В первый и последний раз / Once and Never Again

Восхитительное утро. Сзади и сверху Драко окутывает защитным коконом тепло, а кровать пахнет потрясающе. Шалфеем, домом и сексом. Знакомый запах, но он не может его определить. Крепкая грудь прижимается к его спине, затем расширяется в глубоком вдохе человека, пробуждающегося от приятного сна. Щетина щекочет верх позвоночника, когда мужчина позади него двигается. В изгибе задницы Драко притаился полутвердый член. Идеальный размер. Он сделал прекрасный выбор. Даже будучи совершенно в говно, он обладает безупречным вкусом. Мужчина целует его шею и подталкивает ноги Драко одной из своих. Это мило. У Драко возникает искушение пойти на ещё один заход. Это было бы не слишком распутно с его стороны, не так ли? Прошло уже много времени. Он поглаживает темные волосы на руке, обхватившей его талию. — Доброе утро. — Мурлычет он. Мужчина замирает. Две невероятно непонятные секунды ничего не происходит, затем рука, грудь и этот прекрасный член исчезают. Незнакомец с грохотом падает на пол. В панике Драко поворачивается, но узнает голос раньше, чем видит самую большую ошибку в своей жизни. — Малфой? — Поттер? — восклицает Драко. — Какого хуя! Они смотрят друг на друга. Поттер лежит на полу голый, держась за своё достоинство уголком смятой простыни, а Драко лежит в кровати, натянув одеяло до шеи. — Этого не может быть, я… я отказываюсь… Что ты наделал? — Я? — возмущенно воскликнул Поттер. — Кажется, я припоминаю, что ты с энтузиазмом участвовал в этом прошлой ночью. — Да пошел ты! — Ну правда же! Драко закрывает лицо руками и начинает смеяться. Это не приятный смех. Скорее, слегка безумный. Теперь, когда он полностью проснулся, воспоминания вернулись в его сознание, и, Мерлин милостивый. Они с Поттером набросились друг на друга так, словно наступил конец света. Чудо, что кровать не сломалась. Кто-то подмешал в их напитки приворотное зелье? Драко будет болеть несколько дней, он уверен. Если бы только он мог сказать, что ни о чем не жалеет. Когда он снова опускает руки, Поттер уже стоит одетым в уродливые джинсы, которые Драко практически сорвал с него прошлой ночью, и швыряет в сторону Драко дизайнерскую одежду. Конечно. Теперь, когда они оба трезвы, он пытается избавиться от Драко, словно от дракона на хвосте. Драко хватает свое шелковое белье, ворча. — Отвернись. Поттер кладет руки на бедра. Драко с удовлетворением отмечает, что его грудь украшена следами укусов. — Я уже видел то, что должен был увидеть. Драко скалит зубы. — Отвернись, мать твою. Поттер хрипит, но подчиняется, и Драко наконец-то может скрыть то, что таким колоссальным идиотам, как Поттер, не следовало позволять видеть. Он чувствует по всему телу липкие подарочки их рандеву, и это заставляет его содрогнуться. Он отчетливо помнит, как Поттер говорил, что хочет Драко грязным, что хочет его мокрым, вцеловывал грязные слова ему в шею, пока разум Драко не закрылся защитными заклинаниями. Черт. Если Поттер дал ему что-то, он убьёт его голыми руками. Это должно сработать лучше, чем те никчемные Убийственные проклятия, от которых он все время отбивается. Полностью одетый, он поднимается с кровати Поттера и с гримасой смотрит на смятые простыни. — Этого никогда не было. Мы никогда не трахались, не спали в одной постели и не просыпались от того, что ты собираешься трахнуть меня во сне. Сотри это из своей памяти, найди Обливиейтора, что угодно. Пронзительные зеленые глаза Поттера сверкнули на него. — Я не трахал тебя. — Хорошо. Вот так. — Драко машет на него рукой, отказываясь краснеть, когда ему приходит в голову, что он использовал те же самые слова несколько раз прошлой ночью. — А теперь, если ты меня простишь, я должен пойти утопиться. Вздох заставляет плечи Поттера опуститься. — Разве обязательно придавать этому такое уж большое значение? — О, ты прав, с чего бы это? — Драко шипит, как загнанная в угол дикая кошка. — Я так не делаю, Поттер. Особенно не с тобой. Даже не мечтай, что это случится снова. Поттер усмехается. — Как будто собирался. — Ну вот и ладненько. — Драко срывается с места и выбегает из комнаты, топает по лестнице и направляется к входной двери. Его ботинки и куртка из драконьей кожи разбросаны по пыльному полу прихожей. Он подбирает их, а когда снова выпрямляется, с нижней площадки лестницы на него смотрит знакомое веснушчатое лицо. Будто для полного унижения. Он отшвыривает Уизли, входит в дверь и исчезает.

