Восточный ветер перемен

This desert rose...

Она — роза пустыни...

Each of her veils, a secret promise...

Каждая из её масок — тайное обещание...

This desert flower...

Она — цветок пустыни...

No sweet perfume ever tortured me more than this...

Ни один аромат не мучил меня так, как этот...

And as she turns

Поворачиваясь,

This way she moves in the logic of all my dreams...

Она двигается так, как я вижу это в мечтах...

This fire burns...

Этот огонь горит...

I realize that nothing's as it seems...

И я понимаю, что всё не то, чем кажется...

Sting — Desert rose

      Я постепенно начал успокаиваться. С детства не люблю признавать свою вину, свои ошибки, осознавать, что был не прав. От этого злился на себя, на других. Отец, бывало, посмеивался надо мной и молча ждал, когда я справлюсь со своими эмоциями. Благо знал, что мне просто нужно дать немного времени.       Устало бросив изрядно помятую футболку в пустую корзину для вещей, я повернулся и посмотрел в зеркало.

«Ну что? Доволен? — спросил я самого себя. — Чего ты вообще достиг в жизни?! — я чувствовал себя неудачником. — Только всё начало налаживаться, как ты всё портишь!»

      Позади меня горела прикроватная лампа Жади — единственный источник света, создающий романтическую атмосферу в спальне.

«Почему в самый важный момент всегда что-то не то происходит?» — я подошёл к окну, открыл его. В лицо ударил прохладный вечерний ветер.

      Мне уже порядком надоели все эти ссоры, разборки, выяснения. Будь проклят тот день, когда я узнал, что моя невеста уже влюблена в человека, которому я при первой встрече пожал руку.

«Так влюблена, что отдалась ему при первой же возможности... — я медленно закрыл глаза, вздыхая воздух. — Похоже, я никогда не забуду ту ночь...»

      — Паршивец... — зубы, руки — всё сжималось и кипело ненавистью, стоило мне вспомнить бразильца, посмевшего соблазнить девушку из известной уважаемой семьи в Марокко, а потом трусливо сбежать. — Не хватило смелости перейти мне дорогу...       Мои мысли переключились на Жади. На очередное недопонимание между нами.

«Какая теперь разница, кто сделал ей кулон! Всё равно она потеряла его!» — нервно проводя пальцами по волосам, я отошёл от окна, коря себя за излишнюю откровенность и несдержанность, понимая, что мне не стоило ничего рассказывать.

«А вдруг она снова начнёт избегать меня, станет такой, как раньше?»

      Я замер, живо представляя себе, как моя жена выходит из своей личной комнаты, печальная, отстранённая, переодетая в обычную непрозрачную одежду для сна. Не отвечая на мои вопросы, она быстро собирает свои волосы в лёгкую косу и ложится спать, отвернувшись от меня.

«Нет. Не хочу этого. Нужно что-то делать, что-то менять!» — заметив красный платок, лежащий на кровати, я взял его в руки.

      Чем дольше моя жена была в будуаре, тем сильнее я нервничал. Я хотел её видеть. Мне нужно было понять, как она теперь ко мне относится. После того, как Жади сказала мне о своей беременности, она стала непредсказуемой: то спокойна, то вспыльчива, то целует, то отталкивает, то улыбается, то плачет, как сейчас. Но это лучше, чем чувствовать безразличие любимой и бесконечно желанной женщины.       С той минуты, когда ты находишь её, ту самую, любимую, родную, ты осознаёшь, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Ты начинаешь воспринимать всё гораздо ярче и острее. Тебе эта женщина необходима. Ты перестаёшь думать только о себе. Ты думаешь о совместном с ней будущем, о семье. Обещая её родным заботиться о ней, берёшь на себя ответственность. В ответ ты готов принять всё, кроме безразличия. Нет ничего хуже безразличия. Сейчас я это понимаю, а восемь лет назад не хотел ничего замечать. Безразличие ранит больше всего. Оно отравляет душу, словно яд. Чем дольше ты живёшь с женщиной, которой безразличен, тем хуже для вас обоих. Ты видишь, что у неё к тебе нет ничего хорошего, даже уважения. Ты становишься худшей версией себя: совершаешь поступки, которых прежде никогда не совершал. Я от всего этого так устал, что готов был расстаться с женой, не зная, что ждёт меня впереди.       Сегодня поистине особенный день — День рождения Жади. На западе в этот день принято исполнять желания виновника торжества. Но сегодня, как ни странно, исполнилось моё самое заветное желание...       До сегодняшнего дня, если я хотел близости с женой, то я сам целовал её. Всегда. Но делал это редко, поскольку не чувствовал отклика. А если он и был, то лишь первые пять секунд. Потом… Потом она отворачивалась от меня, отказывала мне в продолжении. Каждый раз, когда Жади так поступала со мной, я испытывал настоящую муку и спрашивал себя: «Неужели я настолько труслив, что не воспользовался своим правом и не убил бразильца тогда, когда у меня была возможность? Как я могу уважать себя после этого?» — сегодня я тоже об этом думал, когда устраивал погром. А чуть позже произошло то, что перевернуло во мне всё: моя гордая, строптивая жена сама поцеловала меня. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО ДЛЯ МЕНЯ. Я мечтал об этом со дня нашей первой встречи...       Забавно, что в момент, когда это случилось, я растерялся, как мальчишка. Не поверил в то, что это происходит по инициативе Жади. Ведь я помню, как недавно, в очередной раз, она просила меня дать ей развод. Она просила его много раз, я уже и не помню сколько. Все восемь лет просила. Ей от меня больше ничего не надо было. Она делала всё возможное для достижения своей цели. И всё-таки добилась успеха. У нас в Марокко мужчине достаточно три раза сказать жене «Я с тобой развожусь». А я, выйдя из себя, сказал эти слова в два раза больше. Первые три раза произнёс их в состоянии аффекта. Четвёртый, пятый и шестой раз сказал уже больше для себя, чем для окружающих, чтобы осознать, что я натворил. И понять уже потом, ночью, что да, мы с Жади действительно разводимся. А также принять решение: если дядя Али попросит меня подумать, то я не буду думать. Я не заберу свои слова обратно.

