Семья Шпионов

Перьевая ручка скользила по журналу уверенно, подтачивая тишину шершавым поскребыванием. Страница исписывалась стремительно: мгновение — и размашистые буквы заполнили ее треть. Через плечо перегнулись. В нос пахнуло тонким, едва уловимым, но каким-то искрящимся, способным выделиться среди сотен других, ароматом. — Для врача у тебя удивительно разборчивый почерк. Усмешка. Темные густые волосы соскользнули с ее плеча, заставив легкий порыв ветра коснуться оголенной шеи; с тихим шелестом пряди прошлись по одному халату и коснулись другого. — Я прежде всего не врач. А ученый. И ученый откинулся в кресле, с улыбкой поворачивая к Пик Фингер голову. Пик засмеялась. Положила ладонь на подголовник кресла, сжала его пальцами. — На обед идешь, ученый? — взгляд ее серых глаз замер на мужчине в халате. — Ты теперь всегда будешь так ко мне обращаться? — Ну, тебе же нравится. Так что да, — рот Пик по-прежнему расплывался в улыбке. — Ну надо же, — не сводя с нее глаз, отозвались из кресла. — А ты думал. — А что мы будем есть? — Чем ученый угостит. — Какая ты коварная, Пик! Настоящий манипулятор. — Я же все-таки психотерапевт. Мозгоправ. — Мозголом. — Гроза больных. — И ужас здоровых. И они оба расхохотались: Пик — звонко, хватаясь за живот, Вигге — низким переливистым смехом. — Хватит зубы сушить, Вигге, вставай! — на мгновение ладонь Пик легла на плечо, спрятанное под белым халатом. Прохладные пальцы сжали плоть — несильно, но приятно. — Хватит меня смешить, Пик, и тогда я ничего сушить не буду. Вигге встал на ноги и уставился на Пик Фингер. — Что? Что такое? — сдвинула брови Пик, а потом закатила глаза на мгновение и лукаво улыбнулась: — Ага-а! Пробуешь на мне техники психологического давления? «Посмотри человеку в глаза, потом в центр лба» — вот это все? — Да нет, — отозвался Вигге, — у тебя ниточка в волосах. Я уберу? Пик кивнула. В воздухе мелькнула изящная кисть. Пальцы коснулись темных, как вороново крыло, волос. — Откуда у тебя такие роскошные волосы? — пробормотал Вигге, скользя длинными пальцами по тяжелым волосам Фингер. — Из головы? — Как остроумно… — Как ученый говоришь? — Говорю как врач, потверждаю как ученый. Пик залилась смехом. — Готово. — Спасибо, доктор Леманн. Идем? — Конечно, доктор Фингер. После вас. Пальцы стряхнули несуществующую ниточку. — Так чем я там тебя угощаю? — проговорил доктор Леманн, снимая белый халат. — А ты свое рагу фирменное не приносил? — Нет, мы же вчера договорились пойти в кафе? — Ну, мало ли… — Хочешь, я завтра для тебя приготовлю? То есть приготовлю сегодня, а завтра принесу. Если уж тебе так хочется. — Я и правда ощущаю себя сейчас манипулятором. Они вышли из просторного, с окнами от пола до потолка, выкрашенного светло-зеленой краской кабинета; звякнули в замочной скважине ключи. — Ну, это же не твоя вина, — философски заметил Леманн. — Что у тебя это хорошо получается? — За таланты не наказывают? — Ни в коем случае. И под взглядом Пик карие глаза с отливом спелой вишни блеснули за стеклами очков.

