Спаси мою душу.

- Папа, пап! - Кричал маленький ребёнок своему отцу, - А Боженька убережёт меня от... несчастного случая, например? Тёмные волосы маленького мальчика переливались на свету. Они были подстрижены чуть ниже ушей, поэтому ветер развевал их, делая мальчика похожим на чёрный одуванчик. Он был одет в синюю осеннюю куртку и такого же цвета брюки, а шею обвивал чёрный шарф, однако, шапки на голове не было. Тёмные глаза мальчика были направлены в пустоту. Редко встретишь ребёнка, которому на вид около шести лет, с таким спокойным взглядом. Рядом с ним стоял его отец. У того были длинные каштановые волосы и такая же длинная густая борода, и, несмотря на прохладную погоду, он был одет в черный тонкий плащ - мантия, присущая священникам. - Федя, Боженька следит за тобой и смотрит, чтобы такого не случилось, - отвечал отец спокойным приятным голосом, глядя на макушку сына сверху вниз, - Главное, не забывай его вновь просить об этом. И благодарить тоже не забывай. Мальчик улыбнулся. Улыбка эта была совсем не от радости, а, скорее, от спокойствия. Чувство безопасности согревало душу. Он медленно прикрыл глаза, сложил маленькие ручки вместе ладонями друг к другу и опустил голову к рукам. «Господи, прибежище был еси нам в род и род. Аз рех: Господи, помилуй мя, исцели душу мою, яко согреших Тебе. Господи, к Тебе прибегох, научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой, яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим сеет. Пробави милость Твою ведущим Тя».

