Обычный день

Рука неторопливо погладила ощутимо потяжелевший живот. Двадцать седьмая неделя. Январь. За окном автомобиля проносятся зимние пейзажи, на коленях покоится кожаный портфель. С момента последней стычки прошло полтора месяца. Я боялась обозначать это уверенно — но сейчас, по какой-то причине, наступило затишье. Вероятно, причиной стала помолвка семнадцатилетней Арины Кожевниковой, которая активно обсуждалась в социальных сетях. Сейчас на их семью направленно слишком много внимания и делать что-то противозаконное — не самая лучшая идея. До свадьбы Арины и некоторое время после, я могу выдохнуть. Я не забыла обещания, данного Арине, и с момента бала люди Дмитрия активно искали ее друга, однако, это было совершенно бесполезно. — Вася Александровна, как вы себя чувствуете? — Позвал меня Мирослав, который сидел на переднем пассажирском. — Если ты будешь задалбывать Василису Александровну одним и тем же вопросом каждые пять минут, ей точно станет плохо, — отозвался раздраженно Денис, расположившийся за рулем. — Все хорошо, — с легкой улыбкой отозвалась я, когда с нами поравнялся второй автомобиль, где сидели еще несколько человек Димы. Только с такой «гоп-компанией» мне разрешали выходить из дома. К родителям, в торговый цент, музей или на прогулку — мы ходили группой из семи человек. Из плюсов, когда я просила меня сфотографировать, хотя бы у одного, но получался удачный кадр. Из минусов — даже если четверо огромных мужчин шли слегка позади — от нас все равно шарахались окружающие. Хотя, погодите. Почему же это минус? С каких это пор я начала симпатизировать незнакомым людям? Наверное, с тех пор, когда встречи с кем-то новым для меня стали событием. Сразу и болтовня в женской консультации в радость, и очередь за вафелькой в ларек, и ворчащая бабушка, сгоняющая нас со скамейки в парке. Но самой большой радостью был уже ставший родным офис Дмитрия Алексеевича, куда я сейчас заходила по своей карточке с Мирославом и Денисом. Никита на входе закрыл глаза на эту наглость, пока я с легкой улыбкой прошла дальше, неся стаканчики кофе и портфель, которые не доверила никому. От того, как сильно меня сейчас оберегали, я сходила с ума. Я понимала, что меня просто сильно любят, но от такой заботы и лютого безделья хотелось сбежать. Однако, обратной стороной монеты было то, что день родов активно приближался, а мы все еще продолжали жить в особняке за городом в целях безопасности. Минусы? Никаких, разве что молящийся Док, который активно повышал свои квалификации на случай чрезвычайной ситуации. Дима обещал, что еще несколько недель спокойствия, и мы вернемся в квартиру в Москве. Я же каждый вечер проводила переговоры со своими малышами, чтобы они не торопились знакомиться с этим миром. — Василиса Александровна! — На лице Люси засияла улыбка, — Василиса Александровна, здравствуйте! Как же я рада Вас видеть, — счастливо сказала девушка, быстро нажимая на кнопку, — Дмитрий Алексеевич, Василиса Александровна пришла с сопровождением. — Пусть сопровождение посидит на диване. Сделай им, пожалуйста, чай, кофе, — попросил мужчина, и я уверенно направилась вперед, оставив ребят на попечение секретарши. Я зашла внутрь и, закрыв за собой дверь, громогласно заявила, убедившись, что мы тут одни: — Я пришла спасать твою задницу! — Я помахала портфелем, и Дмитрий прыснул смехом, сложив руки и слегка наклонив голову. — Взяла тебе твой любимый кофе, — добавила я, и поставила стаканчики на стол, водружая рядом документы под внимательным, внезапно задумчивым взглядом мужчины, который, словно, завис. — А… Да, спасибо, — добавил он и притянул к себе стакан, пока я стянула с себя шубу, — как доехали? — Без происшествий, — произнесла я и опустилась на кожаный диванчик, — сегодня мальчики очень активные, так что я взяла себе кофе без кофеина. — Я подхватила трубочку губами, — что-то случилось? — Уточнила я, ощущая, как от такого внимательного взгляда становится не по себе. — У меня дежавю, — потер свою переносицу мужчина, и я растянулась в улыбке, слегка вытягивая ножки, — как будто что-то подобное уже происходило. Кофе стало поперек горла. Я откашлялась, внимательно смотря на собеседника и отставляя стаканчик на стеклянный