Пропавшие лица на пустых фотографиях

      Питер застонал, переворачиваясь и смахивая последние капли сна с глаз. Никогда в жизни он не испытывал такого облегчения от того, что сегодня у него выходной. После такой ужасной ночи, которую он провёл, не уверен, что сможет собраться с силами, чтобы играть в официанта ещё один день. Зевнув, он поворачивает голову, чтобы прочитать время на маленьких цифровых часах на тумбочке.       Только-только перевалило за полдень.       Он испустил длинный выдох и уставился в цементный потолок над собой. В такие дни ему хочется просто вечно лежать в постели, погрузившись в самосожаление, дрейфуя между блаженным сном и страшной реальностью часами и часами. Но если работу можно отодвинуть на день в сторону, то Человека-паука — нет.       С усилием он заставляет себя сесть и осматривает свою крошечную, запущенную квартиру. Сквозь занавеску на окне пробивается единственный луч света, освещая комнату золотистыми оттенками. Грохот проходящего мимо поезда сотрясает все здание. Если бы Питер выглянул на улицу, то непременно обнаружил бы сотни людей, торопящихся по потрескавшимся тротуарам. Если и есть что-то постоянное в его ухудшающейся жизни, так это то, что просыпаясь в Нью-Йорке, он никогда не изменится.       В конце концов он находит в себе силу воли, чтобы подняться с кровати и надеть костюм. В любой другой день недели патрулирование ограничивалось часами после смены, но сегодня он мог охранять город как в светлое время суток, так и после наступления ночи. Запихнув несколько дополнительных закусок в свой поношенный рюкзак, Питер натянул маску на голову и встал у окна. Как только берег становится чистым, он начинает подниматься на крышу здания, откуда спускается на городскую улицу. Сегодня в воздухе дует легкий ветерок, поэтому ощущение ветра, несущегося навстречу, усиливается с каждым взмахом. Это бодрит.       Сколько бы раз он этим ни занимался, ощущение полета в небе не перестает его радовать. Непобедимый. Иногда, когда ему нужно развеяться после трудного дня, он делает дополнительный круг или два вокруг квартала, потому что ощущение свободы, которое приходит, когда он проносится по воздуху, успокаивает его нервы. Сегодня он наслаждается этим чувством, раскачиваясь не менее двадцати минут, прежде чем, наконец, остановится на какой-нибудь достопримечательности. Его выбор — маленькая прачечная, расположенная между двумя высокими офисными зданиями. Дневные патрули всегда медленнее, чем ночные, но ему все равно нравится быть на свободе. В конце концов, что еще у него есть, кроме Человека-паука. Ты можешь изменить это, ты знаешь. Ничто не мешает тебе двигаться дальше и начать новую жизнь.       Он выкинул эти мысли из своей головы. Он уже не в первый раз задумывался о том, что произойдет, если он решит оставить город позади. Выйти в мир и посмотреть, какую жизнь он сможет построить для себя. Но голос в глубине его сознания всегда останавливал его. Город хранит в себе слишком много его личности, и, если быть честным с самим собой, он никогда не терял надежды, что однажды все это будет исправлено.       Беспричинно Питер опускается на перила крыши и достает из сумки сэндвич. Сняв наполовину маску, он начинает есть, одновременно прислушиваясь, нет ли каких-нибудь неприятностей. Днем ему обычно приходится иметь дело с карманниками, мелкими кражами или вандалами. Но что ему нравится в дневном патрулировании, так это то, что, помимо задержания преступников, светлое время суток дает ему возможность протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Моменты «дружелюбного соседа Человека-паука», как он привык их называть. Это самые приятные моменты в его работе, потому что для того, чтобы изменить чей-то день к лучшему, не обязательно спасать его от опасного для жизни сценария. Скорее, он считает, что именно маленькие акты доброты оказывают наибольшее влияние.       Он уже собирается откусить еще один кусочек бутерброда, когда его внимание привлекает звук криков. Не раздумывая, он накидывает сумку и спрыгивает с крыши здания, готовый увидеть, что приготовил для него этот день.

