Скилар - пернатый защитник

«Кончай динозавров ловить и займись делом, если не хочешь по всей планете зиму как здесь!» – Проект «Гляцивермис», источник неизвестен

Большие корни старого дерева не давали бревну перевернуться на волнах, динозавры безмолвно плыли по неспешному течению. Каждый из них словно не понимал, за коим мезозойским лешим осмелился на такой отчаянный шаг. Скилар глядел вперед в предвкушении вожделенного берега, а Годри всматривалась в сторону Кантеры – родного дома, который она так нелепо и неожиданно для себя покинула, в который, возможно, так и не сможет вернуться. Мучительный путь до новой земли тянулся уже сутки, когда впереди, наконец, показался Грейхиллс! Тот самый, бело-серый, практически как и перья Скилара. Путники стали грести лапами к берегу, чтобы в кои-то веки отдохнуть от ужасной качки. Бревно с тихим скрипом прибилось к обледеневшему берегу. Ступив на землю, Скилар почувствовал холод. Едва не обжигающий, мучительный мороз. Тусклое солнце лежало на линии горизонта, а чистый снег до края земли отражал остатки лучей. – Брр, ну и холодрыга, без зимнего пушка знобит! – Надо найти пропитание! – уместно отметила самка. – Ну или хотя бы местных дромеозавров, о которых нам говорили. Скилар стал принюхиваться к бескрайнему снегу под ногами, он шел, оставляя за собой глубокие следы, но ничего найти не мог – все признаки жизни накрыло вьюгой. Однако непродолжительные поиски все же привели к местным обитателям – три белых дромеозавра угрюмо стояли с хмурыми лицами, словно изваяния из снега, почти не обращая внимания на прибывших гостей. Совсем немного крупнее Скилара, а может лишь более объемные и пушистые, с такими же очертаниями тел. Суровые морозы вынудили их отрастить толстый перьевой покров. Их нарекли странствующими грейхиллскими дромеозаврами, или же просто северными рапторами. Когда-то прежде в поисках новых территорий, будучи рядовыми кантерскими дромеозаврами, они перебрались через залив то ли по льду, то ли по некогда существовавшему перешейку и обжились на северном острове. Но и без остатка белоснежными их назвать не получалось: приспособившись к условиям суровых зим, они сменили окрас оперения скорее на более светлый в серых тонах. – Напрасно вы к нам пожаловали. Наш Икиннгут-нуннат, или Грейхиллс, как вы его называете, умирает. Течения постепенно угасли, наша теплая небесная гора уснула, теперь вот и мы стоим и ждем своей кончины. Ничего живого, кроме нас, на острове не осталось. Только рыба в воде, что пока еще нас кормит, – ответил гостям на расспросы один из местных. Он даже не удостоил их взглядом, уставившись куда-то в пространство перед собой. Скилар и Годри были шокированы таким положением вещей. – Что же мне делать? – спросил Скилар. – Я не выживу, вернувшись домой, я намеренно искал северные края, чтобы спастись от солнца и жары! – Где-то далеко, на самом краю большой земли, к закату отсюда, водится большущий заснеженный полуостров, где бурлит жизнь. Но не у нас, наша земля вымирающая, – ответил другой грейхиллский дромеозавр. Повисла напряженная пауза. – А может, вам заняться размножением? Того и гляди дело к лучшему пойдет! – брякнул Скилар первое, что пришло на ум. – Мы самцы! – переглянувшись, ворча ответили местные. Их пышный перьевой покров и крупный размер сбивали с толку. Годри взволнованно попятилась, но быстро поняла, что не представляет интереса для аборигенов. После неуклюжего разговора с местными Скилар отправился исследовать новые земли, а Годри осталась отдыхать. Она словно упрекала себя – глупо последовала за молодым бойким дромеозавром, оставив свою стаю. Но она понимала, что это был ее осознанный выбор, поэтому, лежа на снегу, вожачка клана леса Альфреда стала пытаться придумать, что же делать дальше. Как и обещал пирораптор, дневное светило оказалось не таким ярким, но все равно слегка жгло кожу Скилара, а отраженные от блестящего снега лучи раздражали глаза. Он пробежал через заснеженное редколесье, где старые замерзшие деревья все еще надеялись дождаться лета, миновал гору на вершине и увидел за перевалом бескрайнюю снежную пустыню, протянувшуюся до горизонта. И даже дальше. Необъятная снежная гладь так и пыталась сказать, что дальше – лишь промерзлая безжизненная пустота. Стоя словно на краю света и вглядываясь в холодную бездну, Скилар понимал, что ни иной живности, ни зеленой растительности тут