Часть 2: Святой Валентин
26 июля 2022 г., 22:29
Согласиться на безумное предложение Поттера было ошибкой, Драко это знает. Он пожалел об этом сразу же по возвращении в магазин. Какая неземная сила убедила его согласиться? Ничем хорошим это для него закончиться не может. Попытка разжечь огонь в бурю неизбежно приведет к разочарованию. Они с Поттером могли вырасти и стать вежливыми — или даже испытывать друг к другу влечение на чисто физическом уровне, — но мысль о том, что они могут быть друзьями, просто смехотворна. Такой наивностью обладают только вечные победители. Драко лучше знать. И он знает.
Чудеса из сказок не случаются с такими людьми, как он. Он даже не заслуживает этого, разве нет? Он должен выбраться из этой передряги с минимальными потерями. Кто знает, может, если он сделает все хорошо, они с Поттером смогут вести себя вежливо друг с другом и после. Поттер найдет себе для перепиха кого-нибудь милого и незапятнанного тьмой, а Драко сможет довольствоваться холостяцкой жизнью до конца своих дней. Никаких проблем.
О, кого он обманывает?
— Как прошло свидание? — усмехается Марк, когда Драко проходит мимо кассы по направлению в мастерскую. Под лохматой светлой чёлкой его карие глаза блестят интересом. Позади него Айрис, другая ассистентка Драко, старательно делает вид, что не подслушивает, расставляя на полке радужные тарелки Драко.
Драко останавливается на своем пути.
— Это была встреча за обедом. Не свидание. Мы ели отвратительный фастфуд и говорили о делах, вот и все.
— Ладно. Я просто предположил. — Марк пожимает плечами. — Мы с Айрис подумали, что он кто-то особенный. Учитывая, что ты отказываешь пяти парням в неделю, но не ему. — Он прочистил горло.
Драко сужает глаза. У него действительно много поклонников. Несомненно, это побочный эффект старых денег. Он не думал, что это настолько очевидно, но ситуация хуже, чем он предполагал, если даже его невежественные сотрудники обратили на это внимание.
— Разве я спрашивал твое мнение?
Щеки Марка краснеют. Он возвращает взгляд к пергаментам, лежащим перед ним.
— Простите, босс. Я заткнусь.
— Так-то лучше. — Рычит Драко. — Вы двое хоть немного поработали или провели все это время за сплетнями?
Марк выглядит удрученным.
— Я заказал нефрит, который ты просил.
Драко кивает, уже не так холодно.
— Приятно знать, что ты не совсем бесполезен.
— Драко, зачем мы покупаем так много зеленого камня? — Айрис бросает на него пытливый взгляд.
Ответ на кончике языка Драко — не твое дело, но он вынужден признать, что это все же немного и их дело.
— Если у Пикассо мог быть голубой период, то у меня может быть нефритовый.
— Пикассо? — Марк хмурится. Айрис усмехается, прячась за завесой своих прямых черных волос.
— Маггловский художник. — Драко кладет руку на бедро. После войны он пытался познакомиться с маггловской культурой, а теперь с удовольствием читает лекции о ней другим чистокровным. — Ты что, живешь под камнем?
Марк поднимает руки в знак поражения и поворачивается к покупателям, которые только что вошли в магазин. Ни один из его помощников больше не осмеливается ничего комментировать. Медленное удовлетворение разливается по конечностям Драко. Что с того, что ему хочется целыми днями смотреть на сверкающие зеленые штуки? Через несколько недель это пройдет. Это просто фаза. Ничего больше.
