Мисс Катастрофа

      Мужчина развернулся и быстрым шагом направился в направлении к своему дому, на ходу поджигая сигарету. В мыслях директора школы и, вместе с тем, преподавателя литературы не было ни одного цензурного слова. То, что произошло и, вероятно, чуть не случилось в этот вечер, совершенно не входило в его планы и выбивалось из его личностной установки — Ви никогда не «любовался» своими ученицами, он вообще не смотрел на них как на женщин. Но в этот раз что-то явно пошло не так.       МакМиллен довольно быстро прикончил сигарету, но новую брать не стал, ибо уже почти подходил к своему дому. Он был слегка нервным и раздражённым на самого себя: вместе с пониманием неправильности и опасности происходящего, брюнет также испытывал некоторое… любопытство. Вместо того, чтобы быстро скрыться с его глаз и сделать вид, будто она не заметила мужчину, Нейман сама стала инициатором их разговора, а один раз даже напрямую попыталась будто спровоцировать его, надавив на либидо. И Винсент ведь не сопротивлялся. Поддался и сам стал активным участником их диалога. «Будь, что будет», — поставил он точку в своих размышлениях, вздохнул и открыл дверь подъезда. Он также помнил о своём намерении пообщаться с матерью в ближайшее время, но на его наручных часах стрелки показывали «10:07» — в этот момент она уже могла лечь спать, и МакМиллен не хотел бы разбудить её своим звонком.       Он поднялся к себе в квартиру и, пока снимал верхнюю одежду, понял, что уже трезв как стёклышко. Винсент поставил себе кофе — этот напиток уже давно не действовал на него бодряще, мужчина пил его лишь из-за вкуса. Брюнет учуял, что одежда пропахла алкогольными парами и сигаретным дымом, отчего он поморщился и все же переоделся, прежде чем сесть за кухонный стол.       Работу он на дом не взял, уже почти с начала дня решив выпить сегодняшним вечером, так что ему предоставился шанс, наконец, хоть немного выспаться. Постаравшись выкинуть на остаток вечера Арадию из своей «многострадальной» головы, Винсент выпил кофе, скурил ещё одну сигарету, сходил в душ, а после спал, словно убитый, вплоть до половины седьмого утра.       Утро выдалось тяжелым. Привычка жалобно и хрипло стонать в ответ на попытки его разбудить выработалась у Винсента ещё в подростковом возрасте. И если раньше он мог позволить самому себе выключить будильник, отмахнуться от матушки и завалиться досыпать, то теперь, когда он уже является взрослым мужчиной, он просто обязан пересилить себя.       Брюнет выключил будильник только после того, как сел в кровати и убедился, что точно не упадёт обратно в постель. Чувствовал он себя не очень, но не из-за алкоголя, а из-за очередного недосыпа, пусть он и лёг пораньше — по своим собственным меркам, разумеется.       МакМиллен покинул свою квартиру как обычно, рассчитывая прийти за полчаса до начала занятий. Кофе снова совершенно его не взбодрил — возможно, помогла бы очередная сигарета, но директор взял себе за правило не курить ни до, ни после занятий, когда есть риск, что за сим занятием его застанут ученики или коллеги.       Винсент размеренным шагом практически на автомате шёл по направлению к школе, взгляд его был немного замылен — мужчина всё ещё не до конца проснулся, несмотря на прохладу утра. Поэтому он заметил свою «головную боль» чуть ли не в последний момент, когда уже почти подошёл к ней впритык. Посмотрел на часы на левой руке и изумленно поднял брови — «7:58». Школа уже начала работать, некоторые преподаватели пришли на своё рабочее место, но мало какой ученик решит прийти в школу в такое время. Он бы точно не пришёл. — Доброго утра, мисс Нейман. — Винсент решил, что в его приветствии точно не будет ничего плохого. Особенно вряд ли это будет выглядеть как-то «неправильно» со стороны — рядом не было ни других учеников, ни учителей. Да и если бы их заметили, слишком часто эти двое сталкивались в стенах учебного заведения, чтобы кто-то удивился подобному вниманию директора к определённому ученику. — Вы рано.       Он отметил это как бы «между прочим», не останавливаясь, но сбавляя свой шаг и идя вровень с девушкой. Его носа коснулся запах сигарет, что курила блондинка — довольно лёгкий и куда менее ощутимый, если сравнивать с тем табачным изделием, что курил мужчина. Он не стал ничего говорить по этому поводу, хотя наверняка попросит её потушить сигарету, стоит им только зайти во двор школы.       Холодок прошёлся по спине Нейман. И как она могла забыть? Глубоко вдохнув, Арадия постаралась натянуть улыбку на лицо, хотя в мыслях были все самые отборные ругательства. — Да, и Вам доброго утра, — Нейман сохраняла спокойствие, пускай именно сейчас ей и хотелось впиться в глотку первому неугодному. «Утро добрым не бывает», — мысленно усмехнулась девушка, всё ещё прокручивая в голове все самые нецензурные ругательства. — Да, есть кое-что, о чём со мной хотела посоветоваться Марта. Ну, знаете, девчачьи вещи, — Арадия хотела сжечь себя за такие слова. И как ей только в голову пришло вообще ляпнуть что-то подобное, почему нельзя было придумать что-то более адекватное, чем это?       С другой стороны, это звучало как-то убедительнее, чем то, что могла бы придумать на ходу блондинка.       Отчасти сказанное не было ложью, учитывая, что это Ди позволяет себе немного опоздать. Марта Аверсон была прилежнее своей подруги, и потому её можно было заметить снующей туда-сюда по просьбе школьного организационного объединения. Эта рыжая «бестия» была, словно кролик на мощных батарейках, успевая везде. Нейман ей даже завидовала. Аверсон можно было встретить с первыми учениками, то есть, с начальной школой.       