Чёрное сердце

      Лето 1993 года.       Два года прошло с тех пор, как Гарри Поттер впервые переступил порог Хогвартса, теперь же он перешел на третий курс школы чародейства и волшебства. За эти годы мальчишка не мог жить без приключений на свою задницу. А Миранда Розье — жена самого Темного Лорда, женщина, косвенно связанная с Гарри тайным обетом, данным Дамблдору, о котором мальчишка даже не подозревает. Она наблюдает, она вмешивается и делает это так, чтобы никто не догадывался о ее истинной роли. Чье заклятие отразило взгляд Василиска, когда мальчик стоял перед ним лицом к лицу? Миранда не была героем и не искала благодарности. Она исполняла договор, делая это с холодной расчетливостью, скрываясь за случайностями и совпадениями. Сейчас же, Гарри, рассорившись со своими родственниками в пух и прах, блуждал по темным улицам Литтл Уингинга. А за тридцать миль отсюда, Миранда отложила свою книгу, которую читала сидя у камина. Розье, находясь в затемненной комнате своего родового особняка в графстве Бакингемшир, пристально наблюдала в магическом зеркале за блуждающим по улицам Гарри. Одно сообщение куда следует, и автобус Ночной Рыцарь отправился по необходимому маршруту. Когда фиолетовый трехэтажный автобус с грохотом материализовался перед ошеломленным Поттером, он подумал, что это случайность, просто счастливое совпадение. Но за его спиной, в тени чужого сада, на мгновение мелькнул силуэт в темной мантии, слишком элегантной для этого района… Силуэт исчез так же быстро, как и появился. Миранда могла бы просто позволить ему брести по ночным улицам. В конце концов, Дамблдор не уточнял, насколько комфортной должна быть его защита. В конце концов, мертвый мальчик — это тоже способ навсегда защитить его от Воландеморта… Далеко, в кабинете старинного особняка, Миранда Розье снова взяла в руки книгу, будто ничего не произошло. Как будто она только что не спасла мальчика, которого должна ненавидеть. В конце концов, это просто Непреложный Обет, ничего личного…

***

Кабинет Дамблдора тонул в янтарном свете заката. Последние лучи солнца цеплялись за серебряные приборы, окрашивая комнату в алые цвета. Миранда стояла у витражного окна, тонкие пальцы машинально вращали кольцо на безымянном — серебряное колечко в виде змейки, обвивающей палец, глаза которой поблескивали изумрудами. — Вы носите его на правой руке, — заметил Дамблдор внезапно, подавая ей чашку чая. Его голубые глаза скользнули по ее кольцу. Обычному, на первый взгляд, серебряному украшению. Миранда не дрогнула. — Семейная реликвия, — ответила она, вращая чашку в руках. — Как интересно, — тепло улыбнулся Дамблдор, — Я как-то видел подобное у одного из ваших предков… — Вы удивительно наблюдательны, — сухо заметила Миранда. Дамблдор отхлебнул чай, его глаза блеснули за стеклами очков. — О, это не наблюдательность, Миранда. Просто… ничто так не выдает крестраж, как его стремление скрыться. Особенно от тех, кто знает, что искать. Тишина повисла между ними, густая и тягучая. — Любопытная симметрия, — вдруг произнес Дамблдор, его голос звучал мягко, но глаза были холодны, — Крестраж Воландеморта — на одной руке, ваш — на другой. Вы, право слово… хранитель душ, Миранда. Женщина молчала и не поворачивалась в сторону директора. — Я не стану спрашивать, зачем вам это понадобилось, — продолжил он говорить, — Но знайте, пока вы носите их, вы никогда не будете свободны. Миранда подняла глаза и впервые за долгие годы Альбус увидел в них не холод, а что-то похожее на боль. — Ошибки молодости, Дамблдор. Я и так никогда не была свободна от Него, — прошептала она. — Только вот разница в том, Миранда, что Его крестражи — это разорванные куски души, а ваш… ваш — это запертая. — Как вы догадались? — непринужденно спросила Розье. Директор Хогвартса отодвинул от себя дымящуюся чашку и медленно выдвинул ящик стола. — Вы знакомы с этим? На стол лег дневник Тома Реддла. Тот самый, что когда-то хранился у Люциуса Малфоя. Теперь же его страницы были обожжены по краям, а обложка покрыта защитными рунами. Миранда не дрогнула, но воздух в комнате стал чуть холоднее. — Я полагаю, вы изучили его вдоль и поперек. Дамблдор раскрыл дневник на определенной странице. — Здесь Том описывает свои эксперименты. Особенно интересна запись от сорок пятого года… Он повернул дневник к ней, коснулся страницы палочкой и на ней начали проявляться строки, написанные знакомым изящным почерком: «Сегодня М. провела ритуал. Она, как всегда, гениальна и прекрасна. Теперь я могу не беспокоиться за ее жизнь…» Миранда не стала читать дальше и лишь усмехнувшись бросила: — Юношеские заметки. — Заметки, которые привели к созданию крестража, — поправил Дамблдор, — Вашего крестража. Тишина повисла между ними, густая и тягучая. Ее пальцы непроизвольно сжались, но лицо осталось бесстрастным. — Даже если все это правда, какое вам дело? Дамблдор откинулся в кресле. — Потому, что пока вы носите его, часть вас остается связанной с ним. С Томом Реддлом. И это опасно для всех. Попробуйте раскаяться, Миранда. Это сложно, вы можете погибнуть, но это будет правильно…