***

— Что ты будешь? — спросила Пик, опуская меню, когда через пятнадцать минут они расположились в кафе неподалеку от больницы. — Хмммм…… — глубоко задумался Леманн, вдумчиво вглядываясь в описания блюд. — Котлетки смотрятся аппетитно. По крайней мере, в буквенном виде. Пик засмеялась. — Тебе какие нравятся? Куриные? — Ага. И салат какой-нибудь. — Салат — это хорошо… — Пик закусила нижнюю губу и сдвинула брови, чуть наклонила голову, снова рассматривая меню — на этот раз, раздел с салатами. Вигге замер, глядя, как зубы Пик надавливают на бледно-розовую влажную губу. Пальцы вцепились в меню. — Ты какой будешь? — Я… Я — простой овощной, — не глядя в меню, сказал Вигге. — Я повторю за тобой. — Я буду верить, что это не психотерапевтический приёмчик. — Ну что ты. Я просто доверяю твоему вкусу. — Мне очень приятно. — Я рада это слышать. — Еще бы, — губы Леманна растянулись в улыбке с тем, как он уткнулся подбородком в кулак, не сводя с Пик темных глаз. — Я тебе когда-нибудь говорила, — начала вдруг Пик, когда официант принял их заказ, — что у тебя очень красивый нос, Вигге? — Они у нас с тобой похожи, — Вигге повернулся в профиль и ткнул себя в переносицу: — Гляди! Орлиные клювы! Пик расхохоталась. — Да, ты прав. Если бы не твоя эта дикая растительность на лице, то мы были бы, как близнецы. — Тебе не нравится моя растительность? — Я пошутила. Она очень милая. Тебе идет. Такой образ безумного ученого. Помешанного на своих хитрых планах. Вигге захохотал. — Пожалуй. Почувствовав укол в животе, Вигге заставил себя сесть ровнее. — Кстати, о безумных ученых…. — проговорил он как можно беззаботнее, ненавидя себя. — Что-нибудь слышно о нашем Зевсе? Уже пошла вторая неделя, как его нет. — Когда мы с ним говорили в последний раз… Когда же это было? — задумалась Пик и приняла от официантки чай. Сделала глоток, чуть скривилась, задумчиво поглядела в сторону, перевела глаза на доктора: — В субботу, кажется?.. В любом случае, он носом землю рыл в Вайтштадте, занимался исследованиями. Но к банкету в пятницу должен вернуться. — Ясно, — пальцы Леманна побарабанили по столу. — А Зик что-нибудь говорил о Яне? Есть ли прогресс? — Да нет… — проговорила Фингер, сдвигая брови. Посмотрела на Леманна: — Ничего с того собрания. Ну…. — подошла официантка, и Пик закончила, многозначительно сверкнув глазами: — Ты знаешь. Леманн кивнул: — Знаю… Официантка ушла, и Пик с аппетитом принялась за котлеты. — Они божественны, Вигге! Попробуй! — Пробую… — Вигге вяло стал пилить котлету столовым ножом. — Не зря я тебя доверилась… — выдохнула Пик, прикрывая глаза от гастрономического блаженства. Вигге замер с вилкой в руках. Сделал вдох, выдох, не сводя глаз с ее лица. В груди опять стало тесно, во рту — сухо. — Девушка, можно воды? — Да-да, сэр, конечно. — Ты так переживаешь о нем, — не то спросила, не то убежденно сказала Пик, внезапно для задумавшегося Леманна встречаясь с ним взглядом. — А ты — нет? — спросил он спокойно. — Был человек — и исчез. Эльдийские галлюцинации…. И что с того? Мы все время имеем с ними дело, — Леманн наколол котлету на вилку. — Насколько я поняла, таково было пожелание родителей. — Что? — вилка замерла у его рта. Пик нахмурилась. — Зик же говорил. — О родителях Яна? — Да. — Когда? — Так ты не знаешь? — удивилась Пик и задумалась: — Черт, может быть, это Зик мне лично рассказывал? Прости, что сразу не вспомнила — я ведь знаю, как ты с ним подружился…. — Ничего страшного, — заверил Леманн, — так что с ним? С Яном? — Его родители не могут за ним приехать, они