***

      Восемь часов спустя Питер успешно остановил два автомобильных ограбления, связал паутиной семь карманников, предотвратил три разбойных нападения, снял с деревьев четырех кошек и помог слепой старушке купить продукты. Теперь солнце скрылось за горизонтом, и снова наступила ночь. Однако его патрулирование еще не закончилось. По крайней мере, еще несколько часов.       Отпугнув жалкую попытку кражи велосипеда, он забирается на крышу старого кинотеатра и садится. Он наклоняет голову к небу. Городские огни образуют щит вокруг города, но он знает, что если присмотреться, то можно увидеть проглядывающие звезды. В детстве он любил смотреть на звезды, но теперь они напоминают ему только о Титане. О его смерти. Но он все равно смотрит на них. Напоминание о том, что, несмотря на все случившееся, он все еще здесь. А раз он все еще здесь, значит, у него есть цель, которую он должен выполнить.       Без всякого предупреждения его усиленные чувства начинают трепетать, и звук двигателей заполняет его уши. Внутри него вспыхивает раздражение, и он издает стон. — Ты, наверное, шутишь, — пробормотал он, поднимаясь на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как Железный человек приземляется на крышу перед ним. — Так вы теперь преследуете меня? — кричит он. — И тебе привет, Человек-паук, — говорит Тони, когда костюм затягивается вокруг него. Он по-прежнему одет в ту же повседневную одежду, что и накануне вечером, и Питер на мгновение задумывается о том, ходил ли он вообще домой после их последней встречи. — Я думал, я сказал вам, что вам не нужно меня проверять? У меня все под контролем. — Я знаю, что у тебя. Я здесь не для этого, — говорит Тони. В его голосе звучит серьезность, которая внезапно заставляет Питера нервничать. — Хорошо. Тогда почему вы здесь? — медленно спрашивает он, скрестив руки на груди. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснил. Питер сужает глаза: — Ладно?       Тони задерживает взгляд на мгновение, а затем переключает свое внимание на театральную вывеску, возвышающуюся рядом с ними. — Знаешь, я помню, когда я в последний раз приходил в этот кинотеатр. Это было около восьми лет назад? Боже. В любом случае, это был вечер четверга, и место было забито самыми большими ботаниками, которых когда-либо видел Нью-Йорк. Обычно я бы и не подумал идти на такое мероприятие, но ты несколько недель мне об этом рассказывал, так что я подумал, да ну его, какая разница, что там шумно, много народу, и я не знаю, о чем фильм, будет весело провести вечер с ребенком. И это было так. Один из лучших моментов в кинотеатре за всю мою жизнь.       Питер в шоке смотрит на него, и напряжение стремительно нарастает по его плечам. Он тоже помнит ту ночь. Очень отчетливо. Это были премьерные выходные фильма «Звёздные войны. Эпизод VIII: Последние джедаи», и они с Недом планировали пойти вместе уже несколько месяцев. Но за два дня до показа Нед заболел гриппом, и Тони взял его с собой. Это был один из первых моментов, когда Питер начал осознавать всю глубину своих сложных чувств к Тони. Это был первый вечер, когда он почувствовал, что между ними есть нечто большее, чем просто наставник и подопечный.       Это была ночь, которую Тони не должен помнить. — Но видите ли, — продолжает мужчина. — Я не мог помнить эту ночь до нескольких часов назад. На самом деле, как оказалось, есть много вещей, которые, как по волшебству, вылетели у меня из головы. Например, ну, не знаю, тот факт, что ты проводил свои выходные со мной на севере штата в комплексе, или что твой любимый цвет — синий, потому что ты восхищаешься небом, или что твой любимый предмет в школе — биология.       Тони делает паузу, глаза смотрят прямо в лицо Питера в маске с такой интенсивностью, какой он не видел со дня фиаско на пароме. — Или твое имя. Я не смог вспомнить и этот забавный факт. Это безумие, потому что имена — одно из первых, что ты узнаешь о людях, не так ли, Питер?       