***
Выходные Драко начинаются с интенсивной весенней уборки. Дождь льет как из ведра, но он чувствует себя как ведьма из песни «Трёх сестёр» по радио, Опьяненная Феликсом. Как будто он плавает в Жидкой Удаче. Он вытирает пыль, дезинфицирует, реорганизует и преукрашивает все, начиная с ванной, гостиной и заканчивая кухней. Когда он приступает к спальне, уже наступает время обеда, но он все еще в приподнятом настроении, несмотря на струйки пота, стекающие по шее. Это весело. Задачи, которых он обычно боялся, теперь его веселят. Желание, побуждающее его наводить красоту в своем доме, ощущается как удовлетворение. Пока он не начинает приводить в порядок свой гардероб. Мантия за мантией падает на пол, по причине того, что он считает их слишком уродливыми, изношенными или вышедшими из моды. Он должен отдать их на благотворительность. Возможно, на ком-то другом они еще будут хорошо смотреться, думает он, глядя на кучу у своих ног, но при этой мысли его охватывает волна грусти. Он опускается на колени и прикасается к выброшенной одежде. Он любил ее раньше, он не может просто выбросить ее, не так ли? Он должен найти ей применение. Сидя на полу, он чувствует усталость в своих конечностях, которая говорит ему, что нужно взять что-нибудь мягкое и вздремнуть. Он наклоняется вперед и кладет голову на огромную кучу. Да, почти идеально. Было бы лучше, если бы одежда и накрывала его, но и так сойдет. Он засыпает и видит сны о перьях. Его будит звонок в дверь. Вздрогнув, он идет открывать и подавляет зевок рукой. Это Панси и Блейз — один из них веселый, другая похожа на разъяренную банши. Он должен был встретиться с ними за послеобеденным чаем в Claridge's, в волшебной его части. — Черт, я забыл. — Он потирает правый глаз. — Забыл он. — Пэнси фыркает и проходит мимо него в квартиру. Блейз следует за ней, но останавливается, чтобы одарить Драко однобокой улыбкой. — Ты выглядишь сияющим. Это и есть эстетика Поттера? Уже одеваешься под стать? Драко приходится сдерживать раздражение, когда он вспоминает свой потный, взъерошенный вид. — Отвали, Блейз. Блейз смеется. Они с Панси проходят дальше внутрь, но остаются в коридоре. Когда она видит блестящие чистые поверхности, брови Панси поднимаются. — Что ты делаешь? — Весеннюю уборку. Она недоверчиво смотрит на него. — Сейчас первая неделя февраля. — Я хотел покончить с этим пораньше, — объясняет Драко. Это единственная логичная причина, которую он может придумать. Сказать, что ему нужно было это сделать, было бы просто безумием. Он уверен, что сегодня у него случилась вспышка какого-то психического расстройства, вызванного стрессом последней недели, но он не хочет говорить об этом друзьям. Они будут излишне обеспокоены. Нечто подобное произошло после суда над ним. Легко вспомнить, потому что то был день, когда Поттер давал показания в его пользу. После того как его отпустили домой, у Драко возникло острое желание навести порядок в своей комнате. Все должно было лежать на своих местах. Это был первый раз в жизни, когда он убирался самостоятельно. Не доверяя персоналу больницы Святого Мунго, он тайно обратился к маггловскому врачу, и ему поставили страшный диагноз — ОКР. Однако он провел собственное исследование, и диагноз ему не показался правильным, потому что его симптомы колеблются. Он до сих пор не может определить их причину. — Ну, а переодеваться ты не собираешься? — Панси постукивает своей шпилькой. — Грег ждет нас. Драко моргает. — Точно. — Они обещали матери Грега, что заедут и вытащат его на прогулку. — Дайте мне минуту. Он возвращается в разгромленную спальню, с ужасом глядя на разбросанную одежду. Больно оставлять ее в таком беспорядке, но времени разбираться с ней нет. Он накладывает на себя быстрые очищающие чары и одевается, избегая смотреть в зеркало. Перед ним он провел бы несколько минут, приводя в порядок свой наряд, он уверен. Именно так он и поступает, когда навязчивые мысли берут верх. Он возвращается к своим друзьям в мантии темно-синего цвета и черных брюках. Его расчесанные волосы обрамляют плечи. — Ладно, пойдемте. Визит к Грегу мрачен, его не улучшает фальшивое веселье, которым они пытаются его наполнить. В плохие дни Грег больше похож на призрака, чем Кровавый барон. Он не принимает участия в разговоре, если его об этом прямо не попросить. Пытаясь привлечь его интерес, Панси и Блейз высмеивают… встречу Драко с Поттером, но это вызывает лишь слабую улыбку. Пятилетнее заключение в Азкабане изменило Грега, превратило его в человека, который почти не выходит из дома. В оболочку. Иногда Драко кажется несправедливым, что он сам не был наказан более сурово, и это чувство вины смешивается со стыдом. Потому что от настоящей жестокости его удержала не сильная мораль, а трусость. Он был доволен быть где-то посередине, но причинение