Чёрное сердце

      Ноябрь 1981 года.       Миранда хотела забыть прошлое и забыла. Вырвала кусок своего сердца, те единственные, отдающие теплом и сладкой болью, моменты с ее родным Томом… Она беспощадно пыталась разорвать те единственные оставшиеся нити, которые связывали их по-настоящему. Она мечтала забыть былое, те образы, мысли, чувства. Хоть Миранда и старательно убирала эти воспоминания из своей головы, отправляя их серебристые, тянущиеся нити в омут памяти, однако, в глубине души она желала помнить, потому мысли изредка будут появляться в ее снах. Прошло уже несколько недель после того события, ставшего точкой невозврата, но Розье помнила, как на следующее утро после роковой ночи Хэллоуина она проснулась с щемящей болью в сердце и огромной пустотой на израненной душе. Она была, есть и будет единственной, кто мог с любовью взглянуть в глаза того, кто одним лишь своим именем сеял ужас в сердцах других…

***

Бартемиус Крауч старший — работник года Министерства Магии по всем показателям — скучающе сидел в своем кабинете, перекладывая бумажки на столе, где царил идеальный порядок. Он нервно дернул цепочку, вытаскивая часы из нагрудного кармана, будто торопился, но взгляд его задержался на стрелках дольше, чем было нужно. Крауч ожидал на допрос обвиняемую в жестоких преступлениях под знаменами Темного Лорда. Миранда Розье… Самая близкая сторонница Воландеморта. Та, что занималась вербовкой. Та, что обучала Пожирателей. Та, что вершила все те страшные суды над невинными маглами и магами. Та, что затащила его сына в эту сомнительную организацию. Его бывшая однокурсница. На памяти Бартемиуса, Миранда неплохо училась в школе, была лучшей на факультете по успеваемости, капитан факультетской сборной по квиддичу. Всегда в центре внимания, всегда море поклонников, чистокровные друзья-аристократы. Гордость Хогвартса, гордость для родителей и древней фамилии. У нее вырисовывалось перспективное будущее… — Вот она сука! — прошипел сам себе под нос мистер Крауч и с силой стукнул кулаком по столу — чернильница подпрыгнула и опрокинулась, заливая документы густыми кляксами. — И ведь Дамблдор вступился за эту чертову ведьму, также как и за Снегга… И на что ему сдались эти Пожиратели? — продолжал он свой монолог. Барти еще не отошел от того, как приговорил мужа собственной сестры к поцелую дементора. Казалось бы, живи да радуйся, ценный Министерский работник с обширными связями, примерный семьянин, как казалось со стороны, любящий муж и отец. Но нет, обязательно нужно связаться с Пожирателями смерти и испортить жизнь всей своей семье! Он ожидал увидеть в теперешней Миранде сумасшедшую ведьму, такую же, как Беллатриса Лестрейндж, бредившую своим Милордом и плюющуюся ненавистью к грязнокровкам и прочим отбросам общества. Вскоре дверь распахнулась, и в кабинет вошла стройная женщина с решительным взглядом горящих глаз. Ее белокурые волосы сверкали в отблесках яркого освещения. На секунду застывшая в дверном проеме, она стремительно шагнула вперед, вызывающе глядя на Крауча. — Вы меня ждали? — будто с издевкой спросила она, не смущаясь его пристального взгляда. Крауч молча кивнул, и через мгновение они уже сидели за столом, по обе стороны баррикад, начиная свое увлекательное противостояние. Взгляд мужчины скользил по каждому