Семья Шпионов

Теплоход двигался вперед плавно, медленно рассекая волны тяжелым острым носом. Морской бриз приятно остужал пылающие щеки, наводил в голове хоть какое-то подобие порядка. Можно было закрыть глаза и представить, что мысли, от которых тошнит, которые сводят с ума, на несколько бесценных секунд выветриваются из головы, дают почувствовать ядовито-сладкий вкус нектара иллюзии, в которой все пошло по самому лучшему на свете плану. Микаса фыркнула — вслух взяла и фыркнула от досады и отчаяния, потом схватилась пальцами за перила ограждения так, что побелели костяшки, и сжала зубы. — Вот так вот точно делать не надо, — тихо заметил стоящий спиной к морю Жан, раскинув длинные руки на парапете. — Хотя бы ты не зли меня, — сквозь зубы процедила Микаса, выпрямляя спину. — Чертов цирк!.. И она с силой оправила длинноволосый медно-рыжий парик и вдавила в переносицу темные очки. — Этот чертов цирк, — раздался рядом тихий, такой тихий голос, что казалось, будто бы к тебе подкрался убийца: секунда — и тебя нет, только струйка крови совершит кульбит и с плеском топориком занырнет в море, — твоя работа. И давай ты возьмешь себя, наконец, в руки. Все и так идет по пизде, поэтому не заставляй разбираться еще и с тобой. Ты меня поняла? Долгая, долгая пауза. — Да, капитан, — тихо проговорили в ответ. Леви облокотился руками на перила, сделал глубокий вдох, глубокий выдох, прикрыл глаза. «Эрвин и его планы….» — Мистер Хоффман, — проговорил мягким баритоном Жан, и Леви повернул к нему голову, — гляньте-ка: думаю, вам это будет интересно. Леви проследил за направлением взгляда Кирштайна и медленно развернулся лицом к ресторану, терраса которого располагалась на верхней палубе. — Миссис Хоффман, — позвал Жан, — вы тоже. Вам будет полезно. Микаса коротко выдохнула и стала разворачиваться на 180 градусов. И с каждым новым перестуком ее каблуков по дереву ее лицо и язык тела преображались: раз — плечи назад и вниз, два — руки расслабленно касаются юбки, три — лицо принимает мягкое, включенное выражение. Все трое — Жан Кирштайн, Микаса Аккерман и Леви Аккерман уставились вперед. Перед ними за разными столиками ресторана происходили дружеские застолья, ранние свидания и семейные ужины. Мужья били кулаками по столам, жены предупреждающе касались ладонями их пальцев, дети дрыгали ногами, бросали стулья и пускались в пляс перед музыкантами, расположившимися чуть поодаль. Две категории пар — те, что молоды, и те, что стары — закружились в чуть ленивом, отдающим сытным ужином и вкусным десертом, надежными долгими романтическими отношениями и новообретенной на палубе нежностью, танце. Пальцы касались волос, пальцы скользили чуть ниже талии, пальцы скользили на груди. — И что конкретно ты хотел этим сказать, Вебер? — брови Леви поднялись над стеклами его черных солнцезащитных очков с тем, как он многозначительно повернул голову в сторону Жана. — Даже наша семейная психологиня не держала нас за придурков такого калибра. Жан на мгновение растерялся, а потом понял и шепнул: — Попробуйте потанцевать, капитан. Я к этому. Не к тому, что вы не видели раньше влюбленных, и вам стоит посмотреть. — Влюбленных… — процедила Микаса. — Как минимум две пары здесь на грани развода. Вон те, шумная семейка в левом крайнем углу веранды, и нервные блондины рядом с музыкантами. — Думаю, у блондинов ещё есть шансы, — задумчиво проговорил Леви, глядя на них через стекла очков — как же он их любил! — А вот семейке каюк. — Да как?.. — непонимающе завертел головой Кирштайн, а потом махнул рукой: — Забудьте. Но мое предложение остается в силе. — Ну что, Коё? — повернул Леви голову к Микасе. — Я считаю, что мы пока не там. «Мы». — Соглашусь, — кивнула она и прядь рыжих волос упала на ее молочно-белую, бархатистую щеку. В тщательно замаскированный шрам упиралась черная рама квадратных солнцезащитных очков, скрывавших заряженные электрическим током глаза с верхними веками в виде накрененных полумесяцев. Почему-то и Жан, и Леви уставились на нее так, как будто видели впервые. — Но я очень проголодалась, капи… Хофф… Калеб? Леви захотелось сделать две вещи