По ту сторону

      Что делал Бакуго после разговора с одноклассником, тот не запомнил.       Улицы, что не освещаются солнцем; витрины магазинов, красующиеся своими вывесками и пёстрыми товарами; люди и герои, что разбрелись куда только ни глянь, но их никогда нельзя было спутать — всё это меркло перед Кацуки, глушилось под напором тех эмоций, что бушуют у него в груди и в голове.       Дома его уже никто не встретил. Свет горел только в прихожей. Родители спали. Вот на столике в гостиной лежал журнал с последними новостями моды, а на оставленной отцом страничке была колонка о сочетании современных стилей в одежде с различными типами причуд. Может, статья и была в какой-то мере интересной для стороннего ознакомления, но сил на осмысление прочитанного у юноши точно не набралось бы.       Преодолев пару ступеней на лестнице, студент был остановлен тихим шарканьем по светлому дереву в коридоре слева. Из спальни родителей вышла Мицуки, сонно запахивая полы халата. Женщина была выглядела только вставшей с кровати, с примятыми на одной стороне всклокоченными волосами. Но одета она была точно не в пижаму, насколько помнил Кацуки. Будто сон настиг её неожиданно. И до парня наконец дошло: время давно перевалило за дозволенное, а несносного сына до сих пор не было дома. Секундная вспышка стыда и сожаления сменилась раздражением на беспокоящуюся понапрасну женщину. Старшая Бакуго встала напротив сына, скрещивая тонкие руки на груди. На них никаких украшений: они давно сняты, ещё с приходом домой с работы; лишь обручальное кольцо ненавязчиво поблёскивает, когда на него падает свет от фонаря из окна в прихожей.       — И где ты был? — голос, не переходящий выше едва различимого звука, но не полноценный шёпот. В её только глазах непонимание и настоящая тревога, никакой ярости. Лишь лёгкое осуждение. Как бы они ни вели себя по отношению друг к другу, как бы ни кричали претензии прямо в лицо, на родного человека они могли положиться безоговорочно. Да, блондин мог уйти из дома на неопределённый срок без как такового согласования с родителями, но тот всегда отписывался даже самым коротким, но информативным сообщением. Куда, с кем, ждать или нет, ключи есть. А после смерти близкой подруги Мицуки просто не могла выпускать надолго сына из поля своего зрения без постоянной связи. Хорошо, что это не переросло во что-то более навязчивое и тревожное и продлилось всего около года. Сейчас они сошлись на простом сообщении, если появились какие-то планы и нужно задержаться где-то.       — Я… — весь малый запал сразу покинул Кацуки, стоило ему вспомнить, что он за весь день так и не отписался матери, хотя должен был прийти сразу после академии. Былой стыд за себя вернулся с двойной силой. Уже не хотелось по обыкновению начинать перепалку, что была для двух родственников своеобразным способом вывести второго на эмоции, чтобы тот не забывал: другой всегда рядом, чтобы припомнить все домашние косяки. Нет. Хотелось лишь отправить поскорее уставшую за день с работой и беспокойствами за вспыльчивого сына блондинку спать, под тёплый бок мужа, — я разговаривал, с Де- с Изуку. Глаза Мицуки чуть расширяются. Она знала, что бывшие друзья теперь снова учатся в одном классе, но по тому, как её сын рассказывал о мальчике, она и не надеялась, что те снова сблизятся. Что мягкая улыбка Мидории снова появится у них дома. Новость была неожиданной и оттого бьющей воспоминаниями о давней подруге. Женщина сжала рукава халата и отвела взгляд в пол, нахмурив страдальчески брови. Сколько бы времени ни прошло, а скорбь так и не проходит.       — Так у него всё хорошо? — Кацуки встретил грустную улыбку своей матери и глаза, полные неподдельной надежды, что у мальчика и правда всё хорошо. А что же ему ответить? Лёгкая паника проступила в слегка поднятых бровях и моментально разжатых кулаках. Юноша был растерян. Что он должен был ей сказать? Что сегодня он общался с совершенно другим человеком; что с ним учится самозванец, что неправильно скопировал поведение оригинала? Что в прошлом у того мальчика точно в жизни было не всё хорошо? Кацуки спустился со ступенек и встал напротив Мицуки.       — Это я и хочу выяснить, — взгляд сына был невозможно ей знаком. Точно такой же был и у его отца, когда Масару брался за новое задание на работе. И сейчас в их сыне читался тот же настрой на достижение успеха в начатом деле. Кацуки Бакуго поставил перед собой цель — выяснить, что же произошло с беспричудным Деку, что породило Изуку, которого они знают сейчас. *** Бакуго старался приходить в школу (а теперь в академию) ровно за 5 минут до начала урока. Он не хотел лишний раз быть втянутым в бесполезный разговор с очередными отбросами, что точно не достойны его внимания. Коридоры академии были залиты солнцем из непомерно больших окон. Многие из учеников уже зашли в свои классы, чтобы побыстрее занять свои места перед появлением учителя. Но у Кацуки была как минимум пара минут до звонка, а дверь в класс 1-А находилась буквально за поворотом. Так что блондин наслаждался кратковременным спокойствием этого места, подставляя щёки под тёплые лучи. На удивление, у Бакуго было хорошее настроение. Тот разговор с темноволосым определённо оставил осадок не только в разуме, но и затронул что-то в душе: весь диалог ощущался неправильно; те аргументы от Изуку были неправильными, будто те просто априори не должны были оказаться в его распоряжении; глаза Мидории, его слишком спокойные движения и яд в голосе. Это всё было неправильно. А поворот всё ближе. Заворачивая и мысленно прощаясь с умиротворением, которое так внезапно его настигло, юноша видит, как зелёная макушка чуть выглядывает из дверного проёма. Вот он видит уже его спину: на левом плече висит красный рюкзак, руки висят по бокам, ладони сжаты в кулаки, ноги на ширине плеч, в спину словно штык воткнули, а голова поднята так, чтобы взгляд был точно направлен вперёд, без смещений. Он будто на войну собрался. Бакуго не был готов так рано встретиться с бывшим другом. Его тайное наблюдение было быстро замечено, а может, никогда и не было скрыто от сверстника. На мальчишку с пшеничными волосами, в которых до сих пор путались золотые нити солнца, неспешно перевёл глаза юный парень. До этой стороны здания лучи еще не дошли, и весь коридор был сокрыт в полутьме. Будто потемневшая от сырости трава радужка вглядывалась в глаза цвета яркой атласной ленты, что на свету поблёскивала при движении.       — Отойди, Деку. Урок сейчас начнётся, — и так грубый голос рычит, отчего Мидория делает шаг назад. На секунду его голова опускается ниже, однако вновь поднимается. Взгляд суетится, пытаясь найти опору, однако в нём нет блеска. Он пустой. Руки в карманах, но, кажется, одноклассник достаёт телефон. Никаких обоев со всемогущим или другим героем. Никаких картинок. Стандартный узор недорогого телефона. Ничего необычного. Задрот что-то печатает, на лице мелькает улыбка, мимолётная и лишённая всякого смысла. Затем парень оглядывается, как бы проверяя, не прочитал ли кто-то ещё содержимое. Бакуго уже сидит за партой, специально отсев подальше. Во время урока блондин не сводит глаз с бывшего друга. Обращает внимание на мелочи, которых не было раньше. Почерк изменился, это заметно сразу. Раньше был размашистый, совершенно неаккуратный. Теперь же ровный, непривычно правильный. Спина прямая, нога слегка дёргается под