сантиметру тела Миранды. На ней была элегантная мантия из черного шелка, аккуратная высокая прическа с забранными волосами. Одним словом, перед Краучем сидела самая что ни на есть приличная женщина, без каких-либо признаков агрессивной неадекватности и маниакальной жажды убийств с изощренными пытками. Бартемиус, пребывая в неком ступоре, смотрел на свою бывшую однокурсницу, которая в свою очередь испытующе глядела на него. — Ожидал увидеть серийную убийцу в полном облачении, Барти? — нараспев протянула она, нарушая молчание. Он поморщился и на секунду прикрыл глаза. — Подними левый рукав, — приказал мужчина грубым тоном. Проницательно глядя на Барти, Миранда прищурилась, и легким движением расстегнула манжет своего одеяния и закатала рукав. На внутренней стороне ее предплечья красовался выжженный на коже рисунок. Татуировка заметно побледнела и очертания черепа с выползающей изо рта змеей едва можно было различить на бледной коже. Невольно Крауч представил, как ужасно эта штука смотрелась на предплечье его сына… — Насмотрелся? — усмехнулась Розье. — Достаточно, — брезгливо ответил он закатывая глаза, — Что ж, — вздохнул Барти, — Выпытывать из тебя показания смысла нет. Дамблдор подсуетился и предоставил суду доказательства твоей невиновности. Повезло тебе, Розье, не будешь гнить в Азкабане до скончания веков, как твои мерзкие дружки! — Да ты понятия не имеешь, Крауч, кто что из себя представляет. Да ты собственноручно сделал свою сестру вдовой! Лишил родных племянников отца. И все из-за твоей напускной верности министерской службе! — Ты теперь не королева, Розье! Лучше бы тебе заткнуться, пока я не наплевал на все эти сумасшедшие бредни Альбуса Дамблдора! — вспылил Барти, вскочив со своего кресла и принялся мерить кабинет шагами. Миранда яростно сверкнула глазами в сторону Крауча и поднялась с места. Покидая помещение, она с силой хлопнула дверью. Коридор Министерства был длинным, как приговор всех ее бывших соратников и друзей. Шаги Миранды были четкими, а дыхание ровным, только перчатки на ее руках поскрипывали от сжатых кулаков. «Бартемиус Крауч…» Имя скользнуло по ее сознанию, как лезвие. Она помнила его другим: мальчишкой с идеально выглаженной мантией, значками отличия, он исполнял обязанности старосты с таким рвением, будто от этого зависела его собственная жизнь. Теперь он — судья, он палач, он трус, прячущийся за бумажками. «А я?..» Миранда резко остановилась у окна. В стекле отражалось ее лицо, все то же: безупречные скулы, алые губы, холодные глаза… Но за всем этим стояла безмерная пустота. Даже Черная Метка на руке побледнела, будто стыдясь прошлого. «Он думал, я буду выть, как Беллатриса? Рвать на себе волосы и целовать сапоги Дамблдора?» Ее губы дрогнули в подобии улыбки. Нет, она не даст им этого. Не станет жертвой, рабыней, призраком. Розье охватила волна ярости, заставив сердце биться быстрее. Взгляд ее затуманился, и в голове крутились мысли, ведь все то, к чему она шла, рушится прямо сейчас… Внезапно появившаяся идея о мести зажгла ее изнутри. Она глубоко вдохнула и, собрав все свои силы воедино, решила, что это еще не конец. Она должна доказать всем, в том числе и себе, что достойна большего, чем просто быть пешкой в играх Лорда Воландеморта, Альбуса Дамблдора и даже этого клерка Барти Крауча.