действительно не найти. Здесь даже не верилось, что где-то далеко есть жизнь, где-то растут леса, снуют альфадоны, и хиростеноты строят свои гнезда. Порыв ветра сорвал крупное перо с хохолка Скилара и понес куда-то вдаль. Одинокое перо безмолвно летело вглубь мрачной бесконечности, а дромеозавр тихо смотрел ему вслед, будто провожая часть себя, которая теперь навсегда останется в белых снегах. Мертвую тишину разбавляла лишь свистящая в ушах метелица, густой пар медленно выходил изо рта, холодные снежинки резали глаза, точно маленькие лезвия, дромеозавр морщился, а на душе было тяжело: вместо своей идеальной страны он нашел лишь тлен и холодную бездушную пустоту, еще и оторвав от дома Годри. Даже самый умный дромеозавр не смог бы все это высказать, и тем более маленький альбинос Скилар, неразличимый среди затерянных снегов на вершине перевала, но немое чувство разочарования и стыда разгоралось в его груди. Обитатели северной страны так и не сдвинулись с места, на котором стояли, когда понурый Скилар вернулся к ним, обратившись к самцу, что чуть крупнее, – вероятнее всего, он был вожаком; такая иерархия обычно присутствует в стаях хищников. Тот предложил пройтись вдоль побережья и поговорить наедине. Собеседник Скилара спокойно держал лицо под лучами заходящего солнца, очевидно, не испытывая знакомых альбиносу проблем. – Значит, солнце – твой недуг? И ты готов на что угодно, лишь бы избавиться от него? – молвил северный дромеозавр. – Да, конечно! Я так устал от яркого света, и зачем же тогда проделал огромный путь сюда! – Что же, тебе повезло. Я со своими верными помощниками являюсь хранителем мороза и всего этого северного острова. Мы настоящие волшебники. И можем исполнить твою мечту. Но помни: только единожды! – Вот это да! Конечно, я готов! – Славно. Громко прокричи три раза на солнце, и оно перестанет тебя тревожить. Красный солнечный диск медленно плыл по горизонту, едва выглядывая из-за водной глади. Окруженный белым снегом и белым небом, будто красный глаз альбиноса. Скилар, застыв на берегу, три раза исполнил крик дромеозавра: «КРРРИИиии…» Солнце, казалось бы, не обратило на это внимания, продолжая неспешно уходить за океан. Словно веря в рождественское чудо, Скилар пошел искать Годри, однако она вряд ли оценила бы восторг своего невольного похитителя. Особняком сидящая на берегу самка, расправив крылья, пыталась поймать последние солнечные лучи, чтобы хоть немного согреться. А когда солнце, к радости Скилара, окончательно угасло, дромеозавры стали пытаться устроиться спать на холодном снегу. Несмотря на всю усталость после переправы, на морозе уснуть было необычайно тяжело, но Скилар знал, что скоро можно будет вернуться обратно либо же отправиться на запад на поиск живого снежного полуострова, как и советовали местные, и больше не страдать от солнечных лучей. Осталось только найти обратное течение на большую землю. Скилар видит сон. Он одиноко стоит на берегу океана в окрасе обычного, золотистого дромеозавра. Стоящее ровно над горизонтом солнце его лишь греет, больше не обжигая, а в отражении воды он замечает блеск оперения своих настоящих родителей. Таких же настоящих дромеозавров, как и он сам. – Что, яркий гад, ты мне больше не помешаешь? Я столько из-за тебя страдал и теперь я доберусь до своей стаи! Убирайся! КРРРИИИИИИИ! Золотистый Скилар так закричал на солнце, что оно не вытерпело, зашаталось и свалилось прямо в океан, оставив с громким шипением гигантский шлейф пара. Вокруг сразу стемнело, перья перестали переливаться и отражать свет, а вся растительность покрылась льдом. Скилар стал замерзать, как со стороны океана начала зловеще подниматься гигантская волна. Чем она подходила ближе, тем становилась выше, а вокруг все холодало. Дромеозавр в ужасе закричал, когда волна накрыла его, обратив глыбой льда. Но тут он проснулся, это всего-то холодные снежинки падали ему на лицо. А вокруг лишь жуткая стужа, темные сумерки и сопящая рядом самка. Белопёрый Скилар снова закрывает глаза и засыпает в надежде на более приятный сон. Но вскоре вновь просыпается посреди ночи, смотря по сторонам. В который раз закрывая веки, он заснуть уже не может. Оглядевшись вокруг, дромеозавр опять увидел не более чем беспроглядную тьму. – Годри! Годри! Проснись! Проснись скорее! – Что такое?.. – Солнце! Его больше нет! Оно упало за горизонт! Скоро мы все замерзнем