одновременно: задушить себя собственными руками и вышвырнуть Микасу за борт теплохода, чтоб пришла в себя. — Бери столик на троих, — кивнул он вместо всего этого. Микаса кивнула и быстрым и решительным шагом начала пересекать палубу. Когда она оказалась на несколько метров впереди, из кармана ее пальто на покрытый деревом пол внезапно выпал кошелек. Леви порвался было сделать шаг в ее направлении, как вдруг одна из хостесс теплохода, ставшая свидетельницей этого маленького происшествия, но немного издалека, позвала: — Миссис Хоффман! Вы обронили вещь! Но Микаса продолжила движение вперед. — Миссис Хоффман! — заспешила к ней хостесс. — Миссис Хоффман… Сильная рука сжала плечо Микасы, практически вызвав боль, и все тело напряглось, готовясь ударить в ответ. Но голос под самым ухом заставил ее сначала передумать, а потом — неприятно внутренне сжаться: — Благодарю вас, жена обронила и, очевидно, так задумалась, что совсем не услышала, как вы ее зовете. Правда, Коё? — с нажимом проговорил Леви, глядя Микасе в глаза через две погруженных во мрак стены из стекла. — Снова ты блуждаешь в своем мире? — Ах, да, — она взяла из рук Леви кошелек, его сжала — дорогая кожа, чуть потрепанная, но только для дела: кошелек был совершенно новым, частью этой загадочной Коё Хоффман с рыжими волосами и мужем, едва достававшем ей до уха даже в шляпе. — Спасибо, — она повернулась к хостесс и улыбнулась ей так тепло, что девушка засияла от удовольствия. — Вы так внимательны. Другого и не ожидали от вашего перевозчика. — Спасибо, миссис Хоффман! Пожалуйста, обращайтесь, если что-то понадобится. Приятного вам отдыха. — Когда придем в каюту, — тихо проговорил Леви, зашагав с ней к свободному столику, у которого с меню и улыбкой уже стоял официант, — ты будешь час у меня репетировать, как тебя зовут. Кирштайн будет звать, а ты — откликаться. — Есть, капитан, — устало и безразлично отозвалась Микаса, безжизненно опускаясь на предложенный ей стул.

***

— М-м-м-м, шапитан! Шикаса! М-м-м…. Шростите, шок потек, м-м, шрямо по подбородку, чорт его дэри!.. Все, ликвидировано! Рада вас приветствовать в нашей психоборатории! И Саша Брауз, приложив правый кулак с зажатым в нем ярко-красным, сочащимся прозрачными сладкими фонтанами яблоком, вытянулась по струнке перед Леви и Микасой. — Отставить, — махнул рукой Леви, оглядываясь: без Ханджи место изменилось. Исчезли привычные завалы из одежды всех сортов и чемоданчики с накладными носами и усами; больше не валяются, где попало, бесчисленные ножи для метания и испорченные рации. В помещении стало просторнее. И оттого отсутствие Ханджи ощутилось еще острее, чем всегда. — Вам повезло, капитан, — внося какие-то коробки в лаборатории, пропыхтел Спрингер. — Саша как раз вернулась утром с задания, иначе пришлось бы ждать ее дня четыре. — Что за задание? — с легкими нотками зависти в голосе спросила молчавшая до сих пор — и вообще сливавшаяся с пейзажем — Микаса. — Обычный политик, третий такой за полтора месяца, — махнула рукой Саша. Она открыла было рот, чтобы добавить еще пару слов, но словила на себе укоризненный взгляд капитана: «Тсь! Хватит трепаться о засекреченной информации, Брауз!» — сколько раз она слышала эту фразу за последние пять лет!.. Микаса кивнула, посмотрела в пол: последние пять месяцев она провела, сидя в штабе под носом у Леви за бесконечными отчетами, которые Эрвин поручал ему вести, или отправляясь на домашние миссии, где отлавливала шпионов в хорошо знакомой местности. Четыре раза ей приходилось вести допросы — включая вчерашний, но двое из допрашиваемых их не пережили: один — из-за проглоченной капсулы с ядом, другой — из-за врожденного сердечного заболевания, под натиском пыток выразившегося в инфаркте. Аккерман очень остро ощущала, как становится все бесполезнее в работе, хотя отлично знала, что, когда она в хорошей форме — даже не в лучшей, просто в хорошей, — превзойти ее сможет — даже с некоторой легкостью — только капитан. Микаса не была тщеславной, и она не винила людей в том, что они становились большими, пока она оставалась маленькой — она любила всем сердцем и Сашу, и