Скилар - пернатый защитник

Со временем Скилар немного научился рыбному промыслу – пока что добывал самую ленивую и медлительную рыбу, поэтому новый друг – тот самый, который позвал его порыбачить в первый раз, – продолжал его подкармливать и обучать непростому мастерству. Часть улова добрый северянин относил и Годри, у которой тоже было недостаточно рыболовного опыта. Грейхиллские дромеозавры не называли друг друга по имени – то ли не видели в этом смысла, то ли давно забыли свои имена. Их даже не беспокоило отсутствующее светило, словно так и должно было быть. Но Скилар дал своему новому товарищу прозвище Снежок. Хмурый, молчаливый и неспешный, проявлявший остатки подвижности лишь на рыбалке, стал настоящим другом. При своей немногословности и краткости он умел слушать, ему нравились рассказы южного дромки о Кантере. Как бы ни было мучительно солнце, альбинос скучал по родным лесам с высокими деревьями и пресной воде речушек. Как-то Скилар даже полувсерьез предложил Снежку отправиться с ними назад на материк, но тот лишь вежливо отказался. – Мы так долго жили здесь, что эти льды стали нам домом, – отвечал он. Кто знает, впервые с какого времени, но Снежок даже немного улыбался, когда за свои малоподвижные манеры Скилар называл его Снеговиком. Скилар любил играть с добрым другом, устраивая через его спину прыжки с разбегу или поднимая вокруг него снег своим широким, словно метла, хвостом. Снежок же порой даже немного подыгрывал маленькому белому дромеозавру, приседая или слегка подпрыгивая, тем самым создавая новые условия для игры. Как-то поутру… неизвестно даже, может это была ночь или полуденное время, но наш альбинос называл утром любую пору, когда его организм говорил просыпаться. Незамедлительно он отправился к Снежку, однако его, как и его сородичей, не оказалось возле условленного места. Наивный юноша удивился: может быть, они ушли на другое, более рыбное место и не предупредили его? Но все же почуял что-то неладное. Может, Снежок его обманул и больше не хочет дружить и выслушивать бесконечную болтовню? Однако вскоре удалось увидеть в отдалении двух северян, стоящих у замерзшего леса. Подбежав, желая спросить, куда же его друг подевался, Скилар застыл на месте. Под ногами соотечественников, в глубоком снегу, бездыханно лежал его друг. Скилар пытался разбудить Снежка, толкал его и пробовал поднять, но тот лишь снова падал в глубокий снег и продолжал лежать без движения. – Бесполезно! – добавил крупный дромеозаврид. – После того, как он упал, просил передать, что рад был помочь тому, кому жизнь еще нужна. И наказал вам обязательно возвращаться домой. А ты опять думал лишь о себе, и вот к чему это привело. Прикрыв снегом голову мертвого товарища, грейхиллские дромеозавры молча ушли. Скилар рыдал перед бездыханным телом Снежка, только сейчас заметив, насколько тот исхудал по сравнению с его еще живыми сородичами. Даже пышное оперение не могло этого скрыть. «Какой из меня защитник… только о себе и пекся!» – думал Скилар, сравнивая до этого размеры Снежка разве что с собой. Он долго стоял перед телом друга, пока окончательно не понял, что тот больше никогда не поднимется. Скилар быстро нагнал крупного вожака, что сам и вожаком себя не считал, и попытался узнать, что же он не так делает. Почему не только он сам, но и вокруг него все страдают? – Годри отдала все, чтобы тебе было хорошо. Она бросила свой дом и свою семью. Твой товарищ, которого ты прозвал Снежком, пожертвовал собой, чтобы вы не умерли с голода. А чем готов пожертвовать ты? На что ты готов ради Годри? Поторопись, у тебя осталось лишь две недели. – А что потом? Нас накроет волной? Ответа Скилар так и не получил. Летели бесшовные дни, утро так и не приходило, дромеозавр много размышлял. Он боялся, что все вокруг погибнут из-за него. Во сне его продолжали одолевать кошмары. Он пытался дождаться воды с небес, чтобы получить огонь согласно рассказам пирораптора, но дождь так и не приходил. С небес лишь время от времени падал снег, не издавая ни звука, ни намека на громкий шум. Скилару было больно смотреть и на Годри, чья сила и мудрость постепенно угасала на умирающем острове. Она одиноко прохаживалась по берегу, протыкая носом снежную гладь в попытках найти что-то съестное, но лишь с фырканьем стряхивала с лица прилипший снег. Скилар даже не хотел лишний раз показываться на глаза самке, чувствуя себя перед ней виноватым и просто никчемным. Он и не дромеозавр, и не хиростенот, а какой-то белый полукровка, даже без собственной фамилии. Толковая Годри же из гордого семейства Хокинсов пусть и грустила, но, будучи сильной от природы и прирожденной мечтательницей, никогда не вешала нос – всякие трудности она видела лишь ступенью к чему-то более прекрасному, а ее боевой норов позволял уверенно шагать вперед несмотря ни на что. В эту непростую смутную пору она тоже замкнулась в себе, аналогично считая виноватой