Это была девушка невысокого роста с непослушной копной рыжих волос, которые никак не поддавались укладке, потому торчали во все стороны. На фоне оливковой кожи её светло-серые глаза выглядели неестественно эффектно, что привлекало внимание многих. Марта сама с гордостью заявляла, что очень любит свои глаза, потому как ей не нужно никаким образом делать на них акцент. «Буду надеяться, что Марта уже на пути, иначе у меня проблемы», — молилась блондинка, оставаясь внешне спокойной насколько это было возможно. Синеватый едкий дым растворялся в воздухе. Мать уже давно смирилась с пагубной привычкой дочери, пускай до этого было очень много лекций по теме «Как выглядят лёгкие курильщика» и прочие подобные этой, но всё было без толку.       МакМиллен не мог не отметить её некоторой нервозности. Всё-таки, несмотря на события вчерашнего вечера, и, фактически, принятия Винсентом собственных неподобающих мыслей в голове, разница их статусов директора и ученицы сильно давила на них обоих. Мужчина не знал, хорошо это или плохо — с одной стороны, его мысль «Будь, что будет» подразумевает, что он готов, пусть и не слишком агрессивно, рвать на части стойкие стереотипы блондинки.       С другой стороны, бездумно поддаваться кратким эмоциональным порывам — тоже дело чреватое. Он всё ещё директор, а она всё ещё его ученица. И зарождающееся в нём влечение — в конце концов, подсудное дело, пусть девушка уже совершеннолетняя. Впрочем, это не первое подсудное дело, в котором он принимает участие…       После неловких оправданий Нейман брюнет еле сдержался, чтобы не рассмеяться вслух. «Девчачьи вещи. Ага, это важно, в восемь утра», — промелькнула саркастическая мысль. Ви не сдержался и насмешливо фыркнул, в последний момент удержавшись от явного смешка. «Ладно, не моё это дело, чем занимаются ученики в неурочное время, » — директор ухмыльнулся и посмотрел курящей девушке, старающейся выглядеть максимально непринуждённой, но откровенно проигрывавшей в этом искусстве ему, в глаза. — Как скажете, мисс Нейман, — его голос всё же дрогнул на мгновение, ибо мужчина всё ещё пытался сдержать смех. Он посмотрел вперёд и заметил, что ворота в школьный двор уже совсем рядом. — Не буду Вас отвлекать.       Ви уже ускорил шаг, подходя к воротам, и слегка обогнал Арадию, но в последний момент обернулся, встав перед ней: — И не курите на территории школы, пожалуйста. — Директор снова не сдержал почти незаметной ухмылки и взгляда в синие глаза и, повернувшись к девушке спиной, пошёл к главному входу учебного заведения.       Настроение, как ни странно, поднялось довольно ощутимо — это заметил по его лицу даже охранник, передавший директору ключи от кабинета. Однако МакМиллен подозревал, что этот день в итоге может оказаться таким же неспокойным, как и прошлый. Мужчина снял верхнюю одежду, сел за свой стол и погрузился в свою привычную рабочую рутину, даже не заметив, как пришла на свой пост секретарь. — И что смешного? — только и успела спросить Нейман у уже скрывшегося директора. В любом случае, даже, если она и получила бы ответ, ничего, кроме привычного закатывания глаз и тяжёлого вздоха не последовало. Как и в этот раз, едва до ушей донеслась просьба не курить. «Чёрт бы тебя побрал! Запретил курить в уборной, ладно, мы ещё смирились, но вот это уже чистой воды наглость», — поджала губы Арадия и нахмурилась. Хоть задний двор школы и считался территорией учебного заведения, таблички с указанием «Курение запрещено» не висело, да и сама пепельница, пристроенная аккурат над мусорным баком, указывала на возможность использовать её по назначению.       Марта появилась несколькими минутами позже у указанного места. Девушка шустро передала «контрабанду» под видом сценария для урока Игрового искусства и усмехнулась тому, что подруга на редкость рано пришла, на что получила вполне ожидаемый ответ: — Наш Демон с меня бы три шкуры содрал, если бы я опоздала, — Нейман не стала упоминать, что сидела с ним в баре до позднего вечера, что видела, как он, подобно вагону машиниста, дымит. А уж татуировки… Ди хоть и кажется довольно лёгкой на подъём и болтливой, даже ей можно было доверять многие секреты, пускай никто и не просил особо. «Ни к чему им знать про вчера», — решила светловолосая, совсем не считая, что кому-то нагло и откровенно лжёт.       Девушки обе прошли в здание, в упор игнорируя друзей Кристиана, которые ехидно усмехались вслед. «Шестёрки быстро рассасываются», — шутя, говорила Арадия, пожимая плечами. Большинству из «свиты» брата девушка «на пальцах» объяснила, что бывает с любителями распространять слухи. Потому им только и оставалось, что покидать «поле боя» раньше, чем начнётся настоящая драка — ни к чему кому-то лишние проблемы.       День шёл… уныло, размеренно и рутинно. Но оно и к лучшему — прошёл уже не первый час с начала занятий, и директора никто, кроме периодически заносящей документы на подпись и заискивающе улыбающейся секретарши, не беспокоил. А это значит, что и происшествий никаких ещё не было. От количества просмотренной и прочитанной макулатуры рябило в глазах, и Винсент, устало выдохнув, потёр пальцами глаза. Всё это время он просидел на своём рабочем месте, почти не двигаясь, и мужчине изрядно хотелось встать и пройтись. Что он и сделал в следующую же минуту, как эта мысль появилась у него в голове.       