«А если бы не растерялся, то мы бы сейчас лежали в постели… — перебирая пальцами лёгкую, полупрозрачную ткань платка, я закрыл глаза, отдаваясь своим мечтам. Моё дыхание участилось, тело напряглось. — Мне не стоит сильно торопить события. Хочу, чтобы она сама продолжала делать определённые шаги…»

      Выровняв дыхание, я услышал скрип, который заставил меня прийти в себя и резко развернуться.       Неподвижная Жади стояла в проёме двери.

«Как же она красива… Никогда не видел её такой…» — моя мокрая рубашка выгодно подчёркивала все достоинства и изгибы её тела. Как говорится, есть на что посмотреть.

      Что я, собственно, и делал.       Мы долго смотрели друг на друга. Никто не желал прерывать зрительный контакт.       — Ты в порядке?       Мне важно это знать.       — Долго тебя не было. Я хотел уже идти за тобой. В ход пошла вторая попытка свести меня с ума? — я решил поиграть с женой. — Жади… тебе хватило бы первой. Ты же знаешь...       Смотря ей в глаза, я разрабатывал план действий. Мне хотелось прижать её к себе, зарыться лицом в роскошные, густые, шелковистые волосы. И не отпускать. Хотелось медленно, не спеша целовать её, оставляя свою роспись на каждом участке тела... При одной мысли об этом у меня участился пульс.       Она ничего мне не ответила, лишь задумчиво улыбнулась, касалась шеи.       Её молчание не удивило меня. Она в принципе немногословна со мной.       Что меня удивило, так это её действия после моих слов.       Жади сделала шаг ко мне. Потом ещё. И ещё. По её красивой соблазнительной груди, облачённой в кружевной бюстгальтер, медленно текли капли воды.       Когда ты понимаешь, что твоё желание вот-вот сбудется, когда сны превращаются в явь, поначалу ты просто не веришь в то, что происходит. Ты волнуешься. Твоё сердце бьётся быстрее, чем обычно.

«Как она любит себя, как наслаждается собой…» — я наблюдал за тем, как она расстёгивает пуговицу моей рубашки.

      Мне хотелось заметить её руки своими, хотелось самому снять с неё одежду. Я готов был наброситься на неё, поддаться своему естественному инстинкту, накрыть её губы долгим поцелуем, прижать к себе и, не отпуская, упасть с ней на кровать.       Она, похоже, всё поняла.       Взяв платок из моей ведущей руки, она раскрыла его и поднесла к своим глазам, прикрыв таким образом почти всю себя.       Игривый взгляд, соблазнительная улыбка...       Она открыто флиртовала со мной.       Я улыбнулся. Фактически платок был единственной преградой между нами. Не считая одежды.       Сквозь полупрозрачную ткань мне были видны соблазнительные движения её бёдер...       Я смотрел на неё и понимал, что мне никаких слов не хватит, чтобы выразить ей свои чувства.       Возникшая между нами тишина заряжала пространство похлеще музыки для танцев.       Улыбка давно исчезла с моих губ. Мне больше ничего не помогало. Дыхание так и не выровнялось, потому что сердце не знало покоя.

«Я не могу быть спокойным, когда вижу её... Особенно такую… Особенно сейчас... — неотрывно смотря на жену, я чувствовал, как сильное вожделение разливается по телу. — Хочу её... — глубоко вздохнув, сглотнул. — Хочу...»

      — Жа-а-а-ди… — я рывком обнял её.       Она замерла как статуя, укутанная своим платком. Я чувствовал её напряжение, но не мог её отпустить.       — O, Жади... Que hermosa eres... Te amo con todo mi corazón y alma... — я чувствовал, как горю от страсти к ней. — Si supieras... Si supieras, Zhadi, cuánto te deseo... Estoy loco por ti... Besame, besame...       — Что??       Вопрос заставил меня остановить поток слов и посмотреть ей в глаза. Мне сложно было понять, что она чувствует, о чём думает.

«Наверное она сейчас снова оттолкнёт меня...» — напряжённая тишина заставляла меня нервничать.

      — Нет. Я не буду тебя целовать! Размечтался! — вдруг рассмеялась Жади. К концу фразы она запрокинула голову назад, разразившись громким хохотом.       Я моментально расслабился, почувствовал, как дрожат её плечи, её тело...       Мне было всё равно на её слова. Не думая больше ни о чём, не теряя больше ни секунды, я поцеловал её зовущие, сладкие губы, отпустив всё, что сдерживало меня. Выразил в поцелуе всё, что накопилось во мне за восемь лет.       Стоило мне ослабить объятия как платок, которым я укрыл жену, сразу же упал на пол.       Она едва успевала отвечать мне в похожем темпе. Зато цепко обвила меня руками, когда я вёл её к постели.       — Больше никогда… слышишь… никогда не отказывай мне… — с неохотой прервав поцелуй, я начал беспрепятственно трогать её.       Меня уже не остановить.       — Ты же не просто так надела мою рубашку… — я расстегнул пуговицу. Мокрая одежда просвечивала женскую фигуру, я чувствовал приятную прохладу. — Это что-то значит…       — Саид, твои слова дорого стоят? — с долей недоверия во взгляде, спросила меня супруга.       Я замер. Этот вопрос застал меня врасплох. Он был равносилен удару под дых.       — Ты... Ты сомневаешься во мне?       — Сам понимаешь, у меня есть причины для этого... — тихо произнесла Жади, двигаясь подо мной.       — Причины... О-о-о... да, понимаю...       Эти её действия спровоцировали ещё большую эрекцию.

«Ох... Ты специально провоцируешь меня??»

      — Нет. Стоп! Остановись! Я не закончила... — она начала сопротивляться.       — Жа-а-а-ди-и... Я хочу...       — Это я хочу быть уверенной в тебе! Хочу убедиться, что ты человек слова. Ты столько раз обещал мне, что подумаешь!×

«Хочу тебя... раздеть...»