***

Миранда ушла в подземелье, в самое отдаленное помещение замка Хогвартс, где бы ее не увидели ни преподаватели, ни ученики. Женщина стояла перед треснувшим зеркалом, сжимая в кулаке кольцо так, что металл впивался в плоть ладони. В отражении ее лицо было искажено не магией, а чем-то более древним и зловещим. Она перепробовала все. Огненные заклятья, оставившие на ее руках волдыри, но не тронувшие кольцо. Наколдованная лава взорвалась, обжигая ей лицо. Кольцо лежало на столе нетронутое. Древние ритуалы распада, от которых треснул мраморный стол и осыпался по кусочкам. Удар нового заклятия отрикошетил и отбросил Розье через всю комнату в противоположный угол. В ушах звенело, а кольцо, словно смеялось над ней. Миранда слышала этот смех в своей голове. В ход пошли запретные проклятия, заставившие кровь течь из ее носа. Ничего не действовало. Сжав зубы, она поднесла кольцо к губам. — Раскаяние… — прошептала женщина. Губы искривились в оскале. Как может раскаиваться та, для кого совесть пустой звук? — Я… — голос сорвался. Миранда застонала, впервые за десятилетия позволив себе эту слабость. Она ненавидела эту слабость. Ненавидела Дамблдора, заставившего ее это делать. Ненавидела себя за то, что подчиняется. Но больше всего, она ненавидела и одновременно любила Его. Ненавидела за то, что бросал. За то, что исчезал. За то, что теперь прячется в чужих телах, как трус. Третья попытка. Розье почувствовала собственное сердцебиение. Она крепко сжала кольцо в ладони, и почувствовала боль. Настоящую, то была не магическая пытка, не заклятие, а простая человеческая боль. — Ты обещал мне вечность! — прошептала она, и в голосе прозвучала та ярость, что копилась десятилетиями. Кольцо будто дрогнуло. Мелкая трещина побежала по поверхности серебра. — А оставил меня с этим! — ее рука сжалась так, что кровь выступила под ногтями, — С этими жалкими осколками! Боль снова пронзила ладонь. Настоящая, не магическая. Та боль, которую она не чувствовала со дня, когда позволила Ему разбить свою душу. — Я любила тебя! — губы обожгло, будто она проглотила кислоту. Кольцо снова дрогнуло. В глубине черноты что-то зашевелилось. — Я верила, что ты… Голос сорвался, а груди что-то неумолимо рвалось, словно гнилая ткань. — Ты обещал… любовь… Слезы. Горячие, ядовитые, сильно щипали глаза. Миранда не плакала со дня Его падения. — А дал только это… жалкое подобие… Кости в ее пальцах хрустнули, ломаясь с глухим треском. Розье сжимала кольцо слишком сильно, казалось, оно готово войти в ее плоть. — Ты… меня… бросил… Последнее слово вырвалось из ее уст диким воплем. Раздался оглушительный взрыв. Черные осколки впились в ее плоть: в лицо, в шею, в грудь. Кровь хлынула из носа и рта, заливая все вокруг. Где-то в глубине миров, что-то бесформенное завопило от ярости. Миранда обессиленно рухнула на холодный пол, корчась в луже собственной крови, становившейся все больше и больше. «Я… свободна?» Смех поднялся из глубины груди, превращаясь в истерический вой. На полу среди окружающих ее осколков лежало простое серебряное кольцо. Обугленное, пустое, мертвое. Как и часть ее воссоединившейся души. Миранда прижала окровавленную ладонь к глазам, чувствуя, как что-то новое, человеческое, живое прорастает сквозь пепел ее черного сердца. Боль, настоящая. Последнее, что Он ей подарил. Миранда перевернулась на бок и откашлялась в луже собственной крови, задыхаясь от бессилия, и смеясь сквозь слезы. — Смотри, мой Лорд… — она подняла израненную, обугленную до костей руку и попыталась вытереть кровь, стекающую по лицу, — …я стала свободной. А ты? И впервые за долгие годы, воздух в ее легких не обжигал ледяным холодом… Темнота. Сначала Миранда не поняла, где находится. В ушах звенело, в горле стоял вкус крови и металлической горечи. Она попыталась пошевелиться и тут боль накрыла ее волной, заставив сдержанно всхлипнуть. Ледяной каменный пол, липкая лужа крови под щекой, спутанные волосы, слипшиеся от запекающейся крови, запах обугленной кожи, ее израненное тело — все в синяках. Куски разбитого мраморного стола, осколки зеркала… И где-то рядом с ней шаги. Тяжелые и нетерпеливые. — Драккл