***

— Мама, — глухо вскрикнула Белла, увидев как мать осторожными шагами подходит к ее камере, — Мама, я не могу здесь находиться. Пожалуйста, вызволи меня отсюда! — взмолилась Беллатриса обращаясь к Друэлле. — Я… Конечно, мы с Сигнусом не оставим тебя, родная, — залепетала Элла, ее руки беспомощно затряслись при виде дочери, — Отец что-нибудь придумает, обязательно. У него обширные связи в Министерстве, мы не оставим тебя… — Мама, прошу, не покидай меня. Мне очень плохо! — рыдала Беллатриса, подвывая в такт сквозняку коридоров тюрьмы. Слезы, катящиеся по ее щекам, были отражением утраченных возможностей и несостоявшихся мечт. Лестрейндж чувствовала, будто тяжесть всего мира давит на ее хрупкие плечи, делая каждую мысль невыносимо болезненной, и наполняя каждый вздох отчаянием. Друэлла не могла смотреть на страдания дочери. Невыносимо. Рыдания подкатили к горлу и она достала белоснежный, вышитый золотом платок из своей сумки. Он так контрастировал с грязно-серым одеянием дочери… — Здесь очень холодно. Холодно и сыро. Очень… Кажется, я простудилась, — с отчаянием в хриплом голосе произнесла Белла и раскашлялась. Друэлла только и сумела, что глухо всхлипнуть, не в силах ответить что-либо. — По ночам меня мучают кошмары. Кто-то следит за мной… Из угла камеры, и я не могу понять, мне это кажется или все это происходит наяву. — девушка снова раскашлялась, ее ноги подкосились от слабости и она упала на колени, подставив ладони, которые тут же разбила в кровь. Друэлла, не в силах сдерживать себя, осела, сползая по стене. Она сотрясалась от беззвучных рыданий и крепко сомкнула глаза от нежелания смотреть на безнадежную действительность. — Где Родольфус? — с трудом выдавила из себя миссис Блэк. — Он где-то на другом этаже… Нас разлучили, мама, понимаешь? — Мать Лестрейнджей тоже делает все возможное, чтобы вызволить вас. Друэлла попыталась дотянуться до руки дочери сквозь прутья решетки, но к ней начал угрожающе приближаться дементор. Шаркающими шагами к ним подошел тюремщик. — Ваше время истекло, миссис Блэк, — произнес он скрипучим, как решетки в Азкабане, голосом. — Мама, не уходи, прошу! Я сойду с ума если останусь здесь хоть на минуту! — взмолилась Белла, подскакивая к решетке, хватаясь за прутья обоими руками, словно за спасательный круг. — Мы обязательно освободим тебя, слышишь? Даю слово, — поспешно заверила ее мать. Друэлла не в силах выдержать это быстрым шагом кинулась из проклятой тюрьмы, оглушаемая протяжным воем своей дочери… Беллатриса рыдала, слезы скатывались по ее острым скулам, размывая мрак, что постепенно, с каждым днем пребывания рядом с дементорами, окутывал ее душу. Всю свою сознательную жизнь она шла за Милордом, оставляя на пути трупы жертв, преподнесенных Повелителю. Лестрейндж решила, что вынесет все испытания, последует за Милордом и в преисподнюю, если это потребуется. Ее слезы падали на пол тесной камеры Азкабана, оплакивая Повелителя. Каждый ее вздох был полон горечи поражения. Сейчас, она ощущала лишь холод мертвых рук, тянущихся к ней из-под бетонного пола…

***

Азкабан… Ветер с Северного моря вгрызался в камни, как дементоры в души узников. Миранда Розье слышала как ее каблуки стучат по полу, ритмично, будто отсчитывают секунды до конца. Чьего: ее или Беллатрисы? — Элла не смогла явиться сюда, — сухо и коротко сказала Миранда, не склоняя головы над сидящей на полу племянницы. Она прибыла в Азкабан спустя пять дней после визита сестры, и остановилась около камеры Лестрейндж. Беллатриса прижалась к стене, словно зверек в клетке. Ее когда-то роскошные волосы слиплись в грязные пряди, но глаза все еще горели безумием. «Он вернется…» — гулким эхом разносилось по коридорам тюрьмы. Миранда слышала этот бред и раньше. В устах преданных Пожирателей, фанатиков, в письмах сестры, в собственных кошмарах. Но сейчас это звучало жалко. — Я и не жду, — хриплым голосом ответила Лестрейндж, сверкнув безумными глазами, — У нее не выйдет меня освободить! Я верна Темному Лорду! Он вернется, Миранда, и воздаст всем по заслугам! Предателям в первую очередь! — произнесла она, но голос Беллатрисы звучал слабо, словно эхо отдаленных ударов грома. Белла лишь презрительно фыркнула, отвернувшись от посетительницы, как будто само ее существование стало для нее чем-то оскорбительным. — Может быть, но не так быстро, как ты надеешься. — Я готова ждать вечность, — выплюнула Лестрейндж с омерзительной злобой во взгляде, словно каждая брошенная словесная пуля целилась в сердце Розье. Ее губы скривились в усмешке, а глаза, полные ненависти, сверкали, как острые ножи, готовые разорвать на части саму Миранду. Недоумение застыло на лице женщины, и Розье осознала, что даже тень добрых чувств, что еще теплились у нее в сердце по отношению к племяннице, теперь уничтожена без следа. Миранда, наконец, повернулась, и в ее взгляде не было ни гнева, ни сострадания, ни жалости, только холодное безразличие. Взгляд, брошенный на осунувшуюся, жалкую, потрепанную Беллатрису пустой и непробиваемый, как стена из необработанного камня. Вокруг них царила мертвая тишина, только ветер в тусклых коридорах Азкабана шептал печальные истории о потерянных надеждах Беллатрисы Лестрейндж…

