Смех Персефоны

      Опасные игрушки пестрили своим разнообразием вызывая почти детскую тоску ребёнка, чьи родители никогда не покупали того, чего он хотел. На это не хватает денег, это тебе не по возрасту, а с этим ты что будешь делать? И я провожала их взглядом, изредка мягко касаясь пальцами особо приглянувшихся: рукояти ножей, переливчатый блеск стволов почти раритетных револьверов, начищенных с любовью ревнивой жены, холщовые мешочки пороха, жестяные коробочки, полные дроби, патронов, маленьких пневматических пулек с кружевными юбочками…       – …ПРИЛ!       От почти ощутимого зуда в механических пальцах меня отвлёк голос Аарона. В следующую секунду я увидела его руку на своей, живой, тянущейся к лезвию. Мягкие подушечки, полные крови и нервных окончаний, почти как те мешочки были полны взрывчатого порошка, вздрогнули в миллиметре от такой блестящей стали.       – Да? – спокойно спросила я, невозмутимо медленно отводя руку.       – Всё в порядке? – парень беспокойно рассматривал моё лицо, будто пытаясь там увидеть что-то, чего не видели другие, какой-то незримый отпечаток… чего-то. Чего-то, что должно было вызывать тревогу.       – Да? – я сама не обратила внимание, как повторилась.        – Ты бы видела себя со стороны, – как-то неловко усмехнулся Бейтс. – Ты будто…       – Меня кроет. Всё в порядке. Как всегда, – я встряхнула головой и направилась к следующему прилавку. К моему удивлению, здесь было что-то вроде сувенирной продукции – браслеты из гильз, брелоки из патронов, карманные ножички с резьбой и гравировкой…       – В смысле «всё в порядке»? – Аарон снова схватил меня за руку, но я её отдёрнула, резко развернувшись.       – Давай оставим, ХОРОШО? – с нажимом прошипела я.       Парень вздрогнул, медленно опуская вновь протянутую руку. Я кивнула – почти с благодарностью – и снова взглянула на прилавок. Автоматный патрон на маленьком карабине с цепочкой привлёк моё внимание. И цена была невысокой. Я указала пальцем на понравившуюся безделицу, и вот патрон болтается на сумке, а я иду дальше, с напускной скукой окидывая взглядом ряды рынка.       В кармане лежит складной нож, подаренный Аароном в детстве. Ручка давно вся в потёртостях от нервных поглаживаний, скоба для ремня погнута в порыве злости ещё неосвоенной механической рукой, кнопка выкидного механизма мягко и призывно прощёлкивает под неверными пальцами. И только лезвие острое, как в первый день, заточенное сотни раз, пусть и ни разу не пущенное в ход, не напитанное кровью. Чужой кровью. Веки чуть приопускаются, погружая меня в тихое, настойчивое желание напоить его.       – … и давно? – услышала снова я настойчивый голос друга.       – Пару дней, – ответила я кратко, не открывая глаз.       – Сэм?       – Пока не в курсе.       – Нейтан?        – Надеюсь, не узнает вовсе, – напоминание о Наблюдателе заставило меня моментально вспыхнуть, как бенгальский огонь. – И я НАДЕЮСЬ, что ты будешь держать свой язык за зубами.       – Пока ты контролируешь себя – я молчу, – покорно вздохнул Аарон, подавая мне локоть. Я не менее покорно взялась за него левой рукой, правой продолжая щёлкать предохранителем. Щёлк-щёлк-щёлк. Щёлк-щёлк. Щёлк.

ЩЁЛК.