***

Фёдор стоял у окна, рассматривая дома напротив. Старые панельки, которые, кажется , вот-вот развалятся, и вместо маленьких домов здесь будут одни руины. Время близилось к полуночи, поэтому абсолютно в каждом окне свет был выключен, люди тихо спали. Он сам и не заметил, как взглядом зацепился за медленно падающие хлопья снега. Первый снег в этом году пошёл достаточно рано, поскольку было только начало ноября. Фëдор вытянул одну сигарету из пачки, что лежала на краю подоконника, и осторожно её поджог. К счастью, зажигалка была рядом к пачкой. А затем он одним резким движением руки открыл окно, и холодный ветер за секунду пронзил кожу лица до костей. Приятно. Длинные изящные пальцы обхватили никотиновую палочку, поднеся её к слегка приоткрытым губам. Одна короткая затяжка, выдох - едкий дым уносится ветром, оставляя только слабый запах. Маленького мальчика привлекли весёлые крики толпы подростков, которые собрались вокруг одного мелкого беспомощного создания. То был пушистый кот с шерстью белого и серого цвета. Животное стояло на одном месте в ступоре, было попросту некуда бежать. - А вот, собственно, наш бензин! - С угрожающей интонацией выдал один член компании, вынимая из своего старого потрёпанного рюкзака бутылку с тонкой насадкой. Он присел на корточки, одной своей большой рукой обхватив туловище животного так, что тому было точно вырваться, а второй воткнув бутылку коту буквально под хвост. И начал вливать в кота бензин. Все остальные смеялись. Маленький Федя не мог оторвать глаза от зрелища. Действия этих подростков настолько пугали его, что он был не в силе даже сдвинуться с места. Его то бросало в жар, то в холод. Казалось, его сейчас не существует. Существует только беспомощный кот и жестокость мира. Когда жидкость в бутылке кончилась, мальчуган, что держал её, встал, а кот камнем упал на землю. - Эй, ну, доставай, что стоишь, - обернулся он к стоящему рядом парню, указывая рукой на его карман. Из кармана была высунута зажигалка. Всего одно движение - огонёк коснулся плоти кота. Звуки, которые издавал кот, заставили Федю зажмуриться. Этот крик, этот неестественный для животного визг пронизывал его от кожи до костей. Настолько тонкий звук впивался в кожу будто нож, медленно водя по коже, впиваясь всё сильнее и сильнее. Около минуты кошачья туша просто сверху горела огнём. От шерсти ничего не оставалось, а тонкий слой кожи был полностью чёрным. И резко огонь всколыхнул, став в два, а то и в три раза больше. Дошло осознание, почему так получилось. Пламя дошло до внутренностей животного, где как раз находился бензин. Кот мучительно сгорел заживо. Фёдор почувствовал неприятную пульсацию в висках. Докурив сигарету и скинув пепел вниз, он закрыл окно и отошёл от него. За резкими движениями последовало появление искр перед глазами. Он терял координацию и медленно спустился на кровать, не желая потерять сознание и упасть прямо на пол. - Эй, ты, чего пялишься?! - Резко обернулся к нему один из подростков. И тут Федя побежал. Так быстро, как, кажется, ни разу ещё не бегал. Он не смотрел по сторонам, не останавливался при виде пешеходных переходов. Сам не заметил, как ноги, к счастью, принесли его к дому. Вскоре головокружение прошло, и наступил сон. - Папочка, скажи, почему злые дети обижают слабых? - Робко произнёс Федя, дергая отца за руку. - «Мои мысли - не ваши мысли, ни ваши пути - пути Мои, говорит Господь, - цитировал отец строки Библии, - но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших». Любая трагедия – как камень, брошенный в воду, от которого далеко идут круги – последствия. И видит их только Бог! Да, не всегда погибают только заслужившие смерть грешники. Часто говорят, что в этом тоже есть смысл. Но, к сожалению, ни я, ни ты, понять его не сможем. Позже отца не стало. Маленький мальчик долго плакал. И успокаивала его лишь та мысль, что отцу хорошо, что он сейчас в Раю, в Божьих объятиях. Заметил Фёдор то, что пульсация в висках так и не прошла с вчерашнего вечера, только по дороге в школу. Изо дня в день он ходил по одному пути. В голову пришла идея, что можно будет как-нибудь потом обойти аллею, пойти иным способом. На первый урок Гоголь так и не явился. В школе его вообще позже не оказалось. Фёдор не особо нуждался в ежедневном присутствии своего приятеля, но что-то насторожило его, особенно, после их вчерашнего времяпрепровождения. Встретились они в первый раз, когда обоим было по четырнадцать. Кажется, это был класс седьмой. Достоевского тогда перевели в новую школу в связи с переездом в другой район. К нему сразу же подсел подозрительно весёлый мальчишка. Его волосы были примерно такой же длины, как у Фёдора, просто были кудрявые и за счёт этого казались короче. Достоевского сразу поразил их неестественный белый цвет. Однако, альбиносом мальчик не был, брови его были тёмные. И на крашенные волосы не походили, уж слишком сложно получить такой цвет. Да и корни были ровно столько же белыми, что и вся длина волос. Занятно. - Я Коля, приятно познакомиться, Федь, - мальчик протянул ему ладонь, которая слегка тряслась. Фёдор пожал протянутую тёплую руку, но промолчал, только кивнул в знак согласия. На следующей переменке Коля убежал рисовать мелом на доске, веселясь вместе со своими одноклассниками. Так они и разошлись после первого знакомства. Коля был душой компании их одноклассников, однако, Федя сторонился их, попросту не желая иметь новых друзей. У него было пару друзей в старой школе. Ваня и Саша были забавными ребятами, Федя даже удивлялся, как они взяли его в свою весёлую компанию. Но так сложилось, что за пределами школы они не общались, поэтому, перейдя в другую школу их общение прекратилось.

