Dance with the devil tonight

The night will hold us close and the stars will guide us home I've been waiting for this moment, we're finally alone I turn to ask the question, so anxious, my thoughts Your lips were soft like winter, in your passion, I was lost.

Стив поражался собственному спокойствию, не до конца уверенный, что происходящее не очередной полубезумный сон, каких он навидался за эти недели. В своих горячечных аномальных грёзах Стив раз за разом петлял по изнаночным тропам и ничего не мог изменить, как бы ни пытался, откатываясь к началу. Это было предопределено и не подлежало редактуре даже в его голове. Эдди исчезал, истаивая в алом тумане, рассыпаясь песком между крепко сжатых ладоней, утекая клокочущей чёрной жижей сквозь пальцы, и оставлял после себя только фантомную боль. И вот он сидел перед Стивом сейчас, и кожа его была матово-серой, но всё ещё мягкой на вид, из-под рукавов футболки в местах оставленных летучими мышами ран змеились бугристые шрамы, а длинный ломаный рубец тянулся через всю щёку вниз по шее, скрываясь под воротом. Его Стиву хотелось проследить пальцами, коснуться губами, чтобы убедиться в реальности происходящего. Хотелось вытряхнуть Эдди из одежды и осмотреть каждый запечатлённый на его коже след. У него был полный рот тревожно блестящих клыков и сделавшиеся острыми кончики ушей, торчащие между мягких кудрей. Но за всей мишурой внешних изменений Стив видел те же глаза, смотрящие на него с небывалой теплотой, и яркую широкую улыбку, ту самую, от которой лицо Эдди полностью менялось, щурясь ямочками на щеках, а колени Стива подгибались. — Ты слишком много думаешь, Харрингтон. Они сидели лицом к лицу, устроившись прямо на полу, на пушистом светлом ковре в спальне Стива, и Эдди следил за ним из-под полуопущенных ресниц. — Я... прости... просто ты... и я... — собрать хаотично рассыпающиеся мысли в какое-то связное подобие речи не получалось, отчего Стив начинал нервничать только сильнее. — Тебя выдаёт сердцебиение, — признался Эдди, чуть откинувшись назад, перенося вес на ладони. — Тук-тук-тук, тук-тук-тук... Я его слышу. Он выглядел абсолютно расслабленным, подвернув под себя одну ногу, а другую согнув в колене. Стив же чувствовал, как напряжение скрутило его внутренности, а дыхание сбилось от чужих слов. — А ты, — он медленно облизал пересохшие губы, бесчисленные вопросы перекатывались на кончике языка. — У тебя ещё бьётся сердце? — Проверишь? Его пальцы были прохладными, с чуть шершавыми загрубевшими подушечками, и он уверенно обхватывал ими запястье Стива, удерживая его раскрытую ладонь на своей груди. Ровные слишком медленные толчки вибрацией оседали на контрастно-горячей коже Харрингтона, эхом прокатываясь по фалангам и пястным костям. Повисшая между ними густая тишина давила, и Стиву казалось, что его собственное сердце колотилось уже где-то в горле. — С трудом могу поверить, что всё это по-настоящему, — прошептал он, мягко отстраняясь в попытке совладать с эмоциями. — Почему ты не приходил так долго? — Я знаю, что облажался, — Эдди опустил взгляд на свои пальцы, сосредоточившись на том, чтобы раз за разом в зацикленном движении проворачивать одно из колец. — Но я должен был убедиться, что не опасен ни для кого. — Убедился? — Стив чувствовал, как что-то невыразимо глупое перехватывало контроль над его речевым аппаратом, а глухая беспомощность, зудевшая под кожей с первого дня, медленно растворялась от такого близкого контакта с Эдди. — Да, — он кивнул, теребя клыком краешек нижней губы, будто то русло, в которое скатывался их разговор, беспокоило его сильнее. — Я могу себя контролировать и не пью человеческую кровь. — А хочешь попробовать? Стив судорожно, нервозно потирал сбитые костяшки, не уверенный до конца в