      Я распахнула глаза, оглядывая торговую площадь, будто видела её в первый раз. Проходящие мимо люди, обилие цветов, запахов, низкое закатное небо, всполохи огня и блеск стали – меня затошнило. Замерла, пытаясь медленно дышать через нос. Бейтс чуть притянул меня к себе, отгораживая от толпы, и медленно двинулся в сторону, утягивая за собой. Его свободная рука легла мне на плечо, и длинные пальцы начали мерно постукивать по куртке, имитируя пульс. Я внутренне усмехнулась, ни к месту вспомнив, как он в первый раз пытался сделать подобное, постукивая по моему протезу.       Продолжая пытаться контролировать дыхание и рвотные позывы, я старалась заставить себя думать о чём-то хорошем, отвлечённом. Зелёная трава в парке, мягко шуршащая под пальцами. Тёплый солнечный свет. Мех проходящей мимо кошки, позволившей себя погладить. Горячая выпечка. Чердачные окна, из которых видно весь задний двор. Уют заставленной мебелью комнаты. Я сворачиваюсь клубком на диване, притягивая к себе холодные ноги и стараясь согреться, чувствуя, как тепло равномерно расходится волнами по телу. Всё хорошо, я в безопасности. Ко мне медленно возвращается способность дышать.       Мы стояли на краю рынка, за торговыми рядами, прислонившись к большим деревянным ящикам. Люди вокруг, если и видели странною парочку, то шли дальше, совершенно не акцентируя на нас внимание. И это было хорошо. Никто не любил показывать свою слабость.       – Всё в порядке? – услышала я вдруг незнакомый обеспокоенный голос. Немного напрягая зрение, я увидела рядом с нами невысокую девушку в абсолютно чёрной одежде. Восточные, чуть острые черты лица были очень красивы, тонкая фигура скрывалась за слишком большой чёрной рубашкой, накинутой поверх такой же чёрной водолазки. Кажется, ей лет пятнадцать. Внимательные глаза, совершенно чёрные, изучали меня с любопытством и лёгкой, но явно наигранной, тревогой. – Свет в конце тоннеля видишь?       – Всё нормально, – Аарон облегчённо выдохнул и чуть улыбнулся. – Спасибо, Мэй, – на мой удивлённый взгляд парень добавил, – Прил, это Мэй Сон, она тоже член нашей группы.       – Ага, пять раз, – фыркнула девушка, скривив своё красивое личико. – Ещё годика три подожди.       – Очень приятно, – ответила я, протянув руку для пожатия. Почему-то эта язва мне понравилась.       – Взаимно, Эйприл, – Мэй пожала в ответ мою руку, ещё раз внимательно окинув меня взглядом с ног до головы. –  Так что там с тоннелем?       – Просто нехорошо, давление скакнуло, видимо, – я натянуто улыбнулась.       – А, атрибуты старости, – девчонка ехидно скривилась. – Вам пора идти, скоро начнётся. Фосбери в ту сторону, вас там встретит Лин.       Не прощаясь, Мэй резко развернулась и почти мгновенно затерялась в толпе. Я лишь удивлённо хлопала глазами, чувствуя, как прихожу в норму.       – И что это было? – выдавила я из себя.       – Их трое, – Аарон как-то тяжело вздохнул и, взяв меня под локоть, неспешно повёл в сторону оружейного магазина. – Тройняшки, в группе неофициально. Нейтан планирует их всех троих забрать к себе, как было с нами.       – Каким образом? Нельзя же…       – Абсолютно без понятия! – парень усмехнулся. – Но, почему-то, я в нём совершенно не сомневаюсь.       Мы шли, негромко переговариваясь. Меня отпустило, всё прошло, будто это не я несколько минут назад загибалась от приступа. Это стало уже чем-то настолько привычным за последние несколько лет, что я даже не удивлялась.       Это началось через несколько месяцев после смерти отца. Я проснулась посреди ночи, вся в поту и мерзком липком страхе. Дыхание никак не хотело восстанавливаться, и от ужаса происходящего на глаза наворачивались слёзы детского бессилия. Я не могла пошевелиться и просто беспомощно сжимала в онемевших руках собственные плечи, стараясь дышать, стараясь успокоить внезапно сорвавшееся в безумный бег сердце и горевшее тело, обливающееся ледяной водой и горячими слезами. Папа говорил, что, когда очень страшно, нужно закрыть глаза и начать медленно считать – тогда страх отступит. Я зажмурилась и начала судорожно считать, всё ещё пытаясь хлебнуть воздуха. Тогда я не знала, что со мной происходит, и как с этим бороться.       