живут на другом конце страны и уже очень пожилые, — стала припоминать Пик, — но они подтвердили Зику, что у них есть эльдийские корни — только, наверное, сам Ян о них не подозревал. Поэтому его галлюцинации и стали для него неожиданностью. Но за ним в любом случае нужен уход. Галлюцинации могут быть опасны — мы наблюдаем это каждый день, — Пик зачерпнула салата, сунула гору помидоров в рот, стала активно жевать, проглотила, продолжила: — Боже, как вкусно…. Заправка невероятная. Попробуй — что это?.. Бальзамический уксус? На автомате Вигге сунул салат в рот, прожевал, ответил: — Да, и щепотка перца. — Роскошно! Так вот, родители попросили Зика определить Яна в клинику. Ну и, так как он врач, они настояли на том, чтобы только самые близкие ему люди имели возможность его навещать. — Например? — облизал губы Леманн. Пик неопределенно пожала плечами: — Я не знаю, Вигге. Зик не показывал мне список. Хотя, конечно, туда можно было включить и тебя, ты ведь был его наставником… — Но все-таки я не друг, — нашелся Леманн. — Однако, да, родители приняли странное решение — пускать к нему только… Зика, получается? — Медсестер еще, конечно. Санитаров. Не странное, Вигге…. Они старой закалки, все эти «а что же скажут люди», плюс — эльдийские галлюцинации давно сопровождаются позором. Совершенно безосновательно, конечно, ведь в ментальных расстройствах нет ничего постыдного. Никто не виноват в том, что заболевает. Но, полагаю, своим решением родители Яна позаботились о чувстве собственного достоинства сына — так, как посчитали нужным… — Странно, что Зик не обозначил, как психотерапевт, важность контакта с близкими в период восстановления. — Это и правда важно, — согласилась Пик, — но по закону такие вещи определять опекунам. Сейчас Ян нестабилен, значит, такие решения за него принимают родные. Они против. Значит, есть запрет. К тому же… «врач, который не может помочь сам себе»… Профессиональная честь сына тоже сыграла роль. Думаю, они решили, что он не хотел бы, чтобы пациенты или коллеги видели его таким. Какая-то часть меня считает, что и сам Ян не хотел бы. Пик задумчиво отломила кусочек котлеты, прожевала и вдруг добавила, глядя в тарелку: — Если меня настигнут галлюцинации, я бы боялась быть увиденной коллегами беспомощной. Не хотела бы, чтобы образ меня сильной и здоровой оказался вытеснен испуганным бледным лицом человека, теряющего себя. Но, в то же время, мне было бы очень одиноко без моих друзей… — и она подняла на Леманна ясные, спокойные глаза цвета неба над далеким морем. — Мне было бы очень одиноко без тебя. И ее правая рука опустилась на руку Леманна, сжала его похолодевшие пальцы: — Какой бы беспомощной и жалкой я ни стала, — глядя ему в глаза, проговорила она со всей серьезностью и, в то же время, неописуемой мягкостью, — если у меня начнутся эльдийские галлюцинациии…. пожалуйста, навести меня. — Пик… — почти беззвучно, на выдохе, сказал Леманн, сжимая кончики ее пальцев. — Пообещаешь мне? — Пик, я… — Вигге? — Тебе страшно? — А тебе нет? — Я не думаю об этом. В голове слишком много мыслей. Слишком много поводов бояться… О себе бояться не успеваю. А за тебя боюсь. — Так ты навестишь меня, если я заболею? Леманн сделал глубокий вдох. — Навещу. Но ты не заболеешь. И не зли меня. Или никакого тебе рагу. Пик улыбнулась, но его руку не отпустила. Наоборот — сделала что-то, от чего Вигге чуть не прикусил язык — таким неожиданным оно было: провела большим пальцем по кончикам его пальцев. — У тебя такие утонченные руки, — проговорила она мягко, склоняя