☆ Жади ☆
«Бежать… нам нужно бежать!»
— Жади, что случилось? Что с тобой? — Лукас внимательно посмотрел на меня. — Безобразие! — выругался Ахмед. — Балбесы! Раздался дружный смех нескольких человек. По-видимому, это были люди мужа.«Чёрти! Им смешно, а мне плохо!»
— В чём дело? Что там происходит? — тихо спросил Лукас, подходя к двери. — Они нашли нас… Он всё понял. Увидел Ахмеда.«Аллах… что же делать? Как быть?» — я переживала за жизнь любимого, прекрасно зная, что муж убьёт его, если увидит меня рядом с ним.
— Лукас, не подходи ко мне слишком близко. Саид, он… — мой голос дрогнул, — он сейчас придёт сюда… Лукас, приложив палец к губам, призвал меня к молчанию. Я была уверена, что он ищет выход из ситуации, в которую мы попали и сама прислушалась к разговору мужчин, работающих на Саида и дядю Али: — Явар, вас как всегда больше нас. Что, совсем не отдыхаете? Рашид знает, что вы следите за Жади? Он же отпустил вас? — Отпустил. Но мы всегда в строю! — усмехнулся человек Саида. — Я привык доводить дело до конца. Этот парень всё ещё здесь, в Фесе, — недовольно заключил он. — Кто тебя позвал? — Я, — отозвался кто-то из охранников. — Решил потрепать товарищам нервы. Сказал им, что Жади потерялась. А это, считай, значит, что она снова с ним.«Предатель! — мысленно крикнула я. — Аллах! Зачем? Мне что, проблем мало?!»
— Зачем? Кто тебя просил? — рассердился Явар. — Теперь сид Али в курсе всего! — А что? Ему лучше было бы не знать, что она опять встречается с кафиром?«Да! Ему и Саиду не нужно было этого знать! — кипела я. — Кругом одни предатели, доносчики!»
— Чему я тебя учил, глупец? Из-за тебя мы только запугали девчонку! Всё! Расходимся! Идём, Ахмед. — Да, уходим, — мне показалось, что слуга дяди специально подошёл ближе к двери каморки, в которой мы с Лукасом находились, чтобы передать мне что-то важное: — Уверен, она нас слышит. И уже идёт домой, — его голос стал более серьёзным. — Женщине небезопасно гулять одной без мужа. Ей нужно быть очень осторожной. Здесь много вооружённых преступников. — Не переживай, ей это не грозит. Мы всегда рядом! — было понятно, что Явар не шутит. — И нас много! — он тихо рассмеялся, но через секунду снова стал грозным. — Но да, чем раньше она вернётся домой, тем лучше. Я с облегчением услышала отдаляющиеся шаги преследователей. Похоже, у них не было цели схватить нас.«Много... Их много… — я прислонилась к холодной стене. — Он не пришёл, но он всё знает... Не может не знать... — у меня не было сомнений в этом. — У него везде свои люди…»
— Они ушли, — переведя дыхание, сказал любимый, подходя ко мне. — Мы свободны.«Свободны? Какая же это свобода, когда ты знаешь, что за тобой следят?»
— Нет, мы не свободны… — я слегка улыбнулась ему. — Мы никогда не были и не будем свободными… — Не говори так, не надо! — тихо воскликнул Лукас. Ему, естественно, не понравились то, что он услышал. — Но это так… — я прикусила губу. — Ты женат, а я замужем… Даже сейчас за нами следят люди Саида… Он неверяще хмыкнул, но когда посмотрел мне в глаза, поверил: — Уверена? — Да… Саид, он… — я растерянно подбирала слова. — Он всегда следит за мной. Ему важно знать всё обо мне: где я, с кем я… — Это безумие! Одержимость! — вспылил Лукас. — Ты же всё равно вернёшься к нему, вернёшься домой! — он замешкался, когда я, резко вздёрнув голову, посмотрела на него с вызовом. — Я имею в виду, что у него все твои документы: паспорт, деньги…«А раньше он был другим… Раньше был смелее: говорил, что достанет мне другой паспорт, что со всем справится, всё решит… Почему он сейчас так сказал? Неужели боится? Боится быть пойманным? — я глубоко вздохнула. — Он напуган не меньше меня… Он один, и я одна… Что мы можем сделать против большинства людей?»
Слова Лукаса заставили меня вспомнить ту последнюю ссору в палатке. Тогда я, чудом доставшая свой паспорт и деньги, разозлилась на него, на себя. Обманутая собственными ожиданиями, разочарованная тем, что он приехал не за мной, а со своей женой, я поставила ему ультиматум и отправила разбираться с Маизой.«Он снова отказывается от меня… — однажды раненное сердце снова сжалось от боли. — Всё повторяется… Ничего не меняется…»
— Ты куда? — взволнованно спросил Лукас, перекрыв мне дорогу. — Домой. — Нет, Жади, подожди… — он остановил меня, взяв за руку. — Ты серьёзно? — улыбнулся. — Я проделал такой длинный путь, преодолел сотни, тысячи километров, чтобы увидеть тебя. Я здесь не для того, чтобы отпустить тебя… Мне показалось, что он не закончил фразу. Последние слова должны были прозвучать так: «Я здесь не для того, чтобы отпустить тебя так быстро…», потому что всегда так и происходит: он каждый раз возвращается, дарит мне моё желанное, долгожданное, незабываемое, ни с чем несравнимое, но такое короткое мимолётное счастье, а потом улетает, отпуская меня на произвол судьбы. — Пусти меня. Отпусти меня, Лукас… — я оказалась в его крепких объятиях, и мне совсем не хотелось выбираться из них. — Зря… зря ты приехал… Ты рискуешь своей жизнью… Я не договорила — он перебил меня: — Посмотри, — слегка наклонился назад, ищя мой взгляд, — посмотри мне в глаза, Жади… — и наконец, добился того, чего хотел. — Ты обижена на меня? — Нет… — мой ответ прозвучал слишком слабо, чтобы можно было поверить в его искренность. — Но я же вижу, что да… — ласково произнёс любимый, заправляя локон мне за ухо. — Прости меня, я не должен был такое говорить…«Как легко у него получается просить прощения…»
— Ты прав, Лукас… — не скрывая своей грусти, сказала я. — Марокко — это не Бразилия. Здесь всё не так, как у вас… Он нежно обнял меня, я почувствовала себя маленькой, уязвимой, неуверенной в себе девочкой, которой чего-то не хватает. Не хватает самого главного…«Мне нужно это услышать… — кусая губы, думала я. — Я хочу это услышать…»
— Лукас… — Что? — блаженно прошептал он, дёрнув один край платка отчего тот на секунду приятно сдавил мне шею, так как мои плечи были напряжены, скованы. Я знала, что за этим последует. Когда мужчина снимает с тебя платок — это очень понятный, красноречивый жест…«Аллах, прости меня… — почувствовав, как гладкая ткань податливо скользит по моим волосам, я начала сдаваться: — Я знаю, что нельзя так поступать, и я готова попасть в ад… Я столько лет прожила там, где не должна была жить… Я не могу отказаться от себя…»