Жана, и Конни, и, конечно, Армина. Но ее бесполезность для Эрена, ее невозможность, спустя все эти годы, стать для него тем, кем он всегда, с самого детства, был для нее, его недуг, отбытие и последующая поимка Армина, обретшие форму трудностей, когда разговор заходил о выполнении ее работы, и, как следствие, растущее ощущение, будто бы она занимает чье-то, а не свое, место в штабе, в разведке, рядом с Леви —больно кололи ее меж грудей и держали ночи напролет в плену у бессонницы. Она чувствовала, что прожигает свой талант, который и был единственным ее мерилом собственной ценности и значимости, и ощущала себя все более и более пустым местом с каждым новым днем. Она осознавала, что сама давит себе на голову, давая своему телу опуститься все глубже под пласт тяжелой мутной воды, но не могла перестать. Она проебывалась — раз за разом, и в заслуженное наказание спускалась руководством все ниже по пищевой цепочке рабочей загрузки и надежности как профессионала, которому можно поручить что-то очень важное и очень стоящее. Да, она не злилась на ребят из-за того, как лажала — но она злилась на себя и ненавидела себя, потому что знала, что может больше, что хочет больше, но доказать ни то, ни другое не было моральных сил. Поэтому, когда секретарь Эрвина Смита позвал ее в кабинет, где, очевидно, уже какое-то время сидел, сцепив руки на груди и сдвинув брови, напряженный капитан, и командир начал озвучивать ей свой план, она только удивленно взглянула на Леви: «Меня? После всего вот этого? Командир и правда зовет меня?» И в самом конце речи Эрвина, когда он произнес: «Есть ли вопросы?», она все поняла. Оказавшись перед Сашей, оживленно рассказывавшей о предстоящей миссии, Микаса чувствовала себя куском ни на что не годного дерьма и вообще самозванкой. Она почти не смотрела на Леви, но успела убедиться, что его лицо было непроницаемым: у него одинаково не дрогнула ни одна щека и не дернулся ни один глаз ни тогда, когда у Брауз стекал по подбородку яблочный сок, который она чуть позже ничтоже сумняшеся вытерла об край белого халата, ни тогда, когда Брауз пустилась объяснять хитрости их грядущей маскировки и сообщила, что им нужно будет научиться быть «по-влюбленному» комфортными в присутствии друг друга. — Зик Йегер — эксперт в области человеческого поведения, — развела руками Брауз. — Если по языку ваших тел будет читаться, что вы — капитан и младший лейтенант, он мгновенно вас раскусит. Вы должны быть давно женатой, любящей, стабильной парой, начиная от того, как позируете для семейного портрета, и заканчивая тем, куда смотрят ваши колени и носки ботинок, когда вы садитесь вместе на диван. И Саша красноречиво посмотрела на них, опять же, вытянув руки. Леви и Микаса переглянулись: они устроились на разных концах дивана так, что между ними с легкостью поместился бы Жан и даже половинка Конни; Леви сидел, откинувшись на спинку, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу, а Микаса — прямо, сжимая пальцами плотно сведенные колени. — Продолжай крутить шарманку дальше, Саша, — бесстрастно проговорил Леви. — Вы можете быть сильнейшим солдатом человечества, капитан, — бесхитростно проговорила Брауз, — но я буду инструктировать вас так подробно, как мне велела Ханджи-сан. И, глубоко вдохнув, она улыбнулась: — Передавайте ей от меня привет, ладно? Саша отвернулась, взяла со стола папку, снова оказалась лицом к Леви и Микасе, села на стул на колесиках, часто моргая, и продолжила: — По указанию командира Смита Ханджи-сан проработала самые разные сценарии и образы для всех наших агентов — с учетом индивидуальных способностей, знаний и личностных особенностей каждого. Она попыталась придумать личности, которые гармонично смотрелись бы как в работе соло, так и в парной. Особое внимание она уделила партнерской работе, комбинациям агентов и образам, которые, в зависимости от задачи, агенту лучше выбрать из спектра предложенных ею. Ситуацию, в которой в Марли придется отправиться именно вам двоим, предвидел командир Смит, как вы, конечно, знаете, и специально для такого случая Ханджи-сан завещала мне особенно сильно убеждать