохнул и заговорил относительно спокойно: — Юрий Викторович, я не в курсе — ваша группа когда-нибудь обращалась за консультацией к Морису Винтеру? Юрий чуть нахмурился. Про Мориса Винтера он знал: тот был, во-первых, историком, а во-вторых — редчайшей птицей: ретроскопом аж четвёртого уровня. Работал он в научном институте исторической ретроскопии — по профессии, так сказать — и Юрию было известно, что к нему периодически обращались за консультациями сотрудники Бюро, если дело того требовало — вот, например, как их теперешнее дело. А ещё он знал, что Винтеру было всего двадцать три года и не хотел думать, чего этот парень нахватался за свою короткую жизнь — аж до четырёх трансформаций. — Нет, — ответил он на вопрос Зимина. — Он не так давно консультирует. Нам не довелось. — А нам вот однажды уже довелось, — вздохнул Зимин. — Я… приношу извинения за свою реакцию, но… ладно. Это непрофессионально с моей стороны, но Морис… скажем так, очень не любит эмпатов. Не как вы и не как подавляющее большинство. Если говорить о фобии, то у него… ну, именно фобия. В исконном смысле этого слова. Я просто опасаюсь, что если мы опять пересечёмся, это может затруднить работу. — А ты держись в сторонке, — захихикал Дятлов. Зимин скрипнул зубами: — Смысл мне вообще тогда ехать? — Ты кэп, — констатировал очевидное Дятлов. — Как без тебя? Зимин тяжело вздохнул и глянул на Юрия, как ему показалось — просительно. Мда, ситуация. Юрий не был уверен, что ему теперь делать. Отправить Зимина в отдел, пусть разбирается с показаниями и ждёт отчёта экспертов полиции? Старшего в группе, ага. «Кэпа», как выразился Дятлов. Или рискнуть? Зимин вполне мог преувеличить масштаб проблемы, тем более с его привычкой ко всеобщей менталофобии. Да и если кроме Зимина с Винтером будут разговаривать и он, и Дятлов… — Лучше вам поехать, Дмитрий. — Юрий постарался говорить помягче, но глаза у Зимина всё равно чуть потухли. Чёрт, это было неприятно. — Вы хорошо умеете подмечать детали чужих рассказов. В конце концов, мы с Дятловым — больше оперативники, чем аналитики, и можем что-то упустить. — Как скажете. — Зимин деловито кивнул и отвернулся. Как кукла. Лучше бы уж как табуретка. Чёрт возьми, не с этого им надо было начинать, не с этого… — Слуште, ИринВитальна, — опять ожил Дятлов, — а оно всегда так странно лежало вообще? — Что? — дёрнулась та к витрине. Зимин тоже шагнул ближе, Юрий вытянул шею. Действительно: цепочка с левой стороны была как-то искривлена. — Было воздействие на Алексея, — раздался от дверей голос Мешковой: в сопровождении охранника и Анны Петровны она перешагивала через ленту. — До парка отследила, там — уже глухо. Не в машине сидели. — Лиз, — странно-напряжённым голосом позвал Зимин, — а ну иди сюда. И скажи, есть ли какие-то линии к ожерелью. — Я тебе и так скажу, что есть, — чуть растерянно отозвалась та. — Видно… а что? — О господи, — Ирина Витальевна прижала руку к груди, — о господи боже мой!.. Зимин резко развернулся в её сторону. Юрий сейчас это мог только одобрить: если свидетельница грохнется в обморок, это только добавит лишних хлопот. — Не переживайте, Ирина Витальевна, — задушевным тоном заговорил Зимин, аккуратно взяв директрису под локоток. — Это ещё ни о чём не говорит. Да, стоит быть готовыми к тому, что настоящее ожерелье заменили подделкой, но его вполне могли задеть при перемещении остальных украшений. Если психокинетик был низкого уровня, он… не слишком тонко воздействовал на вещи. Юрий мысленно усмехнулся. Значит, его-то психокинез Зимин тонким считает? — Но теперь мы тем более должны показать ожерелье ретроскопу, — подхватил он, шагнув ближе к своему подчинённому и директрисе музея. — Расписку мы вам, разумеется, напишем. — Конечно. — Юрий поразился искреннему спокойствию в её ответной улыбке. Зимин, вы сволочь. Полезная, но сволочь. Юрий даже не был уверен, он возмущался или восхищался. — Рома, — Зимин отцепился от Ирины Витальевны и кивнул