том, что собирался предложить. Это было откровением для них обоих, ослепляющей искрой искреннего душевного порыва, от которого так легко не отказывались. — Что? — Эдди вздрогнул и посмотрел на Стива озадаченно, ошеломлённо, будто ослышался. — Можешь попробовать мою, я не против. — Стив, да ты спятил. — Я давно не был в чём-то настолько убеждён, — усмехнулся Стив, зачёсывая пальцами назад непослушные волосы, падающие на лицо. — Может, только не шея, а, скажем, запястье. Да, определённо, запястье звучит как хорошая идея. — Всё это звучит как дерьмовая идея, — ответил Эдди с жалобным стоном, признавая своё поражение. Он аккуратно держал одну из ладоней Стива в своих руках, ласково и щекотно поглаживая ногтями чувствительную нежную кожу. Склонился над ней, зарываясь кончиком носа между сбитых костяшек, вдохнул тонкий запах мыла и дерева, прошёлся гладко и мокро по ним языком, с трепетом ловя звук ускорившегося сердцебиения. — Останови меня, если... — Кусай. То, как Эдди сомкнул клыки на его запястье и сделал первый глоток, показалось Стиву самым доверительным и интимным жестом, какой только мог между ними произойти. Сам прокол был немного болезненным, но в остальном ощущения не доставляли какого-либо дискомфорта, и он прикрыл глаза, опуская другую ладонь на пушистый взлохмаченный затылок Эдди. Кормиться от Стива было чем-то иным, его кровь сладостью растекалась по языку, щекоча миндалины, обволакивала каждый рецептор бархатным густым теплом, соскальзывала по задней стенке горла в желудок, кристаллизуясь в бабочек в животе. Кровь говорила за Стива о каждом из испытываемых им чувств: ласкала нёбо Эдди нежностью и теплотой, жалила кончик языка лёгким раздражением, колола в глотке азартом, влечением и одержимостью, окутывала сердце живой любовью. — Это было... чёрт, — Эдди отстранился, вытирая пальцами окровавленный рот, но только смазал пятно с губ на подбородок. — Ага, — Стив смотрел, как выцветал и выглаживался шрам на его лице, бледнел и уменьшался, словно втягиваясь под светлеющую кожу, к которой возвращались краски. — Ты становишься похож на себя прежнего. — Ты то, что ты ешь, — пошутил Эдди, проведя языком по кромке зубов, кисть Стива из своих ладоней он так и не выпустил, шершавыми подушечками пальцев продолжая поглаживать костяшки. — Никогда не задумывался об этом всерьёз. — Барсуков и енотов? — Стив мягко остановил его, сплетая их пальцы в замок. — Кто-то ещё знает, что ты жив? — Только дядя Уэйн и ты. — Собираешься рассказать остальным? — Может, завтра, — Эдди нахмурился, снова беспокойно кусая губу. — Я соскучился. — Дети тоже. Дастин просто с ума сходит... — Я о тебе, — он выглядел каким-то потерянным, и у Стива защемило в груди. — Я так скучал по тебе, Стив. — Я... — выдохнул Стив, невесомо касаясь пальцами свободной руки гладкой щеки Эдди в том месте, где чуть раньше был шрам. — Ты же всё знаешь, да? Ты почувствовал, когда пил мою кровь. — Да. Губы Эдди были ласковыми и тёплыми, он целовал Стива бережно и деликатно, изучающе, не торопясь засунуть язык в приоткрытый доверительно рот. Железистый привкус собственной крови на чужих губах будоражил, и Стив плавно подался ближе, подставляясь под прикосновения умелых ладоней и сталкиваясь коленями, зарылся пальцами в волосы на затылке Эдди, мягко массируя кожу головы. Он сотни раз за эти недели представлял, каким мог бы быть их первый поцелуй. В фургоне, когда Эдди назвал его большим мальчиком, или чуть позже, когда Стив просил его не геройствовать, но реальность оказалась лучше любой фантазии. Рот Эдди податливо раскрывался под напором его жадного языка, дыхание сбивалось, перемежаясь тягучими стонами, стоило Стиву несильно прикусить и потянуть зубами его нижнюю губу, и звук, который он издал, когда Стив