***

Здорово это или нет, но жалость к себе — один из его любимых механизмов преодоления. Когда он возвращается в свою квартиру, он набирает горячую ванну, зажигает ароматическую свечу — с лавандой, а не с шалфеем — и со стоном погружается в воду. Это бальзам для его ноющих мышц. Кожа снова ощущается чистой. Он мочит волосы, затем откидывает голову назад, чтобы положить ее на край ванны. На внутренней стороне правого бедра у него синяк — круглое пятно цвета на бледном холсте. Когда он рассеянно потирает его, он не может не вспомнить жар рта Поттера и мягкое давление его зубов. — Глупец. — Ругаясь про себя, он сооружает на руке холмик из пены. Казалось, что ничего не может пойти не так. У Драко время от времени бывают такие дни, когда он чувствует себя уверенным, в своей тарелке и достаточно красивым, чтобы преодолеть барьеры, на которых он в противном случае застревает. Он знает, что это, должно быть, какой-то психологический эффект. Излучаешь хорошее настроение, получаешь положительный фидбек. И все в таком духе. Но это первый раз, когда его удачный день не принес удачного результата. Он задается вопросом, кто мог подшутить над ними с этим зельем. Джорджа Уизли в клубе не было, но был Финниган. Первый в его списке подозреваемых. Кто еще? Через мгновение он решает отбросить других гриффиндорцев, для них такая ужасная шутка слишком мелочна. Он начинает перебирать своих спутников. Блейз? Возможно. Но где же тогда этот хитрый ублюдок? Драко подумал, что он уже был бы здесь и посмеялся бы над его затруднительным положением. А что если это был какой-то случайный сумасшедший фанат? Или, не дай Мерлин, пресса? Драко подаст в суд на того, кто это сделал. Он слышит вспышку камина и думает, не Блейз ли это, пришедший подтвердить его слабые подозрения, но звук каблуков, цокающих по полу, говорит ему, что это кто-то другой. — Панси? — Привет, дорогой. — Ее голос доносится из-за двери. — Ты в порядке? — Я в ванной. — Ну и отлично. — Она врывается с висящими на пальцах лабутенами. Не обращая внимания на писк Драко, она опускается на колени на мягкий коврик и скрещивает руки на бортике ванны. — Ты не поверишь, какая у меня была ночь! Помнишь итальянского кузена Тео, с кудрявыми волосами? Он позвонил по камину после того, как я вернулась из клуба, и… — Она обводит взглядом то, что видно на теле Драко. — Подожди. Ты кого-то подцепил? Драко вспоминает руки Поттера на своих бедрах, когда они танцевали, голод в его глазах под светом стробоскопа и вздыхает. — Можно и так сказать. — О Боже. — Она задыхается, как одна из героинь тех глупых маггловских фильмов, которые она любит смотреть. — Ты так никогда не делал раньше. Я думала, ты предпочитаешь, чтобы мужики ради этого как следует потрудились сначала. — Так и есть. — Тогда что? — Его беспомощное пожатие плечами не удовлетворяет ее. — Кто-нибудь, кого я знаю? Он был одним из тех гриффиндорцев, с которыми мы столкнулись? Драко ущипнул себя за переносицу. Она хватает его за руку, впиваясь красными ногтями. — Это был Поттер? — Да. — Произносит Драко, пораженный, и оглядывается, когда она разражается нелепым гоготом. — Не знаю, почему я ему так понравился прошлой ночью, должно быть, кто-то дал ему зелье. Я подозреваю… — А может, ты ему нравишься в ответ? Драко фыркнул. — Когда с неба начнут падать шоколадные лягушки. И мне он не нравится. Она снисходительно поглаживает мокрую прядь его волос за ухом. — Конечно, нет. Несколько секунд они сидят молча, потом Панси теряет терпение. Она выливает на него немного воды. — Ну и что? — Что что? — Как все прошло? Драко снова откидывает голову назад и делает