Дятлову, — позвони сам Морису, хорошо? Вы же с ним вроде поладили? Предупреди, скажи, что… ну… я не знаю, часа через два мы у него будем. Если не занят… — Оке-е-еюшки! — Дятлов радостно выхватил из кармана телефон. — А чо это я «Рома»? И почему через два?.. — Потому что, во-первых, нам здесь надо всё уладить, — отрезал Зимин, — а во-вторых, не знаю, как ты, а я жрать хочу. Не завтракал. Юрий тоже не завтракал и поэтому желание Зимина разделял. Хм. А на первый вопрос не ответил… — Ехать далеко? — Потом надо уточнить у Купченко, как эта консультация оформляется. Чёртова бюрократия. — Нет. — Зимин шагнул в сторону. — Он и живёт при институте. А институт — в Хорошёво. Щас пробки, конечно, но… Он вздохнул и потёр глаза, показавшись Юрию в этот момент невероятно юным и невероятно усталым. — Юрий Викторович, вас не затруднит взять всю чехарду с распиской и описью на себя? Это недолго, но… — Ерунды не говорите, Дмитрий, — на автомате отозвался тот. — Привыкли, да? А между тем, именно мне это и надлежит делать. Как руководителю. А не вам как старшему. Зимин слабо улыбнулся: — Вот они, неоспоримые плюсы нашего нынешнего положения. Я вам вообще тут ещё нужен? — Да нет в принципе, — осторожно ответил Юрий. Чёрт его знает, что с ним творится, но если ему лучше побыть одному — пусть побудет. Время есть, а работе это может помочь. — Если хотите — идите. У института встретимся. — Хорошо. — Зимин застегнул пальто. — На связи. Спасибо. — Эй, ты чего? — подскочил к ним Дятлов — Винтеру он, судя по всему, уже отзвонился. — Линяешь? А я?! Зимин смерил его острым, даже злым взглядом. Дятлов ойкнул — интересно… Так, второуровники умели открывать каналы направленно? Показывать эмоции только кому-то определённому? Без контакта?.. Нет, кажется, это был уже третий… Чёрт, нужно срочно освежить память. — А ты как хочешь, — отрезал Зимин. — На меня у всех аллергия, сам сказал. Вот и не кашляй. И, круто развернувшись, вылетел из зала — Юрий счёл жизненно необходимым поднять перед ним ленту. Сорвал бы ведь к чёртовой матери. Дятлов насупился: — Бли-и-ин… Зря я так на него, кажись… — Обиделся? — Юрий краем глаза наблюдал за Мешковой, объяснявшей сотрудникам музея теорию эфирных следов. Ишь ты. Мало кто умел заинтересовать обывателей псионикой как наукой. — Обозлился. — Дятлов шмыгнул носом. — Он ваще редко обижается, вы не думайте, ЮрьВиктрыч!.. Но я… чёрт, я в больное место ткнул… — А говорил, что это его не трогает, — пробормотал Юрий. — Пиздит как дышит, — авторитетно отозвался Дятлов. — Он сто-о-ока от своей эмпатии нахлебался, дай боженька, пиздец… — Расскажите мне о нём. — Юрий вряд ли бы смог даже себе объяснить, зачем ему это понадобилось. Просто — видимо, на старости лет — пришла в голову мысль, что было бы неплохо понимать подчинённых и чисто по-человечески. Не только как сотрудников. Не в самом же Зимине было дело. — Вы, насколько понимаю, с ним тесно дружите, и… — Полковник Ларионов! — К ним шагнула Ирина Витальевна. С уходом Зимина к ней, кажется, потихоньку возвращалась нервозность. — Я открою витрину. Забирайте ожерелье, и пойдёмте в мой кабинет — составим расписку. Юрий охлопал карманы, достал перчатки и пакет. Хорошие привычки въелись давно. …На всё-про всё ушло полчаса — Зимин явно заложил больше времени, чем стоило. Оттягивал неприятную для него встречу? Мальчишка. Правильно ругал себя за непрофессионализм. Мешкову увёз в Управление Остриков — как раз ждать отчётов и разбирать показания. Дятлова Юрий загнал в свою машину. — Вы просили про Димку рассказать, — заскрипел он, когда Юрий завёл мотор, — только я чего подумал… Давайте я лучше про себя расскажу. Двух зайцев убьём: вы и про меня узнаете, чего вам надо, и про него кой-чего поймёте. А? — Ну, если вы считаете, что так лучше… — И вправду полезно. Дятлов помолчал. — У меня способности в пятнадцать проснулись, — начал он. Это Юрий и так знал из его досье, но дальше Дятлов принялся сыпать подробностями. — Сжёг