Эта мысль возникла в моей голове, потому что я, отправляясь на улицу, в порыве эмоций могу позволить себе не завязывать платок так, как положено на Востоке, а просто накинуть его на себя, слегка покрыть им голову. Это бывает нечасто, редко. Особенно тогда, когда я бегу навстречу к Лукасу. Но сегодня причина моей небрежности была совсем иной — я была зла на Саида и хотела поскорее выйти из спальни, покинуть дом, чтобы не думать о том, что произошло ночью… — Лукас, ты по-прежнему любишь меня, правда? Я знаю, что женщина не должна задавать такой вопрос мужчине. Она должна чувствовать его любовь. А я спросила, не выдержала… Не выдержала, потому что сам он молчит, не говорит мне об этом, хотя должен. Ведь мы так редко видимся. У меня вообще сейчас такое состояние, когда ты видишь, обнимаешь, чувствуешь любимого человека, но уже скучаешь по нему, просто потому, что знаешь, ваша встреча может закончиться в любой момент… Я уже скучаю по Лукасу, так как в глубине души знаю: он ничего не сможет сделать, чтобы помочь мне вырваться из плена под названием «Вынужденный брак», он не поможет мне обрести полноценную, желанную мной свободу. Я итак благодарна ему за эту иллюзию свободы, которую ощущаю сейчас. Да, я знаю, что это иллюзия… При настоящей свободе ты не чувствуешь тревоги, не гадаешь и не думаешь о том, что же будет происходить в следующую секунду. Лукас смотрел мне в глаза и искренне улыбался. — Я тебя очень сильно люблю, Жади. Сколько лет уже прошло, а ты всё ещё сомневаешься в этом! — он засмеялся. — Ты должна просто знать об этом! — Когда мы ещё увидимся? — простонала я, чувствуя полную, невыносимо тяжёлую обречённость. — Поверь, мне тоже очень тяжело… — протяжно выдохнул Лукас. — Я постоянно думаю о тебе. Ты всегда в моих мыслях и снах… Знаешь, мне невыносимо больно просыпаться по ночам и думать о том, сколько возможностей быть с тобой я упустил, потерял в своё время… — он печально вздохнул. — Ведь если бы я был тогда чуть смелее и увереннее, мы бы сейчас засыпали вместе… — Не вини себя за это. Ты ни в чём не виноват. Тогда мой дядя был непреклонен. Он всё равно бы выдал меня замуж, не за Саида, так за другого. Но не за тебя. — Всегда чувствовал, что он не такой простой, как кажется на первый взгляд. За его добродушием скрывается твёрдая рука и воля… — любимый снова улыбнулся. — Скажи, вы, арабы, все такие?«Какое это счастье — найти родного человека, быть с ним…»
Я рассмеялась: — Я не арабка! Бразильянка! — Да? — его улыбка стала шире. — Тогда почему мы раньше не встречались с тобой на пляже? — На пляже?! Лукас! Ты можешь представить меня, разгуливающую в открытом купальнике на пляже? — в эту секунду я была похожа на Латифу. — Это невозможно! Это харам! Грех!«Возможно, это хорошо, что мы не встретились раньше… Он — сын магната, я — дочь простой одинокой цветочницы из бедного квартала. Даже если бы он увидел меня на пляже Рио, то точно не обратил бы внимания на ничем непримечательную девушку…»
Живя в Бразилии, воспитанная истинно верующей матерью-мусульманкой, я, школьница, не желающая отличаться от своих подруг, всегда шла на внутренние компромиссы: нельзя носить топики и короткие юбки? Я выберу платье чуть ниже колена, без рукавов. Нельзя загорать и плавать в открытом купальнике? Я надену закрытый. Нельзя оставаться наедине с парнем, который нравится? Я приду ненадолго на вечеринку, посижу рядом с ним в компании девчонок. Я редко слушалась маму, часто шла ей наперекор. Много чего делала такого, о чём она не знала: такое, что запрещено на Востоке, но на Западе считается нормальным обыденным делом. Например, сцены из фильмов, где мужчина и женщина лежат вместе, целуются — в Бразилии это воспринимается спокойно, в Марокко — нет, здесь, если ты и будешь смотреть зарубежные фильмы, то любовных сцен просто не увидишь — их вырезают. И всё-таки наши с мамой разговоры о том, что хорошо, а что плохо, не прошли даром. Её мудрость, терпение, желание сохранить мою чистоту и непорочность, стремление мягко, с любовью объяснить мне, как должна одеваться и вести себя юная, благочестивая мусульманка, научить меня всему тому, что она сама умеет и знает, иногда восхищало меня.— Жади, посмотри, что нам пришло! — мама зашла ко мне в комнату с посылкой.
— Ого, какая большая! — удивилась я, отложив в сторону дневник.
— В коридоре ещё одна такая же. Почтальон привёз… — она поставила коробку на стол. — Так, что тут у нас? — взяла первую упаковку. — Нитки. Мне этого набора на год хватит.
— А в честь чего такая щедрость? — я подошла к ней.
— Да, твой дядя очень щедрый! — мама тепло улыбнулась. — Прекрасное качество мужчины, дарующее изобилие! Машаллах, дела его процветают!
— Хорошо… — я заглянула в коробку. Чего там только не было. — Смотри, мам, развернула один подарок, завёрнутый в ткани и бумагу, — керамическая ваза для твоих цветов!
— Ой, какая красота! Я поставлю её в зал! — её глаза заблестели. — А это тебе одежда, костюм с юбкой в школу, — она протянула мне пакет. — Аллах, как же быстро ты выросла, дочка…
— Нет, мама! Я не буду это носить! — сразу воспротивилась я.
— Сейчас не будешь, а когда похолодает, этот костюм тебе будет в самый раз.
— Мама... — растроилась я. — Девочки так не одеваются в школу... Юбка слишком длинная…
— Жади… — она тяжко вздохнула. — Пожалуйста, не отказывайся от него. Ты же знаешь, как непросто нам всё достаётся…
— Нет, мам…
Я хотела настоять на своём, объяснить ей, что мне не нравится слишком закрытая одежда, но, увидев в её глазах молчаливую, тяжёлую, годами накопленную, нелюбимую и невыносимую мной печаль, передумала:
— Хорошо, я возьму всё, что прислал мне дядя Али.
Мама сразу повеселела, заулыбалась:
— Это верное, правильное решение! — она приобняла меня, а затем снова приступила к распаковке, вэяла довольно обьёмную коробку: — О-о-о, как много специй, пряностей! Целое богатство!
— Мама! — я засмеялась, видя, как она радуется простым сыпучастям.
— Вот ты сейчас зря смеёшься, Жади, зря! История помнит времена, когда специи были важнее нефти и дороже золота! — мама воодушевлённо зажестикулировала, она очень любила свою родину и историю. — Специи — это больше, чем просто вкус! Это оружие, богатство, символ власти. Это самый яркий пример того, как люди могут сойти с ума по вроде бы совершенно незатейливой вещи!
Успокоившись, она с удовольствием начала перебирать пахучие травы. Затем внимательно рассматривать и аккуратно ставить на стол длинные колбочки с анисом, чабрецом, сумахом, шафраном и всем таким прочим.
— Зорайде, милая Зорайде… это она всё купила, собрала… — мама на секунду остановилась. — Какая нелёгкая у неё судьба!
— Почему? Что случилось? — я поставила чайник.
— Твой дядя женился в третий раз. Он звал нас на свадьбу, но я отказалась.
— В третий раз?! — откусив кусочек песочного печенья, я чуть не подавилась. — Ужас!
— Да, — согласилась мама. — Не могу представить каково это — любить человека, который не замечает твоей любви…
— Зорайде любит дядю Али? — уточнила я, налив себе воды, чтобы прочистить горло.
Она кивнула.
— Мама! Как можно любить бабника?! — я сделала большой глоток. — Почему она не уйдёт от него?
— Не хочет. Да и Али её не отпустит. Он сильно привязан к ней. Они с детства вместе.