      — Я столько раз просила тебя позволить мне учиться!       — Опять ты за своё! Вот упрямая...       Она взбесилась. Начала толкать меня, вырываться.       — Если ты не позволишь мне учиться, Саид, ничего не будет! Никогда! Тебе ли этого не знать! — громко воскликнула моя жена.       — Будешь… Ты будешь учиться… Обещаю… После того, как родишь… — моё тело горело от её прикосновений. — Я готов дать тебе всё, лишь бы ты не скучала, не чахла и не шла против меня, а научилась мне доверять. Я признаю свою ошибку: мне нужно было сделать это раньше.       Удивительное дело: я говорил всё, что хотел, ничего не соображая при этом.       — Только будь моей женой, Жади… Ты никогда ею не была… — не думал, что скажу это. В здавом уме от меня такого не услышишь. Уж слишком больно говорить такое вслух. — Ты никогда не была со мной… Я никогда этого не чувствовал… — моя правая рука уже была под рубашкой. — В тебе столько потенциала, силы, энергии. Я вижу это по тому, как ты танцуешь. В танце тебя просто не узнать. Ты становишься другой… настоящей… — запустив левую ладонь в её волосы, я чуть приподнял голову с подушки для большего простора поцелуев. — Именно такой я люблю тебя видеть: расслабленной… — коснулся губами её лба, — весёлой… — носа, — счастливой… — и, наконец, губ.       Жади позволила мне полностью взять инициативу на себя. Она застонала мне в рот, чем спровоцировала меня целовать её быстрее, интенсивнее.

«Как хорошо с тобой. Была бы ты всегда такой отзывчивой, я бы носил тебя на руках…» — прервав поцелуй, подумал я, чувствуя прикосновения её нежных, чуть прохладных рук.

      Она открыла глаза.

«Сколько эмоций…» — во взгляде было столько всего: вопрос, восторг, интерес, какая-то внутренняя борьба.

      Мне давно известно, что Жади всегда, до поры до времени чисто из принципа, сдерживает свои эмоции. Её сдержанность — это временное явление. Она женщина сильная и слабая одновременно. Она не способна устоять перед соблазном: если что-то любит или ей что-то нравится, то хочет получить это немедленно. А если не получается, то будет бороться за право обладать тем, что приносит удовольствие. И ей не важно, насколько запретно это удовольствие. Жади всегда следует за своими чувствами. Она ведома ими. Я не виню её за это, потому как легко могу понять её состояние ещё до того, как она мне что-то скажет.       — Хорошо, Саид, я постараюсь…

«Что?»

      — Не понял? — её слова сбили меня с толку. Я не поверил тому, что услышал.       — Я попробую выполнить твою просьбу.       — Какую?       Она снова рассмеялась. Наверное, догадалась, что я немного не в себе.       — Ты в шоке. Ладно, забудь.       Конечно, ведь я никогда ранее не слышал от неё слова «Постараюсь».       — Я столько всего наговорил...       — Вот и прекрасно! — она засмеялась ещё громче.

«Хочу, чтобы ты смеялась чаще. Мне нравится твой смех…» — не выдержав, я сел, держа любимую в объятиях и завлекая в поцелуй.