мамане с отчимом водяру в шкафу к хуям… и отчиму ебло заодно, хе-хе… и сбежал в пизду. А я ж ведь тёмный совсем был, дурной, я ни при какие центры-хуентры слыхом не слыхивал. Ну, прошлялся день, другой, ва-а-аще не знал, чего делать нахуй, ну ладно, думаю. Спать надо. Забрался в подворотню какую-то, залёг. И тут чую: дёргает чего-то. Типа как будто спрашивают: ты кто, ты чего? А потом пацан какой-то постарше рядом сел. Тоже прям на асфальт. Я ему, каэш, такой: те чё надо? А он грит: так, мимо проходил, живу недалеко, курить, грит, буеш? Даёт мне сигарету, а я ж от пальца мог прикурить, ну и… прикурил. Сигарету спалил и себе брови. Ну, в общем, это был Димка, ему девятнадцать было, он с вечерних пар из унивёра пёрся, а тут я. Ну, он меня домой приволок, в душ запихал, накормил и в ту же ночь в спеццентр повёз. На такси разорился, а это ж лет десять назад было, сложно тогда с такси, не как щас… Пирокинез, грит — не то, с чем рисковать надо. Себя опекуном записал и уехал. Я хз до сих пор, спал ли он в ту ночь ваще… ну короче, он меня навещал постоянно, на выхи забирал, всё трындел, что у меня в жизни был пиздец, но щас вон шанс подвернулся; что учиться надо… Ну, я и доучился. После центра сразу в Школу Бюро попёр. Я с ним работать хотел. Ну и… вот. Работаю. Юрий всеми силами постарался скрыть, насколько он потрясён. Нет, не историей Дятлова — таких «отказников», к сожалению, было пруд пруди, далеко не все родители адекватно реагировали на новые способности детей, а уж если те происходили из семей разной степени маргинальности… Мда. Да и о триггере к трансформации Дятлов ни звуком не обмолвился, и, честно признаться, Юрий предполагал… не самый позитивный момент в отношениях Дятлова с его отчимом. Словом, Юрия поразила не история, а поступок Зимина. В девятнадцать, будучи студентом — Юрий напрягся, вспоминая досье — вечернего отделения Академии Бюро, зелёным сержантом, вот так взять опекунство над первым встречным? Просто потому, что «так нельзя»? Вряд ли Зимин в то время думал, что дорастёт до старшего в группе и таким путём настолько загодя подыскивал себе преданные кадры. Он, конечно, был предусмотрительным парнем, но не до такой степени. «Там местами личные истории, — вспомнил он слова самого Зимина. — Например, про того же Дятла. Без его разрешения…» — Вы в ах… в шоке, да, ЮрьВиктрыч? — Дятлов хитро прищурился. — А вот. Димка — он такой. Вы б видели, где он тогда жил ваще: хрущоба на пятом этаже, всё течёт, плита газовая древняя… он меня к ней подпускать боялся, а всё равно на выхи забирал. И… — Спасибо, — Юрий наконец обрёл дар речи, — спасибо, Роман. Это… очень важно. То, что вы мне рассказали. Я так понимаю, вы сами в сочувствии не нуждаетесь? — Да нахуй, — почти гневно отверг его предложение Дятлов. — Давайте лучше и правда поедим где-нить, а? Юрий глубоко вздохнул и ткнул в экран навигатора, отыскивая ближайшее открытое кафе. …Сели в «Шоколаднице», Юрий малодушно заказал себе ещё кофе. А вместо сердца — пламенный мотор… нет, у него уже скорее вместо, как там говорила молодёжь, башни. — Ну вот, — продолжил Дятлов свои дозволенные речи, прикончив первый блинчик, — сами понимаете, он мне типа как старший брат. Во. Только меня иногда вот, заносит. Как щас. Дурак я, ЮрьВиктрыч. Я ж, блин, знаю, как он дёргается из-за этого. Ну, из-за того, что его тупо не любят тока за то, что он, блин, эмпат. Знаю — а всё равно ляпнул. — Извиниться не думали? — Чёрт побери, зачем Юрий в это лезет? Что ему до конфликтов подчинённых? Не дети, сами разберутся… Дятлов скорчил досадливую физиономию: — Если он так психанул и сбёг — бесполезно ваще. Ну то есть, ладушки, я ему могу и написать, и позвонить, но он не прочитает или трубку не возьмёт. Я, того, когда встретимся. И ваще. Димка, он… ну… ему ещё надо сказать, за что. Сложный он. Душнит иногда, пиздец… Юрий покачал головой. Зимина он понимал — смысл просто бросить: «Извини» и пойти дальше? Если конфликт