МакМиллен тихо вышел из своего кабинета, но секретарша, что была на своём неизменном месте, всё равно обратила на него внимание, и тут же протянула очередной документ, касающийся одной из проводимых в школе олимпиад. Брюнет, кратко пробежав по нему глазами, склонился над её столом и подписал бумагу. — Нужна также подпись Вашего заместителя, — оповестили его и уже хотели было забрать бумагу из его рук, но директор, выпрямившись, взял её со стола. — Я сам отнесу, — и тут же ответил на недоумевающий взгляд женщины: — хочу пройтись. — Та лишь понимающе кивнула.       Винсент не спешил, медленно прогуливаясь по пустынным коридорам школы и смотря во двор через окна. У его заместителя сейчас не было урока, судя по просмотренному предварительно расписанию, так что учеников своим присутствием он точно никак не побеспокоит. И да, разумеется, мужчина знал, как он влияет на своих «маленьких» подопечных, но не собирался с этим что-либо делать. Он уже сделал достаточно — отказался брать себе класс и вести уроки литературы и языка без крайней на то необходимости.       Пройдясь по этажам и сделав лишний крюк, МакМиллен дошёл до кабинета своего заместителя и постучал — несмотря на то, что именно он был здесь, фактически, высшей инстанцией, Ви уважал чужое личное пространство. Отдав документ на подпись и кратко переговорив с преподавателем, директор вышел из его кабинета и спустился на первый этаж, чтобы вновь сделать крюк и размять свои ноги.       Игровое искусство — не самый любимый предмет Нейман, но и не самый ненавистный; золотая середина, если это можно так назвать. Однако в этот день что-то кардинально изменилось, раз уж весь класс решили готовить к выпускному балу.       Кабинет был оборудован всем необходимым: большие зеркала от пола до потолка напротив окон, вдоль зеркал — танцевальная балка. Напротив двери в кабинет располагалась небольшая сцена с роялем. Остальная часть помещения была пустовата, поэтому и использовалась исключительно для репетиций групповых танцевальных номеров.       Пока все неумело осваивали самые простые движения в вальсе, девушка незаметно улизнула из зала Игрового искусства, прячась за дверью. Арадии не достался компаньон, ибо все, кто мог, предпочли держаться от «Мисс катастрофа» как можно дальше во избежание травм ног. «Значит, у меня есть лишний час, чтобы уделить себе любимой», — усмехнулась Нейман, стараясь как можно тише покинуть крыло, где был зал. Вряд ли кто-то бы заметил тихий «побег», а, если бы это и случилось, никто бы и не стал ничего предпринимать, прекрасно понимая, что это бесполезно.       Тишина школьных коридоров была неуютной. В такой момент светловолосая была бы рада встретить своего «любимого» братца, немного повздорить с ним, а не слышать свои тихие шаги. Дия даже усмехнулась мысленно, понимая, что постепенно стычки с Крисом становятся своего рода зависимостью. «Не, от этого надо избавляться», — чуть нахмурившись, мотнула головой Нейман.       Винсент отсутствовал в своем кабинете от силы пятнадцать минут, а уже чувствовал, будто на свою прогулку потратил непозволительно много времени. Эта лёгкая нервозность в груди откровенно кричит о том, что директор заработался, и его «отдых» в баре по вечерам уже совсем не помогает.       МакМиллена стал раздражать стук каблуков собственных туфель в пустынном коридоре, и мужчина остановился у одного из окон, опёршись на подоконник и тяжело вздохнув. Ему сильно хотелось закурить, опустошить свою голову от мыслей о работе и хоть немного отвлечься на что-то совершенно постороннее. И, будто услышав его молчаливую «просьбу», откуда-то сбоку послышались тихие и лёгкие — явно женские — шаги. Ви повернул голову и увидел в самом начале довольно длинного коридора идущую в его сторону и слишком часто появляющуюся в его жизни в последнее время свою «головную боль». «Ты… серьезно?» — подумал он, стараясь быть сдержанным в отношении нецензурных выражений даже в собственных мыслях. И мужчина даже не знал, чего ему сейчас хотелось больше — устало рассмеяться и жалобно стонать. Он уже заметил девушку, и деваться ни ей, ни ему некуда. Разумеется, Винсент мог «по-тихому» сбежать, завернув за угол, пока блондинка не рассмотрела его в конце коридора, но этот поступок шёл бы против его принципов, а также задел бы его гордость: «Ещё от школьниц я не бегал».       Так что директору оставалось лишь повернуться к окну спиной, облокотиться бедром о край подоконника и дожидаться, пока Арадия рассмотрит его силуэт со скрещенными на груди руками и осознает всю красочность сложившейся ситуации. — Ну твою же мать, — устало проговорила себе под нос Нейман, ещё издалека заметив высокую мужскую фигуру. Методом исключения был выявлен «инквизитор» — более настолько высоких мужчин в школе не было, и потому спутать директора с кем-то ещё было ну просто невозможно. Однако девушка не планировала сдаваться, считая полным правом «валять дурака» не в зале, мозоля всем глаза, а за его пределами. «Лучшая защита — нападение», — рассудила Арадия, однако не посчитала нужным язвительно задать вопрос о внезапном «обходе» самого МакМиллена собственной персоной. В конце концов, он вполне имел на это право, не то, что Нейман.       Светловолосая прошлась демонстративно, будто не замечая директора, хотя была почти уверена, что её тихое чертыханье себе под нос вполне могло донестись до всеслышащих ушей Винсента, чего уж там о глазах говорить — он явно её увидел. «Да и шут бы с ним», — мысленно пожала плечами девушка, целенаправленно отправляясь на задний двор школы, чтобы покурить. Да, фактически, она не нарушала правило поскольку курила в отведённом для этого месте, а не где попало, как это могло бы быть, однако и к этому «Демон» вполне мог прицепиться, в очередной раз напоминая, что он здесь закон, и перечисляя свод школьных правил.       