Скилар - пернатый защитник

«Рапторы – никогда не употребляйте этого слова в присутствии палеонтологов во избежание тяжких телесных повреждений; говорите „дромеозавриды“, даже если вы очень пьяны» – А. Уланов, В. Серебряков, «Найденный мир»

Лес, издавна называемый лесом Альфреда, манил неизвестностью и прохладной тенью, в которой можно было спрятаться от жаркого солнца. Также в этом лесу обитали дромеозавры, поэтому Скилар принял решение искать своих настоящих сородичей и пытаться влиться в одну из стай. Наличие себе подобных молодой хищник быстро подтвердил по следам. На каждой ноге дромеозавра имелось по четыре пальца: первый редуцированный, словно мизинец с обратной стороны, был слишком мал и никак не использовался, а вот второй палец на каждой из ног венчал большой поднятый над землей изогнутый коготь, использующийся своими хозяевами в качестве оружия или крюка-кошки для лазания по деревьям. Весь вес животного приходился же на два оставшихся пальца, поэтому и уникальный V-образный след ни с чем нельзя было спутать – лес определенно населен таким же дромеозаврами, как и сам Скилар, в чем он убедился, сравнив свои следы с уже имеющимися на мягкой почве. Пробираясь через густые заросли, переполненный восторженными мыслями и беззаботными мечтами, юный охотник внезапно наткнулся на крупное гнездо с кладкой. Не прошло и двух секунд, как показался и страж гнезда – травоядный эвоплоцефал – бронированный анкилозаврид с острыми шипами на спине и крупной булавой на самом конце хвоста. Даже его веки венчали костные пластины, при необходимости опускающиеся на глаза и защищающие органы зрения. И взрослому дромеозавру без вариантов не справиться с таким травоядным, а молодой хищник так и вовсе до смерти испугался страшного двухтонного животного. Скилар уже начал спешно отступать от кричащего защитника гнезда, но вот незадача: еще один эвоплоцефал уже подошел сзади и был готов нанести удар хвостом нарушителю спокойствия. Дромеозавр удачно увернулся от мощного взмаха, который снес стоящий рядом сухой ствол старого дерева. Поспешно пятясь от опасности, птицеящер навернулся с утеса прямо в неглубокий овраг, а один из эвоплоцефалов встал наверху, продолжая грозно прогонять незваного гостя. Скилар медленно поднялся и, прихрамывая на одну ногу, удалился прочь в сторону окраины леса. Настроение уже было подпорчено, дромеозавр сел отдохнуть на лежащий в тени ствол дерева, решив полюбоваться окружающей природой. Косые солнечные лучи падали меж березовых деревьев, ветер нежно шелестел перьями. На горизонте эдмонтозавры – большие утконосые гадрозавриды – медленно, переваливаясь с боку на бок, мигрировали куда-то вдоль горного перевала. Редкие голоса местных обитателей наполняли округу, где-то далеко кричал крупный хищник, доисторический мир жил и радовался новому дню. «Фу-у, что это за гадость? Даже отдохнуть спокойно не дают!» – обратил внимание Скилар на древесную смолу, в которую вляпался своим крылом. Дромеозавр попытался вырваться из пахучего липкого вещества, но то не спешило отдавать одно из маховых перьев. Резкое движение – и длинное перо с крыла так и осталось в густой смоле, а Скилар лишь почувствовал словно неслабый укус, с грустью посмотрев на свое поредевшее оперение. Внезапный треск ломающихся веток заставил Скилара обернуться: навстречу ему, перепрыгивая одно из поваленных недавним штормом деревьев, шустро выбежали два дромеозавра. Пара взрослых самцов все тех же охристых цветов. На этот раз они убегать явно не были намерены и быстрым шагом направлялись прямо на нового лесного гостя. – Здравствуйте, сородичи! – обрадовался Скилар. Но те настроены были явно не столь дружелюбно, определенно будучи недовольными появлением нового самца на их территории. Скилар был неопытен и наивен: полагаясь на родственные связи, он легко подпустил к себе незнакомых хищников. Подойдя с разных сторон, те начали цепляться: – Погляди-ка, какой белый дромеозавр! Наверное, он так часто чистил перья, что счистил их добела! – Нет! Наверное, он пытается быть птенцом! А интересно, на вкус он такой же, как птенец? – добавил другой дромеозавр и со всей силы укусил Скилара прямо за крыло. Тот громко заревел от боли, не уследив за агрессивным жестом. Привыкнув к безобидным хиростенотам, Скилар не был готов к таким сложным взаимоотношениям с настоящей родней. Но тут вмешался в дело еще один дромеозавр, на полголовы выше других. Своим только появлением он дал понять, что куражиться не время. Это была самка, о чем говорили немного более крупный, чем у самцов, размер и удлиненные перья на ногах. – Что ты тут встал? Мешаешь охотиться! – злобно вскрикнула она, нагнувшись над бедным дромеозавром так, будто была готова тотчас его сожрать. – Никто не имеет права вмешиваться в нашу охоту, тем более жалкий беленький птенец-переросток! – Я понял тебя, не ешь меня! – тихо отвечал побелевший от