длинный выдох. — Потрясающе. Пэнси снова хихикает. — Тогда его палочка должна быть очень впечатляющей. Когда его язвительный взгляд не производит на нее никакого эффекта, Драко прочищает горло. — Приемлемая. Ее ухмылка расширяется. — Высокая похвала от королевы размеров. — И вовсе я не королева размеров. Мы можем сменить тему? — Думаешь, ты сделаешь это снова? — Не смеши меня. — Он бросает на нее мрачный взгляд. — Это явно было из разряда «в первый и последний раз». — Ну если ты так говоришь. — Прояви немного сочувствия, пожалуйста. — Он хнычет, затем закрывает лицо руками. — Панси, я переспал со Святым Поттером. Как мне оправиться от этого? Она гладит его по голове. — С помощью огромного количества дорогого шоколада, дорогой.

***

Жизнь необъяснимым образом продолжается. Драко разыскивает Финнигана, но все, что он добивается от него, это гневное отрицание и несколько креативных оскорблений. Не похоже на реакцию виноватого. Что же делать дальше? Его расследование ничего не дает. Пресса хранит молчание по этому делу. У клуба нет истории скандалов с приворотным зельем, это приличное место. Никто не пытается его шантажировать. В этот момент Драко приходится сделать вывод, что это была либо сумасшедший фанат, либо — и это самое худшее — они вовсе не были под зельем. Возможно, Поттеру нравится секс из ненависти. Секс из ненависти, который не причиняет боли, а скорее вызывает желание обладать. Драко не может этого понять. Он расстроен, растерян и обеспокоен, что выливается в ужасную неделю, которую он проводит, срываясь на всех подряд. Чтобы развеять свою тревогу, он решает пройти через унизительный опыт тестирования на венерические заболевания. Он заходит в кабинку экспресс-тестов в больнице Святого Мунго с гордо поднятой головой, несмотря на осуждающие взгляды, которые его параноидальный ум воспринимает от каждого человека, а затем выходит оттуда со слезами облегчения на глазах. Все тесты отрицательные. Честно говоря, это Поттер должен испытывать облегчение. В конце концов, у него все шансы сохранить свои драгоценности в целости и сохранности. А драгоценности они и есть драгоценности… Это уже другая насущная проблема. Он не может отрицать, что в Хогвартсе был немного влюблен в Поттера, но с началом войны это чувство исчезло и возвращалось лишь время от времени в виде ностальгической боли. Однако после их совместной ночи это чувство вновь разгорелось в полноценный пожар. Хотя он будет отрицать это до гроба, его нелегко удовлетворить в постели. Да и вне ее, если уж на то пошло. Он всегда находит, что его партнеру чего-то не хватает. Дело не в размере, что бы ни говорила Панси, а в том, что чего-то не хватает. Но не с Поттером, нет — он и в этом должен был превзойти ожидания, не так ли? Драко не может перестать думать о его прекрасных, теплых руках. Разве это не жалко? Он пытается направить свои переменчивые чувства в русло работы. Ему всегда нравились сложные заклинания, но у него не было желания умереть ужасной смертью в качестве Разрушителя проклятий или аврора, а двенадцатичасовые смены целителей не предназначены для таких, как он. Формально ему не нужно работать, но образ жизни аристократа вдали от дома давно потерял свою привлекательность. Он слишком активен для этого, а его интерес к политике никогда не выходил за рамки послушания отца. Послевоенный мир, в некотором смысле, открыл несколько новых возможностей. Например, стать ремесленником. Делать витражи и хрустальные скульптуры. Красивые вещи. Сокровища. Трудно вспомнить, когда началось его увлечение этой областью магии, но он помнит, что ему было восемь лет и он упрашивал