Ну и чьё, блять, это солнышко?

Припарковавшись во дворе явно элитной многоэтажки, Чуя тяжело вздыхает и сгоняет пассажиров с излюбленного байка, мысленно радуясь, что эти самые пассажиры вели себя просто отлично во время поездки — ребёнок сидел смирно и держался крепко (разве что, может быть, головой иногда мотал), а бывший напарник вёл себя целомудренно и не лапал в неположенных местах, потому как единственной целой рукой пришлось обхватить Накахару поперёк груди и пытаться не свалиться по дороге. Но, благо, всё это уже позади и семейка направляется домой. Изредка перебрасываясь забавными цензурными колкостями, с немного натянутыми улыбками, Двойная Тьма, с малышом за ручку, таки дошла до квартиры. Закрыв изнутри дверь, все трое скинули обувь и верхнюю одежду (когда Дазай в наглую повесил плащ на крючок и пихнул на полочку ботинки, Накахаре пришлось промолчать, лишь бы не начать ещё парочку скандалов), а после пошли на кухню, где рыжий мафиози на скорую руку пытался приготовить ребёнку на ужин хотя бы рамэн, а Осаму просто обсуждал с Хидэки какие-то мультики и другие особо не важные мелочи. Но выглядело это так мило и уютно, что, порой незаметно оборачиваясь на радостный смех то одного, то другого, Чуя не мог оторвать взгляд от этих счастливых физиономий. Так же было и в тот момент, когда Неполноценный пообещал купить мальчишке фломастеров и дать разрисовать гипс, и в тот, когда эти «дети» начали напевать одну мелодию на двоих, хоть и фальшиво, и даже в тот, когда Дазай просто тихо проявлял искреннюю родительскую нежность, мягко обнимая и всячески тиская сидящего на его коленях Хидэки. Было видно, что ему действительно нравилось возиться с их, по факту, общим ребёнком, и это не могло не разжечь где-то глубоко в душе Накахары одно маленькое, давно забытое чувство, трактовку которому он не может дать ещё с шестнадцати лет. Но это ещё ничего не значит. Накормив сына, недолго поболтав с ним о такой же ерунде и убедившись, что он крепко заснул, когда неудачливые родители его уложили, детектив и мафиози сели на кухне, друг напротив друга. Без чая, без конфет и без прочих неважных формальностей. — Мы уже не сбежим от этого разговора, да? — вздыхая, спрашивает Чуя. Он был изрядно уставшим за день, хотелось просто выпихнуть надоедливого гостя из своей квартиры, тем самым отложив все сложные беседы, и завалиться спать на диван без задних ног. Но, к сожалению, судьба не была благосклонно настроена на этот вечер. — Как видишь, — с чуть менее заёбанной интонацией отвечает Дазай. Оба пялились в столешницу, но уже через несколько секунд с трудом смотрели друг другу в глаза. Ещё некоторое время стояла абсолютная тишина, но, не выдержав напора скопившихся нервов, Накахара раздражённо заговорил: — Ну и чё нам теперь с этим делать? Мы точно не сможем нормально вести себя с ребёнком! — Ты прав, для нас это должно быть чертовски сложно, что вместе, что по отдельности. — вздыхая, поддакивал Осаму. — Так какого хрена мы даже не пытаемся избавиться от этой проблемы?! — подавляя желание громко завопить этот вопрос на весь дом, шипяще спрашивает мафиози, стукнув по столу. — Тише, Чуя, — внезапно серьёзно начал говорить Неполноценный, но Накахара уже включил режим раздражённого сгустка недовольства: — Да как тут быть тише?! — всё же сдерживая свой голос в рамках громкого шёпота, продолжает он, чуть поднявшись с места, — Почему мы вообще до сих пор не отменили это действие способности какой-то левой девки?!? Дазай, на удивление, оставался таким же серьёзным, и на довольно резкую претензию исполнителя лишь показательно приподнял бровь в сдержанной степени удивления, что заставило самого Чую удивиться по-настоящему и, поумерив пыл, плавно опуститься на место, ожидая более развёрнотуго ответа. — Ну, во-первых, если ты не заметил, моя способность обнуления на Хидэки не действует, — всё так же спокойно начал пояснять Осаму, глядя на то ли недовольного, то ли удивлённого бывшего напарника, — Я предполагаю, что это обусловлено спецификой способности той девушки. — Всмысле? — Смотри, я сейчас приведу пример, а потом разберу, как это может работать на Хидэ-куне. Допустим, если я коснусь стакана, который однажды побывал под твоим управлением гравитацией, то с ним совершенно ничего не случится. — Ага... То есть, ты думаешь, что..? Самоубийца, как и обычно, ускорил ход диалога: — Да, я думаю, что Хидэки не подвержен обнулению, потому что уже не находится под действием способности, и не является чем-то вроде продукта этой же способности. Накахара в этот момент немного потерялся в размышлениях и непроизвольно изогнул бровь в жесте недопонимания. Очаровательно и забавно. Сдержав смешок, Дазай поторопился