Глава IX — Между болью и выбором
1 августа 2025 г., 20:03
Двор утопал в тёплой тишине. Ветви старого дерева, посаженного, когда Астелла только поселилась в этом доме, раскинулись, словно защищая одинокого воина, сидящего у ствола. Эрос устроился в полутени, прислонившись к коре, с закрытыми глазами и расслабленным лицом. Он редко позволял себе покой. Но в этот момент казался почти обычным — человеком, а не бойцом.
С балкона второго этажа, скрытая полупрозрачными шторами, за ним наблюдала Астелла. Её пальцы легко касались перил. Лёгкий ветер играл с её волосами. Она не могла отвести взгляд.
Он выглядел так, словно наконец обрёл мир — пусть и временно. Его сильные руки покоились на коленях, дыхание было ровным. Столь человеческим он казался только в сражении — и вот сейчас, под этим деревом.
Вниз по садовой дорожке шла Лайла. В руках она держала корзинку с фруктами. Но было видно, что её внимание сосредоточено на человеке у дерева.
Астелла не сразу придала значения её появлению. Лайла всегда была рядом — мягкая, заботливая, почти незаметная. Но когда она остановилась перед Эросом и долго стояла в нерешительности, Астелла почувствовала, как всё внутри напряглось. Лайла медленно опустилась на колени рядом с Эросом. Он не проснулся. И вдруг — едва заметное движение. Лайла осторожно наклонилась вперёд и коснулась губами его губ. Неуверенно. Почти с испугом.
В этот самый миг что-то кольнуло в груди Астеллы. Её лицо остыло. Дыхание перехватило. В горле сжался ком, а по щеке — совсем беззвучно — скатилась первая слеза. Он не оттолкнул Лайлу. Но и не обнял её. Просто открыл глаза. Лайла отшатнулась, растерянно прижимая руки к груди.
— Прости… — сказала она, голос дрожал, — Я не должна была. Но я... я не могла больше молчать. Ты не просто воин, ты человек. И... ты не безразличен мне. Я знаю, что между нами ничего нет — но я просто хотела, чтобы ты знал.
Астелла слушала. С балкона, в полутени, ей были слышны слова. Чётко. Ясно. Они впивались в неё, как иглы. Она должна была уйти, отвернуться — дать им уединение, оставить. Но не могла.
Эрос смотрел на Лайлу с тем самым спокойствием, что она раньше так любила в нём. Он не осуждал, не гневался. Но и не улыбался.
— Лайла, — сказал он мягко, — Ты добрая. Ты свет, которого мне, возможно, не хватает.
Ты заслуживаешь мужчину, который даст тебе всё, что ты готова отдать ему. Но это не я… Я не могу.
Он провёл рукой по волосам, отвёл взгляд, словно боялся, что правда обожжёт её.
— Киммерийцы влюбляются один раз и на всю жизнь. Мы не умеем иначе. Мы отдаём сердце целиком. И даже если любовь не взаимна… она выжигает в груди имя одного-единственного человека.
Лайла замерла. Потом, очень тихо, почти беззвучно:
— Это… Астелла?
Эрос кивнул. Неуверенно. Почти неразличимо. Но этого было достаточно. На балконе Астелла стояла, прижав ладони к перилам, словно пытаясь удержаться на краю. Она слышала. Всё. И впервые с того момента, как спасла Эроса, ощутила, как тонет.
Слеза, катившаяся в начале — была от поцелуя. Остальные — от слов. От осознания.
Он любил её. Не требуя ничего. Не говоря. Просто — любил. А она слишком долго позволяла себе быть только госпожой.