ужаса и без того белый Скилар. Но золотистая самка лишь молча развернулась и пошла обратно в чащу леса, позвав за собой двух сородичей и излучая жгучее презрение всем своим видом, а Скилару ничего не оставалось, кроме как уныло побрести обратно на равнину. Солнце слепило и обжигало его, а внутри было настолько больно и пусто, что жгло еще сильнее. Даже дромеозавры не хотят с ним водиться… Он посмотрел наверх на пролетевших кетцалькоатлей, а потом стал вглядываться в чистое небо, манящее свободой. Одинокий дромеозавр подумал: «Небо так и зовет меня… Помогает, что ли… Словно кто-то там, наверху, смотрит на меня и говорит быть сильнее…» – Может ли быть у динозавров альбинизм? – продолжает разглагольствовать Уильям. – Как у животных, так и у растений периодически наблюдается данная мутация. Даже в моих работах есть одно описание типового экземпляра динозавра-альбиноса. Так что да, в частности, у динозавров он возможен. Но, как и у всех, неминуемо ведет к массе сложностей – организм не защищен от ультрафиолета, поэтому солнечный свет весьма опасен при таком заболевании. Огромный риск рака кожи, потери зрения, также возможны проблемы со слухом. В современном мире лечение безуспешно, а в дикой природе альбиносы вообще редко выживают – их могут не признавать сородичи, им тяжелее охотиться, они слишком заметные, чтобы скрыться от хищника. Животные разве что пытаются защититься от солнечных ожогов, вываливаясь в грязи. В семьдесят пятом у меня была экспедиция в одну из верхнеюрских формаций на востоке Африки… Директор подходит к стеллажу и начинает рыться в папках, ища нужные фотографии. – Вот! Это не просто дискриминация, это каннибализм! Среди чернокожего населения бытуют предания, якобы альбиносы обладают целебными свойствами или магической силой. Что они не люди, а призраки. Имелись неоднократные случаи, когда их отлавливали, даже детей отнимали с рук матерей и рубили на куски, варя из них колдовские зелья. Мы пытались обращаться к местным властям, задействовать связи с организациями по правам человека, но деревни удалены и труднодоступны, правоохранительных органов и каких-либо СМИ в тех регионах попросту нет, и решение этого ужасного вопроса оказалось гораздо сложнее. Раз среди людей наблюдаются такие случаи крайнего зверства, то мы, зная судьбу альбиносов у животных, можем догадаться, как с этим обстояло у динозавров… – Стой! – неожиданно окрикнули Скилара сзади. Дромеозавр оглянулся. Неспешно к нему шла все та же самка. А два самца остались за деревьями смотреть за происходящим. Однако настрой у нее явно резко изменился, словно съесть она никого уже не хотела. Очевидно, драться она не собиралась, возможно, даже кусать не будет, но напуганный альбинос оставался настороженным. – Меня зовут Годри, – представилась самка, – Годри Хокинс, глава здешней стаи дромеозавров. Знаешь… – на секунду она задумчиво замолчала, собираясь с мыслями. – Защищать сородичей и заботиться о них – моя цель. Думаю, мир и так слишком жесток для того, чтобы еще и нам друг друга ненавидеть. Ее взгляд переместился на раненую лапу Скилара. Он заметил это и поджал руку к телу, слегка попятившись назад. – Не бойся, – снисходительно усмехнулась Годри, понимая волнение нового знакомого – есть я тебя не стану! Позволь взглянуть на укус. Перемене ее настроения не было объяснения. С большой опаской Скилар медленно протянул ей поврежденную лапу, при этом крайне внимательно наблюдая за каждым движением самки. Она поднесла свою морду к окровавленной ране, а Скилар, то ли от шока, то ли опасаясь крупной самки, просто уже боялся пошевелиться, но дальше произошло то, чего альбинос явно не ожидал: Годри аккуратно достала зубами сломанную ость пера из раны и вытащила из предплечья зуб, оставленный сородичем. При мощных укусах дромеозавры часто теряют зубы, на месте которых быстро вырастают новые, для подобных хищников потеря зубов – в порядке вещей. Годри была бы рада вылизать рану, но дромеозавры не способны на зализывание повреждений из-за малой подвижности и без того суховатого языка. Ошарашенный таким поворотом событий, Скилар так и стоял на месте словно вкопанный, боясь даже самую малость шевельнуться. Лишь его глаза продолжали следить за действиями самки, которая вскоре добавила: – Страшный укус. Должно быть, до кости. Советую тебе найти чистую воду и тщательно промыть рану, чтобы хорошо зажила! Но только не в болоте с трясиной и кувшинками, лучше сходи на родник, что в глубине леса. Поодаль за спиной самки, два других дромеозавра дурачились, коротая время в ожидании своей вожатой. Скилар бросил взгляд в их сторону, а Годри тут же пояснила: – О них не беспокойся. Это мои братья – Джордж и Томас. Я им сказала, что охота сегодня отменяется. И пусть только посмеют ослушаться, – с наигранной строгостью пригрозила она. – Ничего, мохнатой мелочи наловить – не проблема. После этого она спокойно