— А почему она не скажет ему о своих чувствах? — спросила я, но тут же сама ответила: — Нет, лучше ему не знать об этом, а то возомнит о себе невесть что. Мам, а кто ещё из родственников повторно женился?
— Мансур, отец твоей сестры Латифы, чуть не взял вторую жену, потому что Муна не могла родить ему сына. Единственные роды были очень тяжёлыми для неё. Он долго не мог смириться с тем, что является отцом всего одной девочки. Но в итоге передумал, отказался от своей затеи.
— А-а-а… — я поставила маме кружку с чаем. — Вот объясни мне, почему Аллах позволяет мужчинам иметь четырёх жён? Это же очень садистично по отношению к женщинам! Если бы папа был жив, ты бы позволила ему взять вторую жену?
— Нет. В нашем брачном контракте написано, что он не может жениться на других женщинах. Точнее, может, но только если я умру или мы разведёмся. Все брачные вопросы нужно решать до свадьбы, Жади, запомни.
Мама отпила чай и сменила тему:
— Мне бесполезно говорить, просить тебя, чтобы ты не уплывала далеко?
— Откуда ты…
— Не думай, что если я не вижу, то не знаю, чем ты занимаешься.
— Мама, ну я уже взрослая, не надо больше меня контролировать.
— Ты любишь воду, океан, а я его ненавижу… Я хочу домой, на родину, но не могу… не могу покинуть эту проклятую Бразилию!
— Мама… не надо… не плачь… — я подсела к ней ближе, обняла её.
У меня был старший брат, мореплаватель, который погиб при кораблекрушении, когда мне было четыре года. У нас дома, в семейном альбоме, были фотографии, где он держит меня, новорождённую на руках.
— Эта страна забрала у меня двух любимых мужчин… я не могу оставить их…
— Мама, тебе не стоит переживать. Аллах не заберёт меня так же, как Амира… Это был несчастный случай… Не все корабли возвращаются… к сожалению…
— Я его не удержала! Чувствовала беду! А он не послушал меня, посмеялся, обнял и уплыл! — мама убрала руки с лица и сердито посмотрела на меня. — И ты такая же! Непослушная! Всё время ищешь себе неприятности!
— Мама, я поэтому и люблю океан, что он успокаивает меня. Я плохо помню отца и брата. Но, когда слышу шум прибоя, то представляю, что так Амир разговаривает со мной, понимаешь?
— Не надо придумывать то, чего нет, Жади, — мама нахмурилась. — Нужно жить сегодняшним днём, как бы тяжело тебе не было.
Она помолчала, а потом предалась воспоминаниям:
— Когда Амир узнал, что я в положении, он сразу сказал папе, чтоб тот не надеялся на второго сына — у него будет сестра.
— Почему он был так уверен в этом?
— Сказал, что ему уже месяц, как снится одна маленькая кареглазка. А поскольку он в свои пятнадцать не торопится становиться отцом, то ответ очевиден.
Я улыбнулась.
— И как только он тебя увидел, назвал принцессой. Догадываешься почему? — мама тоже не сдержала улыбки.
— Потому что его имя значит «Принц»?
— Да, — мама вернулась к посылке. — Аллах, благослови Али Адиба! Какое хорошее качество! — восторженно воскликнула она, расправляя бежевый платок. — Вот что значит работать на совесть! В Бразилии таких платков не найдёшь!
Мама не любила сильно погружаться в прошлое — оно причиняло ей сильную боль.
— Очень красивые, насыщенные цвета, словно радуга, — согласилась я, видя, как в воздух взлетают всё новые и новые ткани.
— Я верю, что придёт время, и ты сама, по доброй воле будешь носить платки! — выразила надежду мама.
— Этого никогда не произойдёт! — уверенно заявила я, бросая жёлтый платок на диван.
— Моя принцесса… Когда-нибудь ты поймёшь, что не стоит жить напоказ, открывать сердце нараспашку всем подряд… — я замерла, когда мама достала роскошный пояс с манистами для танца живота. — В каждой женщине должна быть загадка: важно не то, что ты показываешь, а то, что скрываешь!
— Ну вот видишь! Ты не настоящая бразильянка! — усмехнулся Лукас. — И мне это нравится… — Нравится? — я взяла из руки любимого платок, накинула ему на плечи и притянула к себе. — Да… очень… — он обжёг дыханием мои губы, — нравится… — поцеловал меня. Его поцелуи я всегда жду, хочу, желаю. Это такая неописуемая нега и нежность, что не передать словами — хочется раствориться, растаять… — Нет, нет, нельзя! — мягко вырываясь из объятий, сказала я, когда он попытался снять лёгкую накидку с моих плеч.«Не хочу, чтобы он знал об этом… Видел засосы…» — в моей душе проснулась совесть, ей не нравилось, что теперь мне есть что скрывать от любви всей своей жизни.
Лукас убрал руку. Вот это мне нравится в нём: то, что он всегда прислушивается ко мне, никогда не настаивает. — Жади… — в его глазах принятие боролось с желанием, — моя неприступная, отчаянная, смелая, любимая, ни на кого не похожая...«Он сравнивает меня с кем-то?» — к совести приплелись ревность, сомнения.
— Ни на кого не похожая? Лукас, у тебя кроме меня кто-то ещё есть? — Да, ты же мусульманка, восточная красавица… — он нежно улыбнулся гладя мои волосы. — Нет, кроме тебя у меня никого нет. Я только твой. Я хотела бы верить ему также сильно и безоговорочно, как раньше. Но уже не могла. Во-первых, он умолчал о Маизе. Может, он и не любит её, но сам факт того, что он женился на ней, мне до сих пор неприятен. Я давно простила Лукаса: меня вынудили выйти замуж, а его никто не принуждал — он сам женился по своей воле, потому что думал, что потерял меня. Маиза была девушкой его брата, а теперь она его жена, и она ждёт их второго ребёнка. От этого мне вдвойне больнее. Во-вторых, я не могу забыть свой разговор с Леонидасом Ферразом. У меня нет причин не верить его словам о том, что у Лукаса есть или были другие женщины — голос мужчины был слишком уверенным и серьёзным для шутки. В конце концов, если Лукас изменяет жене со мной, где гарантия, что он не изменяет и мне, и ей одновременно уже с другой? Даже если это неправда и это всего лишь мои домыслы, у меня уже есть сомнения в его верности. И в-третьих, дело во мне самой. Я сама провела ночь с Саидом, уже будучи беременной от него. Из-за этого не могу спокойно смотреть в глаза Лукасу — в голове то и дело против воли крутятся воспоминания двух последних ночей с мужем, как разница до и после моего звонка в Бразилию. Я испытываю смешанные чувства. Вот к чему может привести обида на любимого: ради минутного желания отомстить, ради того, чтобы просто забыться, расслабиться, почувствовать себя желаной, необходимой, любимой, я первая начала флиртовать с супругом. А ему дай только повод — он никогда не откажется провести со мной время. В итоге я забылась настолько, что несколько раз назвала его по имени — раньше такого никогда не было, ведь на меня это совсем не похоже. Обычно, если мне не удаётся избежать близости, то я никак не выражаю свои эмоции, не заигрываю, не флиртую, просто терплю.«Как заставить Саида молчать?» — я знала, что добиться этого будет непросто — он ни перед чем не остановится, ведь я сама дала ему надежду.