столик, быстро подошла к нему, поставив руки на стол. Мужчина растерялся, смотря на меня, пока я пару раз стукнула пальцем по столу, взяла его стаканчик с кофе и оглянулась, восстанавливая картину в своей голове как можно быстрее. Зашагала к входной двери, параллельно подхватывая свой раф, и вышла, закрывая ее. На меня уставились три пары глаз и, до того, как меня сбили с мысли, я быстро подняла руку, откладывая все вопросы на потом, делая глубокий вдох и разворачиваясь на пятках, распахнула дверь. Слова удивительно точно всплыли в моей голове, как и все происходящее тогда. Я раскрыла рот и произнесла, смотря в удивленное лицо мужчины: — «А вот и я, любовь моя, примчалась к тебе на крыльях такси и лифта, дабы спасти твою жопу!» — Выпалила я, на что мой мужчина завис. Я физически ощутила, как горят щеки. Дверь открыта, я отсюда слышу, как кряхтит Мирослав в попытке не умереть от смеха. Из Дмитрия вылетел смешок, пока я спешно поставила стаканы на место. Кабинет наполнился откровенным хохотом. — Не смейся! В тот раз было забавней, потому, что на диване… — Сидел мой папа, да? — Рука Дружинина накрыла мою, и я замерла, слыша, как колотится сердце. Выражение лица Дмитрия изменилось. Веселье сменилось радостью, растерянностью и, внезапно, он тихо простонал, прижав ладонь ко лбу. Под кожей выступили вены, а моя рука была сжата сильнее. — Что такое? Что случилось? Болит? — Спросила я, ощутив накатившую панику, прижав вторую ладонь к его щеке. — Да. — Поежился мужчина, и с я ужасом ощутила мгновенно выступившую испарину на его коже. — Кажется, мне нужно домой. — Произнес он и спешно поднялся. Дмитрий ушел настолько быстро, что я едва успела схватить нашу верхнюю одежду и его телефон со стола. Ребята едва поспевали. Его слегка покачивало и, стоило нам оказаться на парковке, вне видимости остального офиса, как Дружинин жутко пошатнулся и начал падать. Я только сделала шаг, уже приготовившись стать его опорой, но меня обогнули. — Дмитрий Алексеевич! Дмитрий Алексеевич, очнитесь! — Воскликнул Мир, поддерживая мужчину, пока земля начинала уходить из-под ног уже у меня от мысли, что его может сейчас не стать.

***

Дмитрий Острая боль пронзает плечо и бок. От стремительной кровопотери, я ощущал, как начинает слабеть тело, пошатнулся назад и сполз по закрытой двери автомобиля. Почему Настя не вышла? Я ведь приехал на встречу к ней. Я приехал забрать ее на позднее свидание, но она довольно внезапно попросила зайти. Как только я закрыл дверь авто, в меня прилетела пуля. И вторая вдогонку. Сил оглядеться и понять откуда прилетело нет, но, судя по моему опыту, стреляли с крыши дома или из окон. Надо забраться в автомобиль, пока в меня не выстрелили еще раз, но тело совершенно не слушается. Тело, словно, держится за мысль: «Может на этом стоит закончить?». Я был настолько плохим человеком и парнем, что меня можно было так легко предать? — …тите… — Донеслось до моего сознание, словно, сквозь пелену в тот момент, когда я уже хотел окончательно сдаться, — а вы живы? Женский голос. Довольно высокий и сейчас слегка раздражающий мой разум. Кто это? Случайная прохожая? Дура. Если она будет вот так стоять рядом, то может тоже попасть под пулю. А, впрочем, мне какое дело? Черт. — А на что похоже? — Несправедливо раздраженно спросил я, открывая глаза и, даже не сосредоточившись на облике доброй обывательницы, быстро огляделся, дабы убедиться, что в нас сейчас ничего не прилетит. Боль пронзила тело новой волной, — блять. — Я ощутил, как от самого небольшого движения кровь вновь вытекла из меня и поежился, довольно неожиданно ощутив какое-то усилие сбоку. Эта малышка серьезно думала, что сможет меня поднять? Что же, ее упорство заставило мои ноги слегка окрепнуть и помочь ей с этой непосильной задачей. — Ну спасибо. — Я постарался улыбнуться, — а теперь, если мотивация не пропала помогать, — я живо бросил взгляд на дом, где все еще мог быть снайпер и ловко вытянул пистолет, передергивая затвор, — садись за руль. — Но у меня нет прав, — проблеяла моя спасительница, и я утянул свою руку, поймав равновесие и открыв дверь, рукой с пистолетом, — но я умею водить… — Не заговаривай мне зубы и садись, — с каждой секундой теряя