развернулась и скрылась в деревьях вместе со своей стаей. Недолго постояв на месте, отходя от впечатлений, Скилар направился в лес к роднику. Он плохо понимал, что произошло, но был рад впервые контактировать с кем-то из своих настоящих однокровок. Во всяком случае, знакомство уже не сопровождалось молчаливым убеганием или кусанием за конечности. Сородичей бояться – в лес не ходить. Получив одобрение Годри, Скилар уже чувствовал себя заметно спокойнее: мог заходить в разнолесье Альфреда и не бояться нападений других дромеозавров, ведь никто не станет перечить сильной вожачке. Спокойно прогуливаясь среди высоких деревьев, Скилар любовался сочной красотой мезозойского леса. Флора мелового периода радовала биологическим разнообразием: по всей планете уже начали распространяться лиственные деревья, трава постепенно заменяла родной динозаврам семенной папоротник, появлялись цветковые растения, предложившие дружбу насекомым, которые в обмен на вкусный нектар разносили пыльцу на большие расстояния, помогая новым красивым вегетативным широко распространяться по всему материку. Множественные голоса наполняли этот красивый сад, давая понять: жизнь идет. Подгнившие плоды под деревьями, источая слабый кисловатый запах, постоянно притягивали бесчисленное множество жучков и летающих насекомых. На них Скилар уже не обращал внимания, но они привлекали более мелких всеядных млекопитающих. Изредка на окраину прохладного леса рисковали забегать орнитомимы, подбирая упавшие плоды и пытаясь поймать кого-то из небольших синапсидов. Быстрые двуногие тероподы, подобно дромеозаврам, покрыты перьями, но их голова, как и у хиростенотов, скорее птичья, поэтому эти всеядные динозавры могли поживиться лишь самыми мелкими млекопитающими, стараясь не попадаться на глаза настоящим хищникам. Тонкий лесной ручеек встретил дромеозавра у вековых деревьев с оголившимися корнями – по нему можно добраться и до чистого родника. Причудливый ручей то терялся в высоких зарослях, то громко журчал на порогах, то растекался в небольшие лужицы, привлекающие земноводных, а влажная растительность по берегам являлась излюбленным местом многочисленных брюхоногих. Дромеозавру, поднимавшемуся вверх по течению, было же интересно добраться до самого источника, о котором говорила Годри. Впереди у ручья Скилар заметил крупную фигуру: на водопой пришел массивный стиракозавр – рогатый цератопсид, родственник знаменитого трицератопса. Двухтонный травоядный динозавр длиной с прыжок дромеозавра быстро заметил белого путника и с громким дуновением фыркнул в сторону близящегося хищника, давая понять, что подходить еще ближе не стоит. Скилар обошел стороной крупного динозавра и направился дальше вдоль воды. Тяжелый стиракозавр хоть и не стал бы гоняться за мелким дромеозавром, но, как и любой травоядный, никогда не отказался бы отведать и плоти. Ровно как и любой плотоядный, особенно альбинос, постоянно прячущийся от солнца, регулярно поедает и растительность, восполняя недостаток витаминов. У подножья гордой каменной горы кристально чистая вода пробивалась сквозь толщу земли, образовав небольшой водоемчик, стекающий ручьем вниз к равнине. Здесь Скилар и решил основаться на какое-то время. Белый охотник обожал прохладную тень зеленого леса, защищающего от солнца, а журчащий родник позволял напиться живительной воды и омыть уставшую кожу после знойного дня. Молодой альбинос иногда целиком прыгал в водоем, купаясь и хлопая по воде крыльями, чтобы вымыть свои белые перья, а после водных процедур любил отдыхать на небольшом куске каменного валуна, лежащего возле прохладного водоема и некогда являвшегося частью высокой горы. Иногда на водопой к источнику наведывался суровый ламбеозавр – массивный, грациозный травоядный динозавр, передвигающийся преимущественно на четырех конечностях, но иногда поднимающийся на задние, чтобы дотянуться до высокой листвы. Дромеозавр уступал ему место у воды, чтобы лишний раз не беспокоить сильное животное, способное мощно ударить хвостом или раздавить своим весом. Скилар все еще остерегался крупных травоядных и в одиночку, без поддержки сородичей, даже не рисковал приближаться к ним. Впрочем, в лесу было несложно найти и мелкую живность. Мощные и ловкие ноги давали дромеозавру легко угнаться за некрупной добычей, а молниеносная реакция позволяла хватать ее прямо на бегу. Но инстинкт животных говорил лишний раз не трогать друг друга у водопоя. Это словно своеобразная трубка мира – место, где уставшие обезвоженные обитатели могут чуть меньше опасаться своих соседей. Никто просто не хочет из источника жизни делать поле боя. Лицо Скилара тоже словно подобрело. Перьевые надбровные дуги дромеозавров помогают им защищать глаза от высокого солнца, а в прохладном лесу, под защитой крон деревьев, молодой альбинос, наконец, перестал морщиться и выглядеть словно вечно недовольный и хмурый.