серьезного физического вреда всегда пугало его. Ирония в этом не ускользнула от него. Он никогда не мог быть добрым, потому что слишком боялся сказать нет тьме, и никогда не мог быть злым, потому что слишком боялся сказать ей да. «Я не могу быть уверен» — вот итог всего его существования, думает он иногда. Единственное, что хорошо в компании Грега, это то, что он больше не смотрит на Драко как на субъект для подражания. Драко не знает, смог ли он это выдержать. Ему нравится внимание, но, как ни странно, с годами он стал хуже переносить пристальные взгляды. Тем более после того, как он переспал с этим чертовым Избранным. Нежелательное восхищение заставляет его ощетиниваться. Как будто он выцарапает человеку глаза, если тот посмеет прикоснуться к нему без разрешения. — Я думал, Драко не занимается случайным сексом, — робко говорит Грег, когда Панси заканчивает свой приукрашенный рассказ о том, как Драко набросился на Поттера в клубе на прошлой неделе. — Некая маленькая пташка напела мне, что у них было ещё и свидание, — лукаво добавляет Блейз, когда они вчетвером огибают квартал в районе Гойла. — Драко! — Восклицает Панси. Ее голос звучит странно, как будто она не может определиться между восторгом и недовольством тем, что Драко об этом не упомянул. Драко стонет. — Это было не свидание. — Он подчеркивает каждое слово. — И прекрати болтать с моими ассистентами. Блейз невозмутим. — Я просто заверил их, что хотя они никогда не смогут заполучить тебя, кое-кто из нас свободен. — И они ухватились за эту возможность, не так ли? — Драко охнул. — Вообще-то… — Мерлин. — Он проводит рукой по своим шелковистым волосам. Образ Марка и Айрис с Блейзом — возможно, в одно и то же гребаное время — заставляет его содрогнуться. — Ты мог бы привести Поттера сюда на День Святого Валентина, — неожиданно говорит Грег. Это настолько нехарактерно для него в последнее время, что все удивленно моргают. — Что? — Скривился Драко. — Там будет ярмарка. С киосками с едой и всем остальным. И елка уже украшена. — Грег жестом показывает на что-то впереди. Действительно, на перекрестке перед ними стоит огромная елка, с ветвей которой свисают ослепительные розовые и красные сердца. Под ней стоит маггловская парочка обнявшись и позируя, пока третий человек наводит на них камеру. Они улыбаются, и когда пара целуется, женщина поднимает одну из своих ног, как это делают в фильмах Панси. Драко задается вопросом, является ли это маггловским знаком сильного влечения или что-то в этом роде. Любопытно. Что бы подумал Поттер, если бы он сделал это во время поцелуя? Салазар, о чем он думает… Это ужасно. Куда делась его гордость? — В последний раз повторяю, — сказал он, глядя на гадюк, которых он называет друзьями. — Я ни с кем не встречаюсь. Они все смеются. Он оплакивает дни устрашающего уважения, когда он мог одним словом заставить любого слизеринца выполнить его приказ.***
Во вторник Драко находится в своей мастерской, зачаровывая жемчужину, чтобы она двигалась в раковине из дихроичного стекла, когда туда заходит Айрис. Она, должно быть, знает о непостоянстве Драко, когда дело доходит до отвлечений, потому что она ждет, пока он опустит палочку и поднимет глаза, чтобы нахмуриться. — В чем дело? — грубо спрашивает он. — Сова из министерства, — говорит она. — Не хотела улетать без твоего ответа. Все для Драко становится очевидным, когда первой его мыслью возникает Поттер, а не возможный «аврорский обыск магазина на предмет наличия темных артефактов». Он поправляет мантию и идет в небольшую комнату для сотрудников, где на подоконнике дремлет амбарная сова. Она ухает, когда он входит. — Не надо так возмущаться, ты же все равно бездельничаешь, — говорит он птице, хотя только его воображение связывает с ее поведением какой-то смысл. Он берет письмо — оно действительно от Поттера. Драко, Как прошли твои выходные? Жаль, что мы снова не пошли на танцы, было весело. — До чего уж вольная интерпретация слова «танцы», — говорит Драко сове и гладит ее по голове. Ты будешь смеяться, но Гермиона вчера нашла свой подарок и была так впечатлена твоей работой над заклинаниями, что Рон с тех пор в бешенстве. Драко на это улыбается. Раздражать Уизли всегда приятно, даже спустя десятилетие после их последних несчастных школьных лет. И пусть он не любит Грейнджер, но заслужить ее похвалу приятно. Он с довольным выражением лица читает остальную часть бессвязного потока мыслей Поттера, пока не доходит до последнего абзаца. Ты подумал о том, что мы обсуждали в прошлую пятницу? У меня есть идея, о чем мы могли бы поговорить дальше. Ничего такого страшного, обещаю. Могу я зайти завтра после работы? У меня еще нет ордера на обыск, так что как насчет чашки чая? Я попросил сову подождать твоего ответа. Твой, Гарри — С каких это пор мы обращаемся друг к другу по