мало-мальски серьёзный? — Полагаю, Роман, — медленно проговорил он, — его задели не столько ваши слова… о всеобщей аллергии, сколько то, что их сказали именно вы. Будучи его лучшим другом и зная о его… сложностях в этом вопросе. Вот от этого и пляшите. Это если вам, конечно, нужны мои советы. — Нужны-нужны! — Дятлов просиял. — Ещё как нужны! Бли-и-ин. Пасиба, ЮрьВиктрыч. Я б без вас ещё час башку ломал… — И доломали бы, — хмыкнул Юрий, аккуратно поливая сырники сметаной. — И ни до чего бы так и не додумались при этом. Пожалуйста. Дятлов ещё разочек благодарно кивнул и затих, уткнувшись в свой телефон. Юрий медленно жевал сырник. Чёрт возьми… Теперь он был абсолютно уверен в том, что Зимин держал своё слово — в музее он не ощутил ни чужого раздражения, ни ярости, ни горечи. А Зимин, вероятнее всего, испытывал именно их — и не очень-то и была нужна эмпатия, чтобы это понять. Чёрт его дери, и он сбежал переживать всю эту бурю в одиночестве? Нет, впрочем… может, у него был кто-нибудь, кому он мог позвонить и нажаловаться, излить, так сказать, душу, но что-то Юрию подсказывало: ни хрена он этого не сделал. Даже если и был этот «кто-нибудь». Сидел в машине, курил и кипел. Видимо, чтобы не напрягать окружающих своей истерикой и не давать им очередной повод… очередной «аллерген». Юрию стало тошно. Какой же вы, Дмитрий, дурак. Конечно, Юрий не мог его судить: если ему так, в одиночестве, было проще — это его полное право. Но самому Юрию такое казалось… немного неправильным. Именно для него неправильным, для Зимина. Проорался бы уж, что ли, и быстрее бы легче стало… Юрий как раз размышлял, стоит ли побеседовать об этом с самим Зиминым, как телефон Дятлова резко заорал какой-то особенно противной кукушкой. Дятлов хлопнул пальцем по экрану и активно замахал рукой, подзывая официантку со счётом. — Через полчаса надо быть у института, — пояснил он и звук, и свои действия. — Я всегда спецом напоминалки ставлю. А то проебу ва-а-аще всё. — Похвально, — буркнул Юрий, спешно допивая кофе. — Я оплачу. В машине переведёте за себя. …«Тойота» Зимина уже стояла около здания института. Сам он сидел в ней, откинув спинку сиденья и закрыв глаза. Поверх таблички «Если автомобиль мешает» был аккуратно приткнут оплаченный талон парковки. Понятно, не кантовать. Юрий покосился на Дятлова и коротко постучал в стекло сам. Можно разок и посредником побыть, с него не убудет. Зимин резко открыл глаза, кивнул и вылез из машины. Дятлов тут же выполз из-за спины Юрия и принял крайне покаянный вид. Ну-ну. — Дим. — Голос его звучал странно нерешительно, Юрий и предположить не мог, что он так умеет. — Прости, ладно? Я полную хуйню ляпнул, я ж знаю, тебе оно как серпом по яйцам всю жизнь, а такое спизданул. Прости. Занесло. Зимин устало вздохнул: — Какое ж ты, чёрт тебя дери, чучело, Дятел. — Я не Дятел, — внезапно открестился от клички тот, — я этот… как его… гусь-проебусь! Юрий попытался сдержать смешок, но из его груди всё-таки вырвался какой-то сдавленный сип. Мальчишки, что добавило им очков в его глазах, не обратили на это никакого внимания. — Проебёшься, — с лёгкой и какой-то тёплой досадой согласился Зимин. — Ты тоже извини. За «не кашляй». — Не-не-не, — Дятлов замотал башкой, — всё типа честно! Я тебе по яйцам, ты мне… и то немножко. Юрий напряг память. Ну да — в медкарте Дятлова, приложенной к досье, значилась отметка о каких-то там особенностях строения гортани. На оперативную работу эта его хронь не влияла — но, по-видимому, влияла на обычную жизнь. — Ладно. — Зимин хлопнул друга по плечу. — Проехали. Юрий Викторович, вы нас изв… — Зимин, заткнитесь, — мягко попросил Юрий. — Мне что, повторить, что вы затрахали? Тот рассмеялся — довольно звонко и искренне: — Не надо. Я понял. Ожерелье у вас? Юрий молча вытянул пакет из внутреннего кармана. Надёжнее места, чем ближе к телу, всё равно не придумали. — Отлично. — Зимин резко повернулся в сторону дверей и щёлкнул брелком