раздери… Знакомый голос… это Снегг. Миранда попыталась подняться, но тело не слушалось. Рука, сжатая в кулаке, онемела, пальцы были изрезаны в кровь. — Розье? Он стоял над ней, черные глаза расширены, бледное лицо искажено не то шоком, не то яростью. — Что ты наделала? Она хотела ответить. Хотела съязвить, отмахнуться, прикрыться привычной маской холодного превосходства, но вместо этого закашлялась, чуть ли не захлебнувшись кровью. Снегг резко опустился на колени, схватил ее за плечи. — Идиотка! Ты могла умереть! Его пальцы впились в ее кожу, но боль даже обрадовала, значит, она еще жива… — Дамблдор…? — прошептала она, с трудом выговаривая слова. Снегг стиснул зубы. — Он ничего не знает. Пока что. Северус резко поднял ее на руки, не дав опомниться. Миранда хрипло вскрикнула. Боль пронзила все тело, будто кто-то когтями разрывал ее изнутри. — Заткнись, — прошипел мужчина, — Если не хочешь, чтобы весь замок узнал, что ты чуть не взорвала себя в попытке… Он замолчал, заметив серебряное кольцо среди осколков. — Что это? — Я уничтожила СВОЙ крестраж, — с трудом, ослабшим голосом, произнесла Розье. — Что?! — изумленно переспросил Снегг. Но Миранда не ответила, она просто закрыла глаза, позволив тьме снова поглотить себя. На этот раз, это была просто тьма, никаких теней, никакого «Его». Снегг что-то кричал, тряс ее, но звуки уже терялись где-то вдалеке. Последнее, что Розье почувствовала перед тем, как сознание окончательно отключилось, руки Северуса, крепко держащие ее, будто он боялся, что она рассыплется на части. И странное ощущение, будто ей больше не было больно. Снегг нес ее по темным коридорам, прижимая к груди. Ее кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя за ними алый след. — Держись! Разорви меня горгулья… — прошипел он сквозь зубы. Он не повел ее в больничное крыло, слишком много вопросов возникнет у посторонних. Вместо этого Северус спустился в свой личный кабинет, где среди полок с редкими ингредиентами стояла узкая койка для экстренных случаев. Он швырнул ее на постель грубее, чем планировал. Миранда дернулась и болезненно выдохнула, глаза дико блеснули в полутьме. — Заткнись и не двигайся, — он уже лихорадочно рылся в шкафу, выдергивая склянки. Регенеративное зелье, эликсир против магических ожогов, черный флакон с вязким раствором — его личная разработка, костерост от переломов, от боли… Снегг схватил ее изуродованную руку, Розье вздрогнула, но не дернулась. — Это будет больно. Он не стал ждать ответа, поливал зелье прямо на рваные раны. Миранда зашипела, впилась пальцами здоровой руки в простыню. Тело выгнулось в неестественной судороге, ее плоть зашивала сама себя, кости скрипели, срастаясь. Снегг не останавливался. — Пей, — пробурчал он и сунул ей в зубы флакон. Она отпила и тут же скривилась: — Гадость… — Умрешь, не сможешь сказать спасибо. Он наклонился, прищурено вглядываясь в ее лицо. — Где еще болит? Миранда молча ткнула пальцем в грудь. Снегг порвал ее мантию без церемоний. На бледной коже виднелись черные паутинки, расходящиеся от сердца — признак разорванной магической связи. Снегг стиснул зубы. — Дура… Но его руки уже готовили новое зелье. Густое, серебристое, пахнущее грозовыми молниями. — Это вольется в вены, не кричи, а то разбудишь всех. Без предупреждения Северус вонзил иглу прямо в яремную вену. Розье закусила губу до крови. Женщина затряслась в агонии, по венам побежал холодный огонь, и тут же она закашлялась черной слизью, остатки темной магии покидали ее тело. Снегг схватил Миранду за волосы, чтобы та не захлебнулась. — Дыши, идиотка. Дыши. Через час худшее было позади. Она лежала, покрытая испариной, но зато живая. Снегг сидел рядом, вытирая окровавленные руки. — Зачем? — спросил он наконец, нарушая молчание. Миранда повернула голову и коротко бросила: — Не твое дело. — Когда я тащу твое полумертвое тело через весь замок — это мое дело! Она закрыла глаза и шумно вздохнула. — Я устала. Это прозвучало страшнее, чем все ее раны. Снегг резко поднялся. — Если снова решишь поиграть в самоубийцу, сделай это где-то в другом месте. Уходя, он оставил на столе пузырек с обезболивающим. И дверь не запер.