домовых эльфов купить ему краски, которые могли менять цвет. Он вырос в окружении прекрасных произведений искусства и довольно рано научился ценить их. Мрак войны только усилил это чувство. Он купил свой магазин сразу после окончания домашнего ареста. Ему хотелось покинуть поместье и его мрачные пространства, и он решил, что открытие своего дела на крошечной улочке, ответвляющейся во двор от Косого переулка, будет приятным сочетанием спокойствия и оживленности. Начинать было нелегко, ведь его имя так запятнано войной, но по мере того, как другие владельцы магазинов привыкали к нему, ненависть начала ослабевать. За девять лет. Время летит, не так ли? А Поттер имеет наглость с каждым днем становиться все горячее. — Прекрати это. — Бормочет он про себя и наклоняется вперед, чтобы упереться лбом в полку. — Что? — Марк, один из его помощников, окликает его со стороны кассы. Сейчас еще раннее утро, и четверг — медленный день. Магазин пуст. Драко переставляет некоторые предметы на витрине, и теперь они образуют круг, в центре которого стоит маленькое стеклянное яйцо в стиле Мурано. Он не знает, почему оно ему так нравится, но, когда приходит вдохновение, он подчиняется ему. — Ничего. — Драко отмахивается от Марка. Ему интересно, как хорошо он воспримет признание в том, что не может выбросить из головы упругие мышцы знаменитого Гарри Поттера. Раздраженный, он снова обращает внимание на свои творения. Это прекрасное яйцо, голубое, как летнее небо, с белыми облачками, плывущими в нем. Время года, запечатлённое в яйце. Он должен сделать еще одно такое же. Может быть, зеленое. Кружащуюся сверкающую змею в стеклянном яйце. С трепещущей золотой травой. Да, звучит потрясающе. Он мог бы сделать гнездышко. Решив, он возвращается в мастерскую, чтобы немедленно приступить к работе, но тут звонит колокольчик над входной дверью, и сквозняк доносит до его носа аромат шалфея и дома. Он краснеет и выглядывает из-за дверной рамы. Это Уизли с незнакомым мускулистым аврором, который может быть только Поттером под обороткой. Драко узнал бы этот запах где угодно. Кроме того, у мужчины зеленые глаза. К сожалению, он видел Поттера без очков — такие у него радужки. — Мы ищем вашего босса. — Говорит Уизли Марку после беглого приветствия. — О. — Марк замирает, истинный хаффлпаффец в своей преданности. Возможно, он думает, что у Драко проблемы с Министерством. — Позвольте мне просто… — Смотрите-ка, кто это. — Выходит Драко, пока Марк не выставил себя дураком. Он скрещивает руки и смотрит на Поттера. — Пришли, чтобы провести у меня обыск? Уверяю тебя, Гарри, здесь нет ничего противозаконного, и нет, я не накладывал на свои скульптуры темную магию. Поттер удивленно моргает. — Как ты узнал, что это я? — Я чувствовал твою вонь всю дорогу из мастерской. Поттер смотрит на Уизли, который бросает на него взгляд, говорящий о том, что Драко сошел с ума. Драко поджимает губы. — Марк, пожалуйста, покажи аврору Уизли… — куда ему засунуться. — … экскурсию по мастерской, пока я поговорю с его партнером. Марк смотрит туда-сюда между ними. — Вы знаете друг друга? — Смутно. — Отвечает Драко. Лицо, которое делает при этом Поттер, просто восхитительно. — Хорошо. — Марк уходит, явно разочарованный тем, что пропустил несколько высококачественных сплетен. Драко облокотился на прилавок, опираясь на руки. Прядь его волос выбилась из-за уха, но он позволил ей свободно свисать, обрамляя лицо. — Что тебе нужно? Поттер ерзает, затем достает мешочек, висящий у него на шее. — Ты оставил это у меня дома. На его ладони лежит крошечная стеклянная скульптура — ветка с двумя маленькими птичками на