Мне не давали покоя слова охранников.«Я должна растаться с ним… Снова… — мне тяжело далось это решение. — Ради его безопасности…»
— Лукас, мне нужно вернуться домой… — я сделала два шага назад. — Не иди за мной… — Нет, не уходи! — он поймал край платка, который я сняла с его плеча. — Нам нужно выбираться отсюда… — Побежали в развалины! — Какие развалины, Лукас? — я остановилась. — От них ничего не осталось… — как же тяжело в это поверить… Развалины хранили большую часть дорогих мне воспоминаний. — Их больше нет! — Я не могу в это поверить! — повторил мои мысли Лукас. — Не может быть, чтобы обсолютно всё сгорело! — воскликнул он. — Наверняка, что-то уцелело! Пошли, посмотрим! Он сам потянул меня к выходу из помещения. А я была не против пойти за ним куда угодно, хоть на край света. Я ни в чём не могу отказать ему. На месте бывших развалин в разброс стояли обгоревшие, покрытые сажей, изуродованные столбы. Лучи солнца, освещая их, будто бы специально подчёркивали это. — Посмотри на это, Лукас… — обходя его по кругу, раскинув руки в стороны, тем самым указывая на пустоту вокруг нас, сдавленным голосом печально произнесла я. — Тебе больно? — смотря на мои действия, спросил он. — Мне больно… — согласилась я, остановившись напротив него. — Ты уедешь и забудешь всё, а я буду вынуждена видеть эту пустоту каждый день… — Я ничего не забуду. Как ты можешь такое говорить? — он вздохнул. — Мы же столько всего пережили, Жади! — Мне больно от того, что я теперь знаю… — я отвернулась от Лукаса, посмотрела вдаль. — О чём ты? — Всё так быстро меняется. Мы никогда не знаем, что нас ждёт завтра… — я почему-то вспомнила дядю Али, любящего пофилосовствовать: он всегда говорит, что всё в руках Аллаха, и кто мы такие, чтобы спорить с ним. Я не собиралась говорить Лукасу о том, что знаю про его связи с другими женщинами. Это, конечно, неприятно, но раз он об этом молчит, значит и мне не стоит переживать, поднимать эту тему. Пусть Маиза переживает. В конце концов, он не раз говорил мне, что я единственная, кто знает его настоящего, что он только мой.«И всё же. Если бы Саид обратил внимание на другую девушку, изменил мне с бразильянкой или женился на марокканке, мне было бы не так больно. Точнее, мне было бы всё равно. Я была бы рада. Ведь я сама хотела, чтобы муж женился во второй раз, но он отказался…»
Мы стояли на возвышении. На холме.«Нет. Их больше нет… Всё сгорело, практически ничего не осталось. Так непривычно видеть пустоту, голую равнину…»
Но благодаря этой пустоте вдали теперь были видны другие достопримечательности Феса: Бордж Норд — музей оружия, смотровая площадка, а также руины. Вернее, гробницы династии Маринидов, которая правила в Марокко два века: с тысяча двести сорок четвёртого по тысяча четыреста шестьдесят пятый год. Во время их правления Фес был столицей.«Мама… — я улыбнулась. — Хоть что-то я запомнила из твоих исторических рассказов о родине…»
— Это вышло случайно… — услышала я тихий голос Лукаса, заставивший меня повернуться к нему. Он явно боролся сам с собой: хмурился, поджимал губы, избегал прямого взгляда. — Мы были на свадьбе друзей, они счастливы, любят друг друга… — Хорошо. Им повезло. Лукас резко посмотрел на меня, но снова отвёл глаза, как человек, которому тяжело говорить правду, который обдумывает каждое слово. — Глядя на них, я вспомнил нас. Точнее твою и мою свадьбы. — И я… — он тяжело, медленно выдохнул. — Я сильно напился… Не помню, как это случилось. А через время Маиза сказала, что беременна. Заранее зная мою реакцию, она была не слишком рада. Больше всего этой новости обрадовался отец. И Далва.«Зачем он мне всё это рассказывает? — мне было неприятно слушать этот рассказ. — Хочет облегчить свою совесть? Хочет быть честным со мной?»
— Выходит, ребёнок зачат по причине того, что его родители много выпили? Лукас одной рукой взьерошил себе волосы, я приняла этот жест за положитеный ответ.«А мой ребёнок зачат из-за моей слабости, беспомощности. Из-за настойчивости, силы, нахрапистости своего отца…»
— Зачем ты мне всё это рассказываешь, Лукас? — Хочу, чтобы ты знала: ты единственная женщина, от которой я хотел бы иметь детей. — Это взаимно… — у меня в горле образовался ком. Теперь уже мне было тяжело смотреть любимому в глаза. — Лукас, пожалуйста, не забывай… — я запнулась. — Не забывай о том, что было… — прикусила губу, желая подобрать правильные слова. — Ведь всё, что теперь у нас осталось от наших развалин, от места наших встреч — это наши яркие, важные, лучшие воспоминания. — Я не забуду тебя. Никогда… — искренне улыбаясь, Лукас коснулся моей щеки, побуждая меня посмотреть на себя. — Ты такая красивая… Он снова поцеловал меня, вложив в поцелуй всю свою любовь. На короткое время я забыла обо всём: все мои тревоги, переживания, волнения по поводу того, что за нами следят, нас в любой момент могут поймать, схватить, разлучить, отошли на второй план, притупились. Я просто была счастлива от того, что Лукас находится рядом со мной. Мне было неважно, что будет потом, важны были только его губы…«Эта нежность… Как же я люблю его… Я люблю. Я живу. Я чувствую…»
— Жаль, что в жизни всё складывается не так, как нам хочется... — с грустью произнёс Лукас. — Как бы я хотел забрать тебя, расставить все точки над «i»… — Это невозможно… Я увидела в небе орла.«Какой красивый, сильный, молодой!»
Птица вырисовывала линии в небе, явно преследуя какого-то зверька, у которого нет возможности спастись, как бы он не старался. Я задержала дыхание, видя, как орёл резко опускается вниз, хватает когтями добычу и мгновенно взлетает вверх. Это потрясающе красивое зрелище длиною всего в несколько секунд, вновь заставило меня волноваться. Особенно, когда я увидела высокого мужчину, шагающего по равнине на приличном расстоянии от нас. Он остановился, по всей видимости, тоже заметил орла. Не заметить его было невозможно: на голове у него был чёрный тюрбан, и в целом он был одет во всё чёрное. Одежда такого цвета нетипична для местных мужчин. Здесь, на востоке, обычно женщины выходят на улицу в чёрном, а мужчины — в белом. Такова традиция. Моя идилия испарилась, ударившись об реальность, снова уступив место тревожным мыслям:«Сколько их? — я посмотрела вокруг, но никого подозрительного больше не увидела. — Это их главарь? Почему они не нападают на нас? Почему ничего не предпринимают?»