На следующее утро я рассказала маме о произошедшем ночью. На мой сбитый рассказ она заботливо обняла меня, зарывшись лицом в мои волосы, и сказала, что мне обязательно помогут. В тот же день она отвела меня в Башню. Так как не пристало дочери известной Изабеллы Фокс быть проблемным ребёнком (максимум – по воле случая лишившимся конечностей, но тут же снабжённым лучшими биоинженерными жемчужинами в области протезирования), меня сняли с учёта у моего нынешнего врача-протезиста и направили к Сэмюэлу, другу отца. Занимаясь сейчас исключительно инженерными разработками, мужчина имел образование психолога, какую-то практику, дипломы и сертификаты о повышении квалификации, и матушке показалось крайне удобным, что он сможет и разговаривать со мной, и заниматься моими протезами по необходимости. Она хотела, чтобы как можно меньше людей знало о моих (или, как она говорила, «наших») проблемах, и Сэм оказался идеальным для неё вариантом, практически человеком-оркестром. Сначала мужчина отказывался – он же больше не практикующий психолог, всего себя посвятил инженерии. Не знаю, что мать ему сказала, но в итоге он меня взял, при условии, что никто не узнает, что он взял себе клиента в этой области. Так и начались мои регулярные походы в Башню.       Мы много разговаривали. Столько, сколько я не разговаривала даже со своим отцом, что уж говорить о матери. Он пытался найти причину моих панических атак и тревог, я старалась ему помогать, чем только могла. Говорила всё, что приходило на ум, рассказывала обо всём, что он спрашивал. Плакала. Смеялась. Не отвечала и замыкалась в себе. За эти годы мы прошли многое. Я не могу сказать, что он стал мне как отец, но кем-то явно близким – как дядя, наверное? – другом и верным слушателем. У меня всё ещё случались панические атаки, но я научилась с ними если не бороться, то хотя бы их принимать и переживать.       Сейчас я посещала Сэмюэля раз в месяц, больше, чтобы отчитаться по протезу, который он для меня смастерил, изредка мы ещё разговаривали, и тогда кушетка в его кабинете становилась моей главной опорой, чтобы не упасть и совсем не отчаяться.        В остальном же, пожалуй, сейчас я чувствовала себя лучше, чем несколько лет назад. Всё хорошо.       У лавки Фосбери нас ждала девушка в красном плаще. Она казалась слишком вызывающе-яркой на фоне достаточно тёмных тонов Парадокса. Подойдя ближе, я поняла, что она копия Мэй, только волосы были красные. Те же острые аккуратные черты лица, тонкая фигура и абсолютно чёрные глаза. Увидев нас, девушка вдруг вскинула руки и яростно ими замахала, привлекая наше внимание.       – Аарон! – крикнула она, удостоверившись, что мы её заметили. – Где вы ходите?! Нейтан уже скоро придёт!       – Привет, – усмехнулся парень, когда мы подошли достаточно близко. – Познакомься, это…       – Эйприл, как я рада встрече! – девушка расплылась в улыбке и энергично затрясла мою руку в приветствии. – Меня зовут Лин, Лин Сон. Ты уже видела Мэй, да? Скажи мрачная? А я ей говорила, улыбаться надо! Ну ничего, она душка. А как тебе Нейтан? Тоже язва, конечно, да, но он ничего такой. Когда спит. Ха-ха-ха! А вот Аарон прям прелесть, такой хороший!..       – Очень приятно, – только и смогла выдавить я на этот поток слов, наконец отобрав от девушки свою руку. Был бы это протез, она бы его явно оторвала одной силой своей энергии.       – Мне тоже очень приятно! – Лин наконец отпустила мою руку и развернулась на 180, лицом к двери магазинчика. – Я думаю, Нейт поймёт, где нас искать, давайте спускаться. Уже скоро начнётся. – Не дожидаясь нас, девушка шагнула в лавку. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.       Внутри нас встретил запах лежалой пыли и пороха. Лавку можно было даже назвать антикварной – огнестрельное оружие, которое было здесь представлено, использовалось десятки, а то и сотни нет назад. Изящные викторианские револьверы, длинные винтовки и двуствольные ружья с литыми узорами соседствовали с более близкими к современным пистолетами, автоматами и прочими пушками. Это соседство даже выглядело в чём-то умилительным – как если бы дети приехали в гости к своим престарелым родителям с повадками и привычками прошлых лет, они бы сидели за общим обеденным столом и обсуждали разницу между поколениями. Но, несмотря на эту разницу, у них было общее призвание и общая страшная семейная тайна – они все были рождены, чтобы убивать.       