Питер практически задыхается, когда его имя покидает рот Тони. Эти слова полностью подтверждают то, что его разум не успел осознать с тех пор, как Тони начал свой маленький монолог. Тони помнит меня.       Это невозможно. Это немыслимо. Заклинание Стрэнджа действовало на всех без исключения в течение двух лет, а накануне вечером Тони вел себя с равнодушием, которое доказывало, что он не помнит о Питере ничего, кроме Человека-паука. Это должно быть уловка. Он никак не мог тебя вспомнить. — Итак, Паркер, не хочешь объяснить, что происходит? — просит Тони. Его голос по-прежнему тверд, но в нем есть что-то новое. Что-то страшное и в то же время обнадеживающее.       У Питера пересыхает во рту. Его сердце колотится так быстро, что он думает, не прорвет ли оно грудную клетку. — Я… Я не знаю, — прохрипел он. Он не знает, что сказать, что сделать. Тони пристально смотрит на его лицо в маске, его черты умоляют Питера ответить ему, но Питер не может издать ни звука. Он не знает, во что верить. Его сердце отчаянно хочет, чтобы все это было на самом деле, но он не может избавиться от предостерегающего голоса в глубине своего сознания. Он не прислушался к нему с Беком, и это чуть не привело к его гибели. Теперь он твердо решил никогда не повторять эту ошибку. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — пискнул он. Все его существо словно балансирует на проволоке, готовое вот-вот упасть, но он не может позволить себе рассыпаться. Пока у него нет доказательств того, что это чудо — реальность. — Прекрати нести чушь, парень, тебе это никогда не шло, — огрызается Тони, и внезапно все эмоции Питера словно прорываются сквозь стены, которые он возводил вокруг своего сердца в течение двух долгих лет. Слезы готовы хлынуть из его глаз, и он чувствует, что его тело дрожит. Он пытается найти, что сказать, но не может.       Не успел он это осознать, как Тони закрыл между ними пропасть и положил нежную руку на плечо Питера. — Пит? Чувачок, расскажи мне? — умоляет он, голос мягкий и обеспокоенный. Питер тяжело сглатывает: — Как… как ты? — Его голос — всего лишь шепот, но он может сказать, что Тони держится за каждое слово. — Как ты меня помнишь? Ты… ты не должен меня помнить, — он плачет, слезы свободно падают по его щекам, пока он пытается наполнить легкие воздухом. — Шшш, Пит, все в порядке. Успокойся, — успокаивает Тони, но Питер слишком взволнован, чтобы услышать его. — Что вы сделали! — кричит он, внезапно вырываясь из хватки Тони. — Пит… — Что вы сделали!       Он в панике, и дикий спектр эмоций от шока, неверия и страха угрожает утопить его. — Скажем так, я провел небольшой эксперимент, и он сработал, — твердо говорит Тони, и Питер смотрит на него — впервые по-настоящему смотрит. Он стоит в нескольких шагах от него, его руки подняты перед собой. В его лице Питер не видит ничего, кроме искренних эмоций, проходящих через все его черты. В выражении его лица — озабоченность, печаль и любовь. — Клянусь, если это трюк… — начал Питер, его голос был наполнен слезами. — Клянусь Богом, Питер, это не трюк. Я помню тебя, малыш. Я помню все. Я не понимаю, почему я забыл, но я клянусь тебе, я сейчас здесь, и я больше не оставлю тебя одного. Я обещаю.       Уверенность в его голосе пронзает Питера до глубины души. Без предупреждения он бросается на стоящего перед ним человека, сжимая руками его поношенную футболку так крепко, что он чувствует, как ногти впиваются в ладони. Пара сильных рук обхватывает его сзади, возвращая объятия. Все его тело сотрясается, когда он выпускает на свободу рыдания, которые были заключены внутри него. Его голова надежно прижата к шее Тони, он вдыхает аромат моторного масла и одеколона, который ассоциируется у него с человеком, которого он считает отцом. — Мистер Старк? — всхлипывает он полувопросом, полуутверждением. — Шшш… все в порядке, Питер. Я здесь.