— Кто это там? — Лукас тоже заметил человека в чёрном, который стоял неподвижно.«А вдруг это Саид? — я не могла разглядеть лица мужчины, но он был такой же рослый, как мой муж. — Если это он, то мы обречены… — сердце в разы ускорило ритм, ладони вспотели. — Это так на него похоже: доставать меня врасплох даже в столь предсказуемых действиях…»
— Идём, — Лукас взял меня за руку. — Куда? — спускаясь по склону, я приподняла подол платья. — Не знаю, — нервно произнёс он. — В гостиницу… — Куда?! — я засмеялась. — Ты сумасшедший! — мы побежали. — Стой, я возьму пакет! — Оставь его. У нас нет времени, Жади! Идём, — терпеливо произнёс любимый, — иначе, ещё чуть-чуть, и мы будем полностью окружены. Лукас оказалася прав: как только мы спустились, то заметили людей Саида. Выходя друг за другом из своих укрытий и показывая своё численное превосходство, они, похоже, не торопились нападать сразу, обсуждали, как лучше нас поймать. — Бежим! — крикнула я и потащила за собой Лукаса, надеясь скрыться от преследователей на шумных улицах города. Они бросились за нами. — Жади! — взволнованно крикнул любимый, перепрыгивая через ограду. — Беги за мной! — быстро крикнула я ему. Нам удалось забежать в узкий переулок на окраине Феса, возле самых развалин. Хвала Аллаху, я знала окрестности как свои пять пальцев, и поэтому могла запутать людей Саида Мы забежали в какой-то Богом забытый ветхий старый саманный дом без окон и дверей, в котором можно было остановиться всего на несколько минут, чтобы передохнуть. — Лукас... — держа его руки, хватая ртом воздух, прошептала я, чувствуя лёгкую боль в груди. — Не отставай, не оставляй меня... Будь всегда рядом со мной... Он, тоже громко дыша, несильно сжав мои пальцы, потянулся ко мне, чтобы молча обнять. Я видела, как он напуган, растерян, но всё же пытается скрыть это от меня, взять себя в руки.«Всё будет хорошо...» — я обняла любимого в ответ и поняла, что его сердце, как и моё, бьётся громко, сильно, неистово.
Услышав приближающиеся шаги и голоса, мы выбежали из жилища и побежали на рынок, надеясь скрыться в толпе и быстрее добежать до гостиницы. На восточном рынке люди часто идут напролом, толкают огромные тележки, большой габаритный груз товаров. И вот в таких условиях в какой-то момент мы потеряли друг друга. — Осторожнее! — сердито крикнул какой-то мужчина, которого я толкнула. — Что за манеры? От волнения я даже не извинилась. Метаясь по сторонам, искала любимого в толпе, без конца бормоча: — Где же ты, Лукас? Где? От страха за его жизнь я была близка к истерике: у меня не было сомнений, что Саид схватил его. Я боялась, что больше никогда не увижу, не услышу родной голос. — Жади, почему ты без платка? — ко мне подошёл Ахмед. — Где Лукас? — подбежав к нему, потребовала ответа я. — Он у людей Саида. — Найди его… — Сид Али приказал мне доставить тебя домой. — Домой я вернусь сама! Прошу тебя, найди Лукаса! — Он жив. С ним всё в порядке. — Это пока! — мой голос задрожал. — Ему ничего не угрожает, Жади. Пошли домой. — Как ты не понимаешь! — я начала тереть терпение. — Саид не такой добрый, как ты думаешь! И если ты не поторопишься, то может быть слишком поздно! — Нет. Я не могу ослушаться сида Али и оставить тебя. — Пожалуйста, Ахмед! Я больше ни о чём тебя не попрошу! Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он наконец, согласился: — Хорошо, ладно. Только купи платок, прикрой голову. — Да-да! Беги быстрее! Ахмед развернулся и слился с толпой. Чтобы хоть немного успокоиться, прийти в себя, собраться с мыслями, я, накрыв голову капюшоном, пришитому к платью, решила немного прогуляться по рынку. Первым местом, возле которого остановилась, была лавка с травами, своего рода аптека. Именно здесь всегда покупала противозачаточную траву, так что продавщицу давно знаю. — Привет, Фарида, — поприветствовала я невыкую стройную девушку чуть старше меня. — Жади! Привет! — широко улыбнулась она, отложив книгу. — Тебе как обычно? — Нет. Мне её больше нельзя. — О-о-о… тебя можно поздравить? Я кивнула. — Я очень рада за вас! — Спасибо. У тебя есть что-нибудь от слабости? Что-нибудь мятное? — Тебя тошнит? — в её голосе было столько теплоты и понимания, что казалось, я сейчас расплачусь. — Хочешь воды? — Да, буду очень признательна. — Идём! — подруга обняла меня за плечи. — Ибрагим, я ушла! — крикнула она мужу. — Невозможно работать! — Хорошо, милая, иди, я присмотрю за лавкой. Мы пришли в маленькую, но очень уютную комнату. Закрыв дверь, шатенка освободилась от платка, отложила его в сторону. — Тебе со льдом? — она поставила на стол чистую посуду, подошла к холодильнику. — Да. — Мята? Лимон? — Да. Ты же знаешь, Фарида. — И тем не менее, уточняю, — она достала ингредиенты, положила в ёмкости, залила водой, перемешала. — Профессиональные издержки, — подошла и с улыбкой протянула мне стакан. — Благодарю! Ты лучшая! — Ой, да ладно тебе, при такой жаре можно всё потерять: мозги, сознание, платок!«Как хорошо иметь подругу, которая понимает тебя без слов!»
— Ты бледная, — янтарные глаза внимательно смотрели на меня. — Шоколада не хочется? — Нет, спасибо. — Ну, ещё всё впереди! Не пугайся, если вдруг в три часа ночи захочется съесть то, чего обычно не ешь: какие-то несочетаемые продукты. Во время беременности это нормально. Я сделала три больших глотка прохладного коктейля, пожевала листик мяты. Меня сразу отпустило, в голове всё прояснилось:«Меня ничто и никто не сломает! Я со всем справлюсь!»
К своему счастью, в карманах платья я нашла деньги и заколку-невидимку, купленную недавно. — Кстати о платке. Фарида. Я хочу купить его у вас. Чёрный, — я протянула ей два доллара. — Сейчас принесу. Она ушла, а я, оставшись одна, подошла к зеркалу.«Вот всегда так: когда мне что-то угрожает, я думаю о Саиде больше, чем о Лукасе… — оставив пару локонов у лица, подняла волосы, скрутила их до половины и закрепила заколкой. Теперь казалось, что у меня волосы не до талии, а чуть ниже плеч. — Он ничего ни мне, ни Лукасу не сделает — я не позволю!»
— Новая причёска? — услышала я голос подруги, увидела её отражение в зеркале. — Тебе идёт! Я повернулась к ней, улыбнулась. — Экспериментирую! — я сказала её любимое слово. — О, я обожаю это делать! — воодушевлённо затараторила она: — Жади! У тебя есть час? Саид не потеряет тебя? — Мечтаю, чтобы потерял, — на полном серьёзе ответила я.«Меня и Лукаса…»
Она рассмеялась. — Давай я сделаю тебе настоящий восточный макияж? Нарисую кошачьи стрелки? Фарида — профессиональный визажист, к которому ходят многие местные девушки, женщины. — Я согласна. — Отлично! — захлопала в ладоши подруга. — Дай мне пять минут, я соберусь. — Я буду стоять напротив твоей аптеки. Видела одно чёрное платье. Пойду, куплю его. — Хорошо. Я вышла из комнаты, зашла в бутик вечерней одежды, взяла нужный наряд, расплатилась. Фарида ждала меня на улице. Через пять минут мы уже были у неё дома. — Ну как, нравится? Узнаёшь себя? — спросила она через час, довольная своим трудом. — Как ощущения? Видишь, как восточный макияж изменил тебя? В зеркало на меня смотрела молодая, уверенная в себе, очень красивая женщина, одетая в чёрное вечернее платье, расшитое золотом. На голове у меня был подходящий к нему чёрный фуляр. — Да, нравится, — я улыбнулась своему отражению. — Непривычно… Я выгляжу старше. — Ну, если только совсем чуть-чуть. Привыкнешь. Я всего лишь подчеркнула твой статус. Нам, женщинам Востока, обязательно нужно делать красивый макияж глаз. Я всегда говорю своим клиенткам, что глаза — это зеркало души. А поскольку у нас всё тело скрыто, то глаза — это ещё и наше оружие. — Да, ты права. Согласна. — Ты выглядишь роскошно. Как жена состоятельного мужчины. Ещё ты будущая мама, — Фарида снова приобняла меня за плечи. — Это особенный статус. Ты имеешь полное право вить верёвки из Саида! — она подмигнула. — Он должен носить тебя на руках! — Благодарю тебе за всё, родная… — я тоже обняла её. — Ты правда самая лучшая. Волшебница! Благослови тебя Аллах! — Я рада, что твои глаза горят. Верю, что у тебя всё будет хорошо. Вот, держи пакет с твоей одеждой. Мы вышли на улицу. — А это мятные леденцы от тошноты, — она протянула мне упаковку. — Спасибо большое! — Только не увлекайся сильно ими! — серьёзно произнесла Фарида. — Не буду.«История с травой ещё долго не забудется…»
— Шучу! Они абсолютно безвредны для здоровья малыша, — улыбнулась она. — Просто во всём нужно знать меру. — Да, верно. Мы тепло попрощались и я пошла дальше гулять. Жара немного спала, стало прохладно.☆☆☆
«Аллах, я надеюсь, с Лукасом всё в порядке. Надеюсь, Ахмед уже нашёл его!» — размышляла я, проходя мимо лавки с украшениями.
