Кровь на твоих руках

      Утренние лучи солнца сглаживают углы и растворяют ночные кошмары. Все, что ночью казалось значительным, утром становится более эфемерным.       Мэй Няньцин проснулся в крепких объятиях бывшего владыки. Руки крепко вцепились в худое тело, словно прутья мышеловки. Поелозив из стороны в сторону, добыча божьих объятий со вздохом оставила попытки встать с постели. Повернув голову, Няньцин уставился на блаженное, тронутое легкой тенью лицо. Судя по выражению, Цзюнь У вовсе не собирался просыпаться. Строгие черты придавали поистине аристократическую элегантность, что заставляло людей невольно засматриваться на такую красоту. Легкая улыбка такого человека притягивает, а сдвинутые в гневе брови приказывают покориться в страхе и благоговении.       Няньцин смотрел на свое божество, и легкий румянец покрыл его щеки. Нет, в комнате просто душно. Да, тем более они спят в обнимку, конечно от этого станет еще жарче. Так думал жрец, пытаясь хотя бы высвободить из-под одеяла свои руки. К чему ему краснеть? Он каждый день смотрит на это лицо. Каждый день лицезреет эти изящные черты. Это просто духота, да и пора уже вставать.       – Ваше Высочество, просыпайтесь – сказал Мэй Няньцин прямо божеству в лицо, – Прошу вас, если мы не встанем сейчас, то опоздаем. И вы, и я.       Тот даже бровью не повел. Пришлось толкнуть его в бок, и только тогда Цзюнь У вздохнул, еще крепче сжав руки на чужом боку.       – Спи, еще рано, – пробормотал владыка.       – Солнце уже высоко, Ваше Высочество! Мы опоздаем.       – Хм, почему сегодня не воскресенье?       – Потому что только вторник.       Мэй Няньцин, наконец, высвободился из объятий, быстро глянув на часы. Ладно, у них еще в запасе минут десять, чтобы начать паниковать.       – Так сделай, чтобы сегодня был выходной, – Цзюнь У хоть и продолжал язвить, но все же сел на постели.       – Ваше Высочество, я не обладаю даром времени. Поэтому прошу, вставайте.       Пока сожитель торопливо искал под кроватью свои домашние тапки, негодуя, как он вообще мог их так далеко закинуть, Цзюнь У лениво наблюдал.       После освобождения из недр горы Тунлу бывший император небес вышел совсем пустым. Как лист бумаги, вот только скомканный, пропитанный едкими травами, запыленный и полусоженный. Сколько бы (не)верный советник ни склеивал заново в разрезах углы, сколько бы ни разглаживал острые края, ничто не вернёт сломанной однажды вещи её первоначальный вид. Цзюнь У было все равно, куда идти и что делать. В его жизни больше не было ни крохи здравого смысла. Но жить пришлось. И не только по желанию Мэй Няньцина. На задворках сознания владыка осознавал, что Се Лянь просто так его не отпустит. «Ха, значит, пустая жизнь для меня будет справедливым наказанием, нежели блаженная смерть, не так ли, Сяньлэ?». Но бывший бог войны так и не озвучил эту мысль, хотя Се Лянь и так все прекрасно понимал. Они все всё прекрасно понимали.       Итак, шли годы, и владыка снова начал заниматься привычными делами. Уже без рвения, без цели. Просто, чтобы не оставаться все свободное время с надоедливым жрецом. Работа привносила хоть каплю стабильности и отвлекала от ненужных мыслей, что не могло не радовать.       И сейчас, смотря, как быстро убегает Мэй Няньцин, Цзюнь У чувствовал, что боль понемногу затихает. Он знал, что так просто чертовка не исчезнет. Даже спустя тысячелетия. Не исчезнет гнев, не исчезнет…обида. Но вот так отдаваться течению времени было порой приятно.       Пока Няньцин колдовал на кухне, Цзюнь У тихо подошёл сзади.       – Ваше Высочество, негоже начальнику опаздывать на работу. Какой пример вы даёте своим сотрудникам?       – Начальство, работающее за десятерых, успевающее при этом перелопать гору документации за одну ночь, полагаю, имеет право хоть один раз задержаться, как ты думаешь?       Сказал это владыка, чуть наклонившись к стоящему спиной Мэй Няньцину, отчего у последнего пробежали мурашки.       – К-конечно, но если мы быстро соберемся, то сможем выйти вместе. Потому что, в отличие от вас, меня никто не будет ждать.       – Хм, у тебя сегодня дела? – Цзюнь У наклонился ещё ниже, чуть ли не касаясь губами чужого уха.       – Да, мне нужно встретиться с заказчиком и обсудить его новую книгу. Полагаю, этот разговор может затянуться, - Няньцин упорно старался сделать завтрак на быструю руку как можно скорее, но нависающий над ним падший бог неотрывно сверлил его взглядом.       – Ты всегда работаешь из дома, зачем тебе идти на встречу?       – Уж вам ли не знать, как продуктивна встреча с глазу на глаз. Возможно, заказчик хочет поделиться своей идеей, к тому же…       – Хорошо, - перебил Цзюнь У, – Я тебя заберу.       Мэй Няньцин обернулся, но владыка уже неспешно направлялся к себе.       – Что? Зачем?       – Поужинаем где-нибудь. Я узнал несколько новых мест, но мы можем и сходить в тот бар, где ты третий раз в жизни выпил алкоголь.       Покраснев до кожи головы, жрец готов был запульнуть в Цзюнь У деревянными палочками. Это были самые позорные три раза в его жизни. И как только он на это согласился?       В первый раз Мэй Няньцин выпил чарку слабого вина, проиграв Цзюнь У в карты на желание. После этого ему стало весело, весь вечер он цеплялся к людям, пытаясь угадать судьбу по их лицам. Похоже, только благодаря Его Высочеству, Няньцин сам не получил по своей физиономии. Во второй раз память заклинателя подвела. События целой ночи разом испарились из его головы. И что было странно. Наутро он проснулся, лежащим на груди павшего бога! На все вопросы Цзюнь У лишь устало отмахивался, пряча за спиной самодовольную улыбку. И третий раз был в баре. Ничему жизнь этого бедного старца не учит. Да Мэй Няньцин и сам был не против хоть раз в столетие испробовать вкус эйфории, не заботясь о последствиях. Ведь рядом был Его Высочество. Пусть он и смеялся над своим жрецом, но не давал ситуации выйти из-под контроля.       Постыдные воспоминания нахлынули, как поток, но Няньцин поспешно от них отмахнулся. Время поджимало. А о причинах внезапного внимания своего Высочества жрец решил подумать позже.       Солнце медленно опускалось за крыши высоток, отражаясь проблесками огня в окнах витрин. Мэй Няньцин спокойно ждал, наблюдая за вечерней уличной суматохой. Цзюнь У опаздывал, но это происходило часто, поэтому не вызывало беспокойства. Порой бывший владыка напрочь забывал о времени, что не удивительно. Бессмертному спешить некуда. А ждать Няньцин умел.       Поразмышляв о странном поведении Его Высочества за последние дни, жрец пришел к выводу, что тот, таким образом, пытается вернуть душевное равновесие через полное игнорирование проблемы. Кошмары Цзюнь У – вещь привычная, но не каждую ночь в течении месяца. Что-то за этим стоит. Но бывший владыка не хочет об этом говорить, то отдаляясь от Няньцина, то, наоборот, слишком резко сокращая дистанцию между ними. Это не дело, и сегодня жрец твердо решил вытащить правду наружу. Даже если придется специально напоить бывшего бога.       – Дорогой звездочет, звезды еще не вошли на небо, а вы уже не здесь. Вернитесь, пожалуйста, к нам.       От отклика Мэй Няньцин резко вздрогнул, открыв глаза. Он и не заметил, как в продолжение некоторого времени стоял, подперев рукой щеку, будто мудрец, размышляющий о тайнах бытия. В этом не было ничего странного, но со стороны выглядело комично. Цзюнь У с легкой ухмылкой наблюдал за этой картиной, высунув руку в окно автомобиля.       – Ваше Высочество, как давно вы здесь?! – воскликнул Няньцин, от удивления забыв о табу «Его Высочества» в общественных местах.       – Нуу, даже не знаю. Возможно, с того момента, как твое лицо приняло выражение Лао Цзы, познавшего Дао.       – Вы смеетесь надо мной?! Так почему вы не окликнули меня сразу же?       Щеки Няньцина вспыхнули под стать догорающему солнцу, пока тот возмущенно размахивал рукой, подойдя к открытому окну.       – Как я мог потревожить почтенного даоса в момент его прозрения? – серьезно проговорил Цзюнь У, при этом не переставая про себя ухмыляться.       – Ах, вы просто бесстыжий негодяй. Ну ничего. Кара вас еще настигнет, помяните мое слово, – продолжал бубнить про себя Няньцин, садясь в машину. Цзюнь У лишь хмыкнул, зная, что серьезнее вегетарианского ужина в качестве наказания ничего не будет.