***

Нужно было жить дальше. Чем-то заниматься, отвлекая себя от съедающих изнутри мыслей. Сейчас Миранде придется присутствовать на бесконечных заседаниях в Министерстве, в качестве свидетеля. Дамблдор обещал протекцию… Ее не обвинят, не посадят в Азкабан и это было ее радостью и горем одновременно. И вот, в начале декабря Пожиратели смерти, все это время находящиеся под следствием, предстали перед Советом магического законодательства для окончательного приговора. — Заседание по делу Пожирателей смерти объявляется открытым! — Миранда Мари Розье, вы обвиняетесь… — начал судья, но женщина его перебила: — Да неужели? — сарказм просто сочился из ее слов, — А я полагала, меня в качестве свидетеля пригласили. — Тишина! — рявкнул с трибуны мракобоец Аластор Грюм. — Сам заткнись! — рыкнула в ответ Миранда, — Ты заплатишь за Брианну Кэрроу и всех Розье. Кошмары по ночам не мучают?! — Прекратить! Подсудимая, ознакомлены ли вы с материалами дела? — Да, ознакомлена. — Миранда Розье оправдана за счет предоставленных суду доказательств и поручительства Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора! Вдох-выдох. Миранда стремительно поднялась на трибуну и села по левую руку от Дамблдора. — Беллатриса Лестрейндж, Родольфус Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж, Бартемиус Крауч-младший. Вы обвиняетесь в пытках Алисы и Френка Долгопупсов. Провозглашается приговор суда: пожизненное заключение в Азкабан! — объявил громкий и четкий голос судьи. — Пожиратели смерти не погибли! Мы восстанем из пепла и поставим мир на колени! — истошно кричали узники, перед тем, как дементоры уводили их прочь из зала. — Увести их! — Августус Руквуд. Работник Отдела тайн Министерства Магии, предатель и тайный шпион Пожирателей смерти. Пожизненно. — Алекто Кэрроу, Амикус Кэрроу. Пожизненно! Сердце Миранды пропустило удар. Она надеялась, что крестники смогут избежать заключения, но увы… — Антонин Долохов. Пожиратель смерти и ближний соратник Лорда Воландеморта. Зверское убийство братьев Пруэттов. Пожизненно. Розье прикрыла глаза и глубоко вздохнула, еще удар. Всю ее жизнь он был ей лучшим другом, плечом в которое можно было поплакаться, поддержкой и опорой. Снова она теряет людей, дорогих сердцу… — Гойл. Действовал под империусом. Оправдан. — Джагсон. Пожизненно. — Крэбб. Действовал под империусом. Оправдан. — Нотт. Оправдан. — Уолден Макнейр. Оправдан. — Уэйн Мальсибер — пожизненное. Мальсибер-младший — оправдан. — Трэверс. Пожизненно. — Эйвери-старший — пожизненно. Эйвери-младший — оправдан. — Корбан Яксли. Оправдан. — Торфинн Роули. Пожизненно. — Селвин. Пожизненно. — Уилкис. Убит мракоборцами после исчезновения Темного Лорда. — Эван Розье — Пожиратель смерти. Убит мракоборцем Грюмом после исчезновения Воландеморта. Реджис Розье признан Пожирателем смерти, статус — мертв! — огласил суд. — Гиббон. Пожизненно. — Фенрир Сивый — оборотень, Пожиратель Смерти. Целенаправленно заражал людей ликантропией. Обвиняется в нападении на Монтгомери. Пожизненно. — Игорь Каркаров. Оправдан. — Люциус Малфой. Оправдан. — Северус Снейп. Оправдан за счет предоставленных суду доказательств и поручительства Альбуса Дамблдора! Миранда чувствовала себя грязной. Хотелось сбежать и не видеть этих осуждающих взглядов. Опрометчивым шагом было пойти к Дамблдору. Все было на эмоциях после ссоры с Томом. Она была предательницей. Лучше бы сидела сейчас закованная этими цепями и ждала приговора. Отправилась бы в Азкабан и с бесстрашием ждала освобождения, момента когда придет Милорд. А теперь она будет трястись со страху в ожидании неизбежного наказания… Вечером Миранда стояла посреди своего будуара, чувствуя грязь под ногтями — не ту, что смывается водой, а ту, что въедается в душу. Зеркало напротив отражало идеальную картинку: безупречный макияж, уложенные волосы, гордая осанка. Но в глазах… В глазах плавала тень, и эта тень знала правду. Пальцы сомкнулись вокруг изящного флакона, холодное стекло отдавало тяжестью содержимого. «Опрометчиво. Глупо. По-женски, излишне эмоционально…» Она сжала руку в кулак, ту самую, которой она скрепила непреложный обет с Дамблдором. Рука вдруг стала тяжелой, как слиток свинца. Где-то в глубине души родилась мысль: «А что, если…» Но нет. «Если» — это для слабаков. «Предательница» — шептал ветер в складках штор. Миранда внезапно засмеялась. Резко, почти истерично. — Ну что ж, — произнесла она вслух, — Посмотрим, кто кого будет бояться. В этот момент где-то вдалеке пролетела сова. Возможно, с письмом, возможно, просто так. Но Розье вздрогнула. Она уже боялась. Миранда поймала себя на том, что губы сами сложились в улыбку. Ровную и холодную, как у Тома в минуты гнева. «Я не боюсь», — подумала она, намеренно расправляя плечи и гордо поднимая голову. Вдох выдох. «Дамблдор ошибается. Том простит меня. Все будет как прежде», — внушала она себе, играючи вращая флакон с духами. Вдруг стекло флакона треснуло у нее в пальцах. Легкий аромат ударил в нос, вызывая воспоминания. «В ту летнюю ночь в Литтл Хенгелтоне я тоже носила эти духи…» — подумала женщина с нежной улыбкой на лице. Миранда вздрогнула и резко поставила флакон на туалетный столик. Правило первое: никогда не сожалеть. Правило второе: врать так, чтобы верить самой себе. Она глубоко вдохнула и начала новую легенду: «Я не предатель. Я… разведчица. Да. Именно так. Я специально пошла к Дамблдору, чтобы…» Мысли путались, но голос внутри звучал убедительно. За окном завыла собака. Миранда намеренно рассмеялась в ответ. Громко, вызывающе, как смеялась Беллатриса перед приговором. «Совсем скоро я сама поверю в эту сказку», — подумала она, отчетливо ощущая, как ложь в ее голове, становится чистой правдой.