оцарапал в неосторожности кончик языка об один из клыков, возбуждённой волной прошёлся вдоль позвоночника. — Тебе придётся прекратить это прямо сейчас, иначе я не смогу остановиться потом, — хрипло прошептал Эдди, размыкая их губы и тяжело дыша. — А если я не хочу? — Стив отодвинулся, давая ему немного свободного пространства, провёл с нажимом большим пальцем по его приоткрытым влажным губам, проталкивая на фалангу внутрь. — У тебя всегда был сверхчувствительный рот или это как-то связано с вампиризмом? Он дразнился намеренно, подстёгивая желание Эдди, и восторженно заурчал, когда тот, поддавшись на провокацию, повалил его на спину, распластывая по мягкому ковру. — Ты такой засранец, Стив Харрингтон, — засмеялся Эдди ему в ухо, спускаясь короткими сухими поцелуями вдоль шеи. Происходящее между ними не было поспешным голодным сексом, они изучали тела друг друга медленно и вдумчиво, искали под одеждой правильные особые точки, узнавали на ощупь и на вкус. Стив чувствовал, как плавно пальцы Эдди скользили по его коже, соединяя родинки в единый узор, припечатывали следом губами, собирая короткие вздохи и соль, пока он сам ощупывал худые плечи и впалый живот, пересчитывал ногтями рёбра и позвонки, вёл языком по гладкой чернильной коже, пробуя каждую татуировку на вкус. Стив впитывал в себя знание, как восхитительно высоко мог звучать голос Эдди, если погладить его поясничную ямку и спуститься ладонью вниз по бедру, крепко сжимая, и какой тонкий всхлип способно породить его собственное горло, когда пальцы Эдди касались его требовательно и твёрдо. Он подставлял шею сначала под поцелуи, а потом и под игривые укусы, не несущие в себе опасности и едва царапающие кожу, но волнующие до дрожи, целовал сам, оставляя на бледном теле Эдди алеющие пятна засосов и полукружия зубов. Стив выгибался, подаваясь ближе, вжимаясь крепким спортивным телом в Эдди, ртом к языку, рёбрами к грудной клетке, потираясь напряжёнными сосками, членом к восхитительно твёрдому истекающему смазкой члену. — Чёрт, детка, — Эдди обхватил их ладонью, прислонился лбом к его влажному лбу, сдувая прилипшую чёлку, кольца приятно холодили разгорячённую кожу. — Ты такой красивый. Было горячо и липко, как в аду, Стив рвано толкнулся в чужую ладонь, опуская свои пальцы поверх сомкнутых пальцев Эдди и подстраиваясь под общий ритм. Откровенный удушающий запах забивался в ноздри, Эдди приподнялся на локте, выгибаясь, и медиатор, висящий на шее, раскрутился маятником, раскачиваясь в такт следом за ним. Стив поймал его ртом, зажимая между губами, и сдавил пальцы сильнее, двигая рукой жёстче и хаотичней. Он кончил первым, забрызгивая спермой их животы, и потянулся за поцелуем, расслабленно вылизывая Эдди рот. — Только не уходи, — прошептал Стив, поворачиваясь на бок лицом к Эдди, когда они расслабленно растянулись на ковре сразу после, голые, разнеженные, в отметинах, оставленных друг другом. — Ни сейчас, ни когда я засну. — Не уйду, пока не прогонишь, — хмыкнул Эдди, задумчиво дотрагиваясь до губ, провёл пальцем по зубам, отмечая, что клыки теперь втягивались и появлялись по его желанию. — Давай перебираться в постель, — Стив сел, дотягиваясь до домашних шортов. — Я такой сонный. Эдди поднялся и подхватил его под бёдра одним плавным слитным движением, шагнул к кровати, медленно опуская между подушек. — Откуда в тебе столько силы, чёрт возьми? — засмеялся Стив, длинные кудри щекотали ему лицо и шею. — Вампирские штучки, — Эдди растянул губы в улыбке и смешно подвигал бровями. — Если плотно поем, наверно, смогу поднять даже твою машину. Погасив ночник, они забрались под одеяло, сплетаясь конечностями, и Стив почти сразу провалился в сон. Убаюканный ровным и тихим дыханием Эдди в эту ночь, он совсем не видел кошмаров.