имени? — Драко ворчит на сову, затем достает перо из чернильницы, которую они держат в шкафу, чтобы записать свой ответ. Он хочет ответить да, но на прошлой неделе он принял достаточно плохих решений, чтобы хватило на весь год, и легче отказаться от Поттера, когда его нет рядом, чтобы он не смог поколебать Драко своим восхитительным запахом и ужасными зелеными глазами. Поттер, Спасибо за твое письмо. Мне приятно слышать, что моя скульптура удалась. Я провел выходные со своими друзьями. Подробности утомили бы тебя. На твой вопрос, к сожалению, я вынужден ответить отрицательно. Я буду занят завтра и послезавтра. Наслаждайся оставшейся неделей. Д. Л. Малфой Вот. Этого должно быть достаточно. Вежливо, но достаточно резко, чтобы Поттер понял. Они могут списать это на очередной промах в их запутанной истории. У Драко защемило в груди, но он позволил сове улететь с письмом.***
После этого неделя, кажется, движется со скоростью ледника. День святого Валентина приносит наплыв клиентов, что, по крайней мере, позволяет отвлечься. С другой стороны, это означает, что Драко приходится чаще, чем обычно, покидать свою мастерскую, чтобы помочь в передней, и он получает не менее трех приглашений на ужин за несколько дней. — Этот праздник нужно отменить, — бормочет он, когда Айрис переворачивает табличку «Открыто» на «Закрыто» в пять часов вечера в этот проклятый день. — Люди сходят с ума от мысли о том, чтобы провести его в одиночестве. — Верно. — Айрис потакает ему, перекидывая свои длинные волосы через правое плечо. Он мог бы даже найти это привлекательным, если бы у него была хоть капля интереса к женщинам. — С кем ты его проведёшь? Драко уже собирается сказать ей, что он будет совершенно счастлив купить себе упаковку конфет и поваляться дома в одиночестве, когда дверь открывается. — Мы закрыты. — Он сообщает стоящему на пороге человеку своим самым холодным тоном, но его дыхание сбивается на следующем вдохе. Шалфей. — Я знаю. — Поттер заходит внутрь, в его руках два стаканчика на вынос. Его нынешняя маскировка, должно быть, опять была подвержена Оборотному, потому что он выглядит как кирпичная стена ростом метр восемьдесят пять в однотонной мантии. — Чай для мистера Малфоя. — От кого? — спрашивает Айрис. — От тайного поклонника. Драко фыркает. Он не может удержаться от неохотной улыбки. — Надеюсь, этот таинственный поклонник правильно понял мой заказ. Мне нужно что-то покрепче после того дня, который у меня сегодня был. Быстро взглянув на Айрис, Поттер подходит к нему и ставит стаканчики на стойку между ними. — Тут есть кое-что достаточно крепкое. Мерлин правый, это ужасно. Драко прочищает горло. — Ты можешь идти, Айрис, я сам закроюсь. Хороших выходных. — Хорошшшо. — Она растягивает слово, хватая пальто, и смотрит между ними. — Веселитесь. Нет, не повеселятся. Веселье две недели назад привело к такой развратной ночи, что Драко не может думать об этом без учащенного пульса. Он не может позволить этому случиться снова, если только не уверен, что сможет справиться с последствиями. Сегодня не тот день. Когда за Айрис закрывается дверь, лицо Поттера становится по-овечьи невинным. — Это я, Гарри. Драко бросает на него взгляд. — Я знаю. Ты думаешь, я принимаю непонятные напитки и флиртую с любым незадачливым идиотом, который сюда входит? Блять. Что вообще… Зачем он это сказал? Он хочет исчезнуть с поверхности Земли. Это было подтверждением самой непродуманной влюбленности в мире. — Я не знаю. — Поттер смущенно барабанит пальцами по стойке. Он показывает на один из стаканчиков. — Эрл Грей, настолько сладкий, насколько я осмелился его сделать. В другом зеленый чай. Драко берет приторный черный чай, делает глоток и вздыхает от удовольствия. — Это мерзость, Поттер, но я слишком устал, чтобы вылить его. Поттер ухмыляется и отпивает из своего стаканчика, наблюдая за Драко поверх ее края. — Почему бы тебе не называть меня Гарри? — Мужик, чья оборотка на тебе, не похож на Гарри. — Увиливает от ответа Драко. Это заставляет Поттера рассмеяться. — Справедливо. Как насчет того, когда действие зелья закончится? — Я подумаю об этом. Они сидят за одним из столиков во дворе, куда выходит магазин Драко. В воздухе витает легкое тепло, создавая иллюзию весны, а феи, живущие в дереве магнолии напротив, излучают уютное сияние. Остатки утреннего дождя скапливаются в трещинах тротуара. Булочная рядом с магазином Драко все еще открыта, и от нее исходит аромат корицы и теплой выпечки. Для цветов еще слишком рано, но через несколько недель аромат цветущей магнолии смешается с этим запахом и овеет каждого прохожего. Несмотря ни на что, Драко гадает, зайдет ли Поттер в конце марта, чтобы это ощутить. Он слишком устал, чтобы сопротивляться, когда Поттер втягивает его в непринужденную беседу. Они рассказывают о своем дне и