      Это лучшее, что я мог сделать. Её смех раззадорил меня пуще прежнего. Чувства воспламенились не на шутку, выходя наружу, выражаясь в темпе и глубине поцелуя. Мои пальцы, гладящие её по животу, по груди, по спине, начали баловаться с застёжкой бюстгальтера. Жади, громко простонав, сжала мои волосы в кулак. По тому, как задвигалась её грудь, я понял, что ей не хватает воздуха. Не желая прерываться, стал обеспечивать её тем воздухом, что был в моих лёгких.       Внезапно в комнате раздалась трель телефона. Жади так её испугалась, что, вздрогнув всем телом, резко оттолкнула меня от себя.       Она так чувственно дышала, жадно глотая воздух.       — Ты возьмёшь трубку, нет?       Не говоря ни слова, я дал отрицательный ответ, коснувшись её талии и бёдер. Как хорошо, что можно молча показать, чего ты хочешь на самом деле.       — Отпусти меня… мне жарко… — хрипло прошептала она, закрывая глаза.       Моя мокрая рубашка скользила по моим рукам, частично повторяя изгибы её шикарного тела. Прижав сильнее, я целовал её нежную, чуть влажную шею.       Надоедливая трель всё никак не прекращалась, начиная действовать мне на нервы.       — Назира… — я знал, что это она. Только она может звонить нам в такое время. — Беспардонная сестра…       Жади, отстранившись, шокировано посмотрела на меня. Прикрыв рот рукой, она трясясь от беззвучного смеха, но, не сдержавшись, рассмеялась в голос, упав на подушки.       Кожей чувствуя, как трясётся её грудь и живот, я закусил губу в попытке дрожащими пальцами расстегнуть оставшиеся пуговицы. Не сдержавшись, просто-напросто порвал их.       Моя жена замерла, перестав смеяться.       Сорванные мной пуговицы полетели в неизвестном направлении. В конце концов, звякнув, они упали на пол.       — Саид…       Моё сердце забилось быстрее. Я замер, потому что впервые услышал, как страстно и заманчиво звучит моё имя из губ Жади, которые я тут же поцеловал.       Она целовала меня медленно, лениво, дразня и соблазняя. Её руки порхали по моей спине, дарили нежность, ласку.       Я резко встал, чтобы, наконец, избавиться от одежды.       Раздеваясь, видел, как она, чуть привстав, садится на колени и при этом с интересом смотрит на меня, заглядывая в самую глубину моей души. Её соблазнительно прикушенная губа не давала мне покоя. Преодолев расстояние, я снова припал к её губам, отвлекая от лишних дум.       Мне хотелось избавить её от всего тяжёлого, плохого, ненужного. От всего. И от одежды в том числе.       Касаясь бёдер, талии, груди, я дошёл до плеч. Одно движение и моя мокрая рубашка заскользила вниз по нежным рукам. Теперь я мог видеть свою женщину в красивом чёрном нижнем белье.       Жади, подняв руки, плавно задвигала ими, рисуя волны в воздухе. Спустя несколько секунд к рукам присоединилась грудь. А затем живот.       Мои губы приоткрываются, громким шёпотом произнося первый слог имени любимой, а затем, коснувшись нёба кончиком языка, растягиваются в улыбке:       — Жади…       Я не мог оторвать от неё взгляда.       Танцуя, она сделала резкий полукруг головой, отчего её волосы на миг взлетели вверх и легли на одно плечо. Она сводила меня с ума своей близостью, своим откровенным флиртом: манила, подчиняла, звала. Я тонул в омуте её пленительно-прекрасных глаз. Любовался её редкой, несравненной, совершенной красотой, её обворожительной улыбкой.       Не выдержав, я прижал её к себе.       — Жади… — зарывшись в её волосы, я вдыхал её запах как воздух. — Если бы ты знала, как я хочу тебя… Да что толку тебе объяснять… лучше почувствуй сама, насколько ты желанна для меня…       Бретельки благополучно спущены с плеч. Покрывая поцелуями шею жены, я чувствовал, как учащённо бьётся её пульс, это приводило меня в трепет. Обнимая её, чувствовал лёгкое покалывание на кончиках пальцев. С каждой секундой мне всё сложнее и сложнее сдерживать себя. Раньше, в преддверии редкой близости, было на порядок проще. Не в моих правилах принуждать её. Хотя… Кого я обманываю. В тот раз я был слишком настойчив. Настолько, что она, в конце концов, просто сдалась. Да, нам, мужчинам, необходимо ощущать близость женщины. Иногда эта необходимость доходит до такой степени, что думать о чём-то другом не получается. Особенно, когда это не просто женщина, а любимая женщина.       Мне сложно поверить в то, что происходит: я не встречаю никакого привычного сопротивления. Ни словесного, ни физического. Такого никогда не было. Это одновременно удивляет, восхищает, возбуждает меня.       Жади была и есть для меня свежий воздух, без которого невозможно жить. Живительной водой, которой так не хватает слабеющему, теряющему силы путнику в пустыне. Только она способна как возродить, так и уничтожить меня. Только она может привести меня в состояние опьянения без капли алкоголя в крови. Только она вот уже столько лет владеет моим сном, моим сердцем и большей частью моих мыслей.       Проводя фалангами пальцев по позвоночнику супруги, я зацепился за застёжку бюстгальтера, на что она шумно задышала и задрожала, когда крючки отсоединились друг друга. Верхняя часть белья повисела на руках Жади. В её глазах я видел смятение. Чувствовал, как напряжены её пальцы: ладони с нажимом сцепились мне в плечи.       — Не хочешь опускать руки?       Она на секунду закрыла глаза, задержала дыхание.       — Что с тобой происходит? Что ты сейчас чувствуешь? — держа её одной рукой за талию, другой я гладил грудь.        Она сидела практически неподвижно, словно не знала, как реагировать на мои прикосновения.       — Мне сложно это понять… — ей явно было не по себе.       — Тогда не нужно ничего объяснять. Просто расслабься… — я коснулся рук, которые всё ещё сжимали мои плечи. — Не думай ни о чём. Доверься мне… — поднёс её руки к губам. — Хорошо?       Целуя руки, я ждал ответа.       Время шло так медленно...       Только спустя минуту Жади кинула лиф куда-то в сторону. Таким образом она сказала мне «Да».       Мы смотрели друг другу в глаза. Я понял, что она ждёт моих действий. Плавясь от переполняющей страсти, чувствуя лёгкое волнение, я подался вперёд, наклонившись чуть ниже. Закрыл глаза, целуя грудь. Делая круговые движения кончиком языка, втянул сосок, нежно играя с ним и чувствуя, как он твердеет.       — Ах… — бесконтрольный громкий стон, сорвавшееся с губ жены, нарушил тишину.       По движению волос, задевших мою правую руку, обнимающую её, я понял, что она запрокинула голову назад.       Моё дыхание участилось, я чувствовал её дрожащие пальцы на своих плечах. Её прикосновения легко, без напряга скользили по моей спине. Мои губы накрыли другой сосок, в то время как пальцы левой руки ласкали тот, который я только что целовал.       Сквозь дурманящий туман желаний мой мозг посетила мысль о том, что, возможно, это всего лишь сон, ведь сейчас уже ночь. Я легко мог принять всё произошедшее за сон. Откровенно говоря, мне часто снится то, о чём в жизни можно только мечтать.

«Ну и что… Я не хочу просыпаться. Не хочу…» — снова воцарившаяся тишина чуть было не заставила поверить в то, что я сплю, что стон на самом деле был сном.

      Но Жади легко убедила меня в том, что всё действительно и реально: она снова застонала. Ещё ярче, ещё громче, чем прежде.       Я чувствовал, как бьётся её сердце. И это тоже подтверждало, что всё происходящее — не сон. Я поверил:

«Она со мной. Она моя. Как же долго я ждал этого… Ждал момента, когда она позволит себе расслабиться в моём присутствии…» — моё сердце билось ещё сильнее.

      Это дорого стоит, когда женщина, твоя любимая женщина, так себя ведёт. Меня поймёт только тот, кто был на моём месте. Тот, кого отвергали, презирали, не любили. А он всё равно не сдаётся, верит в лучшее и добивается своего. Ждёт, когда ледяное сердце любимой, медленно согреваясь, начнёт таять капля за каплей. Мне, конечно, рано ещё радоваться, до взаимности ещё очень далеко, но я хочу на это надеяться. Я уже могу считать себя счастливым человеком.       Поднимаясь губами вверх, я дошёл до шеи. Закончив целовать её, выпрямил спину и практически сразу забылся, утопая в омуте глаз любимой.       Жади накрыла ладонью моё лицо, медленно ведя пальцами по нему. Её глубокий, томный взгляд и приоткрытый рот манили меня, призывая к поцелую. Я приник к этим всегда желанным губам.       Поразительно, какими разными бывают поцелуи… Это отдельное искусство невербального общения между мужчиной и женщиной. Сколько ценной информации они могут нам преподнести… Они способны верно выразить чувства целующихся: показать друг другу все оттенки влюблённости, любви, страсти, нежности, ревности, борьбы. И эти поцелуи, так или иначе, остаются в памяти каждого из нас.       Мы целовались долго, самозабвенно. Я снова лежал на ней.       Закончив поцелуй, я начал целовать её горло. Неожиданно для себя почувствовал вибрации голосовых связок:       — Са-и-ид…       Я улыбнулся, наслаждаясь происходящим:

«Что может быть прекраснее момента, когда в процессе близости ты слышишь, как твоя любимая произносит твоё имя?» — мне хотелось верить в то, что раз Жади зовёт меня по имени, значит она в полной мере осознаёт, что между нами происходит.