***

      Три дня спустя в кабинете зелий Снегга.       Миранда вошла без стука, а он даже не поднял головы, продолжая толочь в ступке что-то сине-черное. — Ты должен научить меня тому зелью, — тихо сказала она. Снегг не переставая работать пестиком: — Прошу прощения, я не расслышал вежливого «спасибо за спасение жизни, дорогой Северус», мадам Розье. Она сжала кулаки и острые ногти впились в ладони, где еще оставались розовые шрамы. — Спасибо, — выдавила Миранда сквозь зубы. Пестик в руке Северуса замер лишь на мгновение. — Искренность — не ваша сильная сторона. Миранда сделала шаг, подошла ближе. — Я не буду унижаться. Ты спас меня, теперь я в долгу, — невозмутимо произнесла женщина, — Но не жди, что я встану на колени. Наконец Снегг поднял на нее глаза. — Как трогательно, но мне не нужны ваши колени, Розье, — ухмыльнулся зельевар. Тишина повисла между ними. Миранда первая отвела взгляд, недовольно поджав губы. — Что тебе нужно? — нарушив молчание спросил Снегг и отложил ступку. — Когда Дамблдор спросит, скажи, что я экспериментировала с новым защитным заклятьем. — Он не поверит, — твердо ответил Северус, мотнув головой. — Поверит, — убедительно произнесла Розье и ее глаза вспыхнули. — Ты хочешь заставить меня лгать? — Забочусь о нас обоих… Ты же не хочешь, чтобы директор усомнился в тебе: почему же ты не сообщил о случившемся, как только нашел меня?.. Скрыл этот неприятный инцидент… — Я хочу, — перебил он, — Чтобы ты не взорвала себя в следующий раз. Или хотя бы предупредила заранее. Она резко рассмеялась. — Ты заботишься? — Я ненавижу беспорядок, — отрезал он. Миранда изучала беспристрастное лицо Снегга и выжидающе глядела на него. — Хорошо. Я скажу Дамблдору эту ложь. — И почему? — в притворном удивлении спросила Миранда. — Потому что, Розье, — начал он твердым голосом, поднимаясь со своего места, — Если ты хочешь моего доверия, начни с того, чтобы верить МНЕ, — он четко выделил это слово, — Хоть самую малость! — закончил он стоя почти вплотную к Миранде. Женщина, пребывая в легком ступоре замерла, потом неожиданно кивнула. — Как скажешь, — развела она руками. Розье выпрямилась и повернулась к двери, но помедлила. — И, Снегг… — Да? — Этот долг… я его верну. Миранда бросила на него последний хмурый взгляд и дверь за ней закрылась. Северус снова взялся за пестик, но уголки его губ дрогнули. Как-будто он только что выиграл нечто большее, чем просто благодарность от самой Миранды Розье.