последних новостях квиддича, потягивая чай, и по мере того, как Драко устраивается поудобнее, а оборотка на Поттере растворяется, он становится Гарри. — От этих чар коррекции зрения у меня всегда болит голова, — жалуется Гарри. Уже достаточно темно, чтобы он мог оставаться самим собой, не попадая в засаду людей, которые забредают во двор, но его фирменные очки могут выдать его. — Почему бы тебе не сделать коррекцию? — Драко опирается локтями на деревянную столешницу. — Я слышал, что в больнице Святого Мунго начались какие-то клинические испытания. Гарри пожимает плечами, складывая руки на другой стороне стола. — Это прозвучит странно. — Готов поспорить, я слышал и более странные вещи, П… Гарри. У Крэбба и Гойла в их лучшие годы были очень странные мысли. Гарри забавно скривил губы. — Могу себе представить. — Уверяю тебя, не можешь. — Драко улыбается в ответ. — Так в чем дело? Гарри гримасничает. — Я боюсь слепоты. Драко хмыкает. — Это и вправду меня удивляет. Почему? — Обещаешь не быть засранцем, если я расскажу тебе об этом? — Жесткое условие. — Драко наклоняет голову. Когда Гарри продолжает смотреть на него, он уступает. — Ладно. Обещаю. — У меня ужасное зрение. Все, что дальше, чем здесь, расплывается. — Гарри поднимает руку на несколько дюймов от своего лица. — Когда я был маленьким, мой кузен, Дадли, воровал мои очки и ломал их. Чтобы я не мог видеть. — Он тяжело выдохнул. — Всегда проходило не меньше недели, пока дядя доставал мне новые. До тех пор они запирали меня в чулане на большую часть дня. Там я плакал и засыпал. Из всех ужасных вещей последнее предложение заставило сердце Драко сжаться. Он слышал кое-что о детстве Гарри то тут, то там, но это было хуже. Конечно, он мало знает о причинах решений Дамблдора, но он не может представить, что не было возможности оставить Гарри с достойными людьми. Или, как подсказывает его темная сторона, сделать их достойными. Ничего не делать для этого — для Драко это звучит как пренебрежение. — Почему ты думал, что я буду смеяться над этим? — тихо спрашивает он. Гарри выдерживает его взгляд. — Раньше ты смеялся над моими родителями. Драко стыдливо опускает глаза. — Я изменился. — Да. В тишине, которая повисла между ними, звук болтовни и хихиканья, доносящийся из пекарни, кажется горько-сладким. Именно этого Драко и боялся: как только они затронут более серьезную тему — все, что выходит за рамки физического, — между ними начнется конфликт. Между ними слишком много багажа. Дурная кровь. — Думаю, мы не совсем готовы обсуждать это, не так ли? — говорит Гарри с беззлобным смешком. — Я хотел спросить тебя о твоем костюме Дементора. Драко пытается взять себя в руки после этой пощечины реальности. Он откидывает волосы. — Это выглядело потрясающе, признай это. Он говорит достаточно высокомерно и вызывает этим искреннюю улыбку у Гарри. — Я был слишком занят, пугая тебя до смерти, чтобы заметить это. — Как будто тебя сначала не напугали до смерти. — Я знал, что это ты. — Черта с два ты знал. — Драко ехидничает, и когда Гарри смеется, он присоединяется к нему. Что еще остается делать? Грань между безопасным разговором и их неприятным клубочком проблем кажется тонкой и непереходимой. Им приходится идти по ней шаг за шагом.***
Февраль без шума переходит в март. Навязчивые мысли Драко успокаиваются и превращаются в мягкие наброски. Может сходить к парикмахеру или почему бы не купить двенадцать коробок гадальных палочек? Ему удается противостоять большинству из них, за исключением тех, которые требуют, чтобы он дарил Гарри подарки, когда тот заходит в магазин. Это ненормальное поведение, поэтому Драко делает все возможное, чтобы избегать Гарри, и занимает свои руки, когда не может. Может, это присущее Блэкам безумие? Или поздний приступ темной магии? Ему придется набраться смелости и найти целителя разума. Прошло почти ровно четыре недели после их свидания на одну ночь, когда он просыпается от лихорадки. Ему не плохо. Напротив, он чувствует себя так, словно находится на вершине здоровья. Его одолевает необычное ощущение, что он может захватить мир. Это хорошо знакомый ему знак — он означает, что у него будет отличный день. Осознание этого вызывает на его лице улыбку. Великолепно. Они с Блейзом идут сегодня на концерт, ему не помешает немного удачи. Если не считать знакомого тепла под кожей, он в порядке. Более чем. Проголодавшись, он съедает пять малиновых пирожных, а затем полчаса прихорашивается перед зеркалом, любуясь тем, как сидит на нем его новая мантия, несмотря на количество только что съеденной пищи. Ему наплевать, насколько это тщеславно, ведь никто не видит, как он это делает, и забота, которую он уделяет своей внешности, действительно работает. Он продает в два раза больше скульптур, чем обычно. Каждый раз, когда он входит в свой магазин, люди