Все идет по плану (но это не тот план)

С того момента, как близнецы чуть не провернули свой смертельный фокус, старшие Ривера не упускали их из виду ни на мгновение. Джульетта не могла винить Гектора и Имельду – она сама была в ужасе от мысли, что ее дар не смог бы помочь, если бы Бруно не остановил все это. Ее брат тоже вел себя странно – ну, еще более странно. Его ритуалы, которые он раньше скрывал, стали более явными, и она уже не единожды застала его, стучащего по дверному косяку Каситы с отстраненным взглядом. К сожалению, Джульетта не могла ничем ему помочь – у нее была своя работа. Она опустила взгляд на список в руках и грустно вздохнула. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы натянуть на лицо мягкую терпеливую улыбку и постучать в двери дома на окраине Энканто. Когда ее мать принесла жителям весть о том, что Джульетта теперь может лечить болезни, количество работы возросло вдвое даже по сравнению с тем, что было до прихода Ривера. Она должна была по обыкновению приготовить необходимое количество еды для травм горожан и раздавать их в городе после обеда. В душе поселилась неловкая досада после посеянной Имельдой случайной мысли, что Ривера никогда не приходилось видеть таких толп травмированных людей одновременно даже в лазарете во время революции, и это заставило Джули задуматься о том, что в детстве людей действительно было совсем немного. С годами людей приходило все больше, зачастую они желали залечить мелкий порез бумагой или случайный синяк. Горожане перестали беречь себя и бояться последствий. Зачем им? Ведь Джульетта все исправит! Она с несвойственной для себя резкостью поправила сумку на плече, покинув дом. А теперь еще и новые способности! Больных не собирались вести на площадь ради того, чтобы Джульетта вылечила их – они могли заразить здоровых - она должна была сама ходить по домам и лечить заболевших. Это было не сложно, но отнимало очень много времени – теперь она едва поспевала на ужин домой, какое уж тут личное время? Она снова с тоской отложила все заготовленные рецепты, которые она сочинила за тот небольшой перерыв, что у нее был. Может быть, ей бы не было так грустно от навалившихся обязанностей, если бы она не успела вкусить более счастливой жизни – да, она продолжала стоять на площади несколько часов, чтобы раздать еду, ведь пища из ее рук действовала лучше. По той же причине она каждое утро обновляла запас ареп в шкафу – чем свежее еда, тем быстрее и лучше был эффект. Она даже не знала, теряла ли со временем еда свойства полностью – мама позаботилась о том, чтобы у нее не было даже мысли дать горожанам вчерашнее. Она была не против продолжать свое ежедневное дело, ей нравилось общаться с горожанами, но чувство несправедливости засело где-то в нижней части горла, передавив дыхательные пути, и она хотела избавиться от него. Зачем Энканто в таком случае вообще городской врач, если Джульетта может теперь справляться со всеми проблемами?! Она заставила себя успокоиться и направилась к последнему дому, в стороне новой застройки, куда должны были вскоре переехать Ривера. Людей на улицах почти не было, уже спускался вечер, но Джули не беспокоилась, она не боялась города, как тот же Бруно, который, к сожалению, увидел его с изнаночной стороны с раннего возраста. Джульетта двинулась между домами. В ее приоритете были дети и старики, но женщина, передавшая Альме просьбу о лечении, сообщила, что ее ребенок постоянно простужен, и она не думает, что волшебная еда поможет, поэтому она может подождать. В душе Джульетта была благодарна, хоть ей и было неловко оставлять ребенка напоследок – она сильно устала и была не готова мотаться с одного конца города на другой, а список остальных больных почти совпадал с прямым маршрутом от Каситы до новостройки. Она высматривала знакомый аккуратный дворик и отвлеклась, поэтому сильно вздрогнула, когда путь ей перегородил мужчина. - Добрый вечер. Чем я могу вам помочь? – приложив руку к груди, произнесла Джульетта, снова складывая губы в мягкой улыбке. Мужчина, возвышавшийся