Арадия даже вслух усмехнулась, вспоминая свой первый визит к директору в кабинет. Тогда ещё юная Ди уже полностью несла ответственность за свои деяния, ибо мать не была ни на одном собрании за всё время ввиду работы, которой, казалось, с годами становилось только больше.       Тихая вибрация в кармане свидетельствовала о входящем сообщении. Оно было от матери, которая, по всей видимости, либо только пришла домой, либо уже немного, но отдохнула. Сообщение было коротким, в основном с вопросом о нетронутости баночки с аспирином, мол: «И с каких пор Ди изменяет своим привычкам?» — на что последовала лишь более заметная улыбка — мама всё та же.       Винсент удивлённо поднял брови, когда девушка молча — почти молча — прошла мимо него и уткнулась взглядом в телефон. Арадия была своенравной, гордой и экспрессивной, и МакМиллен знал об этом и сейчас ожидал очередной мелкой «перепалки» с ней. Но подобной показной наглости мужчина не ждал даже от неё. — Мисс Нейман, — директор вернул себе спокойный и непринуждённый вид, — Вы заблудились?       Винсент упорно сверлил взглядом спину блондинки, не поменяв положения своего тела. Он говорил тихо, но, несмотря на это, его твёрдый и уверенный голос эхом отскочил от стен пустого коридора. Брюнет даже на секунду поёжился — вдруг возникло ощущение, будто он пробрался в недостроенное, заброшенное на окраине города, как когда был мальчишкой того же возраста, что сейчас Арадия — может, даже слегка старше. Но это наваждение пропало так же быстро, как появилось, и мужчина вновь сосредоточился на своей невольной «собеседнице». — Я помогу найти Вам дорогу. Кажется, сейчас у Вас должно быть занятие. Не напомните, какое? — Ви помнил, что у неё за занятие. Он лично расставил в расписании уроков самых старших классов «Игровое искусство», старательно рассчитывая их время, чтобы репетиции не мешали детям готовиться к предстоящим экзаменам. Однако директор хотел, чтобы Нейман — разумеется, показательно закатывая глаза и тяжко вздыхая, — сама пошла ему «навстречу» и вернулась на занятие, пусть уже и под его «надзором».       МакМиллен отошёл от окна и встал посреди коридора позади девушки, выжидая её ответа. Он принял более расслабленную позу, стараясь всем своим видом показать, что не собирается делать ей выговор, по крайней мере пока, но всё же взгляд Ви оставался пристальным и будто следящим за каждым движением — с этим он уже ничего поделать не мог. — Не прикидывайтесь забывчивым, господин директор, — убрав телефон в карман и положив одну руку на бок, проговорила Арадия. В этот раз обошлось без привычного закатывания глаз — лишь брови были сведены к переносице, ясно давая понять, что девушка не в лучшем расположении духа.       Нейман выдала кривую усмешку, представляя развесёлую картину: зал, полный одноклассников, которые всё ещё неумело пытаются вальсировать, выполняя простые танцевальные движения. В счёте слышны были тихие ругательства учеников, которым, нет-нет, но наступали на ноги их партнёры. «И вот надо было ему момент испортить», — мысленно фыркнула девушка, однако внешне она оставалась спокойной. Не дадут ей покурить спокойно. Ди даже усмехнулась, поймав себя на мысли, что есть во всём этом своя какая-то забавность. Эдакое проклятие, которое преследует её каждое утро, и потому утолить свою потребность в пагубной привычке она могла спокойно лишь во время обеденного перерыва; раньше ну никак не получалось. — Ну, предположим, Игровое искусство, — хмыкнула светловолосая, заправляя прядь волос за ухо, — Вы же не будете пинками заставлять меня репетировать этот чёртов вальс? Я ж никому здоровых ног не оставлю!       Было во всей это ситуации что-то своё, что-то, что придавало своей странной неформальности. «Будто мы снова сидим в баре, как прошлым вечером», — усмехнулась девушка, но резко отбросила эти воспоминания. Во всяком случае, не тогда, когда Винсент снова у неё перед глазами: весь такой правильный до тошноты. Так и хотелось закатить глаза, но Нейман стойко держалась.       На последний комментарий девушки МакМиллен только скептично выгнул бровь и обвёл её взглядом — блондинка была уж очень миниатюрной, особенно в сравнении с ним, и мужчина даже крепко задумался о том, сколько она вообще весит. «Сильно сомневаюсь, что всё настолько плохо», — подумал Винсент и, поняв, что его взгляд уж больно смахивает на оценивающий, переместил его на лицо Нейман. — Почему-то мне кажется, что Вы даже не пробовали. — Хмыкнул директор, вглядываясь в синие глаза, а затем ухмыльнулся — в голове поселилась идея, показавшаяся ему очень забавной: — Прошу Вас, мисс, всё-таки вернуться на занятие. Посмотрим, вдруг, всё же, кто-то из Ваших одноклассников захочет стать Вашим партнёром.       МакМиллен небрежно махнул рукой в сторону прохода, откуда пришла Арадия и повернулся к ней боком. — Если же всё так плохо, как Вы говорите… тогда я лично на этом же уроке научу Вас азам, чтобы к следующему занятию обошлось без «травм» среди мужской половины класса, — мужчина уже даже не пытался скрыть насмешки ни в голосе, ни во взгляде. Черти в его голове решили воспользоваться данной ситуацией в свою пользу и, так сказать, совместить приятное с полезным.       И если «полезное» — это значит не позволить ученице прогулять урок и, по случаю, показать пример детям, как должен выглядеть вальс, то о «приятном» Ви старался лишний раз не задумываться: испытанные вчера вечером в алкогольных и табачных парах эмоции дают о себе знать, казалось, всё больше с каждым часом.       