сигнализации. — Пойдёмте, пожалуйста. Хочу побыстрее с этим покончить. …По коридорам, разумеется, пришлось петлять, но в конце концов, они вышли к жилищу Винтера — квартирке под крышей институтского здания. С той стороны, где архитекторы сошли с ума и оную крышу сделали прозрачной. Видимо, Винтер крепко уважал солнечный свет. — Хорошо, что вы с нами, Юрий Викторович, — неожиданно сообщил Зимин, пока Дятлов звонил в дверь. Юрий приподнял брови: — Почему? — А сейчас поймёте, — пообещал Зимин и широко шагнул в сторону. Загремели замки — один, другой… третий. Зашуршала цепочка. Винтер оказался примерно таким, каким Юрий его себе и представлял: высоким и худощавым юношей с волосами дыбом, в больших очках, потёртых джинсах с оторванными шлевками и клетчатой рубашке. Сашка называла таких «гиками», что бы это ни значило. — Привет. — Он кивнул Дятлову, смерил Юрия подозрительным взглядом. — Здравствуйте. Вы Юрий Викторович, да? Я Морис. — Здравствуйте, Морис. — Подавать руку через порог Юрий как-то не решился. — Да, это я. Я так понимаю, Роман вас предупредил? Винтер не ответил — напряжённо и молча смотрел на Зимина. Тот выпрямил спину, слегка развёл руки в стороны — открытыми ладонями — и довольно миролюбиво заговорил: — Привет. Слушай, ты отлично знаешь, что я воздействовать могу только на небольшом расстоянии… Юрий вспомнил было Иванцову, но тут же одёрнул себя: с её сознанием Зимин работал, вообще используя физический контакт, через Юрия. Не умел он дотягиваться на расстояние семнадцати этажей. — …так что я просто тихонько у двери посижу, хорошо? — Морис, пожа-а-алста! — начал атаку Дятлов. — Мы тебе ожерелье привезли, может быть, тыща восьмисотых, нам позарез помощь нужна! А Димка у нас самый умный, он наверняка чего полезное услышит! Винтер снова смерил Зимина взглядом и шагнул назад, давая им войти: — Хорошо. З-здравствуй, Дима. Твою ж мать. В первые минуты Юрию показалось, что они пришли в библиотеку, по которой прошёлся либо смерч, либо внезапно схвативший трансформацию психо- или даже аэрокинетик. Книги и бумаги правили здесь бал, лежали и стояли везде, куда падал взгляд; некоторых заголовков Юрий попросту не понимал, хотя за свои годы научился распознавать по крайней мере распространённые языки. То тут, то там попадались на глаза вещи, которые хотелось назвать не иначе как артефактами: их словно выдернули с иллюстраций из этих самых книг и придали объём, «оживили». Минуя большую — проходную — комнату, Юрий прищурился и вздрогнул: у стены притаилась тоже заваленная бумагами, но вполне узнаваемая гильотина. — Бутафорская, конечно, — Винтер, поймав его взгляд, произнёс это, как Юрию показалось, с некоторым сожалением, — но полезная вещь. И вот этот человек эмпатов боится?.. — Твои реконструкторы её так и не забирают? — захихикал Дятлов. Винтер пожал плечами: — Как видишь. Может, и не заберут. В любом случае, она мне не мешает. Меньшая комната почти ничем не отличалась — разве что вместо гильотины здесь стояла кровать. Зимин, как и обещал, пристроился на венском стуле у дверного проёма — самой двери тут не было. Юрий с Дятловым прошли дальше. Винтер и впрямь старался держаться от Зимина на расстоянии, да побольше — прошёл к дальней стене, где стояла кровать, сел и повернулся лицом: — Ожерелье? Юрий молча протянул ему пакет. Отпечатки, конечно… впрочем, районные эксперты их уже сняли на месте, да и если использовался психокинез — смысла о них беспокоиться не было. А перчатки для ретроскопов — препятствие, Юрий прекрасно об этом знал. Винтер аккуратно открыл пакет, очень бережно вытащил ожерелье и прикрыл глаза. На лице его почти тут же отразилось полное разочарование. Юрий сдержал вздох. Значит, подделка. — Это прекрасное ожерелье начала девятнадцатого века, — медленно проговорил Винтер, — изготовил слесарь дядя Вася с третьего этажа. Дятлов закашлялся. Зимин сидел тише воды ниже травы. — Точно дядя Вася? — проскрипел Дятлов. — И точно с третьего?! — Очень