голову. Ее волосы с нежным шелестом соскользнули с плеча, переливаясь в дневном свете, как драгоценность. — Почти как женские. — Это считать за комплимент? — отшутился Леманн. — Нежные руки… это хорошо, — и Пик открыто посмотрела ему в глаза. «Пик!» — скрипнул зубами Вигге. Убрал от нее свою руку. — Ешь котлету. Остынет… будет жалко такую вкуснятину. — И правда, — и Пик снова принялась за еду. Когда вышли из кафе, Пик довольно погладила себя по сытому животу, ступая на тротуар, залитый солнцем. Подставляя лицо теплу и свету, она откинула голову назад. На ее губах замерла улыбка. Леманн остановился, глядя на нее во все глаза. Пик открыла левый глаз и посмотрела на него. Вигге не успел опомниться, как Фингер ухватилась за него и взяла его под руку. — Настырная же ты дамочка… — пробормотал почти беззвучно Вигге. — Я так наелась, что превратилась в шар, — не услышав его, вздохнула Пик. — А любому шару нужна опора. Очевидно, метаболизм Фингер работал быстрее, чем ноги: они прошлись совсем немного, когда она отпустила Леманна, метнулась к ближайшему киоску за мороженым, вернулась с двумя конусами, всучила один Вигге и серьезно заявила: — Радость. Нам всем нужна радость, Вигге. Уплетай. — Похоже на заедание стресса, нет? — Отнюдь. Мне сейчас нормально. Я просто послушала своего внутреннего ребенка. В детстве мне, знаешь, запрещали есть мороженое, и меня это очень расстраивало. Я не могу обижать маленькую себя и сейчас, сама. Поэтому я решила порадовать бэйби Пик. Вигге улыбнулся. — А что запрещали родители бейби Вигге? — с улыбкой спросила Пик, когда они свернули к парку, лежавшему на пути в больницу. Вигге задумался. — Много читать. Говорили, что зрение испорчу. Испортил. Пик улыбнулась. — А еще? — На самом деле, мне многое разрешали… — сказал Вигге и прикусил язык: — А почему ты спрашиваешь? — Стало любопытно, каким ты был ребенком. Мы никогда этого не обсуждали. Ты любил походы? — Обожал, — улыбнулся Вигге. — И сейчас люблю. Находиться на природе — это просто прекрасно!.. — И я! Черт, вот вернется Порко — надо будет сходить: тебе, мне, ему, Райнеру… Бертольда можно позвать, но он, скорее всего, сольется. Нелюдимый наш. — А что с ним слышно? С Порко? — Не представляю, что с ним слышно, — вздохнула Пик и заметно погрустнела. — Я говорила ему: зачем тебе на Парадиз? Что ты там забыл? Чего срываешься? А он все «бабушку навестить, бабушку навестить…» Какую бабушку, Порко? Она умерла 11 лет назад. Короче, цирк. Так и знала, что пропадет, как только на Парадиз ступит. Злачное, черт побери, место… — А что у Порко за история? С Парадизом, в смысле? Пик без аппетита посмотрела на рожок с мороженым, без аппетита его доела, молча прожевала. Неспешно начала, чуть сдвинув темные брови: — У Порко был брат. Марсель. В детстве они и правда часто ездили к бабушке на Парадиз… С ним связано много воспоминаний. И, помолчав, Пик добавила: — У Марселя были галлюцинации. И именно на Парадизе он покончил с собой. Повесился. Когда это случилось… — Пик тяжело выдохнула, — у Порко начались проблемы с алкоголем. Сразу после похорон брата. А похоронили Марселя прямо там, на Парадизе. Поэтому каждый раз, когда Порко отправляется на остров, он уходит в запой. Это бывает раз в год, и каждый год он теряется на месяц-полтора. Но всегда возвращается… Сейчас ему пора домой. И Вигге услышал, как она совсем тихо, одними губами добавила: — Тебе уже пора домой, Порко… Возвращайся. Ледяная волна окатила Вигге изнутри. «Он вернется». Сказать ей это? Вот так взять и сказать? Ни за что. Но