      С трудом освободив жену от объятий, я стал опускаться ещё ниже, целуя каждый сантиметр её тела.       Руки любимой блуждали по моей спине, лопаткам, плечам, волосам. Нежность её кожи плавила и будоражила меня:

«Какое это блаженство — просто касаться женщины, о которой мечтал годами, будучи женатым на ней... Блаженство — чувствовать её запах, её губы, желанные мной столько лет… Боже… как я мог жить без этого? Не понимаю…»

      Чем ниже я спускался, тем чаще слышал дыхание жены.       Когда я задел резинку кружевных трусиков, её волнение возросло, она заерзала.       — Нет… — громкий шёпот заставил меня остановиться.       — Жади... — обалдело прошептал я. У меня закружилась голова. — Почему?       Я поднял руку и накрыл её рот пальцами. А она в долгу не осталась: она укусила меня за палец.       — Аррш-ш-ш! — от неожиданности я привстал, тряся правой рукой, ожидая, когда боль пройдёт.

«Ты что творишь, грешница?! — дрожь, как ток прошлась по телу. — Хочешь, чтобы я взял тебя раньше времени?! Я и так еле сдерживаюсь, ты же видишь!»

      — Ну ты и шкодница! Играешь со мной? — снова лёг, прижимаясь телом к ней.       Она коротко засмеялась, а потом, лукаво смотря на меня, подмигнула.

«И всё равно я люблю тебя… — замер, запоминая этот момент. — Теперь тебе от меня не сбежать!»

      Целуя губы, я собирал её стоны. Даже прижатая мной, Жади пыталась добиться свободы, тёршись об меня.       — Я… больше… не могу… — резко прервав поцелуй, она принялась жадно глотать воздух.       Через минуту всё началось снова. Я снова медленно, не спеша опускался всё ниже и ниже, с наслаждением покусывая, облизывая, целуя прекрасное тело.       Гладя ноги жены, согнул их, касаясь губами пупка. Проведя указательными пальцами по талии, зацепился за кромку нижнего белья, потянул вниз, наблюдая за её реакцией.       Она смотрела на меня с замешательством, часто дыша.       Через несколько секунд Жади была полностью обнажена.       Тот факт, что её трусики были влажными, говорил о главном: она готова. Готова стать моей. Это кружило мне голову.       Коснувшись губами живота, почувствовал его движения. Жади двигала им так, словно мои прикосновения — это капли горячего воска.

«Малыш, похоже, твоей маме нравятся мои поцелуи…» — я улыбнулся, задевая пупок и спускаясь ещё ниже. 

      Целуя внутреннюю часть бёдер, испытывал непомерненое предвкушение чего-то незабываемого...       Когда я дотронулся до лобка, Жади замерла. Пока теребил вульву пальцами, она кусала губу. Её полусогнутые коленки задрожали. Когда ввёл один палец, она попыталась соединить ноги. Чуть погодя добавил второй, и у неё внутри всё сжалось. Одна её стопа коснулась моего плеча. По мере того, как скорость моих пальцев увеличивалась, пальцы Жади собирали складки простыни. Она эту простынь, в конце концов, сжала в кулак.       Она была на грани. Я слушал её громкое, прерывистое дыхание. Чувствовал её дрожь и одновременно мышечное сопротивление. Её стоны участились. Мои пальцы увлажнились.       Я жадно запоминал всё, что происходит. Я дышал, я жил этим моментом под названием «Здесь и сейчас».       Мне было мало того, что я видел. Я хотел большего. Понимал, что моя жена всё ещё сдерживает себя.       — В чём дело? — громко дыша и видя, что я отстранился, Жади непонимающе и, как мне показалось, немного разочарованно посмотрела на меня.       Супруга явно не ожидала, что я так поступлю.       — Ничего, я просто смотрю на тебя... — левой рукой гладя её бедро, прошептал я.       А посмотреть было на что. Не каждый день я вижу голую жену.       — Ты красавица...       — Продолжай... — довольно улыбаясь, произнесла она.

«Вау…»

      — Продолжай, не останавайся... — в голосе прозвучала просьба.       — Что именно? Говорить тебе комплименты или целовать?       Я поднёс к губам пальцы, которые были в женском естестве.       — То, что хочешь больше всего... — Жади прикусила губу. — Безумец... — видя, что я делаю, она отвела взгляд. — Всегда знала, что ты ненормальный... ОЙ!       Я взял её за талию и резко притянул к себе поближе, отчего она уронила голову на подушку.       — Не закрывай лицо руками и не сдерживай себя.       Взяв правую руку супруги, я снова опустился на колени, смотря ей в глаза.       — Мы здесь одни. Я хочу слышать тебя.       Как только мое дыхание задело её лобок, она задрожала, пытаясь убрать руку с живота. У неё ничего не получилось — я не позволил.       Слегка коснувшись клитора: самой важной, сокровенной эрогенной точки на теле моей жены, точки, требующей особого внимания и бережного обращения, я медленно, неторопясь начал кружить кончиком языка.       — Что ты делаешь? — Жади следила за каждым моим движением. — Нет, Саид... не надо... отпусти меня, отпусти... прошу... — эти слова, переходящие то в голос, то в шёпот, выражавшие раньше сопротивление, сейчас звучали как просьба, — прошу тебя...       Это может показаться странным, но такого рода ласки я за время нашего брака делал жене лишь один раз. Как раз тогда, в ту самую ночь, изменившую впоследствии нашу жизнь. До этого как-то не доходило дело, так как близость всегда была короткой и не такой частой, как мне хотелось бы. Да что уж говорить, любой мужчина в состоянии понять, когда женщина желает близости с ним, а когда нет.       Через несколько секунд моя жена, смотря на меня затуманенным взглядом, не выдержала, упала на подушку:       — Аллах… — вырвался её протяжный стон, тот самый стон, который означает, что женщина больше не намерена как-то сопротивляться мужчине. Она живёт настоящим моментом. Тот самый стон, который говорит только об одном: она с тобой, она твоя...       Теперь, прижавшись ртом к вульве, я действовал быстро, ведь остались какие-то считанные секунды…       По комнате раздался неистовый, неконтролируемый вскрик. Жади завертелась, задрожала так, что мне пришлось положить ладони ей на талию.       — Са-и-и-ид!!! — она потеряла всякую выдержку: я почувствовал интенсивные сокращения её внутренних мышц, с наслаждением слушая сладкие стоны в голос и видя, как она, совершенно не сопротивляясь, выгибается спиной мне навстречу.       Она запустила пальцы мне в волосы, пока я с удовольствием пил её соки.