***

На кануне Рождества, темной ночью в дверь ее поместья постучали. На пороге оказался Нотт собственной персоной. — Миранда, ты должна знать где Милорд! Помоги мне найти его! Пожиратели, оставшиеся на свободе готовы действовать. — сверкая глазами произнес Нотт скороговоркой. — Тебе нужна помощь?! Натяни тряпку на предплечье, скрой татуировку, не высовывайся и попробуй жить как все нормальные люди! — Но как же борьба? Я тебя не узнаю, Миранда. — Борьба окончена. Мы проиграли, — ледяным тоном отрезала она. — Что случилось с той Пожирательницей смерти, рвущейся в бой? — Время Пожирателей прошло. Забудь все это как страшный сон!

***

      1 сентября 1982 года.       Миранда Розье начала свою работу в Хогвартсе по приглашению директора Альбуса Дамблдора. Решение вернуться в школу далось мадам Розье с трудом, но как только женщина переступила порог замка, то ностальгия накатила на нее всеми своими силами. Золотистый свет осеннего солнца лился через высокие окна Большого зала, отражаясь в бокалах с тыквенным соком. На преподавательском столе, среди привычных лиц, появилось новое — белокурая ведьма средних лет. Она сидела с безупречной осанкой, пальцы тонко обхватывали бокал красного вина, в тон ее губам, а не тыквенного сока, как у остальных преподавателей. Ее холодные голубые глаза медленно скользили по столам учеников, будто взвешивая, оценивая, запоминая детали. Черная мантия облегала ее стройную фигуру, а высокий воротник подчеркивал аристократическую стройность шеи. В ее волосах не было ни капли седины, а на лице ни малейшей морщинки, хотя многим ее коллегам было известно, ей давным давно перевалило за сорок. Дамблдор поднялся, и зал мгновенно затих. — В этом году наш преподавательский состав пополнила профессор Розье, — его голос звучал ровно, но в глазах мерцало что-то невысказанное, — Прошу любить и жаловать нового профессора защиты от темных искусств для старших курсов! Тишина. Потом — шепот. «Розье? Та самая?» «Говорят, она…» «Вы слышали, что она…» Миранда не шелохнулась. Только уголок ее губ дрогнул, то ли в усмешке, то ли в предвкушении.