***
На следующее утро солнце медленно поднималось над садом, окрашивая небо мягкими охристыми оттенками. Астелла не сомкнула глаз. Она сидела у себя в комнате, у окна, сжимая в руках старую серебряную заколку. Пальцы её едва заметно дрожали, но внутри бушевала буря. Всё, что она вчера услышала, не давало покоя: голос Лайлы, слова Эроса — сдержанные, твёрдые, неизбежные, как клятва. Но хуже всего было не то, что он любил её — Астеллу. А то, что он больше не верил ей. Эрос сидел во дворе под раскидистым деревом, в тени, где густая листва едва пропускала утреннее солнце. — Ты часто сидишь здесь, — прозвучал голос Астеллы позади. Он не вздрогнул. Не удивился. Он почувствовал её приближение ещё раньше, по еле уловимому запаху ладана и гвоздики, что всегда оставался в воздухе после неё. — Здесь спокойно, — коротко ответил Эрос, не оборачиваясь. — Здесь одиноко, — поправила она. Он молчал. Астелла подошла ближе. Не в роскошных одеждах, не в боевом облачении. Простое тёмное платье, волосы собраны в низкий узел, на лице ни грамма краски. Почти уязвимая. Почти настоящая. — Я хотела поговорить, — сказала она, остановившись в паре шагов от него. — Но не как госпожа. Он, наконец, поднял на неё глаза. В них не было враждебности. Но и не было прежнего тепла. — Тогда как? Она сглотнула. Села рядом, прямо на траву. Не дожидаясь разрешения. — Как женщина. Которая боится потерять. Эрос отвернулся, но она уловила, как на секунду его плечи напряглись. — Нельзя потерять то, что не было твоим, — произнёс он глухо. — Я слышала, о чём ты говорил с Лайлой, — прошептала Астелла. Он напрягся. Но не двинулся. — Случайно. Я не подслушивала… — она искала слова, — …я просто стояла там, на балконе. И слышала всё. То, как она… и ты… — И из-за этого ты решила, что теперь стоит говорить? — его голос был тих, но в нём сквозил лёд. — Я не знала, что Мор… причастен к гибели твоей семьи, — сказала она. — Если бы знала… клянусь, Эрос, я бы никогда не… — Это уже не имеет значения, — он перебил, резко, но не громко. — Ты не знала. Но ты выбрала. В тот момент. Его кровь, его губу, его лицо. А не мою правду. Это и было достаточно. Она стиснула пальцы. — Я… боялась. — Боялась, что я ошибаюсь? Или что ты ошиблась? Ты ведь не думала, что я оказался не просто бойцом, а мужчиной, у которого есть чувство собственного достоинства? Астелла отвела взгляд. Он встал. Медленно. — Ты дала мне жизнь. За это я в долгу. Я сражаюсь за тебя, Астелла. Но сердце… — он посмотрел на неё сверху вниз, с оттенком той прежней нежности, — …оно не носит оков. Он развернулся, чтобы уйти. — Тогда научи меня, — прошептала она. — Я не прошу простить. Но научи меня… как быть не госпожой, а просто женщиной рядом с тобой. Позволь мне это. Он остановился, но не обернулся. — Этому не учат. Это либо чувствуешь — либо нет. Астелла осталась под деревом. Одна. Она не заплакала. Но её лицо стало бледным, как мрамор. С балкона второго этажа всё это видела Лайла. Её тонкие пальцы сжимали подол юбки, и сердце сжималось от чувства вины и боли. Она не добилась взаимности, но она была рядом, когда Астелла разрушала, что едва начинало строиться. А внизу, вдоль сада, шёл Эрос — его фигура сильная, упрямая. И такая далёкая теперь от обеих женщин.***
Астелла сидела у себя в комнате у раскрытого окна. С улицы доносился звон тренировочных мечей и приглушённые голоса, но она почти не слышала — внутри звенела тишина, тяжёлая, как перед бурей. Она снова прокручивала в голове слова Эроса под деревом. Его взгляд, в котором она не увидела прежнего трепета, а лишь холодную решимость. Она потеряла не бойца, а человека. И винить могла только себя. — Простите, госпожа… — раздался неуверенный голос от двери. Астелла обернулась. На пороге стояла Лайла. Без фартука, с распущенными волосами, впервые — не как служанка. Не поклонилась, не опустила взгляд. — Можно мне сказать кое-что? Как женщина женщине. Не как служанка госпоже. Астелла кивнула, медленно. Лайла подошла ближе и, чуть запинаясь, начала: — Я знаю, что между вами с Эросом что-то было. Или… должно было быть. Но всё пошло иначе. И я тоже виновата — я полюбила его, когда не имела на это права. Но вы не понимаете его, Астелла. — Думаешь, я не пыталась? — голос Астеллы был тих, но хриплый. — Думаешь, я не хотела? — Хотеть мало, — мягко, но твёрдо сказала Лайла. — Эрос не мужчина, которого можно покорить взглядом или властью. Его нужно чувствовать. Слышать не только слова — но паузы между ними. Замечать, как он напрягает плечи, когда чувствует опасность, как сжимает кулак, когда вспоминает прошлое. Он говорит мало — но в каждом движении он говорит громче, чем все слова мира. Астелла опустила глаза. — Я… слишком долго была просто госпожой, — прошептала она. — Я не умею быть другой. — Но вы можете научиться, — сказала Лайла. — Ради него. Ради себя. Я не отказываюсь от своей любви к нему. Но больше всего я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если не со мной. Так что… не теряйте