важные вопросы, — буркнул Юрий. Винтер дёрнул головой: — Дядя Женя. Же-ка. Да, его так кто-то называл. Не ЖЭК, именно Жека. Этаж… тройка на стене есть. А это правда так важно? Я же не знаю, я же не работаю в Бюро. Дятлов беспомощно оглянулся на Зимина, но тот продолжал сидеть истуканом. Да чёрт их дери, не может же всё быть настолько плохо, что следователь с многолетним стажем и несколькими раскрытыми сложными делами сейчас голос подать опасается? Даже ради важных вопросов? — Морис, что ещё видишь? — с мольбой в голосе воззвал к нему Дятлов. — Что угодно! А то слесарей дядь Жек с третьего этажа в Москве сто-о-ока-а-а… — Темно, — отрезал Винтер, передвигая пальцы чуть ниже. — Так… лицо… брови кустистые, лоб низкий… шатен. Подбородок двойной. Воздух… стены… женщина. Брюнетка. В очках. Невысокая. Чёрный костюм. — Заказчица? — шепнул Дятлов. Юрий пожал плечами. Может, да, а может, просто любовница дяди Жеки. — Музей… — Винтер поморщился. — Трое. Эта женщина, двое мужчин. Они… как парят в воздухе? Х-х-хм-м-м… Сильный психокинез, не ниже третьего, а то и четвёртый. Даже скорее четвёртый — Юрий хорошо знал, насколько тяжело держать в воздухе не только себя, но и кого-то ещё. А уж сразу троих… Момент, когда они покидали музей?.. — О! — Лицо Винтера просветлело. — Эту цепь недавно переплавили! Когда-то она была серебряной серёжкой, её носила очень старая женщина… хорошая такая, добрая бабушка… Она многое видела!.. На лице Зимина отразилась ни много ни мало — мука, он что-то прошептал одними губами, Юрий не услышал, но готов был поклясться: что-то вроде «ну началось». — Морис… — жалобно воззвал Дятлов. Тот поморщился: — Ты примитивная личность, Рома. Это же история! У всего есть история!.. — Да я знаю, — успокоительным тоном отозвался Дятлов, — только… А вот ты говоришь: женщина и двое мужиков, да? А слышно чё-нить? Говорят? Винтер напрягся, снова взявшись за камень, которого касался минутой раньше: — Так… «Надо было их тоже». «Не успели бы». «Лёнь, долго ещё?». «Заткнись. Не ты тут щас на износ пашешь». «Я с охранником работал». «Перестаньте оба»… ч-чёрт… Он резко перехватил ожерелье пониже и выдохнул — видимо, погружаясь в воспоминания о доброй бабушке. Через полминуты помотал головой и открыл глаза. — Всё остальное, — как-то тускло заговорил он, — кажется, не имеет отношения к этим троим… и к дяде Жеке. Много темноты — ожерелье, наверное, возили в кармане… или в мешочке. А потом стекло. Это одно из самых последних. — Да, оно в витрине было, — подтвердил Дятлов, осторожно протягивая руку. Юрий быстро сунул ему перчатку — ещё не хватало… Так, перчаткой, Дятлов ожерелье и взял — и вместе с ней засунул в открытый Юрием пакет. — Я бы его ещё поизучал, — мечтательно вздохнул Винтер. Юрий покачал головой: — К сожалению, это улика. — А потом, когда вы раскроете дело и спишете её в архив? — Винтер уставился на него — доверчиво и просительно. Юрий ощутил какой-то непонятный зуд в затылке. — Кое-кто уже такое провернул, передавал мне из архива!.. — Я посмотрю, что можно будет сделать, — уклончиво отозвался Юрий. Чёрт возьми, да что не так с этим мальчишкой? — Спасибо вам, Морис. Вы нам правда помогли. Если он всё верно понял, то они имеют дело с сильным психокинетиком по имени Леонид. И, судя по всему, обученным. То есть, зарегистрированным. Можно попытать счастья в базе. — Пожалуйста. — Винтер поднялся с кровати. — Извините, не могу вам даже чаю предложить. Закончился. — Да мы и сами торопимся, честно говоря, — пробормотал Юрий, косясь на Дятлова. Тот широко улыбнулся: — Видишь, нормально всё. А ты дёргался. Всем своим кинетическим чутьём Юрий ощутил, как напрягся Зимин. Резко, в один миг. Какого… — Да, — медленно произнёс Винтер, настороженно глядя Юрию за плечо. — Я как-то… спокоен. Зимин поднялся, снова держа руки на виду. Бледный, с дёргающимся веком. — Ты спокоен, потому что я ничего не делаю, — тихо проговорил он. — Я же обещал. Я достаточно далеко, чтобы… — Я