К моему удивлению, помимо нас и оружия в лавке никого не оказалось – ни посетителей, ни даже хозяина магазинчика. Я удивлённо обернулась на идущего позади Аарона:       – Скорее всего, он тоже участвует в аукционе, – пожал плечами парень.       – А как же лавка? – задалась я справедливым вопросом. – Грабители там, ещё чего…       – Да я уже понял, что современные технологии для тебя шутка, – Аарон хмыкнул и показал пальцем в угол помещения. – Во-первых, тут везде камеры. Во-вторых, я почти уверен, что просто так неоплаченный товар вынести не получится. Да и, в-третьих, лавка Фосбери слишком значимое место в Парадоксе, чтобы она охранялась только силами хозяев.       – Аукцион проводится под лавкой, – тихо пояснила Лин, сбавив шаг и поравнявшись с нами. – На самом деле, Парадокс распространяется на многие этажи вниз, раньше они даже соединялись между собой подземными ходами, как если бы район был одним большим бункером или подземным городом. Но со временем проходы обвалились, а их восстановление привлекло бы слишком много внимания если не Мирового Правительства, то Башни – как минимум.       – Как у вас всё сложно…       – А как должно быть? – отчего-то вспыхнул Аарон. – Район БУКВАЛЬНО промышляет всякого рода незаконными приколами – а ты говоришь «как сложно»?! Транспаранты, таблички и вывески: «Приходите к нам в Парадокс, если вас интересуют заказные убийства, подпольные бои и нелегальные пушки». Так, что ли?!       – Ты чего завёлся? – недоумённо покосилась я на друга.       – Ну а чего ты всякую ерунду говоришь? – парень выдохнул и, неожиданно, смутился. – Извини, ты права, перегнул.       – Не ссорьтесь, вот вообще не до этого сейчас, – Лин надула свои красивые губки. – Я не уверена, что нас пропустят без Нейтана, а он задерживается. За этой дверью – показала она на, неожиданно, бронированную дверь, выглядывающую из-за пыльной занавески, – стоят вышибалы. Вход на аукцион по приглашению или рекомендации, а наше и приглашение, и рекомендация – это Нейтан.       – Так позвони ему, – пожала плечами я. Отчего-то, вселенской проблемы я не видела. Возможно, потому что меня изначально не привлекал сам аукцион.       – Уже набираю, – Аарон чуть отошёл от нас, прикладывая телефон к уху.       Мы прождали несколько минут, пока парень разговаривал по телефону – чёртов Наблюдатель ещё и не с первого звонка взял трубку, – и я решила ещё раз осмотреть лавку. Почему-то меня очень привлекал этот магазинчик, возможно, потому что запах здесь был похож на запах отцовских старых книг. Что-то такое… старое – оно имело какую-то неведомую мне самой власть надо мной. Это и настораживало, и в какой-то мере успокаивало. Я прошлась вдоль витрин, в которых покоились разного рода огнестрелы и аксессуары для них. Кожаные портупеи с карманами для пистолетов, как в старых историях про дикий запад, почему-то особенно привлекли моё внимание. Когда я наклонилась поближе к выставленной на специальном манекене портупее, имеющей уж слишком большое количество ремешков, по лавке разнёсся звук дверного колокольчика.       – Ничего без меня сделать не могут, – услышала я следом голос такого выбешивающего Наблюдателя. – Даже на лифте спуститься без мамки не в состоянии… О, Цветочек, так тебя такое интересует? Не думал, что здесь продаётся что-то такое, это скорее в стиле Неоновых кварталов… Хочешь, куплю?       – Гори в аду, – процедила я сквозь зубы, нарочито медленно выпрямляясь.       – С тобой – каждый день, – сладко протянул Нейтан. Он по-хозяйски взял меня под локоть и повёл к остальным. – Пойдём, нас наверняка уже заждались.       За бронированной дверью обнаружилась небольшая комната, обшитая тяжёлой литой сталью. Видно, что на безопасности места здесь не экономили. В конце комнатки виднелись двери лифта, у которых стоял вышибала размером – без преувеличений – со шкаф. Он окинул ленивым взглядом Наблюдателя, который продолжал придерживать меня под локоть, и, не проронив ни слова, отошёл в сторону, освобождая нам проход. Дождавшись, когда лифт поднимется, мы зашли внутрь. Лифт оказался грузовым, на панели слабо подсвечивались четыре кнопки: три этажа и тревожная. Без раздумий нажав кнопку самого нижнего этажа, парень освободил меня, наконец, от своей мягкой, но в то же время крепкой, хватки и прислонился к стенке, чуть украдкой рассматривая наше отражение в небольшом зеркале на стене напротив панели с кнопками. В целом же, лифт оказался достаточно обычным – собственно, а чего я ожидала? – только на полу обнаружились подозрительные тёмные затёртые пятна. На мой немой вопрос, Аарон лишь как-то наигранно отвёл взгляд.       