что делать? Новая волна. Пик вздрогнула и обернулась, когда ей на плечо легла холодная ладонь. — Ты так замерз от мороженого? — изумилась она, и ее лицо смягчилось, когда их глаза встретились. — Наверное, — отозвался глухо Вигге. Солнце светило все сильнее, небо над головами было голубым-голубым. — Как не хочется работать! — воскликнула Пик. — Ты ли это говоришь, Пик? — тепло посмотрел на нее Вигге. — Даже мне иногда хочется поваляться на травке, вкушая всю сладость уходящих приятных деньков, это правда… В этом парке так хорошо. Я сюда хо… Внезапно Пик замерла. — Что такое? — мгновенно сдвинул брови Вигге, делая к ней шаг. — Тот чайный магазин, — Пик выставила руку вперед и указала пальцем через дорогу: — Он, кажется, наконец открылся! Вигге повернул голову вправо и дернулся всем телом. Открыт. Он открыт. Открыт. Открыт! Сердце застучало в ушах, как бешеное, и он не сразу даже услышал голос Пик. — Вигге, приём! — перед глазами замаячила ладонь, и он встрепенулся, посмотрел сверху вниз на озабоченное, но смеющееся лицо Пик. — Приведение увидел? Ты чего? — На минутку живот прихватило, подумал — пиши пропало. Пик засмеялась. — Сейчас как? Нормально? Или лучше поспешить обратно на случай жидкой неожиданности? Вигге засмеялся. — Нет, все хорошо. — Тогда зайдем, говорю, в магазинчик? — Да, давай. И они быстро зашагали прочь из тени парка, стремительным шагом пересекли дорогу в неположенном месте и оказались под дверями с большой, сияющей новизной вывеской «Чайный магазин». Жарило солнце, дышать становилось все труднее, в глазах плясали солнечные зайчики, а на двери магазинчика — как видел это Вигге — так и ходила ходуном табличка «Открыто». — Боже, если они и правда открыты, если у них и правда хороший чай, я буду счастлива, — слышал Вигге как в тумане голос Фингер. — Буду ходить сюда ка-а-аждый день! Она рванула на себя дверь прежде, чем Вигге успел хоть что-то сказать. Зазвенел колокольчик, оповестивший владельцев о прибытии гостей, и Леманн вслед за Фингер переступил порог чайного магазина, утонув во внезапной, ослепившей его темноте. Он часто-часто заморгал, привыкая к другому освещению и замечая краем глаза, как Пик медленно, завороженно глядит на шкафы, заполненные чаем. Они тянулись по всей длине просторной комнаты, по левой и правой сторонам, и вели к кассе, сбоку от которой, за тяжелой бархатной зеленой шторой, виднелась приоткрытая дубовая дверь. У левого шкафа стояли кресла, диванчик и столик — видимо, чтобы напиток было выбирать удобнее. Вигге отвернулся ко входной двери, пытаясь взять себя в руки, пытаясь собраться. «Полтора года. Полтора года. Полтора года», — билось в голове. — Здравствуйте! — прозвенел голос Пик. — Простите, что ворвались, не сдержались. Вы, я вижу, еще обустраиваетесь? — Добрый день, — раздался в ответ приятный женский голос. — Да, но мы будем рады что-то посоветовать вам уже сейчас. Хотите? Сердце дрогнуло. — Хочу! — А ваш спутник? Могу вас чем-то заинтересовать, сэр? Вигге развернулся на пятках с заранее приготовленной улыбкой. Развернулся — и замер. Перед ним стояла прекрасная рыжеволосая женщина. Высокая, с чудесными серыми глазами, похожими на две сияющие молнии. В руках она держала небольшой сундучок, источающий аромат лаванды — очень сильный. Женщина смотрела на него во все глаза. Костяшки пальцев, сжимавших сундук, побелели. — Боже, какой аромат! — восхитилась Пик. Боже, как же замечательно, что она не заметила. — Добрый день, — проговорил Вигге, — я буду рад консультации. Давно хочу попробовать что-то