Такое редко бывает, но я решила, что лучший способ успокоиться сейчас — это посмотреть золото. Выбор был большой: как говорится, любой каприз за ваши деньги. Меня привлекли милые, не слишком броские золотые висюльки-звёздочки для девочки.«Какие красивые! Нужно купить их для Самиры! Ей они очень подойдут!»
Продавец, как истинный мусульманин, видя мой интерес, по-доброму улыбнувшись, тактично отошёл к соседу. — Да где эта женщина, где её носит?! — услышала я чей-то недовольный, усталый голос неподалёку. Это был молодой парень. — Я домой хочу! — Мы найдём её, не ной. Будешь ныть — останешься без работы! — сердито ответил ему мужчина постарше. — Сид итак уже на пределе. Рвётся, мечется, как зверь. Явару с трудом удалось его успокоить. В лице этих людей я узнала охранников мужа. Группа из нескольких человек образовала совещательный круг.«Пора заканчивать этот цирк! — перестав разглядывать товар, решила я, делая шаг навстречу мужчинам. — Что бы ни произошло дальше, я готова ко всему!»
— Как только она потерялась, он сразу отстал от бразильца, — с лёгкой усмешкой добавил третий человек с бодрым баритоном, он был скрыт от меня.«Значит решение остаться у Фариды было верным! — я улыбнулась этой мысли. — Пока всё хорошо складывается…»
— Где ваш господин? Трое мужчин резко развернулись. Всего их было шестеро. Повисла неловкая пауза. Все внимательно смотрели на меня. — А вот и наша дорогая пропажа! — закинув руки на плечи двух своих напарников, смеясь, сказал владелец приятного оптимистического голоса. — Ребят, это фиаско! — Тихо! Не привлекай внимания! — гневно шепча, повернулся к нему тот, кто несколько секунд назад говорил кому-то из них, что не надо ныть. Но оптимисту одновременно двумя ладонями уже зажали рот те, кого он приобнял за плечи. Он поднял руки вверх, как бы говоря: «Понял! Сдаюсь!» Только после этого коллеги освободили его. — Эх, даже порадоваться нельзя… Лара Жади, Вы удивили нас. — Да уж. А вы удивили меня, — улыбнулась я. — Какая дружная команда. Такой странной, профессиональной, непринуждённой слежки ещё не было. С чем это связано? — Все вопросы к сиду, не к нам, — ответил старший охранник, всё время призывающий всех к порядку. — Госпожа, позвольте, мы завершим свою работу, — он жестом указал на дорогу. — Проходите вперёд.«С таким не поговоришь по душам!»
— Куда идти? — На футбольное поле. Конечно же, я удивилась тому, что услышала, но решила больше не задавать вопросов. Их было много. Больше всего меня волновали два, первый:«Где Лукас? Что с ним? Как он?»
И второй:«В каком настроении сейчас Саид? Как он поведёт себя, когда увидит меня после всего того, что было? Разведётся ли со мной?»
Чем ближе подходили к месту встречи, тем тревожнее было на душе:«Именно здесь я впервые оставила Зорайде и убежала с Лукасом в развалины…»
Солнце клонилось к закату, освещая последними слабыми лучами футбольное поле, на котором Саид, не заметивший моего прихода, играл с мужчинами разного возраста: детьми, подростками, взрослыми, которые, очевидно, были их отцами. — Я доложу, что вы пришли, — сказал всё тот же строгий мужчина, приведя меня в женскую группу поддержки.«Он ничего мне не сделает, — я видела, как муж увлечён игрой, как резко он отбирает у какого-то парня мяч. — Присутствие стольких людей должно сдержать его…»
— Давай-давай, быстрее, обгоняй его, забирай, ну! — громко кричал кто-то из мальчишек, сразу же окруживших Саида, который остановился, как только заметил подходящего к нему слугу. Первые секунды нашей встречи очень показательны для меня: резкий поворот головы в мою сторону, прищуренные глаза, слегка поджатые губы, которые через секунду искревились в усмешке, быстрый шаг ко мне навстречу.«Как всегда импульсивен, эмоционален, вспыльчив поначалу... Хорошо, что мы не одни, а то в такие моменты он вообще не контролирует себя... Но, главное, он удивлён! — я с облегчением выдохнула. — Это важно, ведь на это я и рассчитывала».
— Жади, луна моя неуловимая! — Саид слегка развёл руки в стороны, тем самым как бы показывая, что рад меня видеть. — Я так долго искал тебя! — его голос был ласков, слегка насмешлив, но взгляд серьёзным, цепким, внимательным. — Где ты была? — подойдя ко мне, он просто накрыл мои ладони своими. Я улыбнулась ему. Играть на публику мы хорошо умеем. — Саид, не стоило так волноваться, — вложила в голос всю свою нежность, на которую только была способна. — Я была у подруги. — У какой подруги? — У Фариды. — Ещё в магазине, в салоне красоты... — без злобы сказал за меня Саид. — А где же гора покупок? Некоторые мужчины, женщины засмеялись. Я лишь улыбнулась. — Милый, мне просто ничего больше не понравилось. Решила одеть то, что купила, чтобы ты оценил, — покрутилась, демонстрируя наряд. — О-о-о, ты сегодня необычайно красива. Я, честно говоря, поначалу даже не понял, что сегодня за праздник. — Молодой человек, ваша жена правильно поступает. Долг каждой девушки — быть красивой для своего мужа! — вдруг сказала одна пожилая женщина. Саид улыбнулся, уважительно кивнул ей. — Просто меня никто не предупредил, чтобы я оделся соответствующе. — Уверяю вас, вы хорошо выглядите. Муж был без пиджака: в классической белой рубашке и брюках песочного цвета. — Пригласите супругу сегодня в ресторан? — внезапно спросила дама.«Нет! Не надо!»
— Мама… — предостерегающе, мягко сказал высокий крепкий брюнет.«Явар… — мозг сразу узнал его по голосу. — Это он угрожал мне!»