«Как давно и долго я мечтал, чтобы ты вела себя так, как сейчас...» — не без победного ликования подумал я, посмотрев ей в глаза, впервые увидев в них то, что привело меня в восторг. То, чего она никогда прежде не испытывала ко мне.

      Интерес. Желание. Страсть.       Приблизившившись к ней, я не мог не спросить:       — Ну как? Тебе понравилось?       В ожидании ответа я облизнул влажные губы.       — Какая же ты сладкая...       Ничего не ответив, горячо дыша, Жади неотрывно смотрела на меня. Её черные глаза гипнотизировали, заставляя подчиняться своей воле.       Красавица. Ведьма. Плутовка. Чаровница. Повелительница моего сердца.       Она явно ждала, когда я сдамся. Её забавляла эта ситуация.       Смотря мне в глаза, она поступила довольно неожиданно для меня: обняла за плечи и резко потянула на себя.       — Это лучше любых слов… — я поцеловал кончик её носа.       Не дав мне договорить, Жади мягко укусила мою нижнюю губу, вовлекая в поцелуй.       Что это был за поцелуй… Одним словом, борьба. Борьба двух сильных личностей, не желающих уступать и подчиняться друг другу. Не желающих сдаваться. Мы целовались так, как могут вести долгий, бескомпромиссный, безумно интересный разговор мужчина и женщина между собой. Это было восхитительно… Это именно то, чего я ждал от любимой: раскрепощения, искренности, инициативы.       — Жади… — прикосновения её нежных рук дарили мне возможность понять всю палитру чувств к ней.       Кожа к коже, глаза в глаза, сердце к сердцу… Это непередаваемые словами ощущения…       Полагаю, эти секунды были самыми опасными для неё, судя по её чуть расширенным зрачкам и приоткрытым губам. Она поняла, что я не собираюсь её отпускать. Поняла, что своими руками забирает у меня те остатки сил, те крохи самообладания, что уходили на контроль себя, своих чувств и желаний. Наши тела вжались друг в друга, разжигая огонь страсти до предела. Нам обоим стало ясно, что произойдёт дальше.       — Ты же понимаешь, да? Тебе больше нет смысла сопротивляться. Ты в моих руках, Жади... — я улыбнулся. — Ты моя.       — Меня удивляет, что ты так долго продержался, — моя супруга, лёжа подо мной, наблюдая за моими действиями, принимала удобную для себя позу. — Ты сам на себя не похож. Обычно ты не думаешь дважды.

«Аллах... Ты сама... Ты согласна... Ты готова... Это правда не сон? — мне стало очень жарко... Нервы до того напряглись, что меня словно током ударило, ведь я чувствовал каждое прикосновение любимой. — О-о-о... это самая приятная боль...»

      Жади всегда знала, как меня завести. Порой она поднимала во мне такую волну возбуждения, что это причиняло мне сладкую боль, мешало думать о чём либо. В такие моменты все мысли летели к чертям. Все мои органы чувств требовали большего.       Находясь в предвкушении, я медленно водил головкой члена по её половым губам.       Прохладные ладошки задрожали на моей спине, ресницы затрепетали, а тёплое дыхание смешалось с моим.       — Поверить не могу... — слова вырывались с трудом, хотелось касаться губ любимой. — Восемь лет... Восемь лет я ждал этого момента... Восемь лет я ждал тебя... — мой голос загрубел от возбуждения, частого дыхания. — Ты моя. Только моя. Только я могу касаться тебя...       Вовлекая её в поцелуй, я со стоном вошёл в неё.       Я чувствовал, как целиком и полностью погружаюсь в бездну яркой страсти и безудержного желания.       Жади обвила мои бёдра, поясницу ногами и запустила руки в мои волосы.       Через несколько минут кровать заскрипела от движений.       Простынь изрядно помялась.       Возбуждённое дыхание моей женщины заводило меня. Чем интенсивнее я двигался, тем ярче она показывала мне свои эмоции. Громкие протяжные стоны перешли на крик. Крича, Жади с силой царапнула мою спину, выгибаясь мне навстречу. Я совсем не почувствовал боли, а последовал за ней. Из моего горла вырывались иступленные звуки. Меня накрыл потрясающий оргазм.       — Моя… только моя... — прижимая любимую к себе, приходя в себя, услышал я свой собственный шёпот. — Только я имею право касаться тебя...       А вот она, наверное, меня не слышала, я сказал эти слова, зарывшись в её волосы.       Через минуту-две моё дыхание восстановилось. Я посмотрел на неё.       Приглушенный свет лампы показывал мне, насколько прекрасна моя жена. Он позволял мне видеть её шикарные густые волосы, красивые черты лица, шею, ключицы, плечи.       Наши взгляды встретились лишь на короткий миг, но я успел увидеть многое: то, как она отпускает прикушенную губу, как смотрит на меня глазами, в которых плескался загадочный блеск.