над ней как скала, резко наклонился, и она отступила, когда от него сильно пахнуло алкоголем. - Мадригал? - Д-да? – она почувствовала поднимающийся страх. Так ли Бруно ощущал себя каждый раз, когда его окликали горожане? - Мне нужна еда, - он с удивительной для пьяницы ловкостью и скоростью впился в ремень ее сумки. Джульетта взвизгнула и попыталась убрать его руку, но ее запястье грубо перехватили. - У меня нет с собой еды! У вас что-то серьезное? Мы можем пройти к Касите, я дам вам заготовку! – Джульетта запаниковала. Горожане никогда не были грубы с ней. Мужчина не регистрировал ее слова, шатаясь от количества выпитого алкоголя. Он, продолжая держать ее руки, вытащил из сумки заготовленную, еще теплую лепешку для ребенка, и грубо сунул прямо под нос Джульетте. - А это что? Врешь мне, ведьма? Джульетта задергалась в хватке. - Я не..! Подождите! Это для ребенка! Он болен! Он… - Ведьма! Сестра твоя погодная ведьма, и брат – брухо! И ты - ведьма! Проклятие! Джульетта почувствовала горячие слезы, застилающие глаза. Она не была обижена оскорблением – она была напугана, она не знала, что ей делать, как спасать себя. - Эй, эй, полегче с девушкой, в самом деле! Незнакомый мужской голос не принес Джульетте облегчения – она не регистрировала происходящее вокруг ровно до того момента, как ее запястье освободилось от жесткой хватки. Она пришла в себя, когда ее, мягко обняв за плечо, вывели ближе к основной улице, где было светлее. - Как ты? - Я должна была отдать это р-ребенку, - Джульетта никогда прежде не заикалась, и она прикусила язык в ужасе. - Ну… думаю, мы уже не сможем вернуть твою еду, - с сомнением покачал некто головой, и девушка наконец подняла взгляд, чтобы посмотреть на спасителя. Долговязый мальчишка, возвышающийся над ней на двадцать сантиметров, чуть наклонился, с любопытством разглядывая ее лицо. Круглые очки делали его добрые глаза больше, и она с удивлением отметила двойной пластырь на носу и один на щеке. Ей потребовалось еще несколько мгновений, чтобы понять, что она его никогда не видела. Она знала весь город из-за специфики своих обязанностей, и его она точно никогда не видела! Он пришел из-за гор? Последними, кто появились, были Ривера… - Кто ты? Я никогда тебя не видела… - Я Августин, - парень широко улыбнулся, выпрямляясь во весь рост и перекатываясь с пятки на носок. Его улыбка слегка померкла, - моя мама в плохих отношениях с сеньорой Мадригал, поэтому я стараюсь избегать вас. В основном… - Я Джульетта… - Я знаю! Джульетта не сдержала короткую улыбку от оптимизма парня. Затем она опустила плечи и прижала теперь пустую сумку к бедру. Ей нужно было сходить до Каситы и вернуться. Ее ноги протестующе загудели, но она вздохнула. - Мне нужно домой. Я должна вылечить ребенка… Спасибо за помощь. - Я могу проводить, - смущенно почесал затылок Августин. Джульетта хотела отказаться, но вздрогнула, вспомнив, почему вообще сейчас здесь разговаривает с Августином. Она приняла приглашение, но, стоило им двинуться в путь, как парень запнулся о чуть выступающий край плитки улицы и растянулся во весь рост на земле. - Августин! – Джульетта кинулась к нему, обеспокоенная, но, к ее удивлению, он прытко вскочил на ноги и замахал руками. - Я в полном порядке! Такое постоянно случается, не беспокойся! Джульетта с опаской посмотрела на его немного запыленную одежду, но кивнула. Путь до Каситы (Августин настоял на том, что останется на окраине города и подождет ее, чтобы снова проводить до нужного дома) скрасился насыщенным односторонним диалогом со стороны парня, который умудрился споткнуться еще дважды. Когда Джульетта снова выбежала из Каситы, она протянула Августину лепешку, такую же, как несла ребенку. Это были последние ее запасы с сегодняшнего утра, и она хранила их для Бруно, но брат поймет. Августин, к ее изумлению, отказался. - Знаешь, у тебя и так много работы, - он неловко пожал плечами, - ты всегда стоишь там, на площади, пока все эти люди окружают тебя, и ты иногда такая грустная и уставшая, а им нет дела… Я