***

      Осень 1984 года.       Класс замер в ожидании, когда профессор Розье стремительным шагом вошла в кабинет. Ловко обойдя парты, она опустилась на краешек преподавательского стола, ее взгляд скользнул по ученикам, острый и оценивающий, будто ищущий слабину. — Темные искусства, — ее голос был тихим, но острым, словно лезвие, — Это не просто заклинания. Это — искусство войны. И если вы думаете, что этот предмет о том, как нужно защищаться, вы уже проиграли. Она небрежно махнула палочкой и на доске начали появляться слова. — Вы должны: первое — знать врага. Второе — понимать его. Третье — чувствовать. И только тогда — уничтожать. Миранда улыбнулась. Она повернулась к доске, ее мантия драматично взметнулась. — Итак, начнем войну, дети. Встать, живее! — ее голос, резкий и четкий, нарушил тишину. Ученики поднялись и замерли в ожидании. — Сегодня не теория. Сегодня вы научитесь выживать. Розье быстро взмахнула палочкой, и парты раздвинулись, освобождая пространство в центре класса. В воздухе зависли три манекена, их пустые лица исказились в зловещих гримасах. — Боггарты, но не те, что прячутся в шкафах. Эти куда опаснее. Один из манекенов внезапно метнулся вперед, его рука мгновенно превратилась в клыкастую пасть. Кто-то из студентов вскрикнул. — Ридикулус? — насмешливо переспросила Миранда, — Нет. Здесь работает только скорость и хладнокровие. Пока вы ищете что-то смешное на задворках своего сознания они вас сожрут. Розье резко отступила в сторону, дав манекену пролететь мимо, и молниеносным движением швырнула заклинание: — Бомбардо! Ослепительная молния ударила в манекен, разбрасывая искры. Он рухнул, обугленный. — Темные искусства не ждут, пока вы вспомните нужное заклинание. Они бьют первыми. Ваша задача — бить быстрее, — вкрадчиво произнесла женщина и подняла взгляд на учеников, — Кто следующий? Манекен-боггарт ринулся вперед, превращаясь в нечто с когтями и клыками, класс вздрогнул как один. — Мерлинова борода! — вырвалось у рыжеволосого Гриффиндорца. Он инстинктивно шарахнулся назад, задев соседку. — Тише, Финн! — прошипела строгая на вид девочка в очках из Слизерина, сжимая палочку так, что костяшки побелели, — Профессор Розье ведь сказала не паниковать! Но паника уже витала в воздухе. Один из учеников Гриффиндора, бледный как мел, застыл на месте, широко раскрыв глаза. Его трясущиеся пальцы никак не могли найти нужный хват для палочки. — Двигайся, Браун! — резко крикнула Розье, даже не глядя в его сторону, — или ты ждешь письменного приглашения?! Манекен развернулся к нему и вдруг мгновенно вытянулся, превратившись в гигантскую змею с горящими глазами. — Н-н-нет… — прошептал парень, отступая. Но тут между ним и чудовищем метнулась слизеринка. — Бомбарда! — прогремел уверенный голос. Ослепительная вспышка и тотчас ужасающая змея рассыпалась в дым. — Спасибо, Коул, — сухо кивнула Розье, — Но в следующий раз дашь ему самому справиться. Или он сдохнет. Такова реальность. Тем временем в углу двое Гриффиндорцев перешептывались: — Разорви меня горгулья, она даже страшнее, чем говорили… — Зато научит. В прошлом году двое ее выпускников убили дементора голыми руками. — Ты все врешь. — Клянусь мантией Дамблдора! Мадам Розье услышала и усмехнулась. — Следующий манекен будет твой, болтун. Покажи нам свое мастерство! — приглашающим жестом показала Миранда. Гриффиндорец резко побледнел, а Розье с наслаждением представила, как будет ломать уютный мир учеников, собирая его заново. Жесткий, беспощадный и по настоящему живой, такой, каким он является на самом деле.