не з-знаю, сколько тебе н-надо! — вскричал Винтер. — И в-вот сейчас я з-занервничал… — Так ты это… — Дятлов сглотнул. — Подумал, что Димка… того… вот и занервничал… Винтер криво усмехнулся: — Н-ну да. С-сам себе п-придумал. С-сам в-в-виноват. Зимин молча и очень быстро вымелся вон. Простучали подошвы его ботинок по полу большой комнаты, заскрежетали замки, хлопнула входная дверь. Винтер выдохнул, снова упал на кровать и обмяк. — В-вот он ушёл, — прошептал он, — и мне… легче. Он точно что-то делал. — Морис… — Вид у Дятлова был откровенно жалкий. Голос — тоже. Юрий коротко сжал его плечо и мотнул головой. Он не мог знать точно, с чем они сейчас имели дело, но в этом «чём-то» явно содержалась бесконтрольная паранойя. А против неё… какие там разумные аргументы. — Спасибо вам, — повторил он, отступая на шаг и тесня Дятлова спиной к выходу из комнаты. — Вы нам правда очень помогли. Винтер несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул — правильно, соблюдая дыхательную технику. И крепко зажмурился: — Чёрт… Ром, я опять?.. — Угу. — Тот отвёл глаза. — Да ты не переживай. Он на такое… давно уже не обижается. Ложь во спасение? Во чьё, интересно знать? — Ладно. — Винтер встал с кровати. — Н-наверно, надо извиниться. Н-напишу. — Да не парься. — Дятлов резко замотал головой. — Я передам. А может, зря? Может, и стоило бы им выйти на прямой контакт, пусть по переписке? — Всё равно напишу, — заупрямился Винтер. — Попозже. А вы спешите, да? — Увы. — Юрий прокашлялся. — Насчёт передачи вам ожерелья из архива… подумаем. — Спасибо. — Винтер слабо улыбнулся и повёл их к выходу. Мимо гильотины. …Зимин нашёлся в конце коридора — сидя прямо на пыльном полу, нисколько не заботясь о чистоте своего пижонского пальто, уткнувшись лбом в колени. Проклятье. Юрий не был уверен, что вообще когда-либо хотел бы его таким видеть. В психологии Юрий кое-что понимал — поведение Винтера явно было обусловлено какой-то травмой. Но… Понимание пониманием — а окружающим от этого не легче. И что было паршивее всего, Юрия отчаянно жрал стыд. За собственное предвзятое отношение, разумеется. Сейчас он будто бы увидел это самое отношение в огромном искривлённом зеркале — и поразился тому, как оно может выглядеть со стороны. И никакие доводы рассудка, что он и ведёт-то себя иначе, и просто относится… с лёгким опасением, а не шарахается, не помогали. Услышав их шаги, Зимин вскинул голову. Всё ещё бледный до синевы — но хоть тик прошёл. Он вскинул ладонь, попытался нашарить стену для опоры, и Юрий не выдержал — в один шаг оказался рядом и протянул ему руку. К чёртовой матери, пусть читает, если щиты опустил… отдыха ради. Может, даже и полезным окажется. Зимин медленно поднял взгляд — изумлённый, даже потрясённый. Словно бы Юрий сделал нечто из ряда вон выходящее, а не предложил ему банальнейшую помощь. А потом с силой ухватился за его ладонь и, пошатнувшись, встал на ноги. — Спасибо, Юрий Викторович. — Голос его был спокоен, хотя и тих. — Ну… Как вы считаете? Полезно? С ума сойти. Что он вообще такое?.. — Ди-и-им, — протянул Дятлов. — Ну не выёбывайся! — Дятлик, солнышко, — нервно хихикнул Зимин, — я не выёбываюсь, я работать пытаюсь. Сам знаешь… — А. — Дятлов явно успокоился. — Морис, кстати, извинялся. Хочет даже тебе написать, прикинь? — Ну пусть, — рассеянно отозвался Зимин, распахивая дверь на лестницу. Отряхнуть пальто он даже и не подумал, кажется. — Может, так лучше будет. По переписке поговорить. Там у меня, по крайней мере, нет никакой возможности как-то работать с его эмоциями. Может, он даже это и сам понимает. Кхм. Мда. Ладно, они не впервые сходились в мыслях. — Дмитрий… Он замолчал. Да что тут скажешь? Извиняться за предвзятое отношение — глупо, тем более, что оно так никуда и не делось: не с одной такой сцены и не с одного возникновения чувства стыда. А если Зимину проще уйти в работу и пережить стресс так… — Да, Юрий Викторович? — Они вышли на улицу, Зимин