И сейчас директор знал, что, несмотря на лично его и Арадии отношение к данной ситуации, остальные никак не заметят двойного дна в поведении обоих. Поэтому он просто повернулся к девушке спиной и медленно двинулся в направлении к нужному кабинету, слегка повернув голову и следя за тем, чтобы блондинка следовала за ним.       Очередное тихое «Твою же мать» сорвалось с губ, но деваться уже было некуда — за ней приглядывают, а это значит, что унести ноги ей просто не позволят. Пришлось мириться со своим положением и покорно идти следом. «Думала улизнуть? Наивная», — усмехнулась про себя девушка, понимая, что в этот раз бездарно и тупо проиграла в «битве». Очередной смешок сорвался с губ, когда Арадия невзначай вспомнила разговоры учеников между собой о том, чьи нервы кончатся первыми: директора или сумасбродной Нейман, у которой вечно шило в одном месте застревает.       Однако с другой стороны Ди находила нечто унизительное во всей этой ситуации; просто улизни она с занятия — никто бы и не заметил, а теперь, когда в зале появится сам директор, косых и даже осуждающих взглядов просто уже не избежать. И не то, чтобы светловолосой было дело до взглядов девушек в её сторону.       Многие её одноклассницы вздыхали умилённо, глядя директору вслед, чего уж очень не понимала сама Арадия, но в мыслях лишь пожимала плечами, задавая себе вопрос: «И что в нём такого?». И ответ нашёлся только прошлым вечером, когда Винсент — директором бы его у Нейман язык не повернулся бы назвать — предстал перед ней во всей своей красе; курящий, как паровоз, пьющий виски и ничуть не скрывающий своих татуировок. Таким он нравился ей больше. «Очнись, дура, он всё ещё твой директор и он на порядок старше тебя», — напомнила себе светловолосая, мысленно давая пощёчину.       В кабинет девушка зашла первой, чем удивила всех, кто находился — никто явно не заметил её отсутствия, но преподаватель быстро переняла внимание на себя, напоминая, что занятие не закончено.       Пока они шли по коридору в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов, Винсента раздирали противоречивые мысли — он корил себя за то, что пошёл на поводу у своих же эмоций, и одновременно его медленно, но усиленно грыз азарт от предстоящей авантюры. Иначе то, что он собирался сделать — причём на глазах у немалой аудитории — мужчина назвать не мог. Краем глаза он рассматривал задумчивую девушку, что шла уже сбоку от него, и, когда они подошли к нужному кабинету, пропустил её вперёд.       Когда он зашёл вслед за блондинкой, сразу встретился глазами с преподавателем, что сейчас стояла лицом к двери. Женщина, рассказывающая детишкам необходимые сведения, на секунду запнулась, но после продолжила как ни в чём не бывало, продолжая удерживать на себе внимание аудитории.       МакМиллен тихо одобрительно хмыкнул и, невесомо подтолкнув Арадию в спину, намекая, чтобы та подошла ближе к преподавателю и прослушала хотя бы часть информации, сам встал возле двери, подперев собой стенку и сложив руки на груди. Когда лекция, наконец, закончилась, учитель бросила на него взгляд с немым вопросом, на что Ви лишь махнул рукой. Тогда женщина решила перейти к практике.       Судя по всему, дети ещё до лекции решили, кто с кем будет в паре. Девушек оказалось больше, чем парней, так что некоторые пары состояли целиком из них. Одна девушка, оставшаяся без партнёра, обернулась и с явным скепсисом посмотрела на Нейман, после чего продолжила оглядывать зал и опешила, заметив Винсента возле входа.       Поспешно отвернувшись, она подошла к преподавателю и попросилась в пару к ней. Мужчина бездействовал, продолжая наблюдать. Учитель ещё не показала базовых движений, но подростки уже стали пытаться вальсировать. Винсент скривился, наблюдая за этим «парадом пингвинов», — как он мысленно прозвал сие зрелище — а после подошёл и встал возле женщины уже со спокойным лицом.       В помещении настала гробовая тишина — ученики, наконец, заметили директора. Сконцентрировав на себе их внимание, МакМиллен поздоровался с классом, а затем продолжил: — Я бы хотел поучаствовать в Вашей первой репетиции, чтобы показать, как должны выглядеть правильно поставленные движения и сам танец в принципе. Уверен, Ваш преподаватель прекрасно справилась бы и без меня, но всё же я хотел посмотреть на Ваше первое занятие. — Мужчина, как и всегда, говорил тихо, сдержанно и даже как-то безэмоционально.       Несмотря на чересчур громкую мысль в его голове: «Пиздишь, как дышишь.» Он перевёл взгляд на Арадию, заметив, что та стоит в одиночестве, и выдал: — Но практику начнём только после того, как найдём партнёра для мисс Нейман. Есть добровольцы? — И обвёл взглядом аудиторию. Молчание. Сейчас было бы очень уместно пустить «перекати-поле» позади толпы, в лучших традициях вестерна. — Что ж.       Винсент, всем своим видом показывая, будто он большего от них и не ждал, молча посмотрел своей «головной боли» прямо в глаза и протянул руку, даже не сдвинувшись со своего места.       С полминуты Нейман смотрела на протянутую руку, готова вот-вот рассмеяться. Как же странно и нелепо вся это картина выглядела: она, вечная проблема самого директора, головная боль для дисциплинарного комитета (который, к слову, уже давно махнул рукой на Арадию), вечный и непримиримый враг для Кристиана Неймана, и он; весь из себя правильный, пример для подражания, непреклонный, когда дело касается правил, строгий, но справедливый. Светловолосая чувствовала на себе взгляды, прожигающие дыры, но ей было, откровенно говоря, плевать с высокой башни. — Вы же несерьёзно? — криво усмехнулась девушка, скептически глядя уже в глаза директору. — Не думаю, конечно, что Вам будет дело до слухов, которые пойдут… Ай, к чёрту!       