***

      Кабинет директора. Утро.       Миранда вошла, все еще бледная, с едва зажившими шрамами и синяками. Дамблдор сидел за столом, его голубые глаза изучали гостью через очки-полумесяцы. — Мне нужен отпуск, — заявила она без всяких заискиваний и предисловий, ее голос был хриплым от напряжения. Дамблдор поднял взгляд от бумаг. Его глаза скользнули по ее бледному лицу, по дрожащим рукам, спрятанным в складках мантии. — Насколько длительный? — До конца семестра, — тяжело выдохнула она, будто каждое слово давалось ей с трудом. Тишина. Феникс на жердочке встревожено переступил с лапы на лапу. — Вы не выглядите хорошо, Миранда. — Оттого и прошу отпуск, — ее губы искривились в подобии улыбки, — Не могу же я явиться на урок в таком виде. Испугаю первокурсников. Дамблдор сложил пальцы. — После уничтожения крестража требуется время на восстановление. Я понимаю. Она напряглась. — Не притворяйтесь, будто заботитесь. — Я забочусь о своих преподавателях, — ответил он спокойно, — И о студентах, которые не должны видеть, как их учитель едва стоит на ногах. Миранда резко выпрямилась и тут же схватилась за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие. — Я чувствую, что темная пелена вокруг вас стала тоньше, — произнес он мягко. Она не стала притворяться. — Крестраж уничтожен, это правда. Дамблдор медленно кивнул. — Я предупреждал, что это опасно. — И все же я сделала это, — Миранда произнесла это и с гордостью вскинула голову. Тишина. Только клекот феникса нарушал молчание. — Снегг вытащил вас с того света? Миранда скривила губы. — Он не позволил бы мне так легко уйти. Слишком много я вложила в его обучение когда-то… Дамблдор улыбнулся, но в глазах не было веселья. — Вы могли умереть, Миранда. Раскаяние — это не просто слова. Это разрушение части себя. Она сжала руки, чувствуя, как шрамы на ладонях пульсируют. — Я не раскаивалась в своих поступках. Только в том, что позволила Ему разорвать мою душу. Директор наклонил голову. — И теперь? — Теперь я свободна. Но в ее голосе не было триумфа. Только пустота. Дамблдор откинулся в кресле. — Снегг сказал мне, что вы экспериментировали с защитными заклинаниями. — Ложь. — Я знаю. Они смотрели друг на друга, старый волшебник и темная ведьма, связанные обетом. — Я не стану его наказывать, — наконец сказал Дамблдор, — Но в следующий раз… если решите уничтожить еще часть себя, то предупредите. — Я попросила его солгать, из чистого любопытства, — ответила Миранда, — Проверяла… но следующего раза не будет, Дамблдор. Я выполнила свою часть договора. Миранда резко встала, пройдя несколько шагов, повернулась к двери, но его голос остановил ее: — Вы действительно думаете, что свободны? После всего, что он в вас вложил? Миранда не обернулась. — Нет. Но теперь я знаю, как с этим жить, — тихо пробормотала женщина, — Значит, мой отпуск одобрен? — напоследок спросила она. — С одним условием, — Дамблдор достал из ящика маленький флакон с золотистой жидкостью, — Принимайте это каждое утро. Для восстановления души. Розье посмотрела на флакон с недоверием и опаской. — Ваше зелье. — Мое, — подтвердил он, кивнув, — Но эффективное. Миранда схватила флакон и повернулась к двери. — Я вернусь к новому семестру, — коротко бросила она и толкнула тяжелую дубовую дверь. — Я не сомневаюсь. Дверь за ней закрылась. Дамблдор вздохнул и посмотрел на Фоукса. — Она не примет ни капли, не так ли? В ответ феникс грустно покачал головой. А в коридоре Миранда шла, сжимая в кармане свое пустое серебряное кольцо. Оно больше не жгло, но второе, все еще покоившееся на ее пальце кольцо Тома Реддла, не давало покоя. Отойдя от кабинета директора на почтительное расстояние, Розье швырнула флакон с зельем в ближайшую вазу с цветами. Золотистая жидкость смешалась с водой, окрасив лепестки в неестественный янтарный цвет. Она предпочла бы умереть, чем принять помощь Дамблдора, но вернется к новому семестру. Обязательно вернется.