продолжить. — Сейчас объясню. Когда Ю-тян поймала меня за отлыниванием от работы и посвятила в лёгкие неприятности, связанные с появлением Хидэ-куна... В этот раз, очередь мафиози перебивать: — Стоп, Ю-тян? — Оу, да, она же не представилась в разговоре с тобой. Хотя и я тоже до сих пор не знаю её полного имени, просто она упомянула, что Хидэки называет её так, — когда ответом послужило лишь красноречивое молчание, Осаму наигранно вздохнул и продолжил, — Кхм, в общем, когда она рассказывала, как так произошло, что у неё внезапно появился наш пятилетний сын, я немного порасспрашивал... — Так, притормози! — снова вмешался непонимающий Чуя в чужую речь, — Мне тоже, может, интересно, как это случилось! Она же ничего вообще не объяснила! — Я скажу, если мы перестанем друг друга перебивать хотя бы на какое-то время, — выдохнул Неполноценный, ожидая, пока Накахара сядет смирно. Впрочем, ему все эти срывы простительны, но образ враждующих персон всё ещё надо поддерживать, поэтому бинтованный начинает лишь тогда, когда напарник стискивает зубы и подпирает голову рукой, — Уверен, краткую механику её способности, которую она тебе озвучивала, ты помнишь. — Угу, заявление в духе: «Я могу щёлкнуть пальцами и у двух мужиков появится ребёнок» вряд ли можно пропустить мимо ушей. — Да. Так вот, я порасспрашивал детальнее и пришёл к выводу, что этот условный ребёнок появляется не из воздуха, как можно было бы подумать. Сам посуди — это какой-то идиотизм, если что-то появляется само собой, не затрачивая вообще ничего. И у меня сложилась такая гипотеза: вначале, она видит двух людей, которые и станут «жертвами»; кстати об этом, тебе ведь известно, где она нас видела? Рыжий мафиози отрицательно покачал головой, чуть хмурясь. — Помнишь, четыре дня назад мы громко и глупо повздорили на входе торгового центра? В общем, Ю-тян сказала, что заметила нас именно тогда и потом весь день припоминала «тех двух взрослых идиотов, которые устроили драку из-за фильма», а когда она во время готовки подумала, что мы точно встречались пару лет назад, — на этих словах Дазая взгляд Чуи съехал куда-то вниз в сторону, став капельку печальнее, и глаз раздражённо дёрнулся, — То либо рефлекторно, либо случайно щёлкнула пальцами, вот наше сопящее чудо и получилось. Нахмуренность Накахары чуть сгладилась, от мысли, что Осаму на удивление спокойно и даже серьёзно всё это время относился к тому, что у них так внезапно появился общий сын, хотя мешанина из отрицательных чувств так быстро уходить не собиралась. Потому, решено было вернуться к теме разговора: — Так почему на Хидэки не действует обнуление? — спросил исполнитель. — Я к этому и подвожу: если ещё немного дополнить, станет понятно, что он не появляется чисто как материал её способности. И у меня на этот счёт теория. Только до конца дослушай. Если покороче, то, скорее всего, — «скорее всего» из уст Дазая означало «почти стопроцентно», — Дар Ю-тян не производит целого человека из ничего, а использует что-то в качестве изначального «материала», ну, то есть, те же малюсенькие кусочки кожи, которых, на самом деле, полно в воздухе. А дальше распространяет на этот «материал» что-то похожее на очень интенсивные стволовые клетки, из-за которых всё начинает активно делится и таким образом уже некоторое время формируется ребёнок. Она сама говорила, что это длится от тридцати минут до часа. А на сформировавшийся организм способность действовать перестала, потому что тело уже может развиваться самостоятельно, и родившийся разум в состоянии работать. На весь этот рассказ, Чуя лишь ненадолго задумался и озадаченно хмыкнул. Но не нашёл, к чему придраться, поэтому просто вздохнул и встал, чтоб налить себе воды. Бывшему напарнику он, конечно, ничего предлагать не собирается. — Кстати, думаю, что Хидэ-кун так феноменально похож исключительно на нас двоих, потому что Ю-тян достаточно хорошо может определять особенности внешности и характера даже по взгляду со стороны, — Осаму усмехнулся, мысленно сравнивая черты мальчика с чертами Чуи, ну и немного с собственными. Сам Накахара на этой мысли задержался не так долго, всё ещё обдумывая предыдущие. — Допустим, всё так, — немного хмуро начал рыжий мафиози, опираясь поясницей о столешницу, — Но вопрос остаётся открытым: что нам с этим делать? — Ну, раз моя способность не может помочь решить проблему самым безболезненным и простым способом, у нас остаётся не так много вариантов, — Неполноценный тоже вздохнул и продолжил чуть уныло распинаться, слабо жестикулируя: — Если ты всё ещё хочешь банально от этого избавиться, то прийдётся поступить так же, как с обычными людьми, которые мешают опаснейшим мафиози — тихо перерезать глотку. Но я очень сомневаюсь, что