новенькое. — Конечно, сэр, — учтиво отозвалась рыжеволосая красавица и посмотрела на Пик: — Вы наши первые посетители! Скажите, могу я узнать, как вас зовут? — Пик. — Вигге. — А я — Коё, рада знакомству, — сказала женщина и взглянула на Вигге: — Пожалуйста, располагайтесь, а я приглашу мужа. Пик, Вигге, он поможет вам выбрать напиток по вкусу. — Это семейная лавочка, да? — спросила Пик. — Да-да, — приближаясь к двери за кассой, отозвалась Коё, — мы с мужем решили наконец открыть свое дело, перебравшись в город. Одну минуточку, я позову супруга. Вигге стоял посреди магазина, вдыхая запах чая, впервые за долгое, долгое время ощущая, что вернулся домой. Дом. Дверь за бархатной зеленой шторой отворилась опять словно сразу, как Коё скрылась из виду — отворилась беззвучно, но Вигге явственно услышал скрип. Мгновение — и из-за нее показался невысокий темноволосый мужчина. Не меняясь в лице, он стремительной, уверенной походкой направился в центр комнаты, не сводя глаз с Вигге. — Добрый день, — уши наполнила музыка — такой знакомый, такой родной голос. — Я Калеб. Добро пожаловать в наш магазин. Вы, должно быть, Пик? — Добрый день, верно, Калеб, спасибо. Простите, что мы так внезапно… — Ничего-ничего, мы ведь открыты и ради гостям. Мгновение — и под носом Леманна показалась макушка Калеба. — А вы, должно быть, Вигге. Их глаза встретились. Вигге едва сдержался, чтобы радостно не захохотать во всех голос и не кинуться на шею Калебу с объятиями. — Верно, сэр. У вас очень уютный магазин. — Всегда мечтали о таком. Калеб протянул руку, и Вигге с готовностью за нее ухватился, затряс, утопая в блеске родных серых глаз дорогого друга. Вся эта консультация по чаю шла, как в тумане. Вигге сидел рядом с Пик на диване потерянный, не понимая, как семейная парочка умудряется вообще хоть что-то говорить. Пик была воплощением внимательности: она с живым любопытством слушала факты о чае, нюхала, дегустировала всякое разное из того, что лихо разливал Калеб, и кивала в такт словам Коё, говорившей, как мята по утрам враз наполняет ее бодростью. — Бодрость — это хорошо, — ввинчивался в сознание Вигге голос Пик. — А то я такая соня и лежебока. Вообще бы никогда не просыпалась и никогда бы с дивана не вставала, будь моя воля. — Понимаю, — улыбалась Коё. — Это правда, — с теплом посмотрел на нее Калеб, протянул руку и нежно коснулся подбородка жены большим пальцем, вызывая у нее смущенную, но довольную улыбку. «Это какой-то сюр, — проносилось в голове у доктора. — Столкновение двух реальностей. Почему моя подготовка ко всему этому улетучилась в трубу, телепортировалась на Парадиз?.. Что со мной? Какое же счастье видеть их, господи!..» — Я хочу вот это, — заявила Пик, принюхиваясь к коробочке в руках. — Вигге, что скажешь? По-моему, очень приятно. Вигге машинально сунул нос к рукам Пик. — Ой, а что это? — Роза, мелисса, мята, ну и всякого по мелочи, — отозвался Калеб. — Буду стимулировать работу мозга, — Пик шутливо толкнула Вигге в бок и вдруг положила руку ему на колено. Ни живой ни мертвый, он ощутил на себе взгляд Калеба, который, впрочем, невозмутимо продолжил: — Вам понравится. Мы с женой такой каждый день пьем после обеда, когда от еды растаскивает. — Это отличная мысль, Калеб. Мы вот с Вигге ходили обедать, и меня и правда развезло. Выпила в кафе чаю — гадость редкостная. — Если этот посчитаете гадостью, дайте знать, и мы подберем другой, — просто отозвался Калеб. — А куда вы ходили обедать? Чтобы мы знали, где чай лучше не брать? Пик засмеялась: — Тут неподалеку, «Оранжерея» называется. — Вкусно