— Непременно приглашу, мадам! — Саид обнял меня за талию. Женщина одобрительно кивнула ему. Я, слушая этот диалог, несмотря на свои мрачные мысли, улыбалась детям, которые с восторгом смотрели на меня. Одна маленькая девочка дёрнула за рукав старшего брата, держащего на правом плече тяжёлую плетёную корзину, доверху набитую крупными гранатами. Выслушав её, юноша посмотрел на мать, стоящую рядом, та кивнула, он поставил корзину на землю. Девочка выбрала самый зрелый фрукт и вместе с мамой подошла ко мне. — Это вам, — доброжелательно сказала молодая женщина. — Моя дочка хочет угостить вас. — Ой, благодарю! — я сначала поблагодарила её, а потом, присев на корточки, посмотрела на ребёнка. — Это тебе! — громко произнесла малышка. — На счастье! — Спасибо, принцесса… — от милоты, от того, как аккуратно, доверительно она вложила мне в руки большой гранат, я расчувствовалась. — Как тебя зовут? — Я — Хадижа! Мне пять лет! — Какая ты красивая, Хадижа… — я легонько погладила её по волосам. — Я знаю! Ты тоже очень красивая! Но только грустная. Не грусти! — карие глазки смотрели мне прямо в душу.«Дети видят и чувствуют гораздо больше, чем взрослые…»
— Хорошо, — я искренне улыбнулась ей. — Ты чудо! Можно мне тебя обнять? Услышав это, девочка сама меня обняла.«Аллах, я сейчас расплачусь… Как мне это не хватало…»
— Ты ангел… — прошептала я. — Спасибо тебе за подарок! Хадижа улыбнулась мне на прощание и убежала к отцу и брату. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что девочка является дочерью Явара. — А вас как зовут? — спросила я маму ребёнка. — Халима. — Очень приятно. Жади. Женщина кивнула. — У вас замечательная девочка. — Спасибо. Она очень тонко чувствует хороших людей. Не к каждому человеку подойдёт. Мы ещё немного поговорили, затем Халима сказала, что ей нужно подойти к мужу. — Понимаю. Я отвлеку Саида. — Спасибо, — тихо поблагодарила она. — Не знаю, что там произошло, но сегодня Явар работал больше обычного. Даже на обед не пришёл. Пока мы разговаривали, мужчины тоже что-то обсуждали между собой. Но, завидев нас, они замолчали. Каждый подошёл к своей семье или супруге. Саид держал в руке обычный чёрный непрозрачный пакет среднего размера. — Может, ты отпустишь охрану? Всем хочется домой. И мне тоже. — Мы идём в ресторан. Я не поверила своим ушам. — Нет, Саид… Ты же не серьёзно… — Жади, я не умею шутить, — муж подошёл ко мне практически вплотную. — Очень хочу остаться с тобой наедине… — его голос был спокоен, как штиль, но я знала, что за этим обязательно последует шторм. Смотря мне в глаза, он мягко забрал у меня мой большой магазинный фирменный пакет. Заглянув в него, убедился, что там лежит моя личная одежда. Положил свой пакет туда, предварительно вынув упаковку, которую дала мне Фарида. — Что это? — спросил, а потом сам прочитал: — Мятные леденцы от тошноты… — перевёл подозрительный взгляд на меня, резко вытащил пластинку, открыл ячейку, положил один леденец себе в рот. Закрыл и кинул коробочку обратно в пакет. Пока он манипулировал вещами, я заметила, что у него окровавлены костяшки правой руки.«Что было, пока меня не было?!»
— Действительно, мята... — супруг закрыл глаза, выдохнул. — Ладно. Хорошо. Можно…«Параноик!»
— У тебя кровь. Почему? — теперь уже я подошла к нему ближе, чем обычно. Хотя у меня нет привычки подходить к нему близко. Муж посмотрел на меня. — Где? — На твоей руке. — Надо же… — протянул он то ли удивлённым, то ли издевательским тоном. — Ты заметила. Своим долгим молчанием, прямым взглядом серо-зелёных глаз, Саид заставил меня нервничать. — Лучше скажи мне. Я хочу знать, кого или что ты побил? — Дерево, — он криво усмехнулся, обнимая меня левой рукой за спину, — стекло.«Лукаса…» — сердце сжалось от боли.
— А что в твоём пакете? — севшим голосом спросила я, уже зная ответ. — Твои платки и мой костюм, — Рашид, ответил сразу же, словно ждал этого вопроса. Его голос был тихим, еле слышным, мягким, вкрадчивым. Опасным. Мы вели себя так, словно у нас всё очень хорошо и красиво: мы счастивая любящая пара, стоящая довольно близко друг к другу. Но если бы кто-то ещё стоял рядом с нами и знал португальский язык, он бы понял, что это самый настоящий обман. На самом деле от последних слов Саида, от его прикосновений по моей спине пробежали холодные мурашки… Тем не менее, я продолжала улыбаться ему, потому что некоторые семьи его подчинённых, уходя домой, бросали свои взгляды на нас. — Я так и знала… — мне хотелось бежать от него, но я стояла как вкопанная. — Я знала, чувствовала, что это ты… — Рад это слышать, любимая… — он искренне улыбнулся. — Я видел всё.«Аллах…» — я закрыла глаза, чтоб не видеть его торжества.
— Будьте счастливы, молодые люди! — услышали мы звонкий голос той пожилой дамы. — Благослови вас Аллах! Семья Явара подошла к нам. Мы тут же развернулись и улыбнулись, как по команде. Среди этих приятных людей стояла Хадижа. Я слегка сжала гранат, который до сих пор был у меня в руках.«Похоже, я прохожу с ним до самого дома дяди Али, потому что судя по поведению Саида, вернёмся мы нескоро…»
— Мы не прощаемся, нам по пути, — неожиданно сказал муж. — Жади, идём, я куплю тебе сотовый телефон. У тебя они вечно теряются.«Ну надо же! Как расщедрился! — с сарказмом подумала я. — Своего телефона у меня никогда не было!»
Саид сказал это только для того, чтобы я, окружённая уже знакомыми людьми, не смогла сбежать от него. Стоит ли говорить, что магазин электроники стоял рядом с футбольным полем? — Дорогой, прости, что я заставила тебя нервничать, — я положила ладонь ему под левую руку. Через пять минут телефон был у меня в руке. Поблагодарив мужа, я попросила положить его в пакет. — Давай гранат тоже положу? — предложил Рашид. — Нет, не надо. Он не тяжёлый. — Гранат — это символ плодородия, счастья, любви, — заметила бабушка Хадижи. — Моя внучка — умница! — Мама, ну ты как всегда! Найдёшь, что сказать!«Так же, как Назира!» — я улыбнулась женщине.
— Имею право, сынок! Я прожила достаточно долгую жизнь. — Явар, спасибо за работу. Прости, что сорвал тебе отпуск, — сказал муж, держа меня за руку. — Как насчёт того, чтобы ты вместе со своей семьёй отдохнул на море? Я выплачу тебе приличную премию.«Сильно ли Саид избил Лукаса? — думала я, держа лицо. Но когда услышала последние слова мужа, не выдержала: слегка поджала губы. — О, Господи! За что мне всё это? Никто не заставлял тебя следить за мной!»