вас в необходимости выбора парного сценария номер 3. И я решила просто поставить вас перед фактом: это будет сценарий номер 3. Командир Смит уже отдал приказ. И Саша достала из папки две больших фотографии: рыжеволосой и длинноволосой Микасы и странно носатого Леви с чуть отросшими, каштановыми волосами под шляпой. — Коё и Калеб Хоффман. Оба родом из горного региона Марли. Он — сын аптекаря, она — дочь потомственного землевладельца. Знатоки трав и, как следствие, энтузиасты травяных чаев, решившие открыть свой чайный магазин в крупном городе. Она понимает бизнес-аспект дела, наученная цифрам и взаимодействию с людьми отцом. Он понимает чай. Любит чай, знает чай, умеет его комбинировать. Оба интроверты, но он — куда больший затворник, чем она. Ее красота и острое, как шипы розы, озорство будут привлекать посетителей в магазин, который сумеет не провалиться среди других таких лавок благодаря ее мозгам, а его талант и знание дела завоюют сердца привлеченных женой клиентов выдающимся качеством и поразительными свойствами продуктов. Саша тяжело выдохнула, закончив читать. — Тсь! Ну и пассаж. Очкастая впечатляет. И потом Леви вдруг поднял брови, повернул голову к красной, как помидор, Микасе, и проговорил: — «Острое, как шипы розы, озорство»? Это какие конкретно шутки ты Ханджи рассказывала? Проглотив язык от смущения и редкостного, необъяснимого чувства стыда, Микаса мотнула головой, только крепче сжав колени. — Ну, это ведь правда, — спокойно заявил стоявший поодаль Конни, и все повернули к нему свои головы. — Помнишь, как-то в столовке за ужином, давным-давно, Эрен и Жан начали ругаться, да так громко, что заявился Шадис и спросил, что там у нас происходит? А ты взяла и ответила, что все нормально, просто Саша перднула. Неожиданно для всех присутствовавших в комнате — Микасы и Саши, синхронно покачавших головами от так и не рожденного в Конни чувства такта, одиноко стоявшего у окна Жана и самого Конни — Леви резко издал одинарный, но явственно развеселенный смешок: — ХА! Его грудь коротко и беззвучно сотряслась, он втянул в легкие воздух и проговорил: — Все, как и подобает розе. На этот раз, закусив губу, от смеха стали давиться все остальные — все, кроме Микасы. — Заканчивай! — оборвала резко Сашу Микаса, подаваясь вперед, кладя локти на широко расставляемые колени. — Что там дальше? — Как тебе имя? Мне кажется, очень красивое, — улыбнулась примиряюще Саша. — Красивое, — неожиданно для всех присутствовавших негромко согласилась Микаса. — Только я не уверена в цвете волос. — Рыжий очень отвлечет от мысли о каком-нибудь другом цвете, — пояснила Саша. — Если даже вдруг тебя увидят с темными волосами, никто не сможет быстро сопоставить твое лицо с образом Коё. Микаса оглянулась на Леви, словно ища подтверждений словам Саши. — Все так, — качнул тот носком начищенного до блеска ботинка. — Придется терпеть. — Пространство под ваш магазин уже арендовано, в нем идут реставрационные работы. Их, как и аренду, под видом дяди Калеба уже устроил наш тамошний агент. Про работу магазина не волнуйтесь: цифры будут сводить наши бухгалтера. С внешним видом магазина определитесь сами на месте: у вас есть бюджет — то есть деньги, которые вы скопили за время брака на месте, продавая травы, плюс унаследовали от пары-тройки родственников — подробности здесь, — и Саша хлопнула ладонью по увесистой синей папке. — Каждый получит по такой. Брауз продолжила: — Вы женаты 5 лет, до свадьбы встречались полтора года. Возраст Калеба остался вашим, капитан, — 33, а вот Коё на два года старше Микасы, ей 26. Главное о вашей паре: вы очень мечтали завести ребенка. Повисла пауза. — Но? — первой не выдержала Микаса. — Но у Коё было четыре выкидыша. Два из них — последние — случились уже после того, как появилось сердцебиение. Четвертый выкидыш произошел год назад, и больше они не пытались завести детей. — Почему им обязательно надо выкидыш в сценарии? — подняла брови Микаса. — И почему не заменить его, если так нужна история с беременностью, на рожденного мертвым ребенка? — История с беременностью нужна, — проговорил Леви, — потому что ребенок