улыбаются ему и покупают все, что он предлагает. Излучай счастье, получай то, что хочешь, — кивает он сам себе. К вечеру у него продолжает подниматься температура, но он не обращает на это внимания. Он не собирается оставаться дома, он ждал этого несколько месяцев. Выпив зелье для сдерживания жара, он влезает в свои самые узкие брюки, маггловские джинсы, которые купил по прихоти, и пользуется заколдованной расческой, пока его волосы не начинают струиться, как лунный свет. Когда Блейз забирает его, он снова хватается за свою куртку из драконьей кожи. Что с того, что она напоминает ему о Поттере? Не по этой причине он решил ее надеть. Концерт начинается с шумом. Члены группы прилетают на фестралах и исполняют маггловскую техно-секвенцию под вдохновленный магглами темин, который заставляет толпу кричать. У солиста на спине прикреплены огромные огненные крылья, из которых сыплются рубиновые перья, когда он поднимается и спускается со сцены. Это зрелище вызывает у Драко волну зависти, но он ни о чем не думает, слишком захваченный пульсирующим клубком запахов и звуков, которые его окутывают. Мужчины стекаются к нему, но руки Блейза, обхватившей его плечи, достаточно, чтобы отгородиться от нежелательных прикосновений, и Драко позволяет их восхищению омывать его, греется в нем, погружаясь все глубже в дымку. О, Салазар, он обожает танцы, музыку и прикосновения дорогих ему людей, это так хорошо… — Большой привет Аврорам, присматривающим за нами сегодня, — кричит вокалист. — Эта песня для вас, парни! Драко поворачивает голову. Сквозь щель между телами, извивающимися под ироничную песню группы Hit Wizard, он разглядел красную форму. Встав на цыпочки, он видит беспорядочные темные волосы, а когда подул ветерок, он расширил ноздри, ища, жаждая — да. Этот запах. Черт, это действительно его счастливый день, он не может в это поверить, Гарри здесь, и никто не сделает больно Драко в такой день, не так ли, он может поговорить с Гарри, может немного прикоснуться к нему, и все будет в порядке. Он хватается за рубашку Блейза. — Блейз, Блейз, он здесь! — кричит он в ухо Блейзу. — Кто? — Блейз моргает на него. — Поттер. — Драко проводит беспокойной рукой по волосам. — Как думаешь, мне подойти? Большие руки Блейза обхватывают его щеки. — Думаю, ты должен послушать эту песню вместе со мной и забыть о нем. — И правда. — Драко соглашается, но он отстраняется от Блейза, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть на Гарри. Через мгновение Блейз отпускает его. — Хорошо. Только не говори мне завтра, что я не пытался тебя остановить. Драко уже почти не слышит его, настолько он сосредоточен на том, чтобы пробраться сквозь толпу. Удивительно, но он чувствует запах, и слабые следы шалфея становятся все сильнее, когда он пробивается сквозь толпу потных тел. По мере приближения он замечает еще трех авроров, которые следят за этой стороной площадки, разговаривая с магами из охраны низшего уровня. Маскировка Гарри состоит только из бороды и другой оправы для очков. Его легко узнать, но пьяные фанаты слишком очарованы группой, чтобы обращать внимание на кого-то вне сцены. Ну, может быть, кроме Драко, — самодовольно думает он. — Поттер! — восклицает он, когда оказывается достаточно близко. Гарри одаривает его огромной ухмылкой. — Привет. — Его рука движется, чтобы потянуться к Драко, но он тут же отдергивает ее. — Что ты здесь делаешь? Драко разводит руки, чтобы показать логотип группы на своей рубашке. — А ты что думаешь? Гарри переминается на месте. — Почему ты всегда меня узнаешь? — Я знаю тебя. Я бы узнал тебя где угодно. — Что меня выдает? — Твой запах. Гарри вздрогнул. — Я не понимаю, шутишь ты или просто пытаешься меня обмануть. — Угадай. — Драко преодолевает последнее расстояние между ними и теснит Гарри в темный угол за декоративной инсталляцией дракона. Он не хочет, чтобы кто-то еще даже смотрел на них, он хочет уединиться, ему нужен только Гарри. Он накладывает чары уединения, чтобы им не пришлось кричать, чтобы услышать друг друга. Когда он кладет руку на талию Гарри, глаза Гарри вспыхивают. Глубокий хмурый взгляд рисует тени на его лбу. — Что ты делаешь? Поддавшись инстинктам, Драко обходит вокруг неподвижного тела Гарри, проводя по нему руками, как охотник, любующийся своей добычей. — Веду себя спонтанно. Когда он возвращается, Гарри хватает его запястье в тиски. — Я на работе. — Кого это волнует? Борозды между бровей Гарри углубляются. — Насколько ты пьян, Драко? — Я не пьян. — Драко наклоняется вперед, его ладонь все еще крепко держится над бешено бьющимся сердцем Гарри. Самый прекрасный ритм в жизни. Его губы настигают губы Гарри, он прижимается к ним и чувствует неуверенный ответный толчок, торопливый выдох. Другая рука Драко касается горла Гарри. — Все чисто, Гарри, — шепчет он и