«Сколько всего можно прочитать по глазам женщины… Иногда достаточно одного взгляда вместо тысячи слов…»

      Я так и не смог разгадать, о чём думает Жади, но мне очень хотелось верить, что её мысли наполнены чем-то хорошим, приятным.       Когда моя супруга поняла, что я смотрю на неё, то сначала опустила взгляд, а потом и вовсе закрыла свои бездонные карие глаза, в которых столько жизни, столько огня.       Она сладко зевнула.       — Устала?       Неопределённо мотнула головой.       — Мы с тобой ещё не закончили… — я поднял её руки и переплёл наши пальцы. — Мы только начали...       Жади громко хмыкнула, как бы говоря, что нисколько не удивлена моим словам.       Захватив манящие губы, я лишил её возможности возражать, отказывать мне.       Я резко перевернулся на спину. Теперь моя жена лежала на мне.       — Сейчас я в таком положении, что ты можешь сделать со мной всё, что хочешь… — заправляя локон волос за ухо, прошептал я.       Она замерла. Спустя пару секунд её зрачки расширились, губы приоткрылись.       — Правда? — в голосе проскользило сомнение.       Заключив её в кольцо своих рук, я сел.       — Да… — прошептал я, положив левую руку на её бёдро и подавшись вперёд.       Лицо Жади стало серьёзным.       Задумалась.       Мы смотрели друг на друга, ощущая нарастающее желание.       Наконец она привстала, держась за мои плечи и опустилась на мой член.       Медленно, осторожно, плавно двигаясь, она полностью закинула левую руку мне на плечи, а правой касалась моего лица: подбородка, щеки, губ.       Её ресницы затрепетали, а губы слегка приоткрылись.       Я снова почувствовал, как кровь наполняет низ живота.       Благодаря неяркому рассеяному свету лампы я видел, как привычка Жади держать себя в руках, быть сильной, гордой, вольной птицей тает, как лёд на солнце, рассыпаются, как песок сквозь пальцы.       И всё же были моменты, когда она всё-таки пыталась собрать себя, свою волю в кулак, то поджимая губы, то кусая их, слегка хмурясь.       Спустя какое-то время такой борьбы самой с собой (по моим ощущениям прошла целая минута, хотя может и больше, я не знаю), она приоткрыла рот, задышала чаще, перестав кусать губы. Закрыла глаза, задвигалась ещё быстрее.       В момент экстаза я сильнее прижал её к себе. Жади вскрикнула, а из моего горла вырвалось приглушённое раскатистое рычание: на эмоциях, от страсти, она снова вонзила свои ногти мне в спину и снова от души прошлась по ней, оставляя царапины.       Некоторое время я крепко держал в объятиях обмякшее тело жены, зарывшись в волосы и слушая, как стучят наши сердца: моё, конечно же, стучало громче.       Стоило мне на неё посмотреть, как я снова начал целовать её где не попадя.       В конце концов, не выдержал:       — Это было потрясающе... Повторим?       Супруга открыла глаза, посмотрела на меня многозначительно, слегка прищурившись и хитро улыбаясь, словно кошка, которая продумала план по захвату мышки и теперь собирается воплотить его в жизнь.       Она нежно провела ладонями по моим щекам, губам, шее и груди.       Дальше её руки остановились.       Чуть сжав губы, она совершила непредсказуемый для меня финт: резко толкнула меня назад.       — Оу! — мои руки заскользили по её восхитетельному телу.       — Подожди, — услышал я её соблазнительный голос. — Сначала я сама.       — Хм… — её обещающий томный взгляд подогревал мой интерес.       Она, оперившись о мои бёдра, не спеша и с любовью гладила вместе со мной своё тело, поднимаясь руками всё выше и выше. Собрав волосы, завела руки за голову.       Я забыл, что нужно дышать, когда почувствовал, как непроизвольно сжимая мышцы влагалища, Жади сделала соблазнительную волну телом…       Всё началось с головы: она перекинула часть волос на правое плечо, при этом пару кудрей прилипли к её лицу. Затем медленно и красиво задвигала руками, плечами, грудью, животом вперёд-назад. А после всё плавно завершила восьмёркой.       Моя жена, медленно танцуя, прикрыла глаза, явно кайфуя от самой себя. Казалось, что, наслаждаясь танцем, она забыла про меня.       Каждое её отточенное, чёткое движение, каждый жест, взгляд и вздох разжигали во мне желание с новой силой, даря новые, совершенно неописуемые ощущения. Мне было настолько жарко, что во рту всё пересохло. Держа жену за бёдра, всецело отдавшись чувствам, я не мог остановиться: с каждой секундой двигался всё быстрее и быстрее.       Горячо дыша, Жади подалась вперёд, касаясь ладонями моего лица. Чувствуя особый момент слабости, чувствуя приближение кульминации, я обнял её за талию, прижимая к себе.       Наши губы слегка касались друг друга. Дыхание смешалось.       Я думал, что помогаю жене достичь её личной эйфории, но оказалось, что это не совсем так.       — А-а-а! — закрыв глаза, довольно громко вскрикнула она.       — Люблю тебя… Жади... Люблю… — меня снова накрыла волна блаженства.       Я не ожидал, что новый оргазм окажется ярче, чем те, что были до этого. Не ожидал, что он случится почти в одно время с Жади. Это был потрясающий, незабываемый момент.       Все её вздохи-выдохи, все её стоны и крики, счёт которым я потерял после четвёртого раза, если считать их с начала нашей сегодняшней ночи — всё это звучало для меня как самая приятная, безумно желанная, чувственная мелодия. Мелодия, способная исцелить те мои душевные раны, боль от которых, как я думал, останется со мной навсегда.       Моя жена выровняв своё дыхание, открыла глаза. Её взгляд выражал вопрос.       — Жади… как ты красива, совершенна... — лаская её тело, шептал я. — Я никогда не перестану восхищаться тобой...       — Даже после того, как я рожу? — скептически смотря на меня, спросила она.       — О-о-о, особенно после того, как родишь...       Она слезла с меня и легла на бок.       — Жади… — я потерял все те слова, которые хотел ещё сказать. — Я не могу до конца в это поверить…       Она ухмыльнулась, качая головой.       — Что? Я сказал что-то лишнее?