Ди вложила свою ладонь в руку МакМиллену, рассудив: «Будь, что будет». Даже если слухи и правда начнут расползаться по школе, она без труда сможет найти корень проблемы, поговорить с этим человеком в своей привычной манере (без рукоприкладства, конечно же), и убедиться, что уже ничего не пошатнёт устоявшийся образ «Мисс катастрофы» и «Бойца из клуба». За директора она не переживала, ибо знала, что никому и в голову не придёт говорить про него что-то, а вот за свои статус и репутацию она будет стоять до последнего сама.       Взгляды, если бы это было возможным, раскалили бы воздух в кабинете, однако преподаватель ловко переманила внимание на себя, напоминая, что вполне может потребовать дополнительного занятия после уроков, если ученики не сосредоточатся на нужном. По залу прокатилась волна возмущённого и недовольного вздоха, поэтому никто уже и не смел смотреть в сторону директора на Арадии. «Выглядит, наверное, это всё со стороны очень странно, — поймала себя на мысли Нейман, едва удержавшись, чтобы не усмехнуться, — однако… Его ладонь такая большая в сравнении с моей».       Светловолосая готова была проклясть саму себя за эти мысли, понимая, что их природа сама по себе неправильная, но тепло мужской ладони было приятным; Ди даже позволила самой себе едва заметно улыбнуться.       Мужчина аккуратно, почти невесомо, взял девушку за руку, не обращая внимания на заинтересованные или же недоумённые — у кого как — взгляды. Кисть была совсем миниатюрной — казалось, сожми он её с силой, и кости затрещат.       Преподаватель, что стояла сбоку от него, обозначила примерное расстояние между парами, необходимое для комфортной отработки движений, и дала «команду» расходиться. Винсент ненавязчиво повёл Арадию в сторону, не отходя далеко от пары женщины и ученицы, встал напротив блондинки и положил правую руку на её талию.       Своей же левой кистью он чуть крепче, чем до этого, сжал ладонь девушки и посмотрел сверху вниз в её синие глаза, краем уха слушая «наставления» учителя, совсем ему не нужные. И вдруг подумал о том, что Нейман слишком уж для него низкая — танцевать с ней, на самом-то деле, будет не очень удобно. МакМиллен слегка усмехнулся и, дождавшись, пока преподаватель закончит показывать основные движения, немного сократил расстояние между ним и девушкой. — Просто положите левую руку мне на плечо… — мужчина ещё раз, после лекции учителя, тихо повторил ход шагов вальса так, что слышно было только Нейман, и неотрывно наблюдал за лицом напротив. — Я поведу — медленно и не спеша. Это нормально, если Вы запутаетесь, — брюнет говорил вкрадчиво и мягко. — Дам только один совет, довольно важный, на мой взгляд: просто расслабьтесь и… доверьтесь.       Винсент, казалось, на мгновение потерялся в собственных мыслях, пока смотрел в её глаза, но тут же пришёл в себя. Легко было почувствовать себя уверенно рядом с таким хрупким существом: разница в телосложении, возрасте, опыте, неуверенность и неловкость, волнами исходящие от девушки, яростно услаждали его мужское эго. И появление подобных ощущений было для Ви очевидным — он до этого уже понял, насколько глубоко «закопал» самого себя. Директор немного помедлил — всего несколько секунд, чтобы отрезвить свой разум, — и медленно сделал первый шаг вперёд.       В ушах был шум, Арадии казалось, будто голова идёт кругом. Всё это было слишком для неё. Слишком близкое расстояние, слишком приятное тепло чужой ладони, держащей её руку, а голос… Забывалось всё: и что это чёртов урок Игрового искусства, и что остальные всё ещё украдкой наблюдают. Ди едва уловимо дрожала, однако, несмотря на это, она — это всё ещё Арадия Нейман, у которой едва получилось удержать очередной порыв дерзости. «Довериться? Ну, предположим», — усмехнулась мысленно светловолосая, едва ли не чувствуя сердце в горле. Она надеялась, что он этого не заметит, не заметит её метаний, не заметит того, как внутренние демоны насмехаются над всей ситуацией. Винсент МакМиллен — человек, которого она ну никак не может нормально воспринимать из-за прошлого, из-за ситуации с Кристианом, будь он неладен!       Её рука покоится на широком плече, девушка невольно прижимается чуть плотнее, выпрямляя спину, и покорно делает шаг назад, мысленно смеясь и обругивая себя. «Да будь я сотню раз проклята», — поймала себя на мысли Нейман, даже не смея отрывать взгляд от глаз директора. Это всего лишь репетиция вальса, ничего особенного, но сердце пляшет чёртову чечётку, а шум в ушах глушит всё; даже не помогает глубокий вдох. Ещё одна мысленная усмешка — теперь-то Арадия понимала и почему прозвала директора «Демоном», и почему добрая женская половина её класса мечтательно вздыхают ему вслед. Стоя к МакМиллену вплотную, она в очередной раз будто видела его чужими глазами, глазами окружающих девиц. Ох, если бы они только знали каким он бывает, когда занятия кончаются.       Ди хотелось ударить саму себя за такие мысли — всё это слишком, и даже в не самом лучшем понимании. Она невольно прикрыла глаза, и сознание предательски выдало воспоминание позднего вечера. Тогда Винсент казался ей совсем другим человеком, тогда она даже подумывала пропустить с ним по стаканчику не раз и не два. И снова Нейман хотелось смеяться. Тогда он был не директором, тогда он был просто Винсентом, с которым можно было бы вместе покурить и поговорить о чём-то. «Пить в баре с директором. Чокнуться можно», — мысль была комичной до безобразия, светловолосая даже не удержалась — выдала кривую ухмылку, а хотелось откровенно в голос рассмеяться, но только она и директор бы поняли «соль» всей шутки. Арадия корила себя за невозможность собраться с мыслями, корила себя за всю эту ситуацию в принципе. Если бы не она и её «бедоносный» титул, всего бы этого сейчас не было, но нужна же ложка дёгтя в бочке с мёдом, так? Вот Нейман и приняла на себя эту роль; невольно, конечно же, но факт на лицо.       