связь с реальностью все сильнее, я аккуратно подтолкнул девушку к водительскому креслу, а сам, понадеявшись на то, что она не сбежит от меня сейчас, быстро пошел к переднему пассажирскому. Понадеяться? Как же. Меня моя собственная девушка предала. Подписала на верную смерть, совершенно непонятно за что, а я требую какой-то верности и помощи от незнакомого мне человека? От перепуганного ребенка. Даже смешно. Я забрался в автомобиль, уже со стойкой мыслью, что случайная прохожая уже давно убежала, но в момент, как увидел ее уже в отрегулированном кресле, кажется, на миг потерял связь с реальностью. — У меня пробиты бок и плечо, и в любой момент могу отключиться, — быстро оповестил я ее и заблокировал двери, чтобы злоумышленник не пробрался в автомобиль, с легкой иронией замечая, как девушка пристегивается. Она включила дальний свет, и я услышал тихий писк, посмотрев в лобовое. Урод, стрелявший в меня, вероятно планировал сейчас вынести отсюда мое тело. Он принялся доставать оружие. — Отставить панику, — выпалил я, — Еще чего не хватало, нам надо уехать отсюда, пока к нему не доехали друзья и, если у нас это не получится — ты попадешь в самую настоящую задницу вместе со мной, — моя рука автоматически переключила передачу с паркинга на драйв, — дави на газ и постарайся никуда не въебаться. Это последнее, четко отложившееся воспоминание с той встречи. Стыдно признаться, но в тот день я не смог запомнить даже имени человека, который меня спас. Сколько бы не пытался в кошмарах, предстающих в агонии — не выходило. Ярослав был весьма удивлен, когда первым делом я не спросил о своем состоянии, несмотря на дикую боль, не уточнил поймали ли напавшего. Нет. Я спросил, как звали мою спасительницу. — Только не говори, что ты не спросил ее имени. — Я прикрыл глаза и запрокинул голову на спинку кровати. — Боже. — Верите или нет, но в этот момент моя голова была занята совсем другим, — виновато бросил Ярослав, потирая переносицу, — но у меня сохранился ее домашний адрес. Можно попробовать что-нибудь выяснить. Потребовалось время. Много времени, которое убили мои ребята на поиски в социальных сетях, пока не нашли, вначале творческий аккаунт моей героини, а после и личный. Благодаря открытым историям, в которых эта глупышка публиковала все свои передвижения, я с легкостью смог подгадать момент. Красиво оделся, надушился и выбрал одну из самых больших своих машин на случай, если она будет с грузом. И не прогадал. Какой мне показалась Василиса в первую встречу? Пожалуй, невероятно милой. Легкая неряшливость ее не портила, а наоборот добавляла какой-то своей прелести. Кучерявые темные волосы, мягкие черты лица и огромные голубые глаза. Она чувствовала себя неловко, пока сидела со мной в ресторане, и это было заметно, но мне она совершенно не казалась неуместной. Когда я говорил, что готов исполнить любое ее желание — я ожидал чего угодно. Но, пожалуй, не того, что она отложит такую возможность. Такой неожиданный ход меня слегка взбудоражил. Внутри что-то колыхнулось. Только ли в этот момент? Как часто я встречал на своем пути людей, которые не пытались ничего с меня поиметь? А как часто тех, кто готов был помочь вовсе бескорыстно? Был ли я сам таким? Встреча с Василисой заставила задуматься меня слишком о многом. Быть на грани смерти для меня не впервой, но почему именно в этот раз спасший меня человек так сильно меня зацепил? Я сразу заметил ее симпатию. Объективно, я был достаточно хорош собой. Но сложно было не отметить и стену, которую моя новая знакомая тогда выстроила для себя. Возможно, ее пугали перспективы быть с человеком, которого могут убить в любой момент. Я не хотел становиться навязчивым и пугать девушку своей внезапно возникшей, слегка маниакальной симпатией, которая, вероятно развилась из-за смешения чувства опасности и благодарности. Решение отвлечься от всего было подпитано приглашением Филиппа в его «Мужской клуб», чтобы «отпраздновать» мою «свободу». Я согласился. Сложно было вспомнить, когда я был тут в последний раз. У стола, на котором крутилась обнаженная девушка, оказалось не очень удобно сидеть. Она была весьма красива и не выглядела разочарованной своим положением сейчас, но