себя в злополучном странствии, – ведь именно она дала Скилару надежду и вызвалась сопроводить его в неизвестные земли. И теперь они оба могут погибнуть из-за этого, не говоря о ее братьях, ведь как они себя сейчас чувствуют, скучают ли, смогут ли адаптироваться без своего вожака – Годри могла лишь догадываться. Она не могла и постигнуть чувств и эмоций Скилара, не располагая ни малейшим представлением о такой мутации, как альбинизм. Лишь уразумела, что солнечный свет для ее белого спутника – смерть, но продолжала злиться на него за то, что тот ее сторонится, хотя уже не замечала, как и сама пыталась избегать даже зрительного контакта. Вместе с метаморфозами внутри дромеозавров переменчива была и погода – то надвигались черные тучи, принося с собой новую порцию темного в ночи снега и поднимая пробивающую до костей лютую метель, то облака расступались, оголяя яркие звезды. Ночное небо, усеянное звездными светлячками, чистое и ласковое, словно давало понять, что еще не все потеряно, еще не все настолько плохо. И вот какой-то момент оказался для Скилара переломным. Он перестал ждать, надеясь на авось, решил действовать. Пусть север, тучи нагоняя, жгучим морозом и беспроглядной тьмой и создавал дискомфорт, Скилар физически чувствовал себя хорошо и в конце концов привык к трудностям и полюбил их. Набежавшие облака роняли большими хлопьями мягкие снежинки, не давая редкому зареву хоть немного пробиться и задеть нежную кожу. Дромеозавр уже притерпелся к отсутствию солнца, свыкся со сложностями севера и умирать не спешил. Несколько дней он трудился и тренировался, готовя сюрприз для Годри. Самке было холодно и одиноко, он посчитал своим долгом хотя бы просто ее порадовать. – О, а вот и гордый покоритель севера снизошел к нам, простым дромеозаврам! – недовольно вскрикнула Годри, заметив приближающегося Скилара. – Ну, я хотел быть гордым и сегодня, но устал быть гордым вчера! – собравшись с силами, ответил Скилар, пригласив Годри на свой скромный подарок и явно желая показать что-то интересное. Годри была приятно удивлена необычным предложением. Дромеозавры, преодолев заснеженный подъем, забрались на вершину спящего вулкана, из жерла которого, гуляя на ветру, неспешно выходил тоненький дымок. Сверху открылся потрясающий вид на весь остров, укутанный темнотой полярной ночи. – Здесь теплее... – заметила Годри. – Сейчас мы отогреемся и немного разомнемся, станет того и гляди жарко. Скилар из-за большого камня достал две подготовленные корки от дерева и аккуратно положил их на снег. – Что это? – удивленно спросила самка. – Становись прямо верхом! Склон осилит катящийся! Главное – спуститься с горы, а дальше падать будет уже не страшно! Скилар уже был готов к безбашенности, Годри же была осторожнее. Но, когда ее спутник ринул с горы, она собралась с духом и помчалась за ним верхом на деревяшке! Скилар перепрыгивал поваленные стволы деревьев, вспоминая свой спуск по реке, подлетал на колдобинах, быстро мчась на импровизированном сноуборде вниз по заснеженному склону. Годри уже вошла во вкус и так же начала наслаждаться процессом. Руки-крылья помогали держать равновесие и входить в повороты, холодный ветер бил в лицо, снежинки сливались в сплошные линии, а когда на сугробах сноуборд отрывался от земли, адреналин зашкаливал далеко за пиковые пределы. Наконец-то Годри было весело, активной хищнице определенно не хватало буйства эмоций. – Пора тормозить, а то так в воду и улетим! – закричал вслед Скилар. – А как тормозить?! – Прямо вон в тот сугроб, давай за мной! Дромеозаврики с головой влетели в кучу мягкого снега и, оставив за собой огромную дыру, со смехом стали отряхиваться. Но сюрприз Скилара на этом еще не закончился. Расположенное рядом замерзшее озеро с кристально прозрачным льдом сияло необычайной красотой, словно собственным светом. На него пернатые товарищи отправились кататься, будто на ледяном катке, белый птицеящер исполнял красочные трюки на льду, а пернатая напарница усердно пыталась повторять его движения, с наслаждением наблюдая за партнером. Вскоре тучи расступились и красивейшее зеленое свечение наполнило небо, переливаясь посреди алмазных звезд. Скилар и Годри сели рядом, наслаждаясь красотой. На холодном острове явно стало немного теплее. И вся строгость брутальной самки тоже словно растаяла. Суровость – хороша, но в жизни и обыкновенного тепла хочется. Нет, альбинос был еще слишком молод, чтобы даже просто влюбиться. Но он почувствовал тепло внутри себя не потому что гнался за какими-то мнимыми мечтами и не потому что согрелся, катаясь по склонам, а обратил внимание на ценности, находящиеся рядом. Он не просто был счастлив сам по себе, а смог действительно порадовать кого-то, кроме себя, и это согревало его еще больше. Этой ночью, наконец, он увидел радостный сон. Он вместе с Годри был у себя дома, в зеленой роще и с теплым, больше не обжигающим солнцем на небосводе.