И всё же, невзирая на сомнения, она доверилась ему, пытаясь убедить себя, что это всё равно ничего не поменяет в обычном их общении. Он всё ещё будет считать её своей «головной болью», она — его своим личным «Инквизитором», который, словно из тени, появлялся за спиной, едва только затевалась драка, ну, или была уже в разгаре.       Он ощущал тепло, исходящее от её хрупкого тела, пока Арадия слегка прижималась к нему. Винсент наизусть знал основные движения танца и вальсировать «на автомате» ему не составляет труда, однако сейчас это сыграло с ним злую шутку: он был сосредоточен, но не на том, на чём следовало. Мужчина чувствовал, как девушка дрожит в его руках, как она нервничает и пытается следовать за его движениями.       МакМиллен всё ещё смотрел на лицо блондинки, но взгляд был направлен сквозь него — это был единственный способ держать себя в руках и отвлечься от нарастающего недвусмысленного напряжения в своём теле. «Ведёшь себя как подросток!» — Он начал злиться на самого себя за неспособность взять себя в руки, даже глаза потемнели от старательно скрываемых эмоций. Ви был уверен, что он не поменялся в лице — по крайней мере те, кто не так близко с ним знаком, не заметили бы ни потемневших глаз, ни его напряженного выражения.       Мужчина неглубоко вздохнул, из-за чего невольно ещё больше сократил расстояние между ними, и мысленно грязно выругался, почувствовав жар от тела Нейман… или это он горел, возбудившись, словно тринадцатилетний мальчишка? Осознав и открыв для себя, наконец, полную картину собственных чувств, Ви готов был посмеяться над этой нелепой ситуацией — но только позже, когда он окажется наедине с самим собой.       Брюнет продолжал неспеша вести партнёршу, не ускоряясь и давая ей время привыкнуть хотя бы к такому ритму. И, когда преподаватель спустя некоторое время дала знак о том, что необходимо сделать паузу, не сдержал тихого облегчённого вздоха. МакМиллен аккуратно остановил «танец», отпустил талию Арадии и отошёл от неё на шаг, не выпуская, однако, её руку из своей ладони.       Он подумал над тем, сколь забавно было бы посмотреть на реакцию дерзкой девушки, если бы он поцеловал её кисть, но директор не решился на настолько глупый поступок, пока их окружала толпа маленьких сплетников. Поэтому он просто слегка поклонился и отпустил её ладонь, не отводя от неё взгляда.       Нейман бросила быстрый грозный взгляд на юношей, дабы те и не смели потешаться даже меж собой. Ничто не должно было пошатнуть в глазах остальных устоявшийся имидж, к которому все так привыкли. Однако девушка была в растерянности, хоть и изрядно делала вид, что ничего не изменилось, и она такая покладистая просто из-за того, что этого так требовала ситуация. Мышечная память всё ещё предательски помнила чужие касания. «Ты же не думаешь, что вот так запросто смогла влюбить в себя его?» — саркастически и насмешливо спросила саму себя Арадия, едва веря в происходящее. Он всего лишь выступил её партнёром в репетиции, между ними вряд ли могло быть что-то большее, чем просто отношения «директор-ученица», если, конечно, в это не вмешается пара-тройка пропущенных стаканов креплённого напитка. Хотя даже в этом случае Ди несколько раз подумает, прежде чем позволит мужчине приблизиться к ней.       Девушка не отрывала глаз от директора, чувствуя странный эмоциональный коктейль; привычная грубость, небольшая растерянность, благодарность и на самом дне синих глаз — стыдливое желание повторить танец ещё раз. Но это не в её характере, не в характере Арадии Нейман, которую ежедневно видели все.       Это не в характере грубой и дерзкой Арадии, которая реагирует на колкие фразы в адрес дорогих людей, готовая затолкать слова обидчику обратно в глотку, не в характере Арадии, которая курит на заднем дворе школы, трижды в неделю бывает в баре. Это в характере Ди, которая пытается помочь матери, заботится о младшем брате, помогает друзьям семьи. В характере Ди, которая старается быть крепкой и несгибаемой, как бы тяжко ни было. — Спасибо, — как-то скромно даже для светловолосой прозвучало, за что она мысленно готова была себя ударить. Она никак не могла определиться какую часть себя показать на публике, и потому положилась на свои внутренние ощущения, кои, похоже, тоже дали сбой. На лице промелькнула тень улыбки, но лишь на мгновение, в остальном она — всё та же.       Бардак в голове из мыслей и эмоций нужно было срочно привести в порядок, но занятие ещё не окончено, хоть и близится к финалу. Нужно было срочно закурить сигарету. Дым от неё всегда расставлял по полочкам хаотично мечущиеся мысли. — Вот видите? Вы не так безнадёжны, как Вы думали, — улыбнулся Винсент, слегка наклонившись, чтобы эти слова слышала только его собеседница. Он еле взял себя в руки, и сейчас ему срочно нужно было ретироваться подальше, чтобы вновь не оказаться на грани срыва. Вся эта затея изначально была очень рискованной, и, по-хорошему, надо бы пообещать самому себе больше не играть на нервах ни своих, ни Нейман. И МакМиллен действительно решил, что ему стоит поумерить свой откровенно нездоровый интерес… по крайней мере до того момента, пока Арадия сама не попытается спровоцировать мужчину, как, видимо, нечаянно сделала это ещё в баре.       