Казалось, только сейчас я обнаружила несколько подозрительное поведение друга. Почти во всём, что, казалось, должно было быть для нас новым и непонятным, он был осведомлён. Да, меня раздражало это, но больше даже пугало. И здесь сложно было сделать скидку на его, в общем-то, уличное воспитание и любовь постоянно во что-то ввязываться. Это было что-то другое. Как если бы он уже давно связался со всем этим – и Нейтаном с его группой, в частности. Да, они были знакомы – это стоило понять ещё на Отборе. Но чем дальше мы во всё это погружались, чем в более подозрительные и необычные места и ситуации мы попадали, тем сильнее во мне крепло чуть ноющее подозрение, что Аарон, мой дорогой друг и надёжная опора во всём этом изменчивом мире, погрузился во всё это очень и очень давно, и намного глубже, чем я могла бы предположить.       За такими тоскливыми мыслями я заметила, что уж слишком долго мы едем для, получается, второго подземного этажа. По ощущениям, мы погрузились под землю уже на метров сорок. Обратив внимание на моё волнение, Лин аккуратно ко мне придвинулась и тихонько зашептала:       – Не переживай, всё в порядке. Помнишь, я говорила про подземные коммуникации под Парадоксом? Скорее всего, сам Фосберри или его предшественники смогли восстановить один из нижних этажей, где теперь и проводятся… подобные мероприятия, назовём это так, – девушка немного неловко улыбнулась, и тут же снова затараторила. – К слову, сам по себе Парадокс достаточно богатый на мероприятия район. Непонятно, чем это обусловлено, может они так прячутся у всех на виду, не так круто, как Неоновые кварталы, конечно, но тоже действенно, или может так развлекают местный народ достаточно закрытой своей общины, непонятненько. В общем, например, рынок на торговой площади работает круглый год, только палатки изредка меняются, многие магазины проводят акции – даже, тьфу-тьфу-тьфу, Чистильщики на них заглядывают, неофициально, конечно. Но тут в целом Чистильщиков много, район-то с историей, причём кровавой. Видела Чистильщиков? Они такие страшные в своей форме…       – Богов всех ради, Лин, помолчи немного, – Нейтан почти нежно похлопал распалившуюся девчонку по голове, привлекая её внимание. – Во-первых, о таких вещах лучше говорить дома, и то шёпотом. Во-вторых, собираемся в кучку, мы прибыли.       И действительно, лифт остановился, но двери не спешили открываться, как если бы локация за ними ещё прогружалась, как в компьютерной игре. Но вот металлические челюсти разъехались по сторонам, и перед нами предстала очередная комнатка, которую охранял страж-вышибала. Так же лениво, как и его коллега ранее, окинув нашу компанию взглядом (чуть дольше задержавшись на Аароне), мужчина-шкаф отошёл в сторону, уступая нам проход. В конце комнатки была ещё одна бронированная дверь, как перед лифтом в лавке, за которой простирался просто удушающе-длинный коридор, конца которого не наблюдалось, даже если присмотреться, и дело было не только в длине этого самого коридора. Там, где он начинал немного изгибаться вправо, виднелись спины множества людей, стоявших в очереди. Что-то такое обыденное, как очередь, в таком необычном месте настолько выбило меня из колеи какой-то серьёзности момента, что я притормозила и с очередным немым вопросом посмотрела на своих спутников – а туда ли мы вообще пришли?       – Аукцион достаточно популярное… мероприятие, как сказала бы Лин, в Парадоксе, – ответил за всех Нейтан, снова попытавшись взять меня под локоть. Я осторожно освободила свою конечность и покрепче взялась за сумку. – Это всё потенциальные покупатели, – невозмутимо продолжил парень. – Благо, нам немного в другую очередь, я тут на очень хорошем счету.       С этими словами Наблюдатель уверенно двинулся по коридору вперёд, и нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.