крадет еще один поцелуй. Жар расплавленного серебра в его груди. — Хорошие для тебя новости, — бормочет Гарри, но именно он втягивает губы Драко в третий поцелуй, касаясь языком языка Драко, прежде чем останавливает себя. — Я просто все больше и больше запутываюсь. Ты почти не разговаривал со мной две недели. Драко проводит ртом по линии челюсти Гарри до точки пульса, где витает восхитительный аромат. Он вгрызается в кожу. Кожа Гарри на вкус как соль и возбуждение. Его руки блуждают по спине Драко. — Я думал, ты хочешь оставить прошлое позади. Гарри усмехается, но затем снова грустнеет. — Ты уверен, что ничего не принял? Пыльцу пикси? Зелье быстрого кайфа? — Мерлин, ты глупый. Я не сошел с ума, просто… — Невероятно возбужден. Драко прижимается лицом к щеке Гарри и вдыхает воздух. Можно ли опьянеть от чьего-то запаха? Если да, то к полуночи он окажется в отделении детоксикации больницы Святого Мунго. Он просовывает пальцы под пояс Гарри. — Можно? Он слышит, как Гарри сглатывает. Нежные пальцы погружаются в бело-золотые волосы Драко. Они перебирают локоны, открывая вид на шею. — Мы не должны. Я все еще работаю. — Он задыхается, когда Драко проводит ногтями по его животу через форму. — Прекрати. Мы на людях. — Я не хочу останавливаться. — Давай… о, Боже… Давай подождем до конца концерта. Драко кладет голову на плечо Гарри, заставляя себя успокоиться. Когда он чувствует себя достаточно устойчивым, он делает шаг в сторону. — Ладно. Я вернусь к Блейзу. — Нет! — Гарри притягивает его обратно в свои объятия. — Ты можешь остаться со мной. Смех пузырится в горле Драко. — Ну хорошо. Палочка Гарри прижимается к внутренней стороне его запястья. — Токсикум ревелио. Ничего не происходит. Драко бросает на Гарри невыразительный взгляд. — Вижу, доверие между нами так и процветает. — И чья это вина, а? — Гарри оглядывается и вытаскивает его из их уголка, отменяя чары уединения. Когда они выходят из-за дракона, к ним подходит угрюмый аврор. Он выглядит так, будто его лицо вырезали топором, каждый угол острый и грубый. — Никаких следов подозреваемого, сэр. — Он говорит Гарри, затем его похожие на маленьких жуков глаза переходят на Драко. Эта черта безумия из рода Блэков снова срабатывает, потому что Драко хочет их выколоть, хотя у него нет клюва. — Ночное развлечение? Я от тебя такого не ожидал. У Драко создается впечатление, что его ногти начинают расти, готовые вцепиться в этого человека. Его лопатки начинают болеть. Голос Гарри как сталь. — Это мой парень, Оуквуд, и он плохо себя чувствует. Выражение лица Оуквуда меняется. — Простите, сэр. Зелье быстрого кайфа? — Нет. — Гарри вздохнул. — Думаю, у нас была ложная зацепка на этот счет. Оуквуд кивает. Они стоят в немом молчании несколько минут, пока толпа верещит в восторге. Группа объявляет финальную песню. Когда желание накинуться на Оквуда уменьшается, Драко кладет подбородок на плечо Гарри и издает просительный звук. Он чувствует, как голова Гарри наклоняется к его голове, затем обратно к другому аврору. — Давайте закончим на этом, — говорит Гарри и выпускает Патронуса. Великолепный серебряный олень приковывает взгляд Драко, пока он передает послание Гарри аврорам по всему стадиону. Когда он оборачивается, Оуквуда уже нет. Рука Гарри скользит в его руку. — Я отведу тебя домой. Под этим Гарри подразумевает дом Драко. Возможно, под благородным предлогом оставить его, как только он окажется в безопасности. Он аппарирует Драко в сторону Косого переулка, но Драко не соглашается, черт возьми, нет — как только он понимает, где они находятся, он аппарирует их еще раз, теперь на Площадь Гриммо. Они приземляются у входной двери, что вызывает ухмылку на лице Драко, потому что это означает, что охранные чары впустили его внутрь. Кое-кто, должно быть, надеялся на повторный визит. Гарри пошатывается. — Черт. Тебе обязательно было делать это сразу же после моей аппарации? — Кому-то теперь не хорошо? — Усмехается Драко, расправляя плечи. — И я не твой парень. Гарри закрывает глаза на долгий миг. — Это казалось хорошим предлогом. Они молча смотрят друг на друга. Вокруг них скрипит старый дом, потрескивает магия, а свет в коридоре смягчается до мягкого янтарного свечения. Они одни. Их никто не прервет, нет социальных норм, которые нужно соблюдать. Поймай его, — навязчиво думает Драко. Попробуй его на вкус. Теплое желание пробегает по его телу, когда он думает об этом. Но прежде чем он успевает это сделать, Гарри отталкивается от стены и делает шаг в его пространство. Три кончика его пальцев касаются лица Драко. — Ты уверен? — Да. — Стонет Драко, и вот они уже склонились в поцелуе и рвут друг на друге одежду. Он не может поверить, что они так долго держались. Тело Гарри не ощущается незнакомым, с его твердыми мышцами и едва заметным намеком на мягкость на животе, но