ней. Она была в кармане Драко, когда он уходил. Он думал, что потерял ее где-то в клубе. Пока он смотрит, птичка цвета заката спрыгивает на ладонь Поттера, осматривается, а затем летит обратно к своей зеленой спутнице, увитой плющом. Вторая птичка щебечет. Они так хорошо сидят в руке Поттера. Драко захотелось оставить их там, отдать в качестве подарка. — Оставь себе. — Он подталкивает пальцы Поттера, чтобы они обхватили стекло. — Я все равно не собирался её продавать. Поттер повторяет позу Драко над прилавком, наклоняясь ближе. — Почему нет? Она… милая. — Милая? — Драко хмыкает. — Боже, спаси нас от Поттера-искусствоведа. Поттер качает головой, но улыбается. Это выглядело бы более привлекательно, если бы на нем было его собственное лицо, угрюмо думает Драко. — Послушай, Малфой. Я тут подумал… — Плохое начало. — Заткнись. — Поттер вытирает губы. Должно быть, он волновался, потому что они стали ярко-розовыми. — Я подумал, может, мы могли бы… как-нибудь выпить? Брови Драко делают доблестную попытку исчезнуть под его чёлкой. — Мерлиновы яйца. Зачем? Поттер потирает затылок. — Мы сто лет не разговаривали. Было бы неплохо… наверстать упущенное. Драко усмехается. — По-моему, мы разобрались с этим в прошлую субботу. — О, а сейчас нам можно об этом говорить? — Нет. Поттер вздыхает. — Ты не должен смущаться, у нас был отличный… — Избавь меня от своих банальностей, ладно? — Драко выпрямляется, прекрасно понимая, что его лицо пылает. — Я не хочу говорить об этом. — Хорошо. — Поттер отступает. — Значит не выпьем? К своему ужасу, Драко колеблется. Его глаза блуждают по комнате, избегая взгляда Поттера. Искра недовольства вспыхивает в его груди, когда Уизли прикасается к яйцу «Летнее небо». Он не хочет продавать его ему. Оно должно принадлежать Поттеру. Он не знает, откуда взялась эта мысль, но она несомненно присутствует. Поттер кладет стеклянную скульптуру обратно в мешочек и бросает на Драко умоляющий взгляд. — Я знаю место, которое тебе понравится. — Я не хочу больше никогда напиваться в твоей компании, — говорит Драко. Но когда лицо Поттера тускнеет, он не может не уступить немного. — Давай вместо этого пообедаем. Огромная ухмылка растягивается на губах Поттера. — Хорошо. Завтра? Чувствуя, что разговор близок к завершению, Уизли и Марк начинают медленно идти обратно к ним. Драко снова скрещивает руки на груди. — Так и быть, — ворчит он. — Я зайду за тобой в час. Драко сопротивляется желанию обрадоваться этому. Он кивает подбородком в сторону Уизли, который все еще держит в руках то прекрасное яйцо. — Оно не продается. Уизли смотрит на него ровным взглядом. — На ценнике написано десять галлеонов. — Для Гермионы? — Спросил Поттер, с трепетом глядя на яйцо. — Да. На День Святого Валентина, ну вы знаете. — Уизли становится свекольно-красным, похожим на огромный помидор со своими волосами. И, черт возьми, как Драко мог забыть об этом жалком предлоге для праздника? До него осталась всего неделя. — Чертовски дорого, но думаю, ей понравится. — Это цена качества, Уизли, но что ты можешь знать об этом, — бормочет Драко, но принимает галлеоны Уизли с большой неохотой. Ничего страшного. Он может сделать еще одно. Может, такое, на котором будет изображено ночное звездное небо, созвездия, мигающие и исчезающие из виду, с движущимися тёмными узорами. Интересно, Поттеру это тоже понравится? Он захлопнул ящик для монет и притворно обрадовался. — Спасибо за покупки в «Логове дракона», надеюсь, у вас будет ужасный день. — Придурок. — Уизли хмурится, а затем уходит, бормоча что-то о том, что вообще не понимает Поттера. Тот закатывает глаза, и они уходят.