его окончательно. Лайла вышла, оставив Астеллу в молчании. Та сидела, стискивая край платья, с выражением лица, в котором боролись страх, стыд и решимость. В то же утро Каэрон передал Эросу свиток. На его лице играла самодовольная усмешка. — Новое задание. Один. Нужно проверить транспорт с южной границы. Без охраны. Госпожа сказала, ты справишься. Эрос бросил на него острый, подозрительный взгляд, но не сказал ни слова. Только кивнул. Он покинул особняк на закате. Вечер был ветреный, пыль с дороги била в лицо. Местность была странно пустынной, хотя здесь обычно встречались купцы и крестьяне. Чутьё подсказывало Эросу, что что-то не так. И интуиция не подвела. Едва он свернул в лесистую рощу, как из тени вынырнули трое — вооружённые, быстрые, слаженные. Один метнул в него короткое копьё, другой бросился с мечом, третий — стоял с луком, отмеряя момент. Эрос увернулся, но стрела задела плечо. Боль прострелила, но он не упал. Инстинкт воина взял верх — выхватив клинок, он отбивал удары, уходил в глухую защиту, нанося короткие, мощные выпады. Земля вокруг уже была усеяна пятнами крови — большей частью его. Но он не сдавался. Он дрался, как дикий зверь, которому нечего терять, — с яростью и холодной точностью. Один из нападавших рухнул с пробитым горлом, второй — с рассечённым бедром, третий — отступил, оставив стрелу в натяжении. — Стоять! — раздался голос. Из леса вылетела всадница. За ней ещё двое. Это была Астелла. Она скакала без седла, на диком рыжеватом жеребце, волосы развевались, лицо было бледным. — Схватить! — крикнула она своим людям и спрыгнула с лошади. Эрос стоял на коленях, тяжело дыша, рана кровоточила, правая рука висела почти безвольно. Но он всё ещё держал клинок. — Почему ты здесь, один? — спросила она, подбежав и присев рядом. — Каэрон. Он выдал поручение от твоего имени. Она побледнела ещё сильнее. Эрос закрыл глаза. Он всё понял. Астелла дрожащими пальцами коснулась его щеки, по которой текла струйка крови. Она чувствовала, как его тело медленно расслабляется в её руках, будто он больше не может — или не хочет — бороться. — Эрос… держись, — прошептала она, склонившись ближе. Его дыхание стало прерывистым, и кожа ощутимо похолодела. — Схватить выжившего, — резко приказала она своим людям. Голос дрожал, но был по-прежнему властным. — Живым. Я лично допрошу его. Слуга подхватил Эроса с другой стороны, и с трудом, но осторожно помог усадить его на коня. Всю дорогу в особняк он не произнёс ни слова — лишь слабо держался в седле, качаясь от слабости, словно между сном и реальностью. Астелла ехала рядом, постоянно посматривая на него. Что-то внутри неё трескалось — не громко, но неотвратимо. Когда они вернулись, она не позволила слугам даже коснуться Эроса без её ведома. — Позовите лекаря. Немедленно! — её голос эхом отозвался в каменных стенах. Она лично помогла перенести Эроса в свою спальню, сняв с него залитую кровью одежду и укрыв до пояса тонким льняным покрывалом. Лекарь, старый и опытный, прибыл быстро, уже со свёртком инструментов и несколькими пузырьками. — Стрелы были отравлены, — сказал он, осмотрев раны. — Яд медленного действия. Убивает не быстро, но разрушает изнутри. Нам повезло, что вы привезли его сразу. — Сделай всё, что можешь, — прошептала Астелла, стоя в изножье кровати. Когда лекарь начал обрабатывать раны, она отвернулась, сжимая ладони до побелевших костяшек. Слуга, который привёл последнего выжившего нападавшего, вскоре появился у дверей. Мужчина был связан, с разбитым лицом, но жив. Астелла даже не дала ему времени заговорить. — Говори, или я прикажу тебя расчленить на месте, — ледяным тоном бросила она. — Мы… получили свиток от некоего Каэрона… он сказал, что вы хотите избавиться от своего… питомца. От киммерийца, — прохрипел пленник. — Я не отдавала такого приказа. Каэрон действовал сам? — Астелла шагнула ближе. — Не знаю… он отдал нам свиток. С печатью. Обещал двойную плату. Астелла медленно выпрямилась. Её лицо посерело. Сердце стучало в ушах. — Уведите его в подземелье. Пусть думает над своей ложью. Потом допросите ещё раз. Когда она вернулась в покои, лекарь уже сидел у стены, уставший, но спокойный. — Он переживёт. Я вывел большую часть яда, — сказал он. — Но ближайшие дни будут критичными. Боль, слабость, лихорадка. Ему нужно покой и уход. — Я останусь с ним, — ответила Астелла. Ни капли сомнения в голосе. Ни одного вопроса. Лекарь кивнул и вышел, оставив их вдвоём. Эрос лежал на спине, глаза были закрыты, но дыхание стало ровнее. Лицо, обычно суровое, теперь казалось почти детским — ослабленным, ранимым, без привычной маски воина. Астелла села рядом и медленно провела пальцами по его лбу, отводя тёмные пряди со лба. — Я никогда не хотела причинить тебе боль… — прошептала она. — Но, похоже, уже сделала это. И не один раз. Он не ответил. Лишь шевельнул бровью, будто услышал её во сне. Она продолжила сидеть, не отрывая взгляда от его лица, боясь, что он исчезнет, если она на миг отвернётся.