в прошлый раз Драко не был так внимателен. Он не ласкал каждую бороздку и дрожащую мышцу так, как сейчас, когда запускает руки под рубашку Гарри, он не чувствовал, как дыхание Гарри сбивается с каждой заминкой, когда ремень выскальзывает из петли, он не наслаждался им. Он вздрагивает, когда Гарри ласкает его задницу, голод в нем то разгорается, то утихает. Они спотыкаются в коридоре, слишком возбужденные, чтобы аппарировать наверх. Куртка и рубашка Драко и мантии Гарри устилают ковер, словно следы. — Я так хочу тебя. — Драко пробегает глазами по обнаженному животу Гарри и толкает его вниз на лестницу. Маскировка Гарри исчезает, оставляя Драко пировать знакомой заросшей щетиной челюстью. — Тут неудобно. — Гарри вздыхает, но его голова откидывается назад, когда Драко посасывает вершину его правого соска. К его коже прилипла соль дневной работы, и Драко это нравится, он хочет почувствовать, как она расцветает на его языке. — Смирись с этим, — отвечает он и, наконец, стягивает с Гарри брюки и трусы. — Да. — Он шипит от восторга. Член Гарри помещается в его руке как толстое, тяжелое совершенство, точно так, как он помнил, и он не может удержаться и повторяет путь его руки, скользящей по стволу, ртом. Его соленая полнота растягивает губы и заставляет жар пылать ярче, мое-мое-мое, стучит у него в голове. Он сосет, и ноги Гарри подкашиваются, распластываясь на лестнице. Одна из рук Гарри запутывается в его волосах. — Посмотри на себя. Боже. — Стонет Гарри. Его большой палец оглаживает лоб Драко, и влажные звуки, которые они издают, нарушают тишину ночи. — Такой чертовски горячий. Драко на мгновение отстраняется, чтобы облизать низ живота Гарри. — Я собираюсь проглотить. — О, черт. — Пальцы Гарри сгибаются в его волосах. Это не занимает много времени. Драко не дразнится, не сейчас, когда все, чего он хочет, это чтобы Гарри развалился на части столько раз, сколько сможет, пока его изголодавшееся тело не почувствует насыщение. Он играет с сосками и ягодицами Гарри, трогает складки его бедер, сося с таким рвением, что утром ему точно будет стыдно. Он пожирает желание Гарри. Звуки, издаваемые Гарри, отдаются в нем, как трель, и когда Гарри крепче сжимает его затылок, он почти улыбается. Гарри кончает с хрипом, бедра его дергаются, чтобы дать Драко еще, и Драко принимает все это с гордостью, закрыв глаза. Когда хватка Гарри ослабевает, он протискивается между его ног, чтобы разделить с ним грязный, похотливый поцелуй. Гарри обхватывает руками плечи Драко. — Кажется, у меня спина сломана. Драко улыбается. — Бедный маленький Избранный. Гарри снова целует испачканные спермой губы Драко, покусывая нижнюю. Его щетина щекочет. Не слишком ли многого он хочет, чтобы она ощущалась по всему телу? Чтобы царапала его бедра? Драко тает в объятиях. Что-то беспокойное в нем чувствует удовлетворение. — Я люблю целоваться. Низкий смех раздается в груди Гарри. — Я знаю. — Он гладит Драко по щеке. — Тебе нравится напоминать мне об этом. Он закрывает глаза, и через секунду они оказываются в его постели. Он падает на нее с облегченным вздохом. — Дай мне минутку, и я позабочусь о тебе. И он заботится. Удачливый, как и всегда, он находит, к чему прикоснуться и как двигаться, чтобы довести Драко до экстаза с легкостью. Он раскрывает Драко пальцами и массирует его сладкую точку, пока Драко не кончает, а затем проталкивает свой член внутрь и трахает его на руках и коленях, провоцируя смачные шлепки, от которых в животе Драко разгорается жар. Когда Драко тянется к нему, он укладывает их на матрас и переплетает их пальцы. — Я никуда не уйду. — Он задыхается. — Я твой на всю ночь. Это продолжается еще дольше, чем в прошлый раз. Они даже не могут остановиться, чтобы попить воды. Драко не пьян, но его лихорадит сильнее, чем когда-либо прежде, и он не может решить, делает ли присутствие Гарри хуже или лучше, пока первые розовые оттенки рассвета не окрасили небо, и они не рухнули, сплетясь в удовлетворенный клубок конечностей. Драко кладет голову на локоть Гарри и несколько минут смотрит ему в глаза. Он не может вспомнить, где они оставили очки. — Я расплываюсь? — шепчет он. Гарри качает головой. — Ты светишься. — Он целует губы Драко. — Ты выглядишь как ангел. На этот раз в тишине царит покой. Драко не засыпает. Он ждет, пока Гарри заснет, а потом ускользает. Его разум начинает проясняться, а бушующие эмоции приводят его в полное замешательство. Опять? Что с ним не так? Да, он хочет Гарри каждый день, но не с таким отчаянным желанием. Он не должен был поддаваться этому чувству, потому что Гарри разобьет ему сердце. Это катастрофа. Ему нужно спрятаться — черт, может, ему стоит уехать из страны? Он собирает одежду, которую разбросал по всему дому, и уходит. Только вернувшись домой, он понимает, что забрал и рубашку Гарри.