насмерть! Гости севера долго сидели и дожидались утра, но оно так и не приходило. Скилар оглушительно прокричал три раза, надеясь вернуть солнце, но то не возвращалось. Наоборот, густые облака начинали собираться в небе, перекрывая и остатки света далеких звезд. Становилось все холоднее, хотя, казалось бы, куда уж еще, и Скилар впал в панику. Его словно разрывало на части, он не мог поверить, что это уже не сон и что он уничтожил солнце. Едва помня себя от ужаса, Скилар тотчас отправился искать грейхиллских, дабы попытаться узнать, что же происходит. Местные, стоя по колено в воде у побережья, которое они называют Аалисарпок, безмятежно высматривают рыбу и резко кидают головы, чтобы схватить добычу. – Солнце! Солнце! Его больше нет! – закричал Скилар, подбегая к ним со всех ног и спотыкаясь о глубокий снег. – Да, действительно!.. – заметил один из аборигенов, не отрываясь от процесса высматривания рыбы в темной воде. – Все прямо как ты и хотел! – Я что, вправду убил солнце? Неужели это навсегда? – растерянно пробормотал альбинос. Паника овладевала им все сильнее. – Да не доводи ты его до истерики! – ответил другой дромеозавр, добавив заманчивое предложение: – Давай лучше порыбачим вместе! Теплокровному дромеозавру нужно немало пищи для поддержания своей хрупкой жизни в стылых снегах, так что чувство голода уже давно одолевало Скилара, да и вряд ли он бы нашел иной способ пропитания, поэтому был вынужден одобрить инициативу. Он попытался высмотреть рыбу в глубокой темноте, сунув нос в воду, но бедняга закричал в ужасе, когда его морда в тот же миг замерзла в холодной воде, едва не покрывшись коркой льда. Он вспоминал свой кошмарный сон и видел в нем пророчество. Надо было лишь высматривать в темноте рыбу, держа голову над поверхностью, но его зрение не позволяло таких тонкостей, а совершать быстрый бросок для поимки добычи мешал сковывающий холод. – Вот, держи! – сжалился над бедолагой один из грейхиллских. – Вы только убирайтесь отсюда, если не хотите замерзнуть насмерть! Уж не знаю, можно ли сейчас поймать хоть слабое течение на материк, но тут у вас шансов нет. – Раньше, значит, у вас было теплее? Может, есть вариант сделать как прежде, вернуть теплое течение? – слабо поинтересовался Скилар. – Не-ет! Если, конечно, ты сможешь пробудить Квилак-каккак, то есть шанс, что здесь немного потеплеет. Но было бы еще лучше, если бы ты возвратил нам солнце! – с усмешкой ответил серый дромеозавр, уходя прочь и оставляя Скилара наедине с рыбой и муками неопределенности. Доктор Бёрдуэлл так и не был в Грейхиллсе: труднодоступная вечная мерзлота мало годится для палеонтологических исследований. Однако с заснеженного острова известны останки триасового предшественника зауроподов, зубы зловредных мелких предков альфадона, а также горная порода органического происхождения, что говорит о некогда кипящей жизни на далекой земле. В те былые верхнетриасовые годы, более двухсот миллионов лет назад, Пангея распадалась на разные континенты и зеленый остров медленно двинулся на север. Бёрдуэлл, будучи авантюристом в душе, страстно мечтал исследовать далекую малонаселенную землю, но непроходимые снега и многокилометровые глетчеры до сих пор не дают даже подступиться к и без того промерзшему грунту. Так что тайны былой жизни на загадочном острове вряд ли когда-нибудь будут разгаданы. Но действительно ли Уильям там не был или просто не может об этом поведать? Лет тридцать назад, проходя военную службу, Бёрдуэлл краем уха услышал что-то о якобы подземных работах от своего генерала Миллса. Добровольцев на тяжелый труд и без того не хватало, поэтому, надеясь откопать что-то из окаменелостей, юный и амбициозный искатель приключений, подписав бумаги о неразглашении, отправился в самый центр тысячекилометрового ледяного щита. Словно на безжизненной планете, в строжайшей тайне военные с завидной злостью вгрызались в гигантский ледник, пытаясь построить секретную подснежную базу для раннего обнаружения возможных ракетных атак из-за северного полюса. Но суровая стихия не оказалась рада таким гостям – мощные льды быстро уничтожили военное поселение, и людям тотчас пришлось покинуть девственные снега, а многообещающий проект под кодовым названием «Гляцивермис» был свернут. К своему сожалению, никаких ископаемых начинающий палеонтолог подо льдом так и не сыскал. Или, может, ему просто запретили рассказывать?