Зика Йегера родился мертвым. И его жена, страдавшая галлюцинациями и столкнувшаяся со всеми последствиями рождения мертвого младенца, покончила с собой. Это было 13 лет назад, но именно из-за нее он начал свои исследования. Микаса медленно кивнула. — Отвечая на второй вопрос, — так же спокойно продолжил капитан, — у Коё не будет рожденного мертвым ребенка, потому что Зик — и, к сожалению, мы подозреваем, что его доброе расположение к нам будет включать в себя такой теплый дружеский жест — предложит ей личный гинекологический осмотр. А это будет означать, что специалист уровня Йегера сразу поймет, что ты никогда не рожала и выведет нас на чистую воду. — Да, а вот определить на взгляд, был ли у тебя выкидыш, нельзя, — кивнула Саша, чуть сдвинув брови от нарастающей серьезности разговора. Аккерман кивнула в ответ: об этом она была осведомлена, как и о том, что ни один врач на свете, как бы хорош он ни был, не сможет определить, ведешь ли ты половую жизнь. Микаса и Саша переглянулись: обеим хотелось как-то подчеркнуть, что перспектива остаться без трусов на гинекологическом кресле перед Зиком Йегером была самой мерзкой мыслью из всех возможных, но, в отличие от Конни, и в Аккерман, и в Брауз было залито нужное для комфортной жизни количество тормозной жидкости, поэтому они не стали уделять этому вопросу ещё больше внимания. — Первое время вы будете обустраивать магазин, — сказала Саша. — Он находится одинаково близко и к вашей квартире, и к клинике Зика, поэтому вы сможете с легкостью перемещаться между локациями, когда того будут требовать вылазки. Ваша первая миссия — благотворительный вечер в театре оперы и балета, который Зик организовывает под крылом местных миллионеров и высокопоставленных чиновников. Он состоится через три дня после вашего прибытия. Мы уже раздобыли для вас билеты. Саша перевела дух и продолжила: — Мы предполагаем, что собранные деньги Зик направит меньшим, более узкоспециализированным медицинским центрам, поскольку у него самого есть мощнейшая поддержка государства. Вечер будет включать в себя выступления танцоров балета и оперных певцов и потом — фуршет, где вам выпадет тот самый шанс познакомиться с Зиком. Ханджи говорит, он одинаково любопытен и подозрителен, поэтому, увидев незнакомые лица, точно захочет узнать, кто вы. Ваша задача — установить с ним контакт, заинтриговав его своим чаем. Да-да, Микаса, — улыбнулась Саша, — Зика нужно заинтересовать чаем, потому что травяные настои доказанно помогают в успокоении нервов, а Зик, несмотря на всю его, мягко скажем, эксцентричность, не сторонник лишних таблеток и уколов. Саша сделала еще один глубокий вдох и подытожила: — Если вам удастся убедить Йегера пользоваться своими настоями, вы получите возможность частого и близкого контакта с ним. Личный контакт поможет отслеживать его частный календарь, даст доступ в его дом и в клинику — ведь травы нужно будет как-то передавать. Мы очень надеемся, что личная история Коё и Калеба позволит им заглядывать к Йегеру на поболтать и на приемы — пусть даже, чтобы померить давление, а это значит больше блужданий по коридорам и разведки. К тому же, информация о жизни Зика Йегера как просто Зика даст доступ к отслеживанию его настроения и эмоций. Такие данные, сопоставленные с информацией от Ханджи о его занятости в больнице — будем надеяться, они возобновятся, — помогут прогнозировать его дальнейшие шаги, их скорость и более точно предсказывать его действия в будущем. Короче говоря, — Саша посмотрела на Леви, на Микасу и добавила: — От качества чая капитана зависит успех вашей операции и каждого прочего агента, уже находящегося в Марли. — Капитан? — Микаса резко повернулась к Леви. — Вы сможете настолько хорошо смешивать травы? — Да, — лаконично отозвался тот. И его блеснувшие сталью глаза посмотрели на нее уверенно и спокойно. Микаса кивнула, поглядела прямо перед собой, а потом серьезно сдвинула брови, подняла голову и проговорила: — Зик Йегер хочет чай? Будет, блять, ему чай. — Вот это настрой, Микаса! — радостно присвистнул Конни. — Ну, вот и чудно, — улыбнулась Саша, кладя папку себе на колени.