не хочу доставлять тебе неудобства. Джульетта опустила голову, не веря его словам, но впитывая их, как губка. - В конце концов, знаешь, я притягиваю неприятности, поэтому это просто будет напрасная трата твоих сил, поэтому ой! Конечно, Августин врезался в низкий забор, когда попытался идти перед Джульеттой спиной вперед, а она не уследила, куда он направился. Парень разлегся на траве на спине, раскинув руки, его ноги все еще лежали на заборе, высоко задранные. Он моргнул несколько раз и снова пожал плечами, не делая попыток встать. - Вот об этом я и говорю. Джульетта громко рассмеялась. Августину пришлось распрощаться с ней на полпути обратно в Каситу, уже после того, как она, рассыпаясь в извинениях, принесла ребенку еды. Его мать мягко поблагодарила и отправила девушку домой, не заставляя ее остаться для наблюдения за результатами. Она так устала. Она хотела упасть лицом в подушку и уснуть. И не вставать несколько дней. Она вымоталась. Но сначала она хотела взять что-нибудь поесть… - Джульетта, - Джули вздрогнула, не заметив мать на кухне. Альма показательно высыпала в мусор вчерашние арепы, выжидающе глядя на дочь. Ах. Она забыла приготовить свежие сегодня днем. - Это оплошность, Джульетта. Будь внимательна, - Альма поставила пустую миску на столешницу и вышла. Плитка Каситы сочувственно затрепетала, и Джули погладила кухонный шкаф по дверце. Все хорошо, она приспособится к новому ритму жизни. Джульетта устало пыталась запихнуть в себя уже остывший ужин, когда услышала перестук Каситы у входной двери и невнятный шум, с каждой секундой приближающийся. - Джульетта! – в кухню ввалились Гектор и близнецы. Мальчишки с двух сторон поддерживали активно упирающегося Гектора, который явно хромал на одну ногу. - Тетя Джульетта! - Папа Гектор гулял с нами… - …и там было скользко… - …и мы разбежались… - Я упал, - подытожил Гектор, прерывая невнятные объяснения, - ничего страшного. Близнецы опустили его на стул, когда Джульетта вскочила в поисках заготовок на такие случаи. Взгляд упал на пустую миску. Конечно. Мама выбросила старое, а Джульетта не готовила сегодняшний ужин. Она со странным отчаянием пошарилась по полкам, но везде было пусто. Может, просто достать из мусорки… Она вздрогнула от своих мыслей. Как она могла даже подумать об этом? - Я сейчас что-нибудь приготовлю, - она потянулась за мукой. - No, no, если ничего нет, я подожду до завтра. Не так уж и болит, - от обычно проницательной Джульетты не ускользнула бы гримаса боли, которая появилась на лице Гектора, но она была слишком… Просто слишком. Слишком устала, слишком измучилась и слишком хотела спать. А еще она была зла и испугана недавними событиями. Именно сегодня на нее должно навалиться это все. Только Августин был единственной хорошей деталью за день. О, почему ей все это досталось? Почему ответственность была на ней? Почему эти… идиоты не могут быть осторожнее? Почему они, ради всего святого, пугают ее, оскорбляют ее, когда она помогает им каждый день?! Ее мысли не были сосредоточены на Гекторе, они блуждали по всем горожанам, по всем лицам, которые она сегодня видела. Она подумала о матери и с совершенно несвойственной себе злостью швырнула сырое тесто на сковородку. Плевать, что лепешка будет почти безвкусной, ей не обязательно быть вкусной, чтобы лечить. Она не заметила, что препирательства близнецов и Гектора прекратились, и они молча наблюдали за ней. Если бы она заметила, то постаралась бы взять себя в руки, но ее движения оставались дергаными, плечи напряженными, а мысли злыми. Ей хотелось дать волю негативу, но она не могла. Она со стуком поставила тарелку с горячими лепешками на стол, подтолкнув ее к Гектору, и промолчала в ответ на благодарность, рухнув на свой стул, возвращаясь к холодному ужину. Она молча жевала кусок хлеба, когда услышала очень тихий голос. - Джульетта… Это не работает. Она подняла голову, встречаясь взглядом с широко раскрытыми глазами Гектора, который молча демонстрировал ей частично съеденную лепешку с полной растерянностью на лице.