***

Гоголь проснулся, чувствуя себя так, будто и не спал вовсе. Да, иногда шаткая психика даёт сбои, тогда её бы следовало отремонтировать, но, к сожалению, эта роскошь была недоступна. Он приподнялся на кровати, но тут же упал обратно, почувствовав головную боль, тошноту, словом, всё, что только можно, и снова провалился в сон. На этот раз он встал около восьми вечера. Пропуск школы его особо не волновал. Справка нужна, если отсутствовал больше трёх дней, а тут только один. За окном было уже темно. Мигали фонари, пару человек возвращались с работы. Хотелось есть, может быть, еда ускорит работу мозга, и мысли в голове перестанут путаться и сменяться без особой последовательности. Он пошёл на кухню, обнаружив, что бабушки дома нет. И только Бог знает, куда она могла уйти в восемь вечера. В магазины можно днём сходить, а не в такое время. Это не первый раз, когда дома она отсутствовала без явной на то причины, поэтому Коля не был удивлён. Скорее всего, сидит около подъезда и с себе подобными злыми бабками обсуждает всех в подряд. Коля открыл холодильник - там не только мышь повеситься может, но и все вместе взятые коты и собаки. И какое счастье, что там остался какой-то йогурт непонятный. Да, на ужин такое себе, но сойдёт. Придя к себе в комнату, Коля вздохнул и прикрыл глаза. Его снова накрыл поток эмоций. Деть себя было абсолютно некуда. Он достаточно хорошо чувствовал себя в последние месяца два-три, но вчерашний день прошёлся острым концом ножа по тонкому льду, что уже образовался на его психическом состоянии, и образовал трещину, которая сейчас разрывалась всё больше и больше. От чего-то он почувствовал мимолетную радость, эйфорию, мигом сменившуюся на грусть. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Лежать на полу и прыгать на кровати. Разбить окно и выпрыгнуть в холод. Взгляд упал на канцелярский нож, что лежал на столе. Им Коля затачивал карандаши, когда решал сделать пару-тройку лёгких набросков от скуки. Он быстро схватил нож и побежал к зеркалу в ванной. Своё отражение испугало его не на шутку. Он выглядел как зверь, который медленно сходил с ума, и сейчас наконец-то сошёл. Холодное лезвие коснулось лба. Гоголь повёл нож вниз, сильно надавливая, и дошёл до верхнего века. Продолжил линию он и под глазом, заканчивая её чуть выше кончика носа. Из огромного пореза медленно вытекала темно-алая кровь. А губы расплылись в больной улыбке. В школу он не являлся ещё два дня. Два дня, проведённых в самокопании. В прострации и непонимании самого себя.