немедленно закурил. Дятлов — тоже. — Что? Юрий закусил губу. Нет, один момент всё-таки остался неразрешённым. — Я сожалею, — твёрдо начал он, — что настоял на вашем присутствии здесь. Вы были правы: мы бы, пожалуй, прекрасно без вас обошлись… а заодно и без… без этого. Мне не стоило этого делать. Зимин зажмурился, помотал головой, глубоко затянулся. Его рука слегка дрожала. Дятлов тихо отступил в сторону. — Я не знаю, что сказать, — негромко отозвался наконец Зимин. — Честно, мне сейчас очень хочется… швырнуть вам в лицо всю иронию, что приходит в голову… — Так швыряйте. — Юрий хмыкнул. — Будет вполне справедливо. — …но проблема в том, что у меня нет сил даже на это. — Зимин открыл глаза. — Что ж… Я вас очень прошу: в следующий раз, когда речь пойдёт о чём-то подобном… прислушайтесь ко мне, пожалуйста. Я… если у меня уже есть опыт чего-то подобного… ай, господи… Он резко затянулся, и Юрий использовал возникшую паузу, чтобы быстро ответить: — Вы правы. Хорошо, я прислушаюсь. Обещаю. Зимин промолчал. Юрий коротко, невесело усмехнулся: — Видите… Мне тоже есть, чему поучиться. — Вижу. — Зимин кивнул. — Хорошо. Я запомнил. Он покосился на Дятлова, и тот понятливо приблизился. Чёрт возьми, а нет ли между ними постоянной эмпатической связи?.. Стой, Юрий. Стой. Вспомни теорию: постоянные связи способны формировать только эмпаты третьего уровня и выше. Окстись уже. — Так вот. — Зимин поправил шарф. У него вообще были довольно нервные руки. — Я так понял из речей Мориса, что он видел создателя подделки — того самого дядю Жеку — и троих… исполнителей. Двое мужчин, один — психокинетик по имени Леонид, другой — телепат. И женщина — по ней у нас есть только внешность. Ну, и ещё то, что ей не нравятся склоки во время дела. — И психокинетик сильный, — подхватил Юрий. Работа, работа, это правильно. Это сейчас, чёрт побери, позарез нужно. — Просто поверьте. Хотя вы наверняка и так поняли. — Я изучал уровни. — Зимин кивнул, выпуская облако дыма. — Если он держал себя и подельников в воздухе, одновременно ещё с чем-то работая — это либо третий, и сейчас он должен валяться выгоревшим, либо четвёртый. Но не ниже третьего — точно. Вы, кстати, обратили внимание на их слова? «Надо было их тоже». Они наверняка говорили о перстне и серьгах. Вероятно, подменить хотели весь комплект. У них что-то пошло не так, в их планы явно не входило, чтобы их дело немедленно вскрылось. — Охранник всё равно бы сразу заметил отключённую камеру, — возразил Юрий. — И сигнализацию. — Пока я вас ждал здесь, — Зимин огляделся в поисках урны, но она стояла довольно далеко, и он полез в карман за своей пепельницей, — ради интереса нагуглил электросхему здания музея. Там в каждом зале — разные источники. Можно было бы списать на то, что вышел из строя конкретный. С трудом, но можно, такое случается. Сигнализацию они отключили не только на нашей витрине, но и на всех остальных. — И вот нафига им такие сложности? — влез Дятлов. — Почему просто пробку не ёкнуть? Если у них есть слесарь дядя Жека? — Слесарь, а не электрик, — хмыкнул Зимин. — И потом, возможно, дядя Жека вообще к делу не имеет отношения. Ему заказали цацку — он сделал. Товар — деньги, и ничего личного. — Но зачем им комплект? — вернул их на землю Ларионов. — Причём этот конкретный комплект? И для чего им время, и почему оно сыграло против них? — А вот это, — Зимин шагнул к машине, — я предлагаю обмозговать уже в Управлении. Лизка пять минут назад написала, что криминалисты отчёт прислали. Поедем? — Разумеется. — Юрий приободрился. — Давайте вы впереди. — Я с тобой, Дим. — Дятлов очевидно не спрашивал, а ставил в известность — вон и на пассажирское ввинтился, едва Зимин снял машину с сигналки. — Хорошо. — Зимин чуть улыбнулся, отвечая, кажется, сразу на всё, и шмыгнул за руль. Юрий поспешно уселся в свой «Ниссан» и пристегнулся — кинетически, разумеется, пока руки заводили мотор. О неприятностях на время работы определённо стоит забыть.