— Спасибо, сид. — Ура, мы полетим на море! — обрадовалась Хадижа, обнимая маму. — Это тебе спасибо, — муж сжал мою руку сильнее. — И, когда мы одни, называй меня по имени. Ты же моя правая рука. Явар серьёзно посмотрел на него. — Хорошо, Саид.☆☆☆
Некоторое время мы спокойно шли по дороге. — Папа! Смотри, какое золото! — воскликнула Хадижа, потащив Явара в лавку, возле которой я сегодня стояла. Вся семья, смеясь, последовала за ними. — Идём, — прошептал мне Саид. — Хочу, чтобы наша дочка также просила меня купить ей золото. — Тогда ты избалуешь её. — Отцы, в отличие от матерей, должны баловать дочек. — Согласна, — мне не хотелось с ним спорить. — Ну, выбирай-выбирай, что тебе нравится, — сказал отец, когда продавец предложил девочке золото, соответствующее её возрасту. — Саид, я хочу купить серёжки Самире. — Хорошо, какие? — Я видела их сегодня, но… — Саид, твоя супруга, наверное, говорит про эти? — мужчина достал и поставил на стол перед нами бархатную коробочку. — Я заметил, что она сегодня смотрела только на них. Поэтому отложил. — Да, это они! — я от души обрадовалась. — Самире они очень подойдут, — одобрительно сказал муж. — Аяз, спасибо за внимательность. — Без этого никуда! Немного поторговавшись, Рашид выбил подарок для нашей племянницы. Хадижа в итоге выбрала браслет с сердечками. И когда папа купил его, её радости не было предела. — Она прелесть, — с завистью произнёс муж, смотря, как она целует папу в щеку. — Открою тебе секрет, Саид, — Аяз улыбнулся. — все дочери такие. — Прекрасно… — Но ты бы хотел сына, правда? — Нет. Я резко посмотрела на него. — С тех пор, как сид Али сказал мне, что в его роду не раз рождались близнецы, я мечтаю о мальчике и девочке.«Это неправда! — усмехнулась я. — Дядя Али тот ещё болтун!»
— О-о-о, мой друг, это такая редкость! — засмеялся мужчина. — Но, судя по тому, как твоя жена держит гранат, всё возможно. Саид с интересом посмотрел на меня, а я в этот момент незаметно от Хадижи положила фрукт в пакет. Семья начала прощаться с нами, желать всего хорошего. Мы ответили взаимностью, так, как полагается. Продавец тоже засобирался домой, ведь было уже достаточно поздно. — Как прошёл день? — спросил у него супруг. — Хорошо. Плодотворно. Забавно! — Что ты имеешь ввиду? — Туристы! — Аяз хмыкнул, закрывая лавку на замок. — А-а-а, да, понимаю! — Один странный бразилец готов был купить простой платок за сто долларов. Я, конечно, забрал деньги, но набил ему целый пакет этих фуляров. — Странный? Почему?«Боже, это тот самый продавец… — я медленно выдохнула. — ПОЧЕМУ? НУ ПОЧЕМУ ВСЁ ТАК НЕСПРАВЕДЛИВО?!» — вздрогнула и сразу почувствовала, как сильно, до боли муж снова сжал мне руку.
— Да он растерянный какой-то был. Смотрел куда-то в одну точку. Летал в облаках, в общем. Наверное, влюбился в кого-то. — Понятно, — спокойно, с улыбкой произнёс Саид. — Такие редкие покупатели — лёгкая добыча для нас!«Аллах, дай мне терпения… Дай мне сил выдержать все его издевательства…» — закрыв глаза, молилась я.
Друг мужа засмеялся: — Не говори! Они попрощались, Аяз ушёл в другую сторону. Мы остались одни на пустой, освещённой фонарями дороге. — Отпусти меня! Мне больно! — Ты великолепная актриса, — Рашид развернул меня на сто восемьдесят градусов. — Доиграй свою роль до конца. — Я ненавижу тебя… — шатаясь, прошипела я, понимая, что одна набойка отлетела. — Посмотри, что ты наделал! Ты сломал мне каблук! — Завтра купишь себе новые туфли. Клянусь, я хотела дать ему пощёчину, чтобы смыть с его лица эту до жути довольную улыбку, но, сделав шаг, начала падать. Муж, уже открыто смеясь, поймал меня, прижал к груди. От воротника его рубашки исходил знакомый цитрусово-древесный аромат. Только сейчас эти ноты были приглашены свежим морским бризом, что тоже звучало классно, но сейчас это было совсем неважно. Я была в очень плохом настроении: усталость, жалость к себе, гнев на мужа, переживание за Лукаса… — Несмотря на то, что я очень зол на тебя, не могу не отметить: ты прекрасна, — охрипшим, оттого и грубым голосом произнёс Саид. — А ты всегда уверен в том, что за деньги можно купить всё! — Это неверное суждение, — его глаза, смотрящие на меня в упор, прищурились. — Я уверен, что того, чего нельзя купить, можно добиться… У меня было ощущение, что он смотрит на мои губы.«Аллах! Зачем я только переспала с ним?! Он теперь постоянно будет цепляться, напоминать мне про эту ночь!»
— Моей любви ты никогда не добьёшься! — прошипела я сквозь зубы. Супруг усмехнулся. — Идём в ресторан, — сказал он тоном, не терпящего возражений. Я сжала правую ладонь в кулак, чтобы не закричать: — Ты издеваешься надо мной? — Я голоден, — Саид, всё ещё крепко обнимая меня, пошёл в нужную сторону.«Нет... Нет! Нет!! Только не это!!!» — в голове раздался крик души: моё тело очень сильно напряглось в этот момент. Мне казалось, что я больше не могу ничего решать. Я почувствовала себя бесправной куклой, которой управляют, как хотят.
— Мне всё равно! — мои нервы всё-таки сдали. — Я хочу домой!«Зачем ужинать в ресторане, когда это можно сделать у дяди Али?!» — мне катастрофически не хватало воздуха, я начала задыхаться.
Именно в этот момент Рашид внезапно отпустил меня. Сделал два шага назад. — Иди, тут недалеко, — ровно, если не сказать безразлично произнёс он. После чего развернулся и пошёл прямо, направляясь, как я поняла, в дорогой фешенебельный ресторан «Вкус Востока», который стоял в нескольких метрах от меня и гостеприимно излучал тёплый, приятный глазу свет из окон. Вечерний ласковый ветер играет листьями оливкового дерева. Саид уходит от меня, а я стою посреди дороги на перекрёстке тёмных улиц, в сломанных неудобных туфлях, в дорогом длинном платье, на подол которого легко наступить.«Ну и зачем ты всё это одела? Для чего? Чтоб почувствовать себя дурой?! — мне хотелось плакать от злости, но я не могла. — Для чего нужна была вся эта игра, весь этот театр? Зачем надо было играть ту роль, которая тебе противна? Роль заботливой, любящей жены человека, который вот так поступает? Человека, который всё время требует от тебя любви? Который всё это время говорил тебе, что ты не ценишь то, что имеешь? Да он просто добился своего, оплодотворил тебя и теперь доволен! Ведь видит, знает, какой слабой ты стала!»
Не знаю, правда ли, дядя Али живёт недалеко. Мне страшно. — Ты шутишь! — воскликнул один прохожий. — Я тебе говорю! Это правда! — смеясь, ответил второй. Проходя мимо, они пару раз обернулись, подозрительно смотря на меня, поскольку женщинам Марокко запрещено выходить на улицу так поздно.«…мне всё равно не избежать его гнева. Если не сегодня то завтра он начнёт мстить. Пусть лучше сейчас мстит мне и при мне одной, чем при посторонних, при дяде Али… — думала я, видя, как отдаляется силуэт мужа. — Может быть, удастся узнать, где Лукас и что с ним…»
— Стой! Остановись! Муж не остановился. Более того, он никак не отреагировал, словно вовсе не слышал меня. — Саид, стой! — я сняла туфли, взяла их одной рукой, второй приподняла подол. — Подожди меня! — побежала к нему босиком по горячему асфальту…