***

К Фёдору резко подбежали сзади и закинули руку на плечо. Кто бы это мог быть. - Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало! - Можно сказать, прокричал Коля. - Своеобразные у тебя приветствия, - ответил ему Фёдор до того, как повернул голову и посмотрел тому в глаза. На левом глазу был глубокий длинный порез, тянущийся от середины лба до кончика носа. Никто иной, как сам Гоголь, не мог такое сделать. Фёдор решительно промолчал, кинув многозначный взгляд на этот порез. Здесь не нужны были никакие вопросы. Да, то, что у Коли наверняка не всё было в порядке, не было для Достоевского сюрпризом. Гиперактивному поведению и желанию привлечь к себе внимание любой ценой было единственное объяснение - нездоровое психическое состояние. И самоповреждение это подтверждает. - Куда ты пропал на три дня? - Без вопросительной, конечно, интонации поинтересовался Федя. - Скучал? Да так, - со вздохом отвечал Коля, - устроил себе небольшие каникулы. Нужно порой отдохнуть. Так они вместе и дошли до класса. Фёдор думал, они разойдутся, и каждый пойдёт на своё место, но вопреки его ожиданиям Гоголь свернул за ним к первому ряду и положил рюкзак на соседнее место рядом с Достоевским. Обычно Гоголь сидел с Сигмой, тихим мальчиком со странными волосами разной длины. Но они не общались. Только иногда перекидывались парой слов, если одному надо было одолжить у другого ручку или карандаш. Уроки по пятницам были самые скучные. Радовало только то, что последняя была физкультура, где никто особо ничего не делал. Первый урок - обществознание подошëл к концу, однако, Гоголь не убежал к своей компании и даже не встал с места. - Чего сидишь? Вперёд, - спросил Достоевский, кивнув в сторону тройки их одноклассников, с которыми часто тусовался Коля. Его достаточно удивило такое поведение. - Устал, хочется отдохнуть, - ему ответили с наигранной грустью в голосе, - Вот у тебя, допустим, не кипит мозг, когда его заваливают непонятными определениями и правилами? Особенно, когда тебе это нахуй не сдалось... - За выражениями следи, - сделал лёгкое замечание Фёдор, - на самом деле, меня удивляет тот факт, что ты пытаешься прислушаться к такому уроку. Достоевский смерил Гоголя спокойным и ничего не выражающим взглядом, на что ему ответили хитрой улыбкой. - Ну неужели ты такого плохого мнения обо мне? - драматично поднял голову Коля и состроил грустные глазки, - Слушай, а давай с физ-ры свалим? Нам ничего не будет за это, я попрошу, физрука предупредят, что мы заболели. - Знаешь, я ещё не самого плохого мнения о тебе, каким оно может быть после предложенного вопроса, - с лёгким отвращением ответил Фёдор. Конечно, отвращения он не испытывал как такового, но его раздражали подобные проделки, а совершать самому такое вообще не хотелось, - Нет. - Ну, пожалуйста! - Коля закинул руку на Федино плечо, вцепился пальцами и потряс его, - Я тут умру от скуки. Ты моей смерти хочешь? - Иди тусуйся со своими дружками, чего тебе от меня надо? - грубовато, но прямолинейно произнёс Достоевский, - Нет - это значит нет, Коля. - Мне надоело. Надоело? Ты всё время, сколько тебя знают, общался с этими людьми, и в один прекрасный день тебе надоело? Поймав на себе этот жуткий попрошайничий взгляд, Фёдор мучительно вздохнул. - Никуда я с тобой не пойду. К счастью, Гоголь отстал. И все следующие перемены он куда-то уходил, только не со своими обычными приятелями, а, кажется, один. Сам же Фёдор спокойно читал книгу, сюжет которой его удивлял. Это была автобиография автора. Он исследовал своё душевное расстройство и добирался до самой глубины своего «я». Такие темы интересовали Фёдора, поэтому перемены за книжкой скучными ему никак не казались. Осталось пережить физкультуру и можно было идти домой. Раздевалка была на первом этаже, поэтому, весь класс оравой пошёл именно туда. Однако, не всё было так просто. Уже на подходе к раздевалке, к Фёдору буквально подлетел одетый в уличную одежду Коля, который держал в руках Федино пальто, а также шапку и сменку. Он буквально кинул Достоевскому его одежду, оставляя в руках сменный мешок, потому Фёдору попросту рук бы не хватило унести всё это. - Пойдём, - крикнул Коля, заливаясь ненормальным истерическим смехом. Он крепко схватил Фёдора за запястье и потянул к выходу из школы. - Ты совсем идиот? - Тот уже будто и забыл о сопротивлении, натягивая на себя пальто и отбирая у Гоголя свой мешок, - если у нас будут проблемы, я докажу свою невиновность. А ты - нет. - Да не будет у нас проблем, - выдавил из себя Коля, едва успокаиваясь от смеха, - успокойся. Они вышли из школы. Охранник пропустил их вместе с остальными школьниками, чей школьный день заканчивался на один урок раньше, он ничего даже не заподозрил. Холодный ветер ударил им обоим в лицо. Шёл по-настоящему сильный снегопад, казалось, была не поздняя осень, а уже холодная середина зимы. - Пойдём прогуляемся по парку? Который тут рядом, - кивнул в сторону выхода из школьной территории Коля. - А вот на этой ноте ты точно уходишь гулять один, а я иду домой, - уверенно ответил Фёдор. - Ну, значит, я иду к тебе, - сказал Гоголь такой печальной интонацией, будто кто-то за правду умер. - Да что тебе на месте-то не сидится? - Было адресовано скорее пустоте, чем Коле, - Как хочешь.