партой, голова направлена прямо на доску, иногда наклоняясь, чтобы законспектировать. Как обычно, полностью погружён в учёбу. Вдруг его окликает розовая девчонка. Она вроде вырабатывает кислоту или что-то такое… Как её? Мини? Мина? Зеленоволосый дёргается, однако с улыбкой протягивает ей то, что девушка просила. Ручку, кажется. Прикосновение длится дольше, чем то положено. Как это всё странно…       — Бакугоу, вы меня слышите вообще? Не мешаю? — учитель явно недоволен, а Кацуки, кажется, вообще плевать. Алые глаза, опешив на мгновение, потеряли весь свой пыл и пытались найти нужный текст в учебнике. Безуспешно. — Переведите, пожалуйста, предложение семь, ваша очередь.       — А… Эм… Безопасность — одно из главных качеств передвижения на самолёте. На миг в классе наступила полная тишина. Кажется, он перевёл не то. Все взгляды остановились именно на нём. Все, кроме незаинтересованных в провале одноклассника изумрудных глаз. Казалось, ему было всё равно. Он что-то писал, вырисовывая аккуратные буковки в тетради.       — Чего вылупились? — громкий шёпот, в котором смешались тревога, агрессия и даже страх. Учитель недовольно качает головой. Явно разочарован. Разочарован в одарённом Бакугоу Кацуки, лучшем из сдавших экзамен. В какой-то мере он и сам в себе разочарован. Неужели какой-то задрот важнее, чем его становление героем?       — Всё понятно. Страница 23, текст B. Будь серьёзнее, если это обычный предмет, не значит, что он вам не понадобится. Больше Бакуго не смотрел на Деку. *** Костюм Бакуго действительно был прекрасен. Всё сделали ровно так, как нужно было ему. Ярко, устрашающе, агрессивно. Даже эти гранаты на запястьях, даже они были сделаны как надо. Но сейчас было интересно рассматривать и другие костюмы. Девушки в облегающих нарядах, яркие цвета, длинные геройские плащи. Каждый был индивидуален и по-своему необычен. Однако когда вышел Изуку, по арене послышались удивленные возгласы. Разве всё может быть ТАК просто?       — Простой спортивный костюм? Мидория-кун, у тебя такая классная причуда, можно было так много придумать! — громче всех говорит круглолицая. Раздражает. Мидория же поднимает кофту, демонстрируя всем футболку с принтом из маленьких всемогущих. Правда, того детского фанатичного блеска в его зелёных, словно утренняя трава, глазах уже давно не было. Это лишь копия. Неудачная и кривая. И пусть улыбка, веснушки, даже ямочки на щеках остались теми же, изменился сам взгляд. Он стал другим. А тот Изуку, которого знал Бакуго, давным-давно исчез в этой пустоте.       — На мне моя счастливая футболка! Да и в спортивном костюме удобнее, чем во всех этих плащах и обтягивающих штанах. Так что пока пусть будет так, — Деку пожимает плечами, улыбаясь. На мгновенье их взгляды встретились. Кацуки поспешил его отвести, однако чувствовал, что изумрудные глаза всё ещё направлены на него. Будто они всё знают и понимают. Будто они видят эту слежку. ***       — Злодеи. Команда D: Бакугоу и Тенья против команды героев A: Урарака и Мидория. Всемогущий, кажется, не понимает, что будет дальше. Кацуки терпеть не может очкарика, терпеть не может и задрота. Да и девчонка его тоже не особо привлекает — слишком уж много крутится вокруг Деку. Но придётся как-то подстраиваться, коли блондин так хочет быть героем. Даже если придётся играть роль злодея. Хотя кто-то считает, что она ему очень подходит. Скажи они громче, явно не обошлись бы простым рыком и взглядом, полным ярости и недовольства. В глазах цвета крови прячется гнев, который он пытался подавлять. Однако когда к нему подошёл очкастый, якобы для выяснения плана, сдерживаться Кацуки не стал.       — Какой ещё план? Просто будем бить. Задрот долго не выдержит. Обнажает клыки в самоуверенной улыбке. Ииду это не особо обнадёживает. Наоборот, он, кажется, тоже не особо доволен своим напарником. Он вздыхает, грудь его поднимается. Алые глаза опускаются ниже, он рассматривает двигатели. Скорее всего, это будет бесполезно в здании. Парень что-то говорит, но Кацуки толком не слушает. Он хочет избить Деку, заставить пожалеть обо всех сказанных им словах. Чтобы он наконец рассказал о том, что с ним случилось. Хотелось бить его до тех пор, пока лицо, покрытое веснушками, не будет залито кровью. Бить, просто бить.       — Ты слушаешь? Я сказал, что нельзя оставлять без внимания Урараку, она спокойно может долететь до бомбы или обезвесить какие-то предметы, чтобы быстрее добраться до неё. Ты ведь понимаешь? Бакуго-кун? Что я сейчас сказал? — явно недовольный тон заставляет ярость внутри парня закипать.       — С круглолицей разбирайся сам. Я возьму на себя Деку.       — А чего ты так хочешь сражаться именно с ним? Личные счёты? Вы вроде учились в разных школах… Бакуго не любил, когда кто-то лез не в своё дело. И тем более не любил, когда это делал кто-то совершенно чужой человек, выбирающий темы особенно неприятные, особенно цепляющие. Парень сжимает зубы до скрипа. Голос его больше рычит, нежели нормально отвечает. Очкарик явно был не из тех, с кем Кацуки хотел вести разговоры о своей жизни. Тем более, скоро пройдут отведённые «злодеям» десять минут, а бомбу они так и не отыскали. Ещё один пустой поворот, и избивать Кацуки будет не Деку, а попавшегося под руку очкастого, который так и хочет засунуть нос не в своё дело.       — А тебя это ебать не должно. Твоя задача — с круглолицей разобраться, дальше я сам, — даже не смотрит на долговязую физиономию Ииды. — Наконец-то нашли. Будешь тут, я пойду вниз, буду их ждать. *** План Мидории был предельно прост. Урарака ищет бомбу, Изуку, если что, поможет ей. Он ещё до боя знал, что Бакуго захочет биться именно с ним, да и принимал это вполне спокойно. Шатенке он нравился. Эти вьющиеся зелёные волосы, большие изумрудные глаза. Даже тёмные круги под глазами придавали ему свой шарм. Его улыбка была приятной, характер — внимательный и дружелюбный. Так что когда Всемогущий объявил, что они будут вместе проходить испытание, она была искренне рада. Это лучше, чем, например, с грубым Бакуго, который так грубо прозвал её круглолицей. Сейчас же она шагала по лестнице. Мидория оставил её одну, сказав, что разборки с Бакуго ей будут неинтересны и он вернётся позже и, если что, будет на связи. Грустно, конечно, было оставаться одной, но с блондином лишний раз встречаться тоже не особо хотелось. Да и так они куда быстрее найдут бомбу, так что разделиться скорее было необходимостью, нежели прихотью кого-то из них. Девушка не знала, что происходит у Мидории. В наушнике было тихо. Очако даже начала было волноваться, пока не услышала шум этажом ниже. Поспешила туда. Кажется, этот поворот во время первого осмотра она пропустила… Что ж, именно там она и нашла Ииду, бомбу и ничего кроме этого. Он действительно убрал все предметы в округе?.. Как продуманно… И плохо для неё.       — Ну что, герой! Ты готов узреть моё могущество? — кажется, Тенья слишком буквально воспринял задание. Настолько буквально, что аж смешно.       — Мидория, Иида убрал все предметы в комнате, мне не за что зацепиться, приём, — отпускает наушник, ожидая хоть какой-то помощи со стороны напарника. Иида тем временем пытался догнать Очако, уже начинающую изрядно паниковать. Она поднялась к потолку. Тошнота медленно подходила всё ближе и ближе к горлу. Казалось, даже стены давили на неё. Молчание Мидории, Иида внизу, бегающий за ней по пятам и то и дело пытающийся схватить за ногу, в конце концов собственная причуда и тошнота. Всё шло как-то не так. Не так, как представляла себе девушка, когда поступала на геройский факультет. В конце концов и время не стояло на месте. Свисток кричал о том, что осталось всего ничего. А девушка так ничего и не сделала. Благо, в наушнике наконец послышался знакомый голос. Явно запыхавшийся и уставший, однако уверенный. Наверное, он знал, что делает.       — Отойди подальше от бомбы, я вижу твою геолокацию. Не к окну, наоборот. Пусть Иида тоже отойдёт, не хочу, чтобы он пострадал. У меня есть план, Кач-чан больше не помешает. Готовься лететь к бомбе. У нас будет меньше десяти секунд. Казалось, у него есть какой-то план. Он говорил четко, будто действительно знает, что нужно делать. Наверху раздались шаги, шатенка поспешила в дальний угол. Карие глаза просили Ииду перестать играть этот неудачный спектакль и отойти. Она не знала, что задумал Изуку. Но явно не что-то очень хорошее. Успел он или нет, было уже не разобрать. Короткое шипение, за которым поспешил мощный взрыв, разрушивший потолок. Посыпалась пыль вместе с камнями, которые девушка на ходу обезвешивала, оставляя те в воздухе и цепляясь за них. Она спешила к бомбе, ведь оставались считанные секунды. Изуку тоже прыгнул откуда-то сверху, своей тенью опираясь на некоторые камни. Иида, казалось, вообще не понимал, что происходит. Всё было так быстро… Наконец, девушка достигла бомбы. Но… Свисток настигнул её раньше. Они не успели. Все эти старания насмарку.       — Команда злодеев победила. Поздравляем, — воодушевляющий голос Всемогущего раздался через громкоговорители. Но от этого не становилось лучше. Она могла быть порасторопнее и тогда бы не подвела Мидорию… А теперь… Смысла стараться больше не было. Но был один вопрос — где Бакуго? *** Его раздражал Тенья, постоянно задающий лишние вопросы, Деку, с которым вообще творилась какая-то чертовщина, объяснить которую он толком не мог. И это бесило Кацуки больше всего. У него не было контроля над ситуацией. Он лишь плыл по течению, как придурок ждал, что будет дальше. Так и сейчас, блондин шагал по коридорам пустого тренировочного здания. Светлые волосы переливались на солнце, алые глаза — наоборот, потемнели от злости. Вот сейчас он покажет всё, на что он способен… Сейчас докажет, что он действительно лучший. И плевать, что Деку каким-то образом уничтожил того робота. Ему просто повезло, в то время как Бакуго по-настоящему лучший. Во всём. И сейчас он это докажет. Кто бы что ни говорил.       — Деку! Где ты, чёрт возьми?! — голос срывается на крик, взгляд бегает в попытках найти то, что он так ищет. Рука метнулась вслед за ним, взрывая ближайшую стену. С потолка посыпалась пыль и штукатурка, здание охватило туманом, пропитанным запахом дыха и ярости. Мимо летят камни, но и это его не остановит на пути к ответам, — блядь, задрот! Прячешься от меня?! Кацуки чувствовал, что Мидория где-то неподалёку. Всё внутри кричало — остановись. Однако желание оказаться правым, выйти победителем, более сильным, чем какой-то беспричудный мальчишка, всюду носившийся за ним хвостиком с сияющими от восхищенья глазами. Разве этот ребёнок может оказаться… Таким? Таким жестоким и… как бы не хотелось признавать это, но сильным. И дело не только в причуде или шипящем, словно у змеи, голосе или даже словах, которые говорил ему зеленоволосый. Дело в другом, более высоком, что нельзя объяснить словами. Деку просто был сильнее, чем Бакуго. Однако… Они могут побороться за это звание вновь. Однако теперь они не в школьной форме. И явно не в подворотне, густо пропахшей непотребностями и людскими пороками.       — Меня ищешь? Вот он я, — короткая усмешка раздалась из-за спины. Блондин повернулся и застыл, наблюдая. Зелёные глаза презрительно сощурились, губы растянулись, показывая лишь жалкое и неправдоподобное подобие улыбки. Руки спокойно лежат на груди, но спина прямая. Мидория больше не опускает взгляд. Вновь алые глаза могут столкнуться с изумрудными в немой схватке. — Ну? Продолжишь молчать? Тогда я п…       — Деку! Да я прикончу тебя, чёртов ботан! Какая бы у тебя ни была причуда, моя будет сильнее. Не понимаешь?! Сейчас он желал одного. Отомстить. Отомстить за унижение, за то, что Он, жалкий беспричудный пацан, посмел так ответить. Посмел поступить в Юэй и мозолить Кацуки глаза. Этого не должно было быть. И он ответит за это. Во что бы то ни стало.       — Что с тобой, блядь, происходит?! — Кацуки повторил свой вчерашний вопрос. — Ты всё ещё не понял? — голос передает лишь разочарование. Злость сидит слишком глубоко, чтобы выползти наружу. Мидория предпочитает играть осторожно. — Моё доверие к тебе, Кач-чан, иссякло ещё когда ты оставил меня ум… — умирать, уже почти сказал парень, но возможность того, что их экзамен записывается не только камерами, которые видны натренированному глазу, но микрофонами, заставила его прикусить язык и оставить детали только для них двоих. — Думал, я всё забыл? Хотя… С кем я об этом говорю. Он скрывается за стеной. Это не преграда, лишь маленькое препятствие. Взрыв разрушил его лишь за пару секунд. Однако нигде не было зелёных волос, которые так пытались скрыться. Где он? Неужели… Нет, даже этот задрот достаточно умён, чтобы не бросаться под падающую на него стену. Парень подрывает ещё одну. Блондин мечется, желая вновь атаковать. Взор в то же время застилает густая пелена пыли, на пол с грохотом посыпались камни, арматура и прочий строительный мусор. Мидории нигде нет. Нет ни тёмных пятен, смахивающих на мешковатую одежду, ни изумрудных волос, ни запаха какого-то подвала, который обычно сопровождал одноклассника. Ничего. Ничего не видно и не слышно. Лишь чутьё вопило о том, что он где-то рядом. Нутром Бакуго чувствовал присутствие Деку. И оно до добра не доведёт. Внезапно он чувствует движение сзади, боковым зрением видит, как на него прыгают с ножом. И он ничего не может сделать… Или может? В конце концов, какой из него герой, если умрёт в первом же бою от рук одноклассника. В последний момент Бакуго шагает в сторону. Окажись лезвие чуть-чуть левее, вряд ли он смог бы остаться тем, кем является. Мидория же делает быстрый кувырок, чтобы встать обратно на ноги.       — Ты адекватный вообще?! — рык, словно львиный, как гром раздаётся в пустых коридорах комплекса. — Ты мог меня убить! Или ты этого и хочешь. «Разве я должен это терпеть?» — эхо мыслей распространяется быстро, также как и желание победить. Он не имеет права на поражение. И потому будет использовать радикальные методы.       — Ты… Ты! — ярость бурлила в нём и в его словах. — Не имеешь права стоять здесь, будто заслуживаешь этого места! Ты никчёмный, ни на что не годный слабак без капли силы не достоин места среди сильнейших будущих героев!       — Ты ничего не знаешь обо мне, — главное было продумать следующий шаг. Не слушать его. «Не слушай его. Наплевать на его слова. Какие его следующие действия? Единственная правда в Кач-чане — действия», — он пытался проследить движения Кацуки, прочитать намерения, но не вслушиваться в слова когда-то дорогого человека было труднее, чем он изначально предполагал.       — Я знаю достаточно. Ты был прилипалой в детстве. Ебучим сталкером! Ты не уходил, даже когда тебя избивали, — оскал постепенно сходил с его лица. — Ты всегда меня этим бесил. Никогда не мог понять своего места. Что ты мне не ровня. Что тебе не место здесь.       — Заткнись, — тихо, почти прошептал Мидория. Он не часто сталкивался со спокойствием на лице бывшего друга. С тихой и укоренившейся ненавистью в его взгляде. Никогда так откровенно. И хотя он знает, что во время миссии ничто не должно затуманить твой разум, для юноши те слова были подобны нарастающему белому шуму, за которым ты не слышишь окружение.       — Хоть ты и сумел каким-то образом получить причуду, ты родился беспричудным. Ты — ошибка. — Бакуго словно выплёвывал эти слова из отвращения. — Как же тяжело должно быть было тётушке узнать, что её сын — ничтожество. Шум всё нарастал, нарастал и нарастал.       — Лучше бы ты так и остался под обломками, Деку.       — Замолчи! — Изуку направляет свои тени к Кацуки. «Ха! Повёлся!» Блондин выставляет руки, которые прятал до этого за спиной, в направлении противника, полностью готовый применить наручи. Его не беспокоили возможные (точно последующие) разрушения или даже обвал здания. У него есть лишь одна цель. Победа. Победа над Деку. Как только чека должна была выскользнуть вслед за пальцем, Кацуки почувствовал давление на его тело. Конечности не подчинялись его воле. Парень изо всех сил сопротивлялся неизвестному давлению, когда увидел полосы теней на своём теле, ведущие к Деку. Изуку подошёл к нему и снял наруч с левой руки, отбросив на приличное расстояние от них. Гнев поутих, и на смену ему пришла холодная боевая ярость. Зелёные глаза прожигали покрасневшее от натуги лицо напротив. Этот вид вызывал в нём тёмное наслаждение: наблюдать, как одногруп-… нет, он не просто один из его одногруппников, это Кацуки Бакуго старается вырваться из-под Его власти. Это Изуку Мидория заставил его так бороться, так страдать от тяжёлых пут, что обвивают его руки и ноги. Он не мог не проследить своим взглядом вдоль своих теней весь путь вниз по телу блондина. «Да иди ты к чёрту!» — Бакуго с ещё большим рвением стал вырываться из-под контроля, взывая ко всей той силе, что тренировал годами.       — Можешь не стараться, этими тенями я способен удержать огромного робота Юэй, что уж говорить о… — сильный толчок от теней прервал Мидорию. Он взглянул на блондина и не смог поверить в то, что видит, скорее, в то, что чувствует: Кач-чан усилием заставил свои пальцы двигаться и смог создать множество мелких взрывов рядом со своими руками. Самое удивительное, что под ярким светом от этих самых взрывов тени Изуку теряли свой вес, свою силу. *** Бои. Он повидал их самые разные виды. Был наблюдателем сражений героев со злодеями, записывал, анализировал их поведение, запоминал, тренировался через драку, сражался с героями или другими группировками, как тогда, с Игараси. Поединок стал неотъемлемой частью его жизни, приклеился и больше никогда не отпустит, передав, разве что, в руки костлявой. И сейчас он тоже сражался, но с Бакуго Кацуки, человеком, которого он считал своим другом. С человеком, который бросил его умирать, обладая причудой невероятной силы. И он сам дал прорасти стеблю маленького злодея. Была у его теней одна крохотная слабость, о которой он умолчал. Когда карты вскроются, её смогут использовать герои. А разве Им это надо? Но Вам я расскажу по секрету. В конце концов, вы — лишь наблюдатели, с самого начала и до самого конца. Итак. Что противоположно тени? Верно, свет. Яркий прямой свет отгоняет костлявые руки теней. Будь то сценический свет, мощный фонарик или… Взрыв? Свет моментально заставляет тени уступить, Бакуго вырывается из их хватки. Деку нужна передышка. Он не может сейчас украсть чужие силы. Он — Гаки, подонок, чьё имя вспыхнуло огнём по японской земле. Но никто не должен об этом узнать. Что ж, последний рывок? Остался последний рывок до победы.       — Ты… — бормочет зеленоволосый. Бакуго тоже пытается отдышаться. В наушник что-то говорит Урарака. Как же сейчас не до неё! Противник тоже говорит, настраивая какой-то прибор на руке. Не предвещает ничего хорошего. Что ж, Мидория прыгает, руку охватывает тень. Она быстро восстанавливалась, а взрывы длились всего мгновения. Он бьет по лицу или животу. Нет смысла и времени разбирать. Удар вышел не сильным, жить сможет. Рука не заболела, значит, пока всё хорошо. Он победил. Осталось на бегу придумать план. Где там Урарака?       — Отойди подальше от бомбы, я вижу твою геолокацию. Не к окну, наоборот. Пусть Иида тоже отойдёт, не хочу, чтобы он пострадал. У меня есть план, Кач-чан больше не помешает. Готовься лететь к бомбе. У нас будет меньше десяти секунд, — собственный голос эхом отскакивает от микрофона и летит вниз, на помощь к девушке. Парень же спешит наверх, обрабатывая план. Будь что будет. Так, теперь он ровно этажом ниже. Пусть тень рубит крупнее, чем того робота, в труху не надо. Что ж, будет сделано. Черным заливает пол, тот шипит, словно это раскаленное масло. Раз, два… На третий счёт потолок обрушивается, Изуку же, доверяя падению, летит вниз. А там уже спешит Очако. Дальше историю вы знаете. Сил пришлось забрать по чуть-чуть у каждого, будь то щебечущая рядом Урарака или оценивающе хлопающий по плечу Всемогущий. Всё, лишь бы самому остаться на ногах. *** В его комнате было душно и темно. Он любил холод, но терпеть не мог подвалистый запах из смеси бедности, мочи и алкоголя. Иногда воняло смертью. В целом, комната во многом пропиталась этим запахом. Порой по ночам её полностью охватывала густая тень, которая лишь жаждала чьей-то смерти? Были ли то скребущиеся в дверь ради мести за собственные тела души, были ли они чем-то большим, вечным, непостижимым человечеству, Изуку понятия не имел. Тень приносила только боль и страдания. Рано или поздно и он станет её частью. Крутит в руках что-то непонятное. Что это? Ручка? Клочок бумаги с неизвестным содержимым? Он как-то не обратил внимание. В комнате бардак, за стенкой тихо. Лишь в зале слышно, как Курогири моет бокалы да стучат часы, почти беззвучно. Школа была скучна и неприятна. Она не была для него чем-то естественным, пусть он там и уживался. Играл роль неловкого и непутевого мальчишки, хотя, если задуматься, ему даже играть не приходится. Он и не умеет. Он не актёр, и ему в буквальном смысле приходится менять маски. Встает, опуская предмет, который был в руках, на пол. Он видит в темноте, это его природная среда.       — Гаки… — парень улыбнулся, глядя на белоснежную маску. Демон, пожирающий людей, но в то же время это созвучно с подонком. Идеально. В конце концов, это лучше, чем ходить с реальным именем. Или придуманным. Хотя, что бы он выбрал? Скорее всего, взял бы фамилию Шигараки… Но зачем об этом думать? Бессмысленно. В руки маска упала как-то сама. Было ли Это — Изуку? А был ли Изуку Этим? Он не знал. Но когда дверь распахнулась, а тусклый свет от лампочки неприятно ударил в глаза, в комнату зашёл Курогири. Глаза автоматически сощурились, а руки положили маску на место.       — Чего? — тон явно недовольный. На улице уже поздно, но так как завтра суббота, в школу не надо.       — В понедельник передашь своему учителю в академии это, — ному протягивает листок. Ноги делают пару шагов, после чего, щурясь, Мидория читает. Освобождение от занятий из-за приёма у врача, — завтра посетишь доктора Гараки, он подпишет где надо, если что, напишет в мед. карточку данные обновленные. Боссом уже подписано. А, и ещё, он просил начать готовиться к миссии в среду, Гаки.