***

— Я принял решение отправить тебя и капитана Леви под прикрытием семейной пары в Марли. Цель вашей миссии — оказать поддержку Ханджи Зоэ в добыче сведений от Зика Йегера о свойствах разрабатываемой им вакцины и помочь поиску и эксфильтрации Армина Арлерта. Это значит, что вам необходимо выстроить с Зикой Йегером дружеские отношения и использовать их для получения сведений о его работе, хранящихся и в его больнице, и в его квартире. Говоря совсем просто и прямо, вы — отвлекающий маневр, за которым Зик не должен разглядеть появление новых ушей и глаз и активизировавшуюся работу существующих. Эрвин посмотрел на сидевшую ровно, прямо, белую, как мел, Микасу. — Отправление через два дня, дорога на теплоходе займет три. В курс дела о характере маскировки и всех подробностях ваших легенд и локальных задач вас введет Саша Брауз. Мы с Ханджи-сан предвидели, что возникнет ситуация, в которой именно вам двоим придется отправиться на Марли под видом пары, поэтому специально для этого случая я попросил Ханджи подготовить для вас одну особенную комбинацию личностей. Но об этом, опять же, расскажет Саша как глава отдела в отсутствие Ханджи Зоэ. Смит помолчал, глядя то на молчавшего, чуть сжавшего губы и сдвинувшего брови, Леви, то на картонную Микасу, напрягшей лоб до глубоких морщин, и в конце концов спросил: — Есть ли вопросы? Микаса подняла голову резко, широко раскрыв глаза. Она быстро покачала головой и подалась вперед, словно готовая хоть сейчас, в эту самую минуту, оттолкнуть с дороги стол, выпрыгнуть из окна и вплавь отправиться в Марли. — Нет, сэр. Вопросов нет. — Что ж, тогда отлично, — кивнул Эрвин. — Саша ждет вас обоих к двум. Можете быть свободны. Аккерманы встали из-за стола, и Микаса быстрым, каким-то хаотичным шагом направилась к двери. — Леви? Аккерман обернулся. Эрвин кивнул, и Микаса, успевшая выскользнуть за дверь, крепко закрыла ее за собой. — Не хочешь мне ничего сказать? Леви сцепил руки на груди: — Что, по-твоему, я могу тебе сказать? Я все понял. — Я знаю, что это сложная задача, — склонил голову Эрвин, медленно подходя к нему. — Ты отдал мне приказ, Эрвин, — посмотрел ему в ярко-голубые, требовательные глаза Леви. — И я его выполню. — И все-таки я ожидал от тебя вопросов. — Мне не о чем тебя спрашивать, Эрвин, — Леви расплел руки. — Задавать вопросы — не моя работа. Я полностью доверяю твоему решению. Ты отдал мне приказ, и я его выполню. Это довольно простая математика. И Леви, сделав глубокий вдох, кивнул: — Я убью Зика Йегера. В этом цель моей миссии. И Эрвин, глядя на него сверху вниз, положил руку ему на плечо, крепко сжимая стальные мышцы.