***

Идея Поттера о свидании в обед — это купить жирную пиццу в маггловском Лондоне и съесть ее среди развалин церкви. Итальянские брюки Драко кричат на него, когда он опускается на деревянную скамью, которую, должно быть, не чистили ничем, кроме дождя, с момента ее установки. — Хватит жаловаться, — говорит Поттер, когда Драко высказывает свое мнение по этому поводу. Его аврорские бриджи, несомненно, привыкли к такому обращению. — Думай об этом как о приключении. Держу пари, ты еще не ел пиццу в Сент-Дунстане. — Я никогда и не хотел, — возражает Драко, но он должен признать, что ему очень нравится смена обстановки. Как бы чудесно это ни было, но, просыпаясь в двух шагах от Косого переулка, через некоторое время он начинает терять ощущение восторга от центральной улицы. Они с Поттером сидят под остатками готического окна, укрывшись от оживленного бизнес-района. Лозы цепляются за каменные арки вокруг них и пробиваются сквозь щели, природа процветает даже в зимнем запустении. Как выглядела эта церковь в свои лучшие времена? Простая, но элегантная, с белыми стенами и красными розами в саду, представляет он себе. Он представляет себе изящные витражи и игру света, когда солнечные лучи падают на здание, и это наполняет его тоской. Наверное, это здорово — выйти замуж в таком священном для тебя месте. Верить, что цветные тени на мраморном полу — это благословение для священного союза, что эхо ваших клятв — знак вечности. Знает ли Поттер, на что похожа традиционная свадьба волшебников? — Ты молчишь, — замечает Поттер. Наверное, чтобы склонить к разговору, но Драко не считает разумным делиться тем, что он думает о свадьбах и скрепляющих чарах. — Я склонен к этому. Извини, что разочаровал, — Драко яростно откусывает кусок пиццы. — Я не возражаю, — мягко говорит Поттер. — Итак, ты живешь в квартире над своим магазином, верно? — Да, но тебе понадобится ордер на обыск, прежде чем я впущу тебя туда. Поттер на мгновение наклоняет голову к небу. — Малфой… Драко. Тебе обязательно все время вести себя так враждебно? Разве мы не можем просто попробовать поладить? — Боюсь, это невозможно. — Драко доедает свою еду и встает. — Так что, если ты меня извинишь… — Нет. — Поттер хватает его за запястье. — Да ладно тебе. Мы прекрасно ладили в субботу. Драко резко вдыхает. — Это было другое. Поттер сглатывает и отводит взгляд, затем снова переводит взгляд на Драко, полный решимости. — Я думаю, это было самое честное, что мы когда-либо делали друг с другом. Драко убирает его руку, чтобы он мог зарыться в нее лицом. — Я же сказал тебе. Я не занимаюсь этим дерьмом без обязательств. Ты был аномалией. — Это не то, что мне нужно. Драко издает звук неверия. — Попробуй меня убедить. — Тогда мне придется поговорить о субботе, — предупреждает Поттер. Это вызывает у него стон. — Ладно. — Знаешь, что мне понравилось больше всего? — Иметь меня? — Подсказывает циничный голос Драко. — Нет. — Поттер неодобрительно хмурится. — Последние несколько минут перед тем, как мы уснули. Ты все время болтал о своем искусстве, о своих любимых книгах и о том, как ты любишь целоваться. — Салазар. — Бормочет Драко себе под нос. — Ты выглядел самым счастливым, каким я тебя когда-либо