«Ну зачем ты так? Мне и так сложно говорить…»

      — Сначала я не верила в то, что происходит, а теперь ты!       — Я верю… — я переплёл наши пальцы слегка улыбаясь. — Но… — комок в горле с трудом исчез. — Вдруг ты завтра будешь прежней?       Она лишь улыбаясь мне в ответ и перевернулась на другой бок.       А я тем временем присел, чтобы взять одеяло, лежащее на краю кровати, но передумал.       На глаза попался букет роз.

«Моя жена сама как роза… — я взял один крупный цветок. — Очень красива, колюча, своенравна, горда… — разломил стебель. — Ранима…» — ложась на бок, помял бутон, роняя лепестки на тело Жади.

      — Са-и-и-ид… — она снова засмеясь.       Моё имя с её губ прозвучало так сексуально, что я опять не сдержался:       — Ещё раз… — приблизился вплотную к ней.       — Ещё? Саид… — она, слегка повернувши голову, бросила на меня чуть прищуренный взгляд. — И почему я не удивлена? Тебе всего всегда мало!       Я приподнял её ногу, закинул себе на бедро и вошёл в её лоно.       — Ты настолько прекрасна, что мне сложно перестать желать тебя…       Накрывая грудь рукой и делая медленные поступательные движения, я зарылся лицом в её волосы.       Чувствуя приближение экстаза, найдя её руку, лежащую где-то рядом с животом, я снова переплёл наши пальцы. В следующую секунду нас обоих накрыло волной удовольствия. Это чувство единства с любимой сложно описать. Мне не подобрать слов. Я просто растворился в своих чувствах к ней, по привычке сохраняя всё в памяти. Отдышавшись, я укрыл нас одеялом и снова обнял её.       — Я хочу поблагодарить тебя…       — За что? — она заерзала в моих объятиях, явно желая, чтобы я немного ослабил их.       — За такой подарок. За такую незабываемую ночь…

«Как же сложно подобрать нужные слова…» — признался себе я.

      — Саид! — Жади рассмеялась. — У кого сегодня день рождения? У меня или у тебя?       Я ничего не ответил. Прижал сильнее, наслаждаясь мелодией её смеха.       Она перестала смеяться. Молчание затянулось. Я посмотрел на неё.       Задумчивый взгляд, прикушенная нижняя губа...       — Я хочу только одного: чтобы мы никогда больше не отдалялись друг от друга.

«Я люблю тебя…»

      Приоткрытые губы, которых я коснулся, обжигали мои пальцы, лишили меня возможности признаться ей в любви. Я захотел выразиться по-другому.       Но... что-то пошло не так. Поцелуй был не таким, как те, что были до этого: Жади отвечала без желания и страсти. Неспешно, вяло, нехотя.       — Что такое? — я остановился, чуть отстранившись. — Что с тобой?       — Ничего, Саид, — она опустила взгляд, напряглась. — Я устала. Хочу спать.

«О-о-о… Эти слова... Ничего не меняется, да?»

      Я хотел убрать руки, но Жади сделала это за меня.       — Спокойной ночи, — отвернувшись и укутавшись в одеяло, устало сказала она.

«Вообще-то уже утро».

      — Добрых снов.       Больше ничего не хотелось говорить. Хотелось побыть одному. Поэтому я пошёл в душ. Привычное чувство одиночества вернулось ко мне снова, будто бы оно никуда и не уходило.       Стоя под душем, я задавался вопросами. Думал о жене, о нашем с ней будущем, о переменах в её поведении. Хоть я всегда добиваюсь своего, всё же она удивила меня. Сложно поверить, что у нас была такая ночь...

«Интересно, что будет завтра? Наверное, она скажет, что ничего не было...» — я усмехнулся, вытирая голову.

      Вернувшись в комнату, замер.       Жади лежала на боку и безмятежно спала. Она как будто обнимала одеяло: согнутая нога, расслабленная рука на талии, грудь, прикрытая волнами волос...

«Я никогда не перестану восхищаться ею... Я готов часами смотреть на неё...»

      Подойдя к прикроватной тумбочке Жади, я выключил лампу, выполнившую сегодня ночью немаловажную роль.       Обойдя кровать, лёг на свою сторону и, приобняв жену, зарылся носом в её волосы.       — Ты моя... Моя... — вырвался шёпот из моих губ спустя какое-то время. — Я никогда не оставлю тебя...       Эта ночь определённо самая лучшая в моей жизни. Я никогда ранее не испытывал такой калейдоскоп острых, ярких, очень приятных чувств, эмоций, ощущений. Ничего подобного в наших, как мне недавно казалось, беспросветных, безнадёжных отношениях с Жади ещё ни разу не было. Для меня это всё было в новинку. Эту ночь я не забуду никогда. Хочу верить, что она изменит всё в нашем браке.       Понимая, что засыпаю, я закрыл глаза, но Жади, повернувшись ко мне лицом, разбросав при этом волосы по подушке, ненароком лишила меня этой возможности. Я понял, что уже точно не усну. Ведь гораздо приятнее видеть её наяву, а не во сне.       Что такое счастье? Каждый человек понимает это по-своему. Моё счастье — это моя жена, у которой под сердцем мой ребёнок.       Я не жалею о своём поступке в ту ночь. Я всё равно бы это сделал. Всё то время, что мы с Жади женаты, я ждал благословения Аллаха. Рано или поздно это всё равно бы произошло, как бы она не сопротивлялась. Просто потому, что я всегда добиваюсь своего.       Знаю, Жади была бы счастливее, если бы ждала ребёнка от Лукаса, а не от меня. У меня вообще есть большие сомнения касательно того, полюбит ли она моего ребёнка? Сможет ли стать хорошей матерью моему сыну?

«Она всегда заставляет меня подозревать неладное и сомневаться во всём... Я теперь не знаю, чего от неё ожидать! Всё то, что было сегодня... Всё это такое невероятное, фантастически нереальное…»