мне, отчего-то, хотелось ее одеть. Я отошел к балкончикам, скользя взглядом по девушкам, что находились внизу. Алкоголь маленькими глотками обжигал горло. Нужно с кем-нибудь познакомиться и временно закрыть потребность постоянными отношениями с эскортницей. Смешно звучит. Аня бы сказала, что я спонсирую этот гадкий бизнес. Я сделал глубокий вдох и приподнял брови, довольно внезапно завидев кучерявую голову. Прямо какое-то извращение, искать партнершу похожую на ту, что негласно меня отшила. Я закусил губу и пригляделся. Фигура сидела не так далеко, и я смог подметить ее скованность. Ей было явно некомфортно в этом месте. Она повернулась в профиль. Я широко распахнул глаза. Василиса? Тут? В груди что-то сжалось. Василиса в мужском клубе. В месте, куда девушки приходят, чтобы заработать известным способом. Василиса, которая отшила при этом меня. Василиса, которая даже испытывая симпатию, отшила меня. Это сущий абсурд. — Ярослав, — слова быстро сорвались с губ, — пожалуйста, приведи Василису Александровну, — я кивнул на девушку, что сидела за барной стойкой, уже словив на свою пятую точку приключений, — сюда. И паренька тоже. Пока мой заместитель ушел, я наблюдал, как тщетно пыталась отбиться моя спасительница и ни одна сука, в том числе и бармен, даже не повернулась. Несмотря на то, что отпихивалась она довольно решительно, сложно было не заметить, как страшно Василисе, и меня это злило. Я достал сигару и закурил ее, затягиваясь тяжелым дымом. Говорят, что от сигар легкие страдают сильнее, чем от сигарет, но меня это, откровенно, не сильно волновало. Мой прадедушка всю свою жизнь курил Беломорканал и прожил девяносто лет, так что меня таким не запугать. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда наши с Василисой взгляды пересеклись. Она была смущена и растеряна. А я ощутил легкое спокойствие, когда осознал, что теперь ей ничего не угрожает. Это воспоминание отразилось ревностью, злостью и теплым трепетом от милого возмущенного создания, что пряталось у меня под боком и старалось не смотреть на танцовщицу, которая так удачно ретировалась на колени Филиппа. Отчасти, я был даже благодарен Федору. Мне удалось застать Василису врасплох и лед тронулся. Наш первый поцелуй. Ее очередная попытка побега, знакомство с моими друзьями и острый страх, что пьяная Василиса грохнется в ванной. Словно извращенец, я прислушивался, дабы быстро среагировать на падение. Наш совместный, совершенно спонтанный сон. Ее нежный запах и мягкое тело, под которым я старался не шевелиться, чтобы не разбудить. Казалось, что ее близость грела не просто кожу, а доходила до самой души. Ее доверие было чем-то совершенно особенным. И я остро боялся его разрушить. Нарушенное обещание. Я остро рассердился, когда узнал о трюке Василисы. И еще больше злился уже на себя, когда воспользовался ее нарушенным обещанием, чтобы выманить снайпера. В ту ночь я впервые коснулся ее. Конечно, если бы она начала вырываться или плакать, я бы сразу все прекратил, но заметив, что ее такой расклад весьма устраивал, решил продолжить игру. Одно за другим, воспоминания проносились перед глазами, путаясь и сменяя друг друга. Меня разрывало от эмоций и казалось, что сердце вот-то остановится, как внезапно все потемнело. Сердце издало несколько глухих стуков. Я открыл глаза. Вокруг были ребята, родители, плакала Аня. Голова пульсировала и только Василиса подходила совершенно осторожно. — Василиса…

***

Василиса Я широко распахнула распухшие от слез глаза, когда услышала, как Дима меня зовет. Врач сказал, что у него шок. А еще, что, возможно, к нему вернется часть воспоминаний. Я уже не верила в это, аккуратно обнимая мужчину за крепкую руку и прижимаясь лбом к его крепкому плечу. Он тут, со мной, а все остальное уже совершенно вторично. Я протянула руку и прижала ее к его слегка горячему лбу, прикрывая глаза. — Василиса, — вновь позвал он меня, и мое запястье накрыла его рука. Губы коснулись ладони, — Вася, — произнес мужчина, и я приподнялась, замечая легкую улыбку на губах. — Боже мой, — с облегчением выдохнула я и обняла своего жениха, — ты знаешь, как сильно я испугалась? — Прости меня, — он накрыл руками, — Василиса. Я все вспомнил, — добавил Дмитрий.