кормят? — продолжил Калеб. — Вы знаете, неплохо. Можно бы и лучше, конечно, но это все-таки не центр города, так что выбирать не приходится. Что поближе к работе, то и удобнее. — А, вы где-то здесь работаете? — спокойно продолжил Калеб, невозмутимо пересыпая чай в бумажный пакетик. Внезапно внутренности Вигге сжала стальная рука. Сделалось очень неприятно, когда он вот так стоял и наблюдал за Пик, невинно отвечавшей на вопросы. — Да, в больнице Йегера. Здесь, в конце улицы. Вы, наверное, уже слышали, — ответила она, наблюдая за руками Калеба. — Ага, — кивнула Коё, не меняя удобной позы на кресле рядом с мужем. — Простите, это, наверное, бестактно, — сказала Пик наконец, — но у вас очень красивые руки, Калеб. Я бы вечно наблюдала за движениями ваших пальцев. У вас очень развита мелкая моторика. Просто невероятно. Вы очень ловкий, я уверена. В дартсе вам наверняка равных нет. Или в метании ножей. Пробовали когда-нибудь? Меткость важна, конечно, но чувствовать свою руку важнее. — Да как-то не приходилось, — по-доброму улыбнулся Калеб и посмотрел на Пик: — Но спасибо. Это все от сбора трав и сушки. Много приходится работать руками. В основном двумя пальцами, правда. Так что… два пальца — это все, что мне нужно. — Коё, а вы тоже собираете травы? — Редко. В основном муж. — Коё занимается бизнесом, я — чаем. Вот так мы удачно балансируем, — ответил Калеб и протянул Пик пакетик: — Что ж, Пик, это вам. За счет заведения. — Ой, что вы… — Мы настаиваем, — улыбнулась Коё. — Вы наши первые посетители. — Спасибо, это совершенно неожиданно, но так приятно… — На здоровье, — отозвался Калеб. — Но, если не понравится, обязательно скажите. И мы подберем вам другой, а то и десять. А это… это ваш, Вигге. Чай из орегано. Добавьте дольку лимона и… — И мед. Я знаю, — улыбнулся Вигге счастливо, забирая пакетик. — Вот и отлично, — улыбнулся Калеб. — Приятного чаепития… Вас мы тоже рады угостить и видеть снова. — Премного благодарен. — Рады помочь. — А который час? — вдруг спохватилась Пик. — Без двадцати три, — взглянув на часы над кассой, отозвалась Коё. — Боже! Мы чертовски опаздываем! — спохватилась Пик. — С вами так приятно проводить время, что забываешь обо всем на свете. Обход, Вигге! Обход! — Черт! Точно! Они оба вскочили на ноги, спешно заталкивая в сумку Пик чаи. — Спасибо большое, было очень приятно провести с вами время! — застегивая молнию, стала рассыпаться в любезностях Пик. — Но, к сожалению, труба зовет. — Понимаю, — кивнул Калеб. — Обязательно заглядывайте еще. — Сегодня же заварю чай и завтра дам вам знать, как вышло, — склонил голову Вигге. — Будем ждать! — улыбнулась Коё, и они с мужем тоже поднялись. Через десять секунд Вигге и Пик вылетели на улицу, слыша, как угасает звон колокольчика на входной двери. — Боже, какая приятная пара! — восхищалась Пик с тем, как они, набирая скорость, неслись в больницу. — А как чай пахнет… Так и хочется поскорей попробовать. — И мне, — широко улыбнулся Вигге. — Спасибо, что сводила, Пик. — О чем ты? — засмеялась она. — Все равно бы туда попали. Вигге ничего не ответил. Вспомнил две пары серых глаз напротив и почувствовал, как в груди снова стало тесно — на этот раз, от чистой, окрыляющей душу радости. Биндер, стягивающий грудь, впился в плечи с новым, глубоким-преглубоким вдохом, и карие глаза с отливом спелой вишни засияли под стеклами очков. «Леви и Микаса… Они здесь. Наконец-то они здесь. Давайте же отыщем Армина и вернемся вместе домой!» — счастливо подумала Ханджи Зоэ, ловя улыбку Пик Фингер.