Посчитав, что на сегодня с него хватит, директор повернулся к преподавателю и попросил поставить партнёром к блондинке девушку, что танцевала в паре с учительницей. Винсент коротко поблагодарил учеников за старания, попросил отнестись с ответственностью к предстоящему мероприятию, обменялся парой слов с преподавателем и пожелал всем присутствующим: «Плодотворной репетиции и удачного дня». А после, бросив быстрый взгляд на Арадию, удалился из кабинета, не показывая своей спешки.       Нейман усмехнулась едва заметно, смотря вслед спешно ушедшему директору. «И к чему такая спешка?» — она чуть дёрнула плечами и перевела взгляд на новую партнёршу по танцам. Не сказать, что Арадию это хоть как-то раздосадовало, однако это уже не было так волнительно, как с мужчиной. Мысленно дав себе пощёчину за такие мысли, Ди ещё раз взглянула на своих одноклассников, которые снова разбрелись по парам.       Когда дверь за Ви закрылась, он не сдержал тяжёлого вздоха. Мысленно проклиная себя за несдержанность, мужчина как никогда ощутил потребность в глубокой затяжке никотиновым дымом. Но рушить все свои принципы в одночасье МакМиллен не собирался, поэтому он, собрав остатки своего самообладания в кучу, медленным и размеренным шагом направился к себе в кабинет.       Секретарша уже ждала его с новой стопкой документов. Было видно, что женщина еле сдерживала себя от вопросов о его довольно долгом отсутствии, но, видимо, взгляд у директора был столь утомлённым и тяжёлым, что она решила не беспокоить его лишний раз. Забрав макулатуру, Винсент зашёл к себе в кабинет и чуть ли не рухнул в своё рабочее кресло. «Спасибо ещё, что в штанах не жмёт, придурок», — Мужчина потёр свои глаза пальцами и, в который раз тяжело вздохнув, погрузился, наконец, в исполнение своих прямых обязанностей.       Было во всём этом что-то странное, не поддающееся объяснению. И, в большей степени, исходило из того, как менялось отношение девушки к Винсенту. Не сказать, что оно уж очень разительно отличалось от того, к чему все так привыкли — она его головная боль, а он для неё личное проклятие — но прослеживалось во всём этом что-то другое. И как хорошо, что занятие ещё не кончилось, что Марте не довелось это видеть. Не то, чтобы верная подруга была из тех, кто не гнушался бы парой-тройкой шуток с тычком локтем в бок да ехидным взглядом, но от её внимательного взора не утаилось бы едва заметное изменение в лице подруги. Марта заметила бы сразу, что здесь что-то нечисто, и к складу неприглядных секретов — ларцом то количество сложно было называть — добавился бы ещё и секрет «Мисс катастрофы». Хотя ребята не раз меж собой шутили касаемо того чем закончится противостояние Арадии и многоуважаемого директора. «Зак, ты ублюдок», — усмехнулась криво девушка, слушая внимательно счёт преподавателя и повторяя всё то, что делал Винсент не так давно. Вот только в этот раз вела уже сама Нейман — одноклассница оказалась дюже робкой и никак не справлялась с ролью ведущего.       Шаг вперёд, заставляющий партнёршу отступить назад, подтягивание второй ноги, шаг в сторону, подтягивание ноги. Обычный «квадрат», только теперь ритмичнее предыдущего раза. И очередная едва заметная кривая усмешка — Винсент уж слишком верил в Арадию. Голова шла кругом, мысли путались, превращаясь в единое странное месиво в голове. Нет, Ди точно после этого урока пойдёт на задний двор школы и закурит — нужно устаканить мысли, нужно привести их в порядок и унять зарождающуюся бурю где-то в груди, ибо её природа сама по себе неправильная. От таких мыслей хорошего не жди, а уж с характером Арадии Нейман и подавно. Но отчего-то горели щёки, отчего-то сердце трепетало. Чуть мотнув головой, светловолосая выбросила (или постаралась выбросить) из головы неправильные мысли, несмотря на то что никто бы, наверное, даже не удивился, «всплыви» это на поверхность.       Занятие закончилось, и Арадия пулей вылетела из зала, прихватив свой рюкзак. Обменявшись в коридоре со своим братом-близнецом короткими нецензурными посылами «погулять», девушка стремглав мчалась на привычную «точку сбора». Сигареты кончались, это злило, но не так сильно, как то, что образ директора ну никак не желал вылетать из головы. Ни тот, что предстал пред ней в баре, ни тот, что был в зале Игрового Искусства, когда он вальсировал с ней. Устало и раздражённо выдыхая, Ди опёрлась спиной о стену, едва не подпалила фильтр сигареты, тихо чертыхнулась и, наконец, собрав последние остатки своего самообладания, закурила, перевернув сигарету.       Никотин и правда расставляла по полочкам бардак в голове, но ураган в груди никак не трогал, из-за чего Ди была раздражительнее обычного. Она сразу отмела любую мысль о посещении бара в этот день — только понедельник, среда и пятница. Всё остальное время Нейман не должна проводить время в питейном заведении — обещание матери и собственные принципы. «И ведь этот Демон теперь будет видеться мне в каждой грёбаной тени, — светловолосая раздражённо вздохнула и, хмурясь, потирала переносицу. Прикрывать глаза даже на мгновение было чревато для только-только приходящего в адекватное состояние разума; сразу являлся «Демон», его глаза, его голос.       Нейман злилась на себя, на него, на ситуацию в целом. Это однозначно нездоровый интерес, это однозначно неправильное отношение к тому, на кого девушка едва ли не рычала, но она поймала себя на мысли, что ещё раз пропустила бы с ним по стакану. — Всё пройдёт, вот сейчас докурю, перебешусь и всё снова будет, как всегда».       Сказать было легко, но на деле ситуация была далеко не такой простой, как хотелось её преподнести самой же себе.