ты сможешь сделать такое с беззащитным малышом. И Дазай был абсолютно прав — Чуе даже от единственной подобной мысли тошно стало. Он точно не сможет сделать такого. Тем более, когда Хидэки так напоминает ему Осаму... — Но изображать счастливую семейную пару, непонятно для чего, у нас тоже плохо получится... — буркнул Накахара, стараясь максимально выкинуть из головы вариант с хладнокровным убийством такого невероятно невинного существа, которого он уже самую малость считал своим самым настоящим родным отпрыском. — А ты предлагаешь посвятить пятилетку во все тонкости наших отношений, напрямую сказав, что мы вообще не думали заводить ребёнка, а после этого ещё и обделить его вниманием и любовью, путём того, что мы будем проводить с ним время по очереди, а не вместе? — вполне серьёзно, хоть и с маленькой долей свойственного сарказма, парировал Неполноценный, подпирая голову рукой. Рыжий исполнитель нахмурился и, позволив себе немного агрессивный выпад, угрожающе, почти непозволительно близко склонился к бывшему напарнику и, смотря прямо в глаза, с оскалом произнёс: — Просто я не хочу, чтобы ты испортил и его жизнь. А Дазай даже не напрягся — сперва тупо удивлённо пялился на него пару секунд, часто моргая, а потом непонятно от чего захихикал. Естественно, мафиози поспешил крайне презрительным тоном спросить: — Что смешного? — возмутился Чуя, чуть отстраняясь. — Хи-хи, нет, ничего, просто... — Осаму взял секунду передышки, чтоб спокойно договорить с усмешкой: — У тебя сахарная вата в волосах. — Да твою ж мать!.. — как можно тише выругался Накахара, косясь на собственную причёску, — Почему раньше не сказал? И комично-злобно ушёл в ванную, чтобы рассмотреть инородные детали в зеркале. А так как кухня и ванная находились максимально близко, напарники могли продолжать свой диалог. — Сам только сейчас заметил, — Неполноценный очевидно улыбался, говоря это тупящему у зеркала Чуе, а, понимая, что дорогой партнёр сейчас в своём расфокусе внимания не может найти в рыжих кудрях злосчастную розовую сладость, Дазай решил подойти и помочь. Встав рядом (предусмотрительно не на расстоянии удара), самоубийца указывает на нужную прядь, внутренне умиляясь, как трепетно Накахара относится к собственным волосам. Провозившись минутку с проблемными локонами, Накахара раздражённо выдыхает через нос и снова смотрит на бывшего напарника. — Чего стоишь? Я ответы на все интересующие вопросы получил, так что можешь валить отсюда. И вообще, я уже спать хочу, и тебе же будет лучше, если съебёшься поскорее. Рыжий исполнитель чеканит это словно на автомате, казалось, даже без искреннего желания как-то задеть, а исключительно по привычке. И Осаму улыбается в ответ. — Конечно, Чибико-кун, буду только рад уйти побыстрее, чем меня начнут болезненно убивать, — показательно подмигивая, он снял воображаемую шляпу и, поклонившись, направился на выход.

***

Утро. Чуя уже встал и успел даже по телефону выпросить у Мори-сана сокращённый рабочий день — то есть прийти, вместе с ребёнком, ближе к девяти утра, и уйти в пять вечера, потому как были некоторые планы, опять же, связанные с чадом. Накахара сейчас, всё ещё сонный, стоял у плиты, зевая и следя за туркой с кофе. Из коридора послышались тихие шажочки, и исполнитель невольно улыбнулся, точно зная, какой прелести они принадлежат. Вот, в дверной проём осторожно заглянул Хидэки. Он был одет в одну несоразмерную рубашку — Чуя дал ему одну из своих, в качестве ночной, на время, пока у малыша нет собственной пижамы. — Доброе утро, солнышко. Что хочешь сегодня на завтрак? — любяще уточняет у мальчишки он, но крайне удивляется, когда тот внезапно начинает навзрыд плакать и подбегает к Накахаре, чтоб обнять и уткнуться лицом куда-то в его поясницу. Тут даже исполнитель прифигел. Тем не менее, Чуя не растерялся и мягко потрепал сына за волосы. — Хэй, малыш, что случилось? — с искренней нежностью спрашивает он, продолжая успокаивать чадо поглаживаниями по голове. Признаться, Хидэки не сразу смог связать предложение: — П-просто... Просто, мне так стыдно... В-вы с папочкой Дазаем ведь только из-за меня и, — всхлип, — С-ссоритесь... Накахара тяжело вздохнул и мягко улыбнулся, поднимая сыночка на руки и прижимая к себе. — Нет... Просто мы такие, что можем повздорить из-за любой мелочи. Ты абсолютно ни в чём не виноват. Ты же наше солнышко, — ласково и тихо шептал рыжий мафиози, самую малость укачивая. И он говорил чистую правду. Чуя уже даже смирился с тем, что будет заботиться об этом очаровательном, солнечном мальчике. Можно сказать, когда-то Дазай был его солнцем. Но он ушёл, и теперь Хидэки стал для Накахары маленьким солнышком, которое он так просто не намерен отдавать.