видел. — Я был пьян. — Ты был честен, — поправляет Поттер. — Может, просто попробуем? Без алкоголя. Знаешь, просто дать этому шанс? Драко ковыряется в вышивке на рукаве своего зимнего пальто. — Это плохая идея. — Почему? Потому что я в тебя влюблюсь, думает Драко. — Потому что у нас довольно насыщенная история, если ты забыл. Поттер, кажется, обдумывает это, но затем выражение его лица становится еще более решительным. Он ни за что не оставит это без внимания, если Драко не признает свое поражение. — Тогда давай сначала разберемся с этим. — Увидев неуверенный взгляд Драко, он продолжает. — Давай поговорим об этом. По одному вопросу за раз. Мы можем начать с чего-то небольшого. — Например? — Эм… — Щеки Поттера розовеют, хотя, возможно, это просто от холода. Пока он усиливает согревающие чары, мимо них проходит маггла со странным прямоугольным устройством, прижатым к уху. Ветер свистит сквозь трещины в поврежденных стенах и впутывает свои невидимые пальцы в их волосы. Лицо Поттера озаряется идеей. — Как насчет моих волос? Ты продолжаешь их оскорблять. — Они катастрофа, — предлагает Драко в качестве объяснения. — Я ничего не могу с этим поделать. — Поттер смеется над скептическим взглядом Драко. Сместившись в сторону, он перекидывает руку через спинку скамейки. Она касается плеч Драко. — Клянусь! Как бы коротко мне их ни стригли, они отрастают за ночь. Драко не может подавить улыбку. — Я всегда думал, что тебе это идет. Кажется, это застает Поттера врасплох. — Правда? Драко пожимает плечами. — Ты сам такая же катастрофа. — Эй! Настала очередь Драко ухмыляться. — Ты это отрицаешь? Поттер сверкает глазами, но на этот раз скорее игриво, чем сердито. — Нет. Они поворачиваются, чтобы посмотреть на магглов, толпящихся вокруг фонтана: парадные туфли цокают по булыжнику, шерстяные шарфы борются с прохладой. Волосы Драко растрепались, и ветерок, подхватив их, щекочет ему щеку. Когда он поднимает руку, чтобы убрать волосы за ухо, Поттер смотрит на него, его взгляд невозможно прочесть. Драко долго смотрит в ответ, его сердце колотится в горле. Неожиданно воспоминания всплывают на поверхность его сознания. Темная щетина Поттера под губами, его вес, заминка в голосе, когда он попросил Драко пойти с ним домой. Это похоже на сон. Туманный и необычный, которому никогда не суждено случиться в реальной жизни, только в тумане алкоголя. Но Поттер, кажется, хочет этого. Смогут ли они действительно исправить то, что, по мнению Драко, не подлежит восстановлению? — Моя очередь, — говорит он, притворяясь бесстрастным. Взгляд Поттера сверкает. — Когда мы впервые встретились. Официально, я имею в виду. Ты не пожал мне руку. — Ты был груб с Роном. — Я знаю, — тихо говорит Драко. — Это то, чему меня учили. И вообще, мой характер немного… язвительный. — Это один из способов сказать это. — Поттер фыркает, но его пальцы касаются плеча Драко, как бы говоря, что все в порядке. Несмотря на свои защитные инстинкты, Драко старается не уклоняться. — Но если ты сможешь это пережить и действительно хочешь заставить нас пройти через какое-то